home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XXXII

ЧЕМ МЕНЬШЕ Я ПРОЖИВУ,

ТЕМ ДОЛЬШЕ ВЫ БУДЕТЕ МЕНЯ ЛЮБИТЬ


Ничто в жизни никогда не давалось Александру с таким трудом, как то усилие, какое ему пришлось сделать над собой, чтобы объявить Мари: «Я ухожу».

Занимался рассвет, когда он наконец набрался мужества.

   — Нет, — присев на постели, вскричала Мари, — нет, сейчас ты не уйдёшь от меня!

Когда Александр признался, что днём он уезжает, Мари вцепилась в него и, заливаясь слезами, умоляла не покидать её. Она даже обещала Александру, что изменит свою жизнь, отречётся от роскоши и остаток своих дней проведёт вместе с ним в хижине.

Перед перспективой невинной жизни, чего он жаждал всей душой, Александр сдался и обещал Мари, что пойдёт к отцу, откажется от поездки и через два часа снова вернётся.

   — Я не могу ехать с тобой, папа, — заявил он. — Я безумно влюблён.

   — Я не отложил бы свой отъезд ради другого, но тебе даю отсрочку в два дня. Надеюсь, к этому времени твоей авантюре придёт конец, — сказал Дюма.

Александр чувствовал себя не в силах признаться, что отказывается от сказочной поездки из-за любви к проститутке; он был не в состоянии объяснить отцу, что Мари даёт ему иллюзию какой-то странной чистоты, что эта иллюзия снова очаровывает его после очередной её измены.

   — Сейчас я не могу назвать тебе имя этой женщины, — сказал он.

   — Мой мальчик, в Испании я буду олицетворением всего самого прославленного во французской культуре, — торжественно изрёк Дюма. — Ты даже понятия не имеешь о том, как меня уважают за границей; можно без преувеличения сказать: там предо мной преклоняются. В Испании меня примут по-королевски. Представь себе, как я буду горд тем, что ты вместе со мной, и как ты сам будешь радоваться этому. Нет, я не позволю тебе из-за женщины, будь она даже принцессой, прозевать величайшее событие в твоей жизни.

Невзирая на свои муки, Александр воскликнул:

   — Тогда едем сию минуту!

   — Именно так мы и сделаем. Мы не должны терять ни секунды!

И через два часа они действительно уже были на пути в Испанию.

Какое это было дивное путешествие! Дюма не солгал, уверяя, будто за границей его боготворят. Испания уже на границе приветствовала великого писателя.

Когда таможенник хотел осмотреть его багаж, инспектор кинулся к нему с криком:

   — Как, вы хотите подвергнуть обычному досмотру багаж Александра Дюма?

   — Это Александр Дюма? — отпрянув назад, пролепетал таможенник.

   — Да, «Los Tres Mosqueteros»![121] — вскричал начальник таможни; потом, поклонившись, попросил Дюма простить подобное оскорбление и проштемпелевал дорожные сундуки и чемоданы великого человека и его спутников, даже не открыв ни один из них.

Поездка по стране превратилась в сплошной триумф, и Александр вскоре опять повеселел. Он чувствовал на себе восхищенные взгляды; в те годы Александр действительно представлял собой копию старшего Дюма, выполненную художником, который искусно приукрасил свою модель: он был стройный, а не тучный, как отец; кожа у него была белая, не смуглая; его светло-каштановые волосы слегка вились, но не были чёрными и курчавыми, как у Дюма; только глаза у сына с отцом были одинаковые — светло-голубые.

В книге, написанной Дюма об этой поездке, перечисляются официальные приёмы, балы, бои быков, что устраивались в каждом городе в его честь. В Гибралтаре Дюма и его свиту принял британский губернатор; отсюда они перебрались в Африку, где в его личное пользование был предоставлен французский военный корабль; в Тунисе писателя приветствовали салютом из двадцати одного залпа. Морское ведомство потребовало с Дюма одиннадцать тысяч франков, но он предъявил Адмиралтейству ответный счёт в сто девятнадцать тысяч франков.

«Откуда взялась именно эта сумма?» — спросил изумлённый морской министр.

«Разве вы станете отрицать, что для Франции я столь же значительный писатель, как Вальтер Скотт для Англии? Разве я, подобно Вальтеру Скотту, не научил соотечественников знать и любить славное прошлое родины? Так вот, британское Адмиралтейство отправляло Вальтера Скотта в Италию, и это обошлось в сто тридцать тысяч франков. Французское морское ведомство на моё путешествие потратило одиннадцать тысяч; значит, оно задолжало мне сто девятнадцать тысяч франков».

Этот довод положил конец требованиям морского ведомства, и вопрос о том, чтобы заставить Дюма что-либо заплатить, больше не возникал.

Но что произошло с Мари Дюплесси за время столь долгого отсутствия Александра? Она по-прежнему так же поразительно роскошно одевалась, смеялась громче, чем прежде, и гораздо больше пила шампанского; если Мари и страдала, то никто об этом даже не догадывался. Однако по ночам она не могла уснуть, и кашель надрывал ей грудь. Став не только более распутной и расточительной, чем раньше, но и более вероломной, она оставила графа Штакельберга, и тот порвал с ней.

Тогда её любовником оказался и Лист, ибо Мари теперь требовалось любовников много, чтобы не только удовлетворять жажду роскоши, но и покрывать расходы на своё здоровье: оплачивать врачей, лекарства, пребывание на курортах.

У её смертного одра находился граф Перрего, когда Мари, отчаянно не желавшая умирать, угасла. Незадолго до смерти он сочетался с ней браком. «Она очень плакала», — сказал граф Александру, когда тот вернулся в Париж.

Однако на надгробии Марии не значится «Графиня де Перрего», а выгравировано её настоящее девичье имя: Альфонсина Дюплесси.

Но даже после смерти Мари та странная невинность, которую нашёл в ней Александр, продолжала магически влиять на людей. Мари стала святой.

Спустя более ста лет на Монмартрском кладбище, в аллее Святого Карла, на мраморной плите и сегодня почти всегда лежат красные и белые камелии; их приносит сюда множество женщин, которые надеются благодаря заступничеству этой не признанной церковью святой добиться в любви счастья, не выпавшего на долю Мари.


Глава XXXI НЕПОСТИЖИМЫЕ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ КАМЕЛИИ | Король Парижа | Глава XXXIII ДВА ПИСАТЕЛЯ