home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава десятая


Воду окрасило красное пятно. Оно уплывало вдаль, розовея и мало-помалу исчезая. Палубу Хрёсвельга покрывал густой слой крови, воняло кровью и дерьмом. Там оказалось шестнадцать мертвецов и восемь пленников, остальная команда Орвара бултыхалась в кровавой воде, цепляясь за весла, что плыли неподалеку от корабля. Мы втащили этих людей на борт, обыскали их и трупы, забрав монеты, серебро и всё ценное. Сложили добычу и захваченное оружие к мачте Сэброги, рядом с ней сидел и Орвар, наблюдая, как первого мертвеца из его команды выбросили за борт Хрёсвельга, который все еще был привязан к большему кораблю.

— Кто ты такой? — спросил он меня.

— Я и есть отец этой сучки, — произнес я.

Он вздрогнул и на секунду зажмурился.

— Утред Беббанбургский?

— Утред.

Он засмеялся, что меня удивило, хотя смех этот был горьким и лишенным какой-либо радости.

— Ярл Рагналл принес в жертву Тору вороного жеребца, прося о твоей смерти.

— Жеребец умер как надо?

Он покачал головой.

— Они всё испортили — потребовалось аж три удара молота.

— Не так давно мне подарили вороного жеребца, — сказал я.

Он снова вздрогнул, признав, что боги мне благоволят, а жертву Рагналла отвергли.

были вплетены костяные кольца, в ушах он носил золотые кольца, а еще толстую золотую цепь с золотым молотом на шее, пока мой сын ее не снял.

— Обязательно было их убивать? — спросил он, глядя на обнаженные трупы, плывущие по красноватой воде.

— Ты держишь в осаде мою дочь, — гневно ответил я, — и внучку. И что прикажешь мне делать? Расцеловать тебя?

Он неохотно кивнул, признавая справедливость моего гнева.

— Но они были славными воинами, — сказал он и поморщился, когда с борта Хрёсвельга сбросили очередной труп. — А как ты захватил Окстивар? — спросил он.

— Окстивар?

— Его корабль! — он стукнул по мачте. — Этот корабль!

Так вот как звали Сэброгу — Окстивар. Это означало «топор богов» и было хорошим именем, но Сэброга лучше.

— Тем же способом, что и отогнал Рагналла от Честера, — ответил я, — победил его в битве.

Он нахмурился, словно оценивая, сказал ли я правду, и снова грустно рассмеялся.

— С тех пор как ярл уехал, мы не получали от него вестей. Он жив?

— Да, но ненадолго.

Он поморщился.

— Как и я, правда? — он подождал ответа, но я молчал, и он снова постучал по мачте. — Он любит этот корабль.

— Любил, — поправил я. — Но слишком сильно перегрузил нос.

— Он вечно так поступает, — кивнул Орвар. Но ему нравится смотреть, как взмокают гребцы, это его веселит. Он говорит, что так они станут только крепче. Его отец был таким же.

— А Сигтрюгр? — спросил я.

— А что Сигтрюгр?

— Он любит нагружать команду?

— Нет, — ответил Орвар, — он лучший из братьев.

Ответ меня удивил, не потому что я плохо думал о Сигтрюгре, а потому что Орвар служил Рагналлу, и принесенная клятва предполагала другой ответ.

— Лучший из братьев? — переспросил я.

— Люди его любят, — заявил Орвар, — и всегда любили. Он щедр. Рагналл жесток, а Сигтрюгр щедр. Ты должен это знать, ведь он женат на твоей дочери!

— Он мне нравится, — сказал я, — и похоже, что и тебе тоже.

— Да, — легко признался он, — но я присягнул Рагналлу.

— У тебя был выбор?

Он покачал головой.

— Так приказал их отец. Некоторые присягнули Рагналлу, некоторые — Сигтрюгру. Думаю, ярл Ивар решил, что они мирно разделят земли, но стоило ему умереть, как они набросились друг на друга, — Орвар посмотрел на плывущие тела. — И вот я здесь, — он глядел, как я разбираю захваченное оружие, взвешивая в руке мечи один за другим. — Так теперь ты меня убьешь? — спросил он.

— У тебя есть идея получше? — спросил я с сарказмом.

— Либо меня убьешь ты, либо ирландцы, — мрачно произнес Орвар.

— Я считал вас союзниками.

— Союзники! — презрительно фыркнул он. — Они согласились напасть на форт со стороны суши, а мы с берега, но сволочи так и не явились. Я потерял двадцать три человека! Проклятые ирландцы заявили, что получили дурное предзнаменование, — он сплюнул. — А я не верю, что они вообще когда-либо собирались атаковать! Просто солгали.

— Так они не станут атаковать из-за проклятья моей дочери? — поинтересовался я.

— Она их напугала, это точно, но я всё же думаю, что они просто хотели, чтобы мы дрались, а они бы добили выживших. И тогда отвели бы твою дочь к... — он не закончил фразу. — Мы сражаемся, — мрачно произнес он, — а победа досталась бы им. Глупцами их не назовешь.

Я поднял взгляд на белые облачка, спокойно плывущие по чистому голубому небу. Солнце заливало сверкающие зеленые поля. Я понимал, почему люди так стремятся завладеть этой землей, но знал Финана достаточно долго, чтобы удостовериться, что здесь не так-то легко осесть.

— Не понимаю, — сказал я Орвару. — Тебе нравится Сигтрюгр, ты не доверяешь союзникам, так почему бы тебе просто не заключить с ним мир? Почему не присоединиться к Сигтрюгру?

Орвар глядел на воду, но теперь оторвал от нее взгляд и посмотрел на меня.

— Потому что Рагналл взял мою жену в заложницы.

При этих словах я поморщился.

— И детей, — продолжал Орвар. — Взял мою жену и детей, а вместе с ними и жену Бьярка.

— Бьярка?

— Бьярка Нельсона, — объяснил он, — кормчего на Нидхёгге, — он мотнул головой на север, и я понял, что Нидхёгг, должно быть, это второй корабль, преградивший путь Сигтрюгру, этот кивок сообщил, что корабль где-то на севере залива. Если Хрёсвельг — это орел, восседающий на вершине древа жизни, то Нидхёгг — змей, что обвивает его корни, злобное создание, грызущее тела обесчещенных воинов. Странное имя для корабля, но вселяющее страх во врагов, подумал я. Орвар нахмурился. — Думаю, ты и его хочешь захватить?

— Конечно.

— И не можешь рисковать, чтобы кто-нибудь из нас криком предупредил Нигхёгга, — предположил он, — но почему хотя бы не позволить нам умереть с мечом в руках? — он умоляюще взглянул на меня. — Молю тебя, господин, позволь нам умереть, как подобает воинам.

Я отобрал среди захваченного оружия лучший меч. С длинным клинком, изящной резной рукоятью из кости и крестовиной в форме топоров. Я взвесил его в руке, он мне понравился.

— Это твой?

— А до меня принадлежал моему отцу, — ответил он, не сводя глаз с клинка.

— Так скажи мне, что ты должен был сделать, чтобы вернуть семью обратно?

— Отдать Рагналлу твою дочь, конечно же. Что же еще?

Я развернул меч, протягивая рукоять Орвару.

— Тогда почему бы так и не поступить? — спросил я.

Он уставился на меня.

И я объяснил.

Я нуждался в воинах. Нуждался в армии. Этельфлед годами отказывалась пересекать границу Нортумбрии, за исключением набегов для наказания датчан и норвежцев, угоняющих скот и рабов из Мерсии. Подобная месть могла быть жестокой, но оставалась всего лишь набегами, а не вторжением. Она хотела сначала обезопасить Мерсию, построить вдоль северной границы цепь бургов, но отказывалась захватывать земли в Нортумбрии, подчиняясь тем самым просьбе брата.

Эдуард Уэссекский доказал, что он достаточно неплохой король. Конечно, не ровня отцу. Ему не хватало яркого ума Альфреда, его целеустремленной решимости уберечь как саксов, так и христианство от северян-язычников, но Эдуард продолжал дело отца.

Он повёл армию западных саксов в Восточную Англию, где отвоевывал земли и строил бурги. Земли под властью Уэссекса медленно расширялись на север, и саксы селились на ранее принадлежавших датским ярлам землях. Альфред мечтал о едином королевстве, королевстве саксов-христиан под властью христианского короля-сакса, королевстве, говорящем на языке саксов.

Альфред называл себя королем всех, кто говорит по-английски, что не совсем то же самое, что быть королем Инглаланда, но эта мечта, мечта о единой стране, медленно сбывалась.

Но чтобы мечта сбылась полностью, нужно было подчинить норвежцев и датчан в Нортумбрии, а именно на это Этельфлед и не решалась. Она боялась не риска, а недовольства своего брата и церкви. Уэссекс гораздо богаче истерзанной войной Мерсии. Серебро западных саксов подпитывало войска Этельфлед, золото западных саксов наполняло мерсийские церкви, и Эдуард не хотел, чтобы сестру сочли более могущественным правителем, чем его самого.

Если Нортумбрия и будет завоевана, то армию поведёт Эдуард, он и прославится, поэтому он запретил сестре вторгаться в Нортумбрию без него, а Этельфлед, зная, как она зависит от золота брата, и не желая его обидеть, довольствовалась тем, что вернула земли северной Мерсии.

«Придёт время, — любила она говорить, — когда объединенные армии Мерсии и Уэссекса триумфальным маршем пройдут до шотландской границы, и когда это произойдет, появится новая страна, не Уэссекс, не Мерсия, не Восточная Англия, не Нортумбрия, а Инглаланд».

Все это могло стать правдой, но для меня события развивались слишком медленно. Я старею. В костях угнездилась боль, борода поседела, а в сердце еще жила давняя мечта. Я хотел Беббанбург. Беббанбург принадлежал мне. Я был и есть лорд Беббанбурга.

Беббанбург принадлежал моему отцу, и отцу моего отца, и будет принадлежать моему сыну и его сыну. Беббанбург лежал в глубине Нортумбрии. Чтобы осадить его, захватить замок у моего двоюродного брата, чей отец украл его у меня, я должен оказаться в Нортумбрии. Мне нужно осадить замок, и я не мог надеяться сделать это, пока меня окружает орда разочарованных норвежцев и мстительных датчан.

Однажды я уже попытался захватить Беббанбург, высадившись с моря, но попытка провалилась. Я поклялся, что в следующий раз приведу целую армию, а для этого сначала придётся захватить земли вокруг крепости, что означало также победить северян, под властью которых и находилась эта территория. Мне нужно завоевать Нортумбрию.

А это значит, мне нужна армия.

Идея пришла мне в голову, когда я легкомысленно заявил Финану, что моим искупительным подарком Этельфлед станет Эофервик, имея в виду, что так или иначе я изгоню войска Рагналла из этого города.

Но сейчас я внезапно четко представил себе эту идею.

Мне нужен Беббанбург. Чтобы заполучить его, нужно победить северян Нортумбрии, а чтобы победить их, мне нужна армия.

И если Этельфлед не позволяет использовать мерсийскую армию, я использую армию Рагналла.

Крепость Сигтрюгра была почти островом — крутой горб каменистой земли, выступающий из вод залива, защищенный со стороны моря отмелями, островками и скалами. Подход со стороны суши оказался еще хуже. Единственный путь к этому скалистому горбу — низкий и узкий перешеек едва достаточной ширины для шести человек в ряд.

Даже если нападавшие и ухитрятся преодолеть перешеек, им предстоял крутой подъем на вершину, где возвышалась крепость Сигтрюгра. Такой же подъем за узким берегом поджидал атакующих с моря. Чтобы добраться до этого берега, кораблю сначала требовалось протиснуться через извилистый канал, что изгибался с южной стороны, но как только нападавшие спрыгивали с носа корабля, то наталкивались на высокие обрывы и крутые склоны, над которыми поджидали защитники крепости.

Мыс походил на Беббанбург — место, способное вогнать атакующего в тоску, хотя в отличие от Беббанбурга у крепости не было стен, потому что они и не требовались скалистой возвышенности, над которой вился дым от кухонных костров на широкой зеленой вершине холма.

Сэброга приблизилась к крепости с юга, осторожно нащупывая путь между скрытыми рифами и скалами. Гербрухт стоял на носу, проверяя воду веслом, и кричал, когда лопасть ударялась о скалу. Только двенадцать человек гребли, больше и не требовалось, потому что мы не осмеливались двигаться быстро. Мы могли только тихо пробираться мимо препятствий.

Гарнизон Сигтрюгра увидел наш корабль, забитый воинами, сверкающий оружием, с большим красным топором Рагналла на носу. Они узнают Сэброгу и подумают, что либо сам Рагналл прибыл их прикончить, либо послал одного из своих наиболее доверенных ярлов.

Я наблюдал, как гарнизон крепости построился в стену из щитов на склоне холма, и слушал грохот оружия об ивовые щиты. Стяг Сигтрюгра — красный топор, как и у его брата — реял выше на холме, и мне показалось, что я заметил стоящую рядом Стиорру. Светлые волосы её мужа сияли на солнце, он протиснулся сквозь стену из щитов и прошагал полпути вниз к берегу.

— Придите и умрите! — проревел он с вершины одной из многочисленных скал. — Присоединяйтесь к своим друзьям! — он махнул обнаженным мечом, и я увидел человеческие головы, расставленные на скалах вдоль берега. Как я поприветствовал Рагналла отрубленными головами в Эдс-Байриге, так и Сигтрюгр приветствовал посетителей своего убежища.

— Головы мертвецов, — произнес Финан.

— И что?

— Головы! Дважды подумаешь, прежде чем пройдешь за стену из черепов, — Финан перекрестился.

ть в атаке на эту скалу, если только не приведет на берег целую армию и не задавит числом немногочисленных защитников, а это было невозможно. На берегу места хватало только для трех-четырех кораблей, и эти корабли были бы вынуждены подплывать по одному промеж преград. Мы потихоньку продвигались, и не однажды киль Сэброги натыкался на скалы, а нам приходилось грести назад и пытаться снова, пока Гербрухт выкрикивал указания.

— Чтобы вам было попроще, — проорал Сигтрюгр, — мы позволим вам высадиться!

Зять стоял на утесе рядом с одной из возвышенностей. Длинные золотистые волосы свисали ниже плеч, которые трижды обвивала золотая цепь. Он был в кольчуге, но без шлема и щита. В правой руке Сигтрюгр держал меч и улыбался, предвкушая битву. Он знал, что победит. Я вспомнил, что молодой Берг описывал его как бога войны, и хотя он оказался в ловушке и осажден, но был великолепен.

Я прошел вперед, приказал Гербрухту освободить место и забрался на небольшую площадку прямо под украшенным топором носом. Я надел простой шлем с опущенными нащечниками, и Сигтрюгр принял меня за Орвара.

— Добро пожаловать обратно, Орвар! Ты привел мне еще больше воинов на погибель? Разве в прошлый раз ты потерял недостаточно?

— Я что, похож на Орвара? — проревел я в ответ. — Одноглазый болван! Отрыжка козья! Мне что, и второй глаз тебе выколоть?

Зять вытаращил глаза.

— Разве отец не может навестить свою дочь без оскорблений со стороны пустоголового одноглазого засранца? — прокричал я.

Он поднял руку, призвав своих людей прекратить стучать по щитам, но по-прежнему не сводил с меня взгляда. Стук мечей по щитам медленно стих.

Я снял шлем и кинул его Гербрухту.

— Разве такого приема достоин любимый тесть? — спросил я. — Я проплыл такой путь, чтобы спасти твою никчемную задницу, а ты тут меня жалкими оскорблениями встречаешь? Почему не осыпаешь меня золотом и серебром, неблагодарный одноглазый слизняк?

Он расхохотался и пустился в пляс. Поскакав немного, он остановился и раскрыл объятия.

— Невероятно! — прокричал зять.

— Что невероятно, козий помет?

— Что саксу удалось привести из Британии корабль в целости и сохранности! В дороге не было страшно?

— Так же страшно, когда дрался с тобой, — съязвил я.

— Наложил в штаны, значит? — ухмыльнулся он.

— Мы позаимствовали корабль у твоего братца! — рассмеялся я.

— Вижу! — он вложил меч в ножны. — Теперь ты в безопасности! Отсюда до берега уже глубоко!

— Гребите! — крикнул я гребцам, те распрямились на скамьях, Сэброга пролетела последние несколько ярдов и выскочила на гальку. Я сошел с рулевой площадки, перевалился через правый борт, плюхнулся в воду, что доходила до бедер, и чуть не потерял равновесие, но Сигтрюгр спрыгнул со своего валуна, протянул руку, втащил меня на берег и обнял.

Даже отсутствие глаза не умаляло его красоты – ястребиное лицо, светлые волосы, всегда улыбающийся, и я прекрасно понимал, почему Стиорра уплыла с ним из Британии. Я искал для нее мужа среди воинов Мерсии и Уэссекса, того, кто бы соответствовал ей по уму и неистовой пылкости, но она сама сделала выбор и вышла замуж за моего врага, который теперь стал союзником. Я был рад его видеть, даже удивлен той волной удовольствия, что почувствовал.

— Ты, похоже, не спешил, господин, — весело сказал он.

— Я знал, что тебе ничто серьезное не угрожало, — ответил я, — так с чего было спешить?

— Потому что у нас эль кончился.

Он повернулся и прокричал стоявшим на скалистом склоне.

— Можете спрятать мечи! Эти мерзавцы — наши друзья! — он дернул меня за локоть. — Пойдем, познакомишься с внучкой, господин.

Но Стиорра пришла сама, ведя девочку за руку, и признаюсь, у меня перехватило дыхание. Но слезы застлали мне глаза не при виде ребенка. Я никогда не любил маленьких детей, даже собственных, но любил свою дочь и понимал, почему Рагналл развязал ради нее войну. Стиорра стала женщиной, статной и уверенной, так похожей на мать, что мне было больно на нее смотреть. Стиорра, улыбаясь, подошла и почтительно присела.

— Отец, — сказала она.

— Я не плачу, — сказал я, — просто соринка попала в глаз.

— Да, отец, — ответила она.

Я обнял её и привлек к себе. На ней было темное платье из прекрасно вытканного полотна, а поверх него — черный шерстяной плащ. С шеи свисал молот из слоновой кости с золотым ожерельем вокруг. Волосы Стиорра зачесала высоко, сколов заколками из золота и слоновой кости. Она шагнула назад, чтобы подвести ближе дочь.

— Твоя внучка, — сказала она, — Гизела Сигтрюгрдоттир.

— Попробуй еще выговорить такое.

— Характер не слаще.

Я посмотрел на девочку, которая была так похожа на свою мать и бабушку. Смугленькая, с большими глазами и черными волосами. Она смотрела серьезно, но поскольку нам было нечего друг другу сказать, мы оба молчали. Стиорра посмеялась над нашим немым знакомством и повернулась поприветствовать Финана. Мои люди уже швартовали Сэброгу, длинными канатами привязывая её к валунам.

— Ты, наверное, захочешь оставить людей на борту, — сказал Сигтрюгр. — Два корабля моего брата стерегут залив. Хрёсвельг и Нидхёгг.

— Хрёсвельг теперь наш, — ответил я, — скоро и Нидхёгг станет. Оставшиеся два тоже захватим.

— Ты захватил Хрёсвельг? — спросил он, удивленный известием.

— А ты разве не видел? — спросил я, но глянув на юг, заметил, что острова скрыли из виду встречу Сэброги с Хресвёльгом.

— К завтрашнему утру у нас будет пять кораблей, — сказал я, — но с их и моей командами, вдобавок к твоим людям, корабли будут переполнены! Правда, если продержится хорошая погода, нам ничто не грозит. Или ты решил здесь остаться?

— Их команды? — спросил он, пытаясь осмыслить услышанное.

вельг. Орвар вновь занял место кормчего. Я продолжал смотреть, и вскоре вслед за Хрёсвельгом последовал второй корабль.

— Должно быть, Нидхёгг, — сказал я Сигтрюгру.

— Он самый.

— Орвар Фрейрсон присягнет тебе на верность. Полагаю, Бьярк тоже, как и каждый член их команды. Если кто откажется, предлагаю бросить их на острове, если только ты не решишь их убить.

— Орвар присягнет на верность? — удивился он.

— Подозреваю, что Бьярк тоже.

— Если Орвар с Бьярком присягнут, — нахмурился Сигтрюгр, пытаясь уловить значимость сказанного, — то их команды тоже. Все до единого.

— Орвар уверен, ему удастся уговорить оба оставшихся корабля последовать его примеру.

— А как тебе удалось уговорить... — начал было зять, но смолк, всё еще пытаясь понять, каким образом судьба вдруг переменилась. Он проснулся в осаде, а теперь располагал небольшим флотом.

— Как? — переспросил я. — Предложив ему земли, много земель. Кстати, твои земли, но не думаю, что ты станешь возражать.

— Мои земли? — спросил он, окончательно сбитый с толку.

я благодарить, просто пораженно уставился.

— Но будет несколько условий! А пока мы должны снарядить корабли в путь. Стало быть, придется выкинуть часть балласта, потому что корабли будут забиты под завязку. Мне сказали, что погода в этих краях способна перемениться во мгновение ока, но теперешняя, похоже, продержится. Мы должны отбыть как можно скорей. Дудда советует отплыть во время отлива, так что, может, завтра утром?

— Дудда?

— Мой кормчий, — пояснил я, — обычно пьян в дым, но на нем это не сказывается. Значит, завтра утром?

— Куда мы направляемся? — спросил Сигтрюгр.

— В Кайр Лигвалид.

Зять тупо на меня уставился. Очевидно, он никогда не слышал про это место.

— Кайр, как там его, где это? — спросил Сигтрюгр.

— В той стороне, — махнул я на восток, — день пути.

— Королем Нортумбрии? — спросил он, пытаясь понять, что я предлагаю.

— Если ты согласен, то я сделаю тебя королем Нортумбрии. Вернее королем Эофервика, но владелец этого престола обычно зовется и королем Нортумбрии. Твой брат считаето скалистому берегу.

— Он или убьет тебя, — сказал я, наблюдая за Орваром, — или преклонит пред тобой колено.

Орвар, которому вернули золотую цепь, так же как его людям — оружие, монеты, серебро и талисманы, пересек узкую полоску берега. Почтительно, но вместе с тем смущенно кивнув Стиорре, он заглянул в глаз Сигтрюгру.

— Господин?

— Ты принес клятву моему брату, — сурово произнес Сигтрюгр.

— А твой брат взял мою семью в заложники, — ответил Орвар. — Ни один лорд не должен так поступать.

меч Сигтрюгра. Клинок с шипением вышел из ножен. На короткий миг показалось, будто Сигтрюгр угрожает Орвару мечем, но потом он опустил клинок, погрузив в гальку.

— Ты знаешь, что делать, — сказал он Орвару.

На глазах у команд Хрёсвельга и Нидхёгга Орвар опустился на колено и положил свои руки на сжимающие меч руки Сигтрюгра. Орвар вздохнул, но прежде чем принести клятву, взглянул на меня.

— Обещаешь, что моя семья останется в живых, господин?

— Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы твоя семья осталась жива и невредима, — я коснулся молота на шее. — Клянусь Тором и жизнью моей семьи.

— Как ты сдержишь эту клятву? — спросил меня Сигтрюгр.

— Отдав Рагналлу твою жену, как же еще? А теперь позволь ярлу Орвару принести тебе клятву.

И на берегу безмятежного залива, под бело-голубым небом клятвы были произнесены.

Не трудно быть лордом, ярлом или королем, но трудно быть предводителем.

Большинство желает за кем-то следовать и требует от своего предводителя процветания. Мы раздаем браслеты, золото, земли, серебро, рабов, но одного этого недостаточно. Людей надлежит вести. Брось их на несколько дней на произвол судьбы, и они заскучают. А заскучавший воин доставляет неприятности. Воинов следует удивлять, ставить перед ними задачу, которую они считают непосильной. И они должны бояться.

Предводитель, который не внушает страха, не может править. Но одного страха недостаточно. Тебя должны любить. Когда ведешь стену из щитов, когда враг выкрикивает угрозы, когда клинки стучат по щитам, когда должна пролиться кровь, а вороны кружат в предвкушении мертвечины, то воин, любящий своего предводителя, будет сражаться лучше того, кто только боится. В это мгновение мы — братья, сражаемся друг за друга, и воин должен знать, что его предводитель пожертвует жизнью, чтобы спасти своих людей.

Этому меня научил Рагнар, который вел за собой остальных с радостью в душе, хотя его тоже боялись. Кьяртан, его непримиримый враг, умел править только с помощью страха, и Рагналл тоже. Те, кто властвуют только с помощью страха, могут стать великими королями, могут править столь необъятными землями, что не будет видно края, но их могут одолеть. Одолеть люди, сражающиеся как братья.

— Брат предложил мне править островами, для себя же оставил корону Британии, — поведал мне Сигтрюгр той же ночью.

— Островами?

— Морскими островами, — пояснил зять, — что вдоль побережья.

Он махнул на север. Я плавал в тех водах и знал, что к северу от Ирландского моря протянулась целая сеть островов, скал и бушующих волн.

— Скоттам бы это пришлось не по душе, — рассмеялся я. — А скотты доставляют одно беспокойство.

Зять ухмыльнулся.

— Думаю, это и замышлял Рагналл. Я бы сдерживал скоттов за его спиной, а он захватил бы земли саксов, — он смолк, глядя как искры кружатся во тьме. — Мне бы достались скалы, чайки и козлы, ему же — золото, зерно и женщины.

— И ты отказался?

— Согласился.

— Почему?

Он посмотрел на меня единственным глазом. На месте другого виднелся затянувшийся рубец.

— Семья. Этого желал мой отец. Жизнь в Ирландии стала тяжелой, наступило время найти новые земли,— он пожал плечами. — Кроме того, стань я правителем островов, то обратил бы скалы в золото.

— Скалы, водоросли, чаек и козлов? — удивился я.

— Корабли, — хищно осклабился он. Он намекал на пиратство. — Поговаривают, что за морем есть земли.

— Я слышал эти рассказы, — ответил я.

— Только подумай! Новые земли! Ждут, чтобы их заселили.

— Там нет ничего кроме льда и пламени, — возразил я. — Однажды я доплыл туда, где сверкает лед и горы извергают пламя.

— Тогда огнем мы растопим лед.

— А потом что? — спросил я. — Говорят, что есть другие земли, но их населяют чудовища.

— А мы убьем чудовищ, — весело возразил он.

Меня позабавил его пыл.

— Так ты ответил брату согласием?

— Да! Я стал бы Королем Моря, а он — королем Британии, — он замялся. — Но потом брат потребовал Стиорру.

У костра воцарилось молчание. Стиорра слушала нас с непроницаемым лицом, но перехватив мой взгляд, украдкой улыбнулась. Вокруг костра собрались люди, стараясь подслушать разговор, и передавали слова стоявшим поодаль.

— Он потребовал Стиорру, — повторил я.

— Он всегда требует заложников, — сказал Орвар.

— В заложниках держат семьи врагов, а не друзей. — поморщился я.

атуировано по кораблю.

— Он и твою жену держит заложницей? — спросил я.

— Жену, двух дочерей и сына.

Стало быть, Рагналл властвовал только при помощи страха. Люди его боялись, что неудивительно, поскольку он был грозным предводителем. Но тот, кто правит людьми страхом, должен быть и успешен. Должен вести своих людей от победы к победе, потому что стоит ему только выказать слабость, как он становится уязвим. А Рагналла разбили. Я разгромил его в лесах Эдс-Байрига. Прогнал его с земель Честера. И неудивительно, подумалось мне, что люди, оставленные им в Ирландии, готовы нарушить клятвы.

Возникал и еще один вопрос. Если воин приносит клятву, а господин берет заложников в исполнение сей клятвы, то действительна ли она? Когда воин сцепляет руки поверх моих, когда произносит слова, связывающие его судьбу с моей, он становится братом. Похоже, Рагналл не доверял никому. Он требовал как клятв, так и заложников. Он считал каждого врагом, а никто не станет хранить верность врагу.

Сварт, огромный воин, правая рука Сигтрюгра, проворчал:

— Он не собирался делать леди Стиорру заложницей, — сказал он.

— Верно, — согласился Сигтрюгр.

— Я должна была стать его женой, — сказал Стиорра, — пятой по счёту.

— Он сам тебе это сказал? — спросил я.

— Мне сказала Фулла, — ответила она. — Его первая жена. Она показала мне свои шрамы, — Стиорра говорила очень спокойно. — Отец, ты когда-нибудь бил своих жён?

Я улыбнулся ей сквозь пламя.

— Нет, в этом смысле я слаб.

Она улыбнулась в ответ.

— Я помню, ты говорил, что мужчина не бьёт женщин. Ты часто это говорил.

— Только слабый мужчина бьёт женщин, — сказал я. Некоторые из слушающих мужчин смутились, но спорить не стали. — И насколько же нужно быть сильным, чтобы иметь несколько жён? — продолжил я, поглядывая на Сигтрюгра, и он рассмеялся.

— Я бы не отважился, — сказал он, — она бы избила меня до полусмерти.

— Итак, Рагналл потребовал Стиорру? — подсказал я ему.

— Он пригнал целый флот, чтобы её забрать! Сотни человек! По его словам — имел на это право. Поэтому мы сюда и приехали.

— Сбежали сюда, — сухо уточнила Стиорра.

— У нас было шесть кораблей, — объяснил Сигтрюгр, — а у него — тридцать шесть.

— И что случилось с теми шестью?

— Мы подкупили ими ирландцев, обменяли на зерно и эль.

— Тех самых ирландцев, которых наняли тебя убить? — спросил я. Сигтрюгр кивнул. — И почему же они этого не сделали?

— Потому что не хотят помереть на этих скалах, — ответил он, — а ещё из-за твоей дочери.

Я посмотрел на неё.

— Из-за твоей магии?

Стиорра кивнула и встала — огонь осветил суровое выражение ее лица.

— Пойдём со мной, отец, — сказала она, и я увидел, что люди Сигтрюгра ухмыльнулись какой-то шутке, известной только им. — Отец? — Стиорра кивнула в сторону запада. — Пора.

— Пора?

— Сам всё увидишь.

Я пошёл за ней на запад. Она протянула руку и повела меня вниз по склону, потому что ночь была тёмная, а спуск крутой. Мы шли медленно, глаза приспосабливались к темноте.

— Это я, — тихо сказала она, когда мы добрались до подножия холма.

— Госпожа, — раздался голос из темноты. Очевидно, возле грубой каменной стены, перегораживающей идущую от крепости узкую полосу земли, стояли дозорные. И тут я увидел много костров, горящих вдалеке.

— Сколько людей возле тех костров? — спросил я.

— Сотни, — спокойно ответила Стиорра. — Достаточно, чтобы нас сокрушить, поэтому пришлось использовать другие методы, чтобы их сдержать, — она отпустила мою руку и поднялась на стену. Я с трудом мог её разглядеть. На ней был плащ — чёрный, как ночь и её волосы, но я знал, что она стоит, выпрямив спину, и смотрит на врагов вдалеке.

А потом она запела.

Вернее, она еле слышно пела и постанывала, её голос пугающе скользил вверх и вниз, плача в темноте, а иногда она прекращала петь и тявкала как лисица. Потом замолчала, и во тьме ночи не было слышно ни звука, кроме дуновения ветра. Она снова запела, затявкала коротким резким лаем в сторону запада, а потом её голос превратился в отчаянный вопль, который постепенно превратился в хныканье и полностью затих.

А затем, словно в ответ, горизонт на западе осветился молнией. Не острыми кинжалами молнии Тора, не острыми вспышками гнева, раскалывающими небо, а мерцающими всполохами беззвучной летней молнии. Далёкие и яркие, они сверкнули и погасли, и снова наступила темнота и тишина, таящая угрозу. Вдалеке в последний раз вспыхнул свет, и я увидел ряд белых черепов, тянущийся вдоль стены, где стояла Стиорра.

— Вот, отец, — она вытянула руку, — они снова прокляты.

Я взял её руку и помог спуститься со стены.

— Прокляты?

— Они считают меня ведьмой.

— А это так?

— Они меня боятся, — ответила она. — Я призываю духов умерших, чтобы преследовать их, и они знают, что я говорю с богами.

— Разве они не христиане?

— Христиане, но боятся старых богов, и я держу их в страхе, — она замолчала, уставившись в темноту. — Здесь, в Ирландии, всё немного иначе, — озадаченно произнесла она, — словно старая магия исходит от земли. Ты можешь это почувствовать.

— Не могу.

Она улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

— Я умею пользоваться руническими палочками. Меня научила Фулла.

Я отдал ей рунические палочки её матери — тонкие гладкие деревяшки, на которых при гадании появлялись замысловатые узоры, рассказывающие о будущем.

— Они всё тебе говорят? — спросил я.

— Они рассказали, что ты придёшь, что Рагналл умрёт. И кое-что ещё... — она резко остановилась.

— Кое-что ещё? — спросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Иногда их трудно прочитать, — небрежно добавила она, взяла меня за руку и повела к костру на вершине холма. — Утром христианские колдуны попытаются избавиться от моей магии. Но не смогут.

— Христианские колдуны?

— Священники, — пренебрежительно сказала она.

— А рунические палочки не рассказали тебе, что твоего старшего брата оскопят?

Она остановилась и посмотрела на меня в темноте.

— Оскопят?

— Он чуть не умер.

— Нет! — воскликнула она. — Нет!

— Это сделала Брида.

— Брида?

— Чёртова сука, что присоединилась к Рагналлу, — горько ответил я.

— Нет! — снова воскликнула она. — Утред был здесь. Он отправился к Рагналлу с миром!

— Теперь его называют отцом Освальдом, — сказал я, — но отцом он никогда не будет.

— Эта Брида, — с яростью спросила она, — она ведьма?

— Она так считает и так говорит.

Дочь с облегчением вздохнула.

— Об этом и сказали рунические палочки, отец, что колдунья должна умереть.

— Это сказали рунические палочки?

— Должно быть, это она, — мстительно сказала Стиорра. Она явно боялась, что руны предсказали её собственную смерть. — И будет она.

И я отправился за ней к костру.

Утром три ирландских священника подошли к узкому перешейку, где на низкой каменной стене стояли черепа. Священники остановились по крайней мере в пятидесяти шагах от черепов, подняли руки и стали читать молитвы. Один из них, с буйной шевелюрой, танцевал по кругу и пел.

— Чего они добиваются? — спросил я.

— Они молятся, чтобы Бог уничтожил черепа, — сказал Финан и перекрестился.

— Они действительно их боятся, — удивлённо заметил я.

— А ты нет?

— Ну, это же всего лишь черепа.

— Это мертвецы! — яростно сказал он. — Разве ты этого не знал, когда положил головы вокруг Эдс-Байрига?

— Да я просто хотел напугать Рагналла, — ответил я.

— Ты поставил стену из черепов, — возразил Финан, — неудивительно, что он оттуда ушёл. А эта? — он кивнул туда, где Стиорра расположила черепа, обращённые вглубь страны. — Эта стена из черепов обладает силой.

— Силой?

Лишь Богу известно, сколько времени они уже там, — сказал Финан, — сверху лежала эта плита, — он показал на каменную плиту, что отодвинули от ямы. На поверхности плиты был нацарапан крест, теперь заросший лишайником. Кости разложили так, что длинные пожелтевшие кости ног лежали вместе, а рёбра — кучкой отдельно. Там также виднелись тазовые и кости рук, а вот черепов не было. — Думаю, черепа лежали сверху, — сказал Финан.

— Кто они? — я наклонился, чтобы заглянуть в яму.

— Наверно, монахи. Может быть, их убили, когда появились первые норвежцы? — он повернулся и посмотрел на запад. — А эти несчастные ублюдки их боятся. Это армия мертвецов, их собственных мертвецов! Они захотят получить больше золота, прежде чем пройти за эту стену из черепов.

— Больше золота?

Финан слегка улыбнулся.

— Рагналл заплатил Уи Нейллам золотом, чтобы они захватили Стиорру. Но если им придётся сражаться не только с живыми, но и с мёртвыми, они захотят намного больше того, что он уже дал.

— Мёртвые не сражаются, — возразил я.

Финан презрительно фыркнул.

— Эх вы, саксы! Мне иногда кажется, что вы ничего не знаете! Нет, мёртвые не сражаются, они мстят! Хочешь, чтобы молоко кисло в вымени или посевы высыхали? Чтобы скот пал от вертячки, а дети болели?

Я услышал, как ирландские священники завыли, и подумал, не появились ли в воздухе невидимые духи, сражающиеся магией. Подумав об этом, я прикоснулся к молоту на шее, но потом позабыл о призраках, потому что мой сын закричал.

— Отец! — кричал он. — Корабли!

Я увидел, что последние два корабля появились с юга, и это означало, что Орвар уговорил их команды предать Рагналла. Теперь у меня появился флот и армия.

— Мы должны спасти семью Орвара, — сказал я.

— Мы дали обещание, — согласился Финан.

— Рагналл не таскает их вместе со своими всадниками, — предположил я. — Ты же не захочешь, чтобы женщины и дети тебя отягощали, когда вторгаешься в самую глубь вражеской страны.

— Но он должен держать их в безопасном месте, — сказал Финан

По моему мнению, это означало, что они находятся в Эофервике. Этот город был оплотом Рагналла, его крепостью. Мы знали, что он отослал туда часть армии, по-видимому, чтобы охранять римские стены, пока остальные грабят Мерсию.

— Будем надеяться, они не в Дунхолме, — сказал я. Крепость Бриды была неприступной и располагалась на скале над рекой.

— Будет на редкость трудно снова захватить это место, — сказал Финан.

— Они в Эофервике, — сказал я, молясь, чтобы я оказался прав.

А Эофервик, подумал я, это место, где началась моя история. Где погиб отец. Где я стал лордом Беббанбурга. Где я встретил Рагнара и узнал о древних богах.

Пришло время возвращаться.




Глава девятая | Воины бури | Война братьев