home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





***


В течение трех дней Юрген не желал разговаривать с матерью.

Когда на прошлой неделе его выписали из больницы, барон услышал историю - весьма однобокую - о том, как Юрген лишился глаза. Увечье сына стало для него тяжким ударом (даже более тяжким, чем когда Эдуард вернулся с войны калекой - как тупо подумалось Юргену). Тем не менее, он наотрез отказался обращаться в полицию, как ни возмущались по этому поводу Юрген и его мать.

- Но мы не должны забывать, что именно они явились туда с ножом, - стоял на своем Отто.

Юрген, тем не менее, знал, что отец лжет, и что на самом деле причины здесь куда более серьезные. Он пытался расспросить об этом Брунхильду, но она вновь и вновь уклонялась от ответа, подтверждая тем самым его подозрения, что здесь дело нечисто. Тогда Юрген заперся у себя в комнате и погрузился в глухое молчание, полагая, видимо, что мать долго не выдержит и уступит.

Однако Брунхильда хоть и страдала, но не сдавалась.

Вместо того, чтобы скандалить с сыном, она принялась заваливать его подарками, сладостями и любимыми деликатесами. Их было столько, что в конце концов даже Юрген, уж на что избалованный, испорченный и привыкший считать себя центром Вселенной, начал задыхаться от такого внимания и готов был бежать из особняка куда глаза глядят.

Поэтому, когда его навестил Крон и предложил, как всегда, сходить вместе на какой-то митинг, Юрген дал совершенно неожиданный ответ.

- Пошли, - сказал он, хватая пальто.

Крон, который уже несколько лет безуспешно пытался заинтересовать Юргена политикой - сам он состоял сразу в нескольких националистических партиях - пришел в восторг от такого решения своего друга.

- Не сомневаюсь, что это поможет тебе развеяться, - сказал он, всё еще немного смущенный тем, что произошло в сарае неделю назад, когда они всемером не смогли справиться с одним задохликом.

Юрген не питал слишком больших надежд. Он принимал болеутоляющие, и пока они ехали на трамвае в центр города, нервно теребил широкую повязку, которую носил уже несколько дней.

"А потом всю оставшуюся жизнь придется носить накладку на глазу по вине этой жалкой свиньи Пауля", - думал он, почувствовав прилив жалости к самому себе.

Вдобавок тот еще и испарился. Двое приятелей Юргена караулили у сарая и обнаружили, что Пауль больше там не работает. Юрген сомневался, что в ближайшее время им удастся его найти, и это жгло ему нутро.

Охваченный жалостью к самому себе и ненавистью, по дороге в "Хофбройхаус" [10] сын барона едва слушал Крона.

- Это просто потрясающий оратор. Это великий человек, Юрген, сам убедишься.

Он не обращал внимания ни на великолепный интерьер старой пивоварни, построенной более трех столетий назад баварскими королями, ни на фрески на стенах. Он сел на одну из скамеек в огромном зале рядом с Кроном и в угрюмом молчании поглощал пиво.

Когда на трибуну поднялся оратор, о котором говорил Крон, Юрген подумал, что его друг свихнулся. Этот человечек с ковыляющей походкой меньше всего походил на того, кто обладает твердой позицией. Всё в нем, начиная с прически и усов и до мятого дешевого костюма, несло тот дух, который Юрген ненавидел.

Пять минут спустя Юрген изумленно оглядывался вокруг. В зале собралась толпа по меньшей мере из двухсот человек, и все они хранили полное молчание. Их губы размыкались только для того, чтобы пробормотать в очередной раз "браво" или "он прав". Говорили их руки, хлопающие каждый раз, когда человечек делал паузу.

Почти против своей воли Юрген начал прислушиваться. Он едва понимал тему выступления, потому что сын барона жил совершенно в ином мире, чем все эти люди, беспокоясь лишь о развлечениях. Он узнавал отдельные обрывки фраз, которые отец произносил за завтраком, листая газету. Проклятья в сторону французов, англичан и русских. Вся эта безумная галиматья.

Однако из этой неразберихи Юрген начал извлекать здравый смысл. Не из слов, которые едва понимал, а с помощью эмоций, которыми полнился голос этого человека, из его страстных жестов и сжатых кулаков в конце каждой фразы.

Совершена чудовищная несправедливость.

Германия получила удар в спину.

Евреи и масоны нанесли ей роковой удар в Версале.

Германия потеряна.

Вину за бедность, безработицу, босые ноги немецких детей несут евреи, контролирующие правительство в Берлине - свою огромную бесхребетную марионетку.

Юрген, которого совершенно не трогали ни босые ноги немецких детей, ни Версаль, которого никогда не волновало ничто, кроме собственной персоны, вдруг вскочил и бешено аплодировал оратору целую четверть часа. Еще до конца его речи Юрген сказал себе, что последует за ним хоть на край света.

Во время митинга Крон извинился и объявил, что скоро вернется. Юрген снова замолчал, пока приятель не тронул его за плечо. Он вернулся вместе с оратором, который снова выглядел бедным и беспомощным, с бегающим и недоверчивым взглядом. Но наследник барона уже ничего этого не замечал, он сделал шаг вперед, чтобы его поприветствовать, когда Крон с улыбкой провозгласил:

- Дорогой Юрген, позволь представить тебе Адольфа Гитлера.



предыдущая глава | Эмблема предателя (ЛП) | cледующая глава