home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



История про Бедокурию

Истории из Бедокурии

Истории из Бедокурии

Жил на свете человек, который мечтал иметь много-много детей, целую дюжину: шесть мальчиков и шесть девочек. Но мечта его не сбылась, детей у него было всего двое: сын, которого он называл Малышом, и дочка — её он звал Кнопкой.

Человеку было грустно, что детей у него так мало, и поэтому он придумал, будто кроме двоих настоящих у него есть ещё двое, а вместе это будет уже четверо, то есть как-никак третья часть дюжины. Старшую из придуманных детей он назвал Грёзой. Она была ровесницей Малыша и полной его противоположностью: если Малыш был мальчиком, то Грёза — девочкой; он был светловолосый, а она чёрненькая; он был сорванец, любил бедокурить, а она смирная и послушная.

На самом-то деле девочки Грёзы не было, папа её просто выдумал. Никто никогда её не видел — ни мама, ни Малыш. А вот папа утверждал, что видит её, когда хочет, а видеть её он хотел всегда.

А в товарищи Кнопке папа придумал мальчика по имени Ветрогон. Он был быстрый, как ветер, и очень весёлый, больше всего на свете любил бегать босиком и вечно терял носовой платок. Бывало, начнёт Кнопка шмыгать носом, а папа ей выговаривает: «Ты прямо как твой братец Ветрогон! Куда ты подевала носовой платок? А Ветрогон, конечно, не может тебе дать свой, платка у него никогда нету…»

Папа очень любил ходить с детьми на прогулки. Он открывал калитку, и первыми на улицу выскакивали собаки Петер и Плиши. За ними выбегали Малыш и Кнопка. Папа ещё некоторое время придерживал калитку, пропуская Грёзу и Ветрогона, и только потом уже закрывал её. Малыш и Кнопка брали папу за руки — один за правую, другая за левую, — а Грёза и Ветрогон шли рядом с ними. В иных местах полевая дорога сужалась, впятером по ней было не пройти, и тогда, чтобы Ветрогон и Грёза не топтали пшеницу, все шли гуськом. Обычно впереди всех мчалась Плиши — она была совсем молоденькая, почти щенок, — а Петер трусил сзади, и его всё время приходилось окликать, потому что он был очень старый, чуть ли не старше папы.

И когда они вот так шли гуськом и рассказывали, что хорошего или плохого произошло за день, папа иногда говорил: «А ну, наперегонки! Кто первый догонит Плиши, тот даст ей кусочек сахара!»

Ребята припускали со всех ног, и если бы кто-нибудь шёл по той же дороге, то увидел бы только двоих бегунов — Малыша и Кнопку. Но папа видел четверых. Он шагал, чуть ли не наступая на пятки пыхтящему, как паровоз, старому Петеру, и подзадоривал ребятишек: «Кнопка, не отставай от Ветрогона!» или: «Эй, Малыш, не толкай Грёзу!»

Кнопка протягивала руку, словно кому-то подавала её, словно она не в одиночку бежала следом за Малышом. И тот тоже, точно опомнившись, оглядывался и сворачивал с середины дороги на обочину, как бы уступая кому-то место. А Плиши, удирая от весёлой погони, неслась как угорелая и радостно лаяла.

Но в конце концов Плиши всё-таки останавливалась и позволяла ребятам нагнать себя, так как знала, что погоня всегда завершается кусочком сахара. Кнопка и Малыш тут же начинали спорить, кто прибежал первым, но папа обычно решал, что первым был Ветрогон. И тут уж ребята во все глаза смотрели, как папа отдаёт сахар Ветрогону. Тот обычно мгновенно выхватывал его из папиных рук и бросал Плиши, но бывало, что кусочек сахара падал на землю и его подхватывала Кнопка. А вот Грёза не сразу брала сахар, который протягивал ей папа, и тогда Плиши приходилось долго служить стоять на задних лапах да ещё и танцевать. Но вдруг кусочек сахара неожиданно взлетал в воздух и исчезал в пасти собаки.

Поначалу и Малыш, и Кнопка не верили в папиных Грёзу и Ветрогона и считали, что они существуют понарошку, вроде как сказочная Госпожа Метелица или Золушка. Но папа упорно стоял на своём, утверждал, что Грёза и Ветрогон живут взаправду, и ребятишки в конце концов уверились в этом и сдружились с невидимыми братом и сестрой.

Ах, как это было славно, когда спускалась темнота и ребята ложились спать, а родители уходили в другую половину дома. Кровати ребят стояли далеко друг от друга, а переговариваться им было запрещено. А они и не переговаривались между собой. Они неслышно разговаривали — Малыш с Грёзой, а Кнопка с Ветрогоном. На улице темень, за окнами гуляет ветер. Старые липы, что растут рядом с домом, шумят, а у ребят в спальне тишина: они лежат и молчат, запрета не нарушают, а на самом деле ведут безмолвные беседы с Ветрогоном и Грёзой.

Утром Малыш, который был уже большой, брал грифельную доску, букварь, задачник и уходил в школу, а маленькая Кнопка оставалась дома, но тоже не в одиночестве. Она шла к песочнице и там из вишнёвых косточек, которых полно валялось под вишней, и сорванных маргариток устраивала сад для куклы. И если сад получался некрасивым, виноват оказывался Ветрогон, а если красивым, то тоже благодаря Ветрогону.

Малыш же в это время был в школе. В классе за каждой партой сидело по четыре человека, но за одной — пять, потому что рядом с Малышом на самом краешке примостилась невидимая Грёза, и учитель этого не замечал. И было просто удивительно, откуда она всё знала и как умела вовремя поправить и подсказать, если Малыш читал невнимательно.

— Какое сено? — изумился учитель, когда Малыш второпях прочёл: «Сено мятое». Правду сказать, он был не так уж и неправ, потому что, если сено хорошенько измять, оно станет мятым. Но дело в том, что в книге было напечатано совсем другое слово.

Малыш пристально всмотрелся в слово, которое следовало после «сено», и сразу понял, что это не «мятое», так как буквы «т» там не было. Начиналось оно на «мя», кончалось на «ое», но вот что там у него в середине, как оно звучит и что значит, Малыш не мог понять. У учителя лопнуло терпение:

— Ну, ты скоро? Не можешь прочесть такое простое слово? Урсула, помоги ему!

Однако учитель зря старался: Малыш не слушал Урсулу Гартиг. Он прислушивался, что подсказывает Грёза. А она беззвучно шептала ему на ухо: «Там не «т». После «мя» идет «г»: «мяг»… Потом «к» и «о» — «ко», и еще «е»… А получается…»

— Мягкое! — воскликнул Малыш. — Сено мягкое!

— Наконец-то! — сказал учитель. — Садись.

И Малыш сел, весь красный, но не от стыда, а от радости.

А радовался он тому, что Грёза ему подсказала, помогла, и теперь он действительно уверился, что она существует взаправду. Да, прав был папа, когда говорил, что Малыш и Кнопка теперь никогда не останутся в одиночестве.

Шли дни за днями, и однажды старый пёс Петер заболел. Шерсть у него облезла, вся кожа была в болячках. Ребята подошли к его будке и предложили:

— Петер, папа зовёт нас на прогулку. Пошли с нами!

Петер с трудом поднял голову, грустно глянул на детей и не вильнул хвостом в знак согласия.

И тогда папа спросил:

— Кто останется с Петером, чтобы он не скучал?

Ни Малыш, ни Кнопка не захотели оставаться.

— Что ж, — сказал папа, — придётся тогда остаться Грёзе и Ветрогону. Пойдём без них. Да, невесёлая у нас сегодня будет прогулка…

Так оно и получилось. Начали было ребята рассказывать папе про свои новости, но почему-то очень быстро умолкли. Шли они и всё оглядывались по сторонам. Пусто вокруг, только знойное марево в воздухе дрожит. Всё вроде как обычно, а пусто, потому что нет рядом невидимых брата и сестры: они сидят с заболевшим Петером. И Плиши плетётся с унылым видом, не прыгает вокруг, как прежде бывало. Видимо, ей тоже грустно без старого Петера.

Да, невесёлая получилась прогулка… Заторопились ребята обратно, подошли к дому, а из калитки выходит ветеринар в белом халате и сообщает:

— Околела ваша собака…

Кнопка и Малыш в плач, стыдно им стало, что бросили они своего старого друга, не попрощались с ним перед смертью.

Похоронили его на лугу, и вечером Грёза Малышу, а Ветрогон Кнопке рассказали про последние минуты Петера. Грустно было ребятам, но уже не так, потому что им стало казаться, будто они присутствовали при этом — не бросили старую собаку в одиночестве.

Так они и жили вчетвером, и столько у них было всяких приключений, что обо всех не расскажешь.

Вот, например, однажды они без спросу, тайком забрались в лодку и маленькая Кнопка упала в воду на глубоком месте, а плавать она не умела. Малыш закричал, а Ветрогон быстрее молнии бросился к дому. И в тот же миг — Малыш глазом не успел моргнуть — на берегу оказался папа и вытащил Кнопку из воды.

А как-то раз пошли ребята в рощу разорять вороньи гнезда. Дело в том, что всю осень и зиму вороны огромными стаями летали над домом и так зловеще каркали, что всем становилось не по себе. Вскарабкался Малыш на сосну и вдруг понял, что ни вверх не может лезть, ни вниз спуститься. От беспомощности и страха он разревелся, а маленькая Кнопка так испугалась, что бросилась бежать. Сидит Малыш на дереве, а вороны с карканьем кружатся над ним и всё уже и уже круги делают. Совсем он от страха голову потерял и только об одном думает: хоть бы кто на помощь пришёл. Да только никто не идёт…

Тут он вспомнил про Грёзу и в тот же миг услышал её тихий, беззвучный голос. Сперва она указала ему сук, на который можно поставить ногу, потом надёжную ветку, а потом шепнула: «Закрой глаза и сползай по стволу!»

Так он и сделал и мигом, целый и невредимый, оказался на земле.

Грёза и Ветрогон всегда были рядом с ребятами, так что ни Кнопка, ни Малыш ни на секунду не оставались в одиночестве. Они вместе болтали, вместе молчали, вместе играли в пятнашки, вместе сидели на лавочке — короче, везде и всегда были вместе.

Время шло, Малыш и Кнопка росли, и вдруг всё изменилось. А произошло вот что: мама, страшно сердитая и расстроенная, заявила папе:

— Это не дом, а какая-то страна Бедокурия! Я больше не могу! С меня хватит! Кнопка посеяла носовой платок, я стала её ругать, а она говорит, что потерял платок вовсе даже Ветрогон. Малыш оставил дверь открытой. Спрашиваю: «Почему ты её не закрыл?», а он мне: «Последним выходил не я, а Грёза». И так изо дня в день. Клякса в тетрадке — Ветрогон поставил. Дырка на штанах Грёза порвала. Кошку за хвост Ветрогон дёрнул, цветочный горшок Грёза уронила… Нет, это какая-то Бедокурия! С этим пора кончать!

Папа строгим голосом спросил: правда ли, что проказничают и бедокурят в доме только невидимые брат и сестра, а Малыш и Кнопка ведут себя примерно? Ребята опустили головы и промолчали. И тогда папа сказал, что он даёт неделю срока и, если за это время что-либо подобное повторится, с Грёзой и Ветрогоном придётся расстаться: они должны будут уйти из дому.

В течение этой недели Ветрогон разбил зеркало. Папина газета, изорванная в клочки, оказалась вместо письменного стола в будке у Плиши. Малыш и Кнопка утверждали, что газету не трогали, и подозрение, естественно, пало на Грёзу…

Выходит, всё шло по-старому. И папа, взяв за руки Кнопку и Малыша, повёл их на самый высокий в округе холм, откуда видны были далёкие озёра, леса, деревни и просёлочные дороги, разбегающиеся в разные стороны. День был хмурый, осенний, ребята молча шли рядом с папой, а за ними уныло трусила Плиши.

Когда они поднялись на вершину холма и им открылось множество дорог, уходящих за горизонт, папа обнял ребятишек за плечи и сказал:

— Прощайте, Грёза и Ветрогон! Отпускаю вас на все четыре стороны! Моим детям пора становиться большими, пора обходиться без вас.

И папа помахал им вслед и крикнул:

— Прощайте! Вы были прекрасными, верными братом и сестрой! Спасибо вам за всё! Может быть, придёт время, когда вы понадобитесь снова, и тогда мы опять позовём вас к себе!

Малыш и Кнопка заплакали. Правда, последнее время они уже не верили, что невидимые брат и сестра существуют, считали их папиной выдумкой, но сейчас, при расставании, сердца их сжало тоской: славные невидимки, которые каждую ночь вместе с ними спали в кроватках, навсегда уходят в серую осеннюю даль… Только вот глаза ребятам застилали слёзы, и поэтому они не разобрали, по какой дороге ушли Грёза и Ветрогон. На обратном пути Кнопка и Малыш заспорили об этом, а папа шёл молча: он ведь всем сердцем любил своих придуманных детей Грёзу и Ветрогона и сейчас очень горевал, что пришлось с ними расстаться.

Прошли годы. Кнопка и Малыш выросли, стали взрослыми, и их никто уже не называл Кнопкой и Малышом. Они много трудились, о многом размышляли, но о своих давних придуманных брате и сестре забыли. А вот папа, который уже состарился, не забывал их и часто вместе с мамою вспоминал, какая весёлая, прекрасная Бедокурия была в их доме, когда в нём жили маленькая Кнопка, Ветрогон, Грёза и Малыш.

А потом и у Кнопки, и у Малыша тоже появились свои дети, и когда они немного подросли, то стали требовать, чтобы их папы и мамы рассказали им о своём детстве. Вот тут-то и Малыш, и Кнопка вспомнили про невидимых брата и сестру и рассказали своим детям множество историй о них. И дети считали, что Грёза и Ветрогон действительно существовали, были живыми, а вовсе не придуманными девочкой и мальчиком.

Так всегда и бывает на свете. Если по-настоящему веришь во что-то, оно начинает существовать для тебя. И вовсе не обязательно увидеть это что-то своими глазами или пощупать руками. Ты раньше тоже ничего не знал ни о Грёзе с Ветрогоном, ни о Бедокурии. А теперь вот узнал, и они для тебя существуют. Ведь верно?

Истории из Бедокурии

Истории из Бедокурии

Истории из Бедокурии

Истории из Бедокурии


История про крысу, которая решила исправиться | Истории из Бедокурии |