home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XXX

ПУСТЯК!


Александра больше всех забавляли эти истории о расточительности отца, и при любом удобном случае он пересказывал их своим друзьям. Когда это безрассудное мотовство всё чаще и чаще опустошало кропильницу, Александра это ничуть не волновало, ибо ему стоило подождать день-другой, чтобы снова набить свои карманы деньгами.

Тем не менее именно в это время Дюма решил упростить свой образ жизни. Множество людей, обременявших своим присутствием его дом, не оставляли Дюма местечка, где бы он мог приткнуться. Необходимость писать всё больше и больше грозила вообще отнять у него отдых.

Прогуливаясь однажды в окрестностях городка Сен-Жермен, Дюма поднялся на холм Ферран, остановился на вершине и залюбовался видом на долину Сены.

— Ах, что ещё нужно человеку, кроме взгляда на уголок великолепия Божьего? — спросил он себя. — Иметь только корку хлеба, чашку чаю и, разумеется, бумагу, на чём писать.

Однажды он привёл на это место сына и спросил:

   — Ну, что скажешь? Построить здесь небольшую хижину, жить в одиночестве, работать в покое, вдали от толп людских. Ты согласен с этим?

   — Прекрасная мысль, — ответил Александр.

   — Сегодня же куплю здесь кусок земли, — решил Дюма.

В соседней с Пор-Марли деревне он пришёл к местному подрядчику.

   — Мне неловко беспокоить вас по столь незначительному делу, — извиняющимся тоном обратился к нему Дюма. — Я хочу простую хижину; ничего, кроме четырёх стен, что укроют меня от ветра и дождя; хочу просто крышу над головой, одну дверь и одно окно, чтобы был свет. Места ровно столько, сколько потребуется для маленького стола и одного стула. Не угодно ли вам взяться за эту скромную работу?

Подрядчик дал согласие.

   — Сколько времени вам потребуется? — спросил Дюма.

   — Четыре-пять дней.

   — И во что это обойдётся?

   — В триста франков.

   — Пустяк! — воскликнул Дюма.

Теперь после полудня Дюма, проведя за письменным столом много часов, облачался в лёгкий полотняный костюм, надевал на голову шляпу «панама», брал трость и сбегал от толпы гостей, кишевших на его вилле в Сен-Жермене; дойдя до Марли, он взбирался на холм Ферран.

   — Пока вы здесь, — говорил он подрядчику, — пристройте-ка маленькую кухню. Так, закоулочек, где я смог бы вскипятить чай или поджарить яичницу. Это ведь несложно, правда?

   — Ещё день-другой работы, — отвечал подрядчик, — и, наверное, франков сто пятьдесят в придачу.

   — Пустяк! — восклицал Дюма.

В походах в это тайное убежище Дюма иногда сопровождали только ближайшие друзья: преданный сотрудник Маке, библиофил Жакоб, с кем Дюма часто консультировался по историческим вопросам, или актёр Мелэнг[119], лучший исполнитель ролей в его пьесах.

Появляясь на стройке, Дюма всякий раз предлагал подрядчику сделать какое-нибудь небольшое улучшение.

   — Пока вы здесь, — говорил он, — вы могли пристроить сбоку комнатку; совсем небольшую, чтобы в ней можно было поставить кровать. На случай, если сын или друг приедут поздно навестить меня. Ведь человека не выгонишь из дома в два часа ночи, не правда ли?

   — Придётся потратить ещё двести франков, — быстро произведя подсчёт, говорил подрядчик.

   — Пустяк! — отвечал Дюма.

На следующий день Дюма объявил, что ему понадобятся книжные полки, чтобы разместить на них тысячу книг, и стену главной комнаты необходимо удлинить.

   — На это уйдёт неделя работы и ещё пятьсот франков, — заявил подрядчик.

   — Пустяк!

Однажды Дюма сказал подрядчику:

   — Вы знаете... Нужна бы ещё комнатка, со вкусом обставленная... В конце концов, как знать, может быть, жизнь готовит мне ещё немало радостей... Вы понимаете?

   — Вы имеете в виду небольшой будуар? — спросил подрядчик, который превосходно всё понял.

   — Вы угадали! — воскликнул Дюма.

   — Потом, через два или три дня, Дюма поведал подрядчику о своей огромной коллекции картин, бронзы, вееров из слоновой кости.

   — Окружать себя предметами искусства очень важно, — пояснил он, — они порождают вдохновение. Это пробуждает ленивое воображение; это, понимаете ли, скрашивает прозу жизни...

   — Конечно, я понимаю, господин Дюма, что вам нужна не хижина, а дом, — сказал подрядчик.

   — Дом? — удивился Дюма. — Что вы имеете в виду под словом «дом»?

   — Ну, капитальное строение с просторным первым этажом, высокое.

   — Блестящая мысль! — восхитился Дюма. — А мой рабочий кабинет устроим на самом верху, где никто не будет меня тревожить.

   — Но мне будет спокойнее, если для постройки дома я получу планы от архитектора, — заметил подрядчик.

Поэтому к строительству был привлечён архитектор Плант. Он начал с того, что сначала нарисовал дом стоимостью в двенадцать тысяч франков, потом — в пятнадцать тысяч; после чего Плант, презрев всякую бережливость, изобразил дом в шестьдесят тысяч франков и счёл, что максимум расходов достигнут.

Но тем временем Дюма расширил свой участок земли до двух с половиной гектаров, что давало возможность выстроить дворец. И стоимость строительства возросла до ста пятидесяти тысяч франков.

Почва на участке была недостаточно твёрдой, чтобы выдержать такое строение.

   — Нам придётся пробиваться до скальных пород, — объявил Плант.

   — Значит, у нас будут подземелья! — вскричал Дюма. — Потайные проходы, люки, таинственные туннели!

   — Для их устройства потребуется возводить своды, — пояснил Плант, — а это увеличит стоимость работ.

   — На сколько? — спросил Дюма.

   — На пятьдесят тысяч франков.

   — Пустяк!

В скале забил источник. Подрядчик проклинал новое препятствие; Дюма же ликовал.

   — Заключите его в трубу! — кричал он. — Мы устроим водометы, фонтаны, рвы с водой и подъёмный мост, пруды с лебедями и золотыми рыбками. Мы сможем даже создать небольшое озеро с островком, на котором построим домик, где я действительно смогу быть один и работать в покое.

Теперь решили обнести стенами всю усадьбу, которая включала дом в пять этажей, конюшню, псарню, оранжерею, зверинец, вольер и прочие сооружения. Снаружи и внутри дом был декорирован фризами, скульптурами, деревянными панелями. Повсюду использовались редкие породы деревьев, мрамор и бронза.

Каждую неделю из Парижа наезжали толпы, чтобы устраивать на участке пикники и наблюдать, как возводится дворец господина Дюма. Подрядчик напрасно поставил табличку с надписью: «Частная собственность. Посторонним вход воспрещён»; приезжие возражали, что они — не посторонние, а друзья Дюма.

Постройка дома — первоначально её планировали закончить за неделю — растянулась почти на три года. Это не удивляет, если вспомнить о кованых балконных оградах, исполненных художниками-кузнецами, о бесчисленных башнях и башенках, каждую из которых украшало металлическое треугольное знамя с девизами, вроде следующего: «Ветру — пламя. Богу — душу!» К тому же в замке были комнаты, декорированные настоящими резчиками по дереву из Марокко в мавританском стиле а-ля Альгамбра[120]; другие комнаты были оформлены в китайском, персидском стиле, в стиле Людовика XIV, Ренессанса или готики; много времени заняли разбивка сада, посадка плодовых деревьев, разведение в водоёмах различных пород рыб, высадка в оранжерее цветов для постоянного убранства всего огромного здания!

И Дюма — человек, который никогда не пил ни капли вина, — тратил немыслимые суммы на то, чтобы наполнить свои громадные погреба винами отборных марок.

Если прибавить к этому, что тогда Дюма построил и открыл «Исторический театр», который оснастил современнейшим сценическим оборудованием, то не приходится удивляться, что кропильница почти постоянно пустовала.

Вследствие этого молодой Александр, стремясь покрыть свои расходы, вёл ещё более крупную игру, чем прежде; когда ему улыбалась удача, он предавался привычным сумасбродствам; когда она отворачивалась от него, влезал в долги и вынужден был скрываться от кредиторов и судебных исполнителей.

— Мы с тобой два сапога — пара! — говорил в таких случаях отец, нежно обнимая сына. И они сообщали друг другу свои способы избегать долговой тюрьмы.

Невзирая на эти трудности, Александр тем не менее имел двух верховых лошадей и одну упряжную; он содержал в роскоши своих любовниц и, подобно отцу, всегда был готов внести по подписке десять или пятьдесят луидоров либо на новую больницу, либо на учреждение новой миссии среди дикарей Африки.


Глава XXIX ОНИ ЗАТМИЛИ ЗВЁЗДЫ! | Король Парижа | Глава XXXI НЕПОСТИЖИМЫЕ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ КАМЕЛИИ