home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15, в которой Колян попадает под прицел

Информация, предоставленная детективным агентством, о недруге Коляна, была весьма интересной. Тому принадлежало: несколько ювелирных магазинов в разных городах, заправки, несколько продуктовых сетевых магазинов, предприятие по перевозкам, владеющее парком тяжелых грузовиков — Вольво и Скания, два ресторана — китайский и кавказской кухни, ювелирные мастерские, мастерская по огранке драгоценных камней, а также «карманный» банк с претенциозным названием «Банк Возрождение». Все это время группа разведки сканировала эфир и выяснила, что в банк будет перевозиться крупная сумма денег и хорошая партия драгоценных камней. Деньги были собраны за несколько недель с оптовок, ювелирных магазинов и других предприятий — сумма накопилась огромная, после новогодних праздников-то.

Михалыч предпочитал собирать свою дань по максимуму и перевозить ее разом в хранилище под гарантированной защитой крепкого эскорта на бронированном грузовике. Колян не понимал, зачем такому крупному дельцу, можно сказать олигарху, понадобился небольшой коляновский магазин. Почему надо было докопаться до него, Коляна, который ни сном ни духом не подозревал о существовании недруга и ничем не собирался ему угрожать? Все это здорово смахивало на тропический лес, где крупные деревья, прорвавшиеся к солнцу, не терпят существования подлеска, душат его своей тенью, удавливают корнями. Простая борьба за существование, которая призывает уничтожить на корню любую поросль. Ттак государство не терпит никаких крупных организаций, над которыми не имеет контроля, время от времени уничтожая чересчур влиятельных предпринимателей.

Бронеавтомобиль с деньгами Михалыча должен был двинуться в банк завтра в 23.00. Ночью было меньше пробок, да и меньше посторонних глаз. В первой операции должны участвовать две тройки во главе с Первым. Для них заранее были приобретены бронежилеты, выдерживающие выстрел из дробовика и макарова с ижом. Автомат 7.62 все равно ни один бронежилет не держит, кроме бронежилета высшей защиты. Но в нем человек не может даже поднять руку — ему вставляют автомат и он идет как ходячий танк не сгибаясь, в сфере и бронике.

Члены акции были одеты в камуфляжные костюмы милицейского покроя, что должно еще больше сбить с толку противника — кто нападает, зачем, в чем дело… Вооружение группы составили автоматы ППШ. Первый отстрелял их на стрельбище с бойцами и остался доволен качеством боя. А также гранаты, пистолеты ТТ и противотанковые мины.

Имелась и одна фишка, которую Колян еще не опробовал. Из тайника он захватил несколько фауст–патронов, которые, по сути, были противотанковыми ракетами. Вскрыть «Урал» с броневой защитой — задача практически невыполнимая без специальных взрывчатых средств, Колян об этом хорошо знал. Также были приобретены глушилки радиоволн — в начале операции их предстояло задействовать, чтобы конвой и броневик не смогли связаться и вызвать подкрепление.

Для отхода бойцов были подготовлены два бортовых автомобиля. Разумеется, груз должен будет вывозиться на другом транспорте, и эти машины придется бросить. Колян решил, что сразу из города их вряд ли выпустят — наверняка объявят план–перехват, и грузу нужно будет отлежаться. Операция была серьезная, Колян профинансировал и вроде бы предусмотрел все — в итоге выбрал в качестве бортовых автомобилей два уаза, так как зима была снежная и нужно было исключить возможность пробуксовки. Он выделил Первому денег на них. Машины были приобретены по доверенности на подставных лиц — первых попавшихся бомжей с паспортом. Номера на уазы поставили ворованные, скрученные со стоящих по дворам заснеженных авто, хозяева которых не ездят зимой и не скоро хватятся пропажи. Был снят подвал, якобы для хранения стеклотары — там был очень удобный выгруз с окном на уровне земли, лентой подачи ящиков и металлическим желобом, куда можно было бросать груз, чтобы он скатывался вниз. По расчетам Коляна на выгруз у них будет от силы минут 15, пока не поднимутся на уши все службы города — главное, вырваться из оцепления, из этого района.

Настал день «Ч». С утра Колян занимался подписанием документов по предприятиям и руководил ремонтом, а в голове вертелась одна беспокойная мысль — как все пройдет. Вся необходимая информация была передана Первому, все бойцы были наготове.

Известий Колян ждал в своей квартире, заваливая пепельницу бычками.

Двенадцать ночи. Тихо. Час ночи. Тихо. Два ночи. Тихо.

Звонок по секретному номеру разорвал тишину.

— Это Первый.

— Танго. Бугор слушает.

— Все в порядке. У нас два трехсотых, двухсотых нет. Зелень будет завтра в камере хранения, ячейку и номер сообщу. Камни тоже будут там — после реализации ждем, как договаривались. Дерево в подвале. Потом осмотрим и посчитаем. Отбой. До связи.

— Отбой. Ждите звонка.

Колян включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Пергидрольная ведущая сообщила, что был совершен налет на бронемашину «Банка Возрождение», похищена крупная сумма денег в рублях, преступникам удалось скрыться на двух автомобилях типа газель, но в темноте рассмотреть их не удалось. Не зря его бойцы заранее перекусили провода фонарей, освещавших место операции.

Коляна удивило то, что о камнях и валюте не было сказано ни слова — похоже, что им удалось накрыть черный нал, который также перевозился в этой машине, да и камни, скорее всего, были незаконного происхождения. Потому и молчали.

Позже, по словам редких очевидцев и милицейским сводкам, Колян составил полную картину того, как это было.

Кортеж из бронеавтомобиля «Урал» и двух джипов сопровождения со скоростью 60 километров в час въехал на подготовленный к атаке участок дороги. Маячок на крыше машины отбрасывал блики на дома и отражался в пролетающих мимо окнах. Улицы были пусты, как после атомной войны. Февраль, мороз, метель — к этому часу добропорядочные граждане уже провалились в сон.

Из-под колес «Урала» раздался мощный взрыв. Рванула противотанковая мина, к которой был привязана граната с веревкой, замаскированной снегом. Через секунда у «Урала» отлетели передние колеса, и весь удар пришелся в днище автомобиля. Бронированный кузов практически не пострадал. Машина тяжело подпрыгнула на взрывной волне и грохнулась на передний мост. Взрыв был узконаправленным, баки броневика были защищены от стрелкового оружия и потому осколки ничего не подожгли. Машину вообще поджечь трудно, это только в кино от выстрела из пистолета автомобили весело горят, а потом взлетают на воздух. Кроме того, это был специализированный грузовик с тяжелой броневой защитой. В его герметичном, блокированном изнутри кузове, было даже автономное снабжение кислородом.

Экипаж броневика кинулся к рации, чтобы вызвать подмогу, но не тут-то было! Не работали рации, не работала сеть — всё глушили специальные устройства. Джип сопровождения, прикрывавший бронемашину, сходу уткнулся в зад «Уралу». Его фары разлетелись по асфальту переливающимися в свете луны брызгами. Двери джипа распахнулись, но выскочить из него никто не успел — шквал огня из мясорубок–ППШ прошил с флангов небронированные машины так, что охрана так и осталась сидеть в разных позах в салоне.

Возглавлявший колонну джип не избежал той же участи.

После шквала огня все стихло на секунды.

Бойцы отбежали от машины, вперед выдвинулся один, положив на плечо трубу с набалдашником, похожим на ананас. Немецкий фауст–патрон, которым жгли советские танки мальчишки–гитлерюгенд в Берлине, не подвел — жахнул язык пламени из задней части трубы, и в двери грузовика появилась дыра размером с кулак. Как и другие противотанковые ракеты, фауст–патрон не пробил броню силой удара, а прожег ее кумулятивным зарядом — вся энергия заряда при взрыве выплеснулась одной направленной струей огня, прожигающей практически любую броню. Колян знал, что единственное, что могло противостоять кумулятивному заряду — это специальные заряды взрывчатки, детонирующие при взрыве вражеского снаряда и гасящие его энергию противовзрывом. Не зря борты современных танков покрыты ковром из этаких квадратиков с взрывчаткой. Ничего этого, конечно, у броневика не было, поэтому эффект получился весьма разрушительным.

Дверь с дырой осталась на месте. Выдвинулся второй боец и еще одна огненная струя ударила в дверь фургона, прямо в то место, где располагался замок. Еще одна дыра. Боец бросил трубу, подбежал к фургону и, закрепив в «прорехах» по гранате — отбежал.

БББахх!

Дверь со звоном отлетела и ударилась об землю. Один из бойцов молча подбежал к проему и прочертил его крест–накрест плотными очередями из ППШ. Выждал несколько секунд. Движения не было.

Он заглянул внутрь и из темноты проема навстречу ему протянулось пламя выстрела — дробовик. Основной заряд пришелся в правую сторону груди и в руку. Картечь засела в мышцах, не задев важных органов. Он выронил автомат, левой рукой достал ТТ и выстрелили несколько раз по направлению выхлопа пламени из ствола. Больше сопротивления не было.

Один из нападающих молча подал рукой знак (Первый знал толк в спецоперациях и вымуштровал бойцов как следует) и к машине подлетели два небольших грузовика–фургона. Налетчики слаженно стали перекидывать груз из броневика в фургоны. Загрузка заняла минут 10 — мешки, коробки, сумки быстро перекочевали в новый транспорт. Уазики заметно просели под тяжелым грузом — его было тонны три, не меньше. Рессоры уазов были заранее усилены, чтобы не случилось никакой неожиданности — грузоподъемность уаза с металлическим кузовом официально составляет 1000 килограмм, на самом деле эта «лошадка» может взять не менее двух тонн без ущерба для «здоровья» — главное, чтобы рессоры сдюжили, не лопнули.

Наконец погрузка закончилась. Неожиданно как из под земли появилась раздрызганная шестерка вневедомственной охраны. Она практически налетела на искореженные машины Михалыча. Милиционеры, которые за свою жалкую зарплату не собирались класть животы во славу олигархов, тут же попытались свалить с места происшествия как можно быстрее, лихорадочно крича в трещащую от глушилок рацию.

Один из них, самый молодой и глупый, высунувшись из окна открыл огонь из автомата по отъезжающим от броневика машинам. В ответ к нему потянулись струи пуль из автоматов, и он враз обвис на двери, выронив ствол на землю. Фары шестерки разлетелись вдребезги и из радиатора с шипением полились струи горячего тосола. Лобовое стекло покрылось пунктирами трещин и дырками. Шестерка, пятящаяся задом вильнула и, уткнувшись в ледяной сугроб, сиротливо застыла у обочины.

Милиционер сумел все-таки зацепить одного коляновского бойца. Тот перетягивал куском тряпки лодыжку, прочерченную пулей 5.45.

Грузовики быстро, без огней помчались по заснеженным переулкам — маршрут был подготовлен заранее — и через 10 минут остановились у окна приемки стеклопосуды, покрытого блестящей оцинковкой.

Не включая света, они тихо открыли дверь в подвал и споро, не останавливаясь, стали разгружать машины, кидая мешки в помещение. При разгрузке Первый мельком осмотрел груз, обнаружил, что имеется валюта, которая занимала не так много места, отложил ее, отложил бумажные пакеты, конверты с драгоценными камнями. У них с Бугром была договоренность о том, что все камни и изделия из золота передаются Бугру для реализации по справедливой цене, и потом, за вычетом доли Бугра, возвращаются в группу. Понятно было, что справедливая цена — это та, которую установит Колян, а он, конечно, не собирался брать паленые камни по их рыночной стоимости — максимум за десять процентов цены. А то и ниже — продать их в России, не вывозя за границу, было практически невозможно. Даже реализовать их в изделиях было очень трудно — надо было выстроить цепочку их происхождения до самого алмазного месторождения. И то не факт, что можно прикрыть это дело — каждое месторождение алмазов имеет свои особенности, каждый алмаз несет в себе как паспорт тот состав, того месторождения, на котором он найден. То же самое касается и других камней. Если у вас есть сертификаты, что вы купили алмазы у какого-нибудь ЯкутскАлмаза, то никак не могут у вас появиться алмазы из Намибии. Государство строго следит за оборотом драгоценных камней, примерно так же, как за печатанием денег, и обрушивается на посягнувших на ее право всей мощью своего репрессивного аппарата.

Наконец, груз был сброшен в окно. Пустые машины с выключенными фарами на малом газу растворились в ночи, увозя в кузовах брошенные автоматы и камуфляжи. Бойцы переоделись и по одному разошлись в разные стороны.

Первый подошел к стоящему поодаль москвичу и кинул в его багажник мешки с валютой и камнями. Захлопнул, поставил на сигнализацию и скрылся в ночи. По улицам метались машины с мигалками, искали вчерашний день. В одном из переулков в нескольких километров от места происшествия чадящим пламенем горели два уаза.

Первый не любил экономить в средствах при организации операций — в пламени сгорят отпечатки пальцев, сгорит камуфляж с пятнами крови бойцов. На следующий день Первый, внимательно осмотревшись по сторонам, подошел к занесенному снегом москвичу и, заведясь с десятой попытки, двинулся по направлению к офису. Там он огляделся и затащил мешки в помещение, обернув их от любопытных глаз мешками под строительный мусор, и стал прикидывать добычу. Пересчитал грубо, на взгляд, сумму, вытер вспотевший лоб, прикинул количество камней и задумался.

Всю жизнь он горбатился. Ползал в грязи под пулями. Болел лихорадкой и трясся от холода, лежа в сугробе. И получал совершеннейшие гроши, которые еще умудрялись спереть наверху, задерживая и прокручивая в ручных банках. И вот, одна операция — миллионы долларов. Можно, конечно, свалить с ними, залечь где-нибудь. Да Бугор явно парень серьезный и знающий. Но и он, полковник, не лыком шитый. С деньгами его не так просто взять. А пацаны, с которыми сегодня под пулями стоял — с ними как? Послать? Всю жизнь полковник придерживался правила — у своих не крысить, своих не подставлять… и вот соблазн. Соблазн.

Он встал, подошел к окну, закурил. За украшенным морозом окном мела февральская поземка и даже через двойные стекла дотягивалось ледяное дыхание зимы. Он загасил бычок в фаянсовой кружке с высохшими остатками коричневой жидкости на донышке, подошел к столу и стал укладывать пачки долларов в большую сумку, принесенную с собой. Сумка наполнилась почти доверху, туда же он сложил бумажные пакетики с драгоценными камнями. Затем открыл входную дверь и вышел в ледяную ночь, неловко ступая из-за тяжелой сумки в руках. Затем он сел в автомобиль и двинулся на вокзал, там положил в камеру хранения сумку, с трудом пролезшую в проем ячейки, закрыл ее и отошел к стене. Оглянувшись, он убедился, что рядом никто не стоит и набрал номер Бугра:

— Это Первый.

— Танго. Слушаю.

— Ячейка 284, код «ж345».

— Понял. Следующая акция через 5 дней. Инструкции в камере хранения. Ячейка 45, код «а853».

— Что делаем с деревом?

— Дерево пусть отлеживается пару недель, потом мы его распилим как надо.

— Понял. Отбой.

— Отбой. До связи.

Через три часа замаскированный Колян подошел к ячейке, убедившись в отсутствие хвоста, и достал оттуда черную сумку на молниях. С этой сумкой он сел на трамвай, вышел на случайной остановке, поймал такси и подъехал туда, где оставил мерседес.

Зайдя в квартиру, он отнес сумку в дальнюю комнату и пошел в гостиную, где сидела Ленка. Она с кистью замерла перед мольбертом.

Врач рекомендовал ей для восстановления психики рисовать пейзажи. Она всегда любила рисовать и сейчас на ее картине стояли в инее деревья. В зимнем лесу сияло белое солнце.

Коляна это порадовало — раньше, когда она еще начинала «арт–терапию» у нее на рисунках были черные, изломанные елки, корявые пеньки и мрачный, красный закат. Теперь, проглядывало солнце.

«Ничего, скоро вывезу ее на море, там отойдет,» — подумал Колян, подошел, обнял ее. Ленка прижалась к нему, потянулась и спросила укоризненно:

— Чего ты так долго не приходил? Я сижу и сижу одна, а ты где-то бродишь. Я тоскую без тебя!

У него сжалось сердце. Она была похожа на обиженного ребенка. Психическая травма после потери ребенка не прошла даром. Она как бы вернулась на годы назад в детство и запрещала себе вспоминать то, что случилось позже. Врачи говорили, что этот барьер скоро рухнет, просто требуется время… время.

Колян поцеловал ее в лоб и отправился в другую комнату. Закрыл за собой дверь и стал потрошить принесенную сумку. Он выложил доллары стройными рядами на журнальный столик. Прикинул грубо — вышло где-то полтора миллиона долларов купюрами от 20 до 50 баксов.

«Ни фига себе мы хапанули ку, — подумал он. — Если 20 процентов — это полтора ляма, то общая сумма валюты — семь с полтиной?! А там еще деревянные лежат… Ну, Михалыч сейчас воет. Сколько бы бабла не было — потерю миллионов баксов ни один человек, как бы он богат не был, безболезненно не перенесет. Подожди, урод, через пять дней еще укусим. И мало не покажется!»

Он машинально затянулся сигаретой и задумался. В соседней комнате негромко журчал телевизор, за окном подвывал февральский ветер.

«Колян, а тебе это надо? Не сожрешь ведь столько, крови уже налито по колено… Михалыча завалю, и хватит, — решил Колян — Да и не такие уж великие деньги по нынешним временам. У меня на счету- больше в десятки раз, спасибо Натанычу, помог продавать. После окончания разборки с Михалычем распущу силовую группу. Вернее так — пусть лягут на дно, понадобятся — вытащу. У них теперь бабла хватит надолго, потратят — что-нибудь придумаю.»

Он набрал Первого и попросил до окончания серии акций не выдавать всю сумму группе, иначе может начаться разброд и шатание. Зачем рисковать, когда есть в наличие то, о чем и не мечталось. Первый согласился. Порешили на том, что через какое-то время бойцы Коляна залягут на дно.

Колян спрятал сумку в гардеробный шкаф и лег на кровать, сразу провалившись в глубокий, без сновидений сон.

Первый получил в камере хранения большой конверт. В нем находились адреса ювелирных магазинов Михалыча, которые следовало уничтожить, предварительно, по возможности, собрав наличное золото. Имелись фотографии подъезда к ним, график работы охраны. Первый подумал и решил, что игра не стоит свеч. То золото, которое было на витрине, стоило немного, основные ценности наверняка лежали в сейфе где-нибудь глубоко в магазине. Пока он будет собирать дешевку, приедут менты, начнется перестрелка, мясорубка — она нужна? Лучше выжечь все дотла, чтобы потом нельзя было восстановить, забросать гранатами, залить туда бензина и быстро свалить оттуда. Денег хватает — незачем рисковать.

Через несколько дней десять магазинов Михалыча выгорели дотла. Колян нацелился на его заправки и сетевые магазины, потом передумал. Надо валить Михалыча, а потом у наследников скупать что осталось. А если не захотят, война план покажет.

Колян подошел к окну, прижался головой к темному стеклу и задумался:

«Что дальше, Колян? Жрать, пить есть что, а ты счастлив? — Он оглянулся на Ленку, безмятежно сидящую в кресле перед огромным телевизором и вздохнул. — Может и счастлив, вот только суки не дают успокоиться. А если забить на все? Деньги есть, свалить в загранку, пожить там пару лет, подождать, пока в России все наладится, кончится беспредел? Хорошо, что я матери Лешего еще бабла подкинул — квартиру купили, девчонки сытые бегают и довольные. Мамаша оказалась у него довольно оборотистая, молодец, не ожидал.»

Колян, пока был в столице, еще раз навестил мать Лешего и дал ей денег. Время от времени он звонил ей, узнавал как дела. Мать Лешего оказалась умной женщиной с деловой хваткой — она уволилась с работы, купила пару ларьков и наняла бывших коллег для приготовления домашних пирожков, щей, картошки с котлетой и другой съедобной пищи. Так как подходили они к делу добросовестно и еда у них была вкусная и недорогая, у ларьков в любое время дня и ночи стояли очереди из таксистов, приезжих и просто прохожих.

В общем, дело у новоиспеченной бизнес–леди пошло. Конечно, приходилось отстегивать бандитам, куда без этого, но и они как-то довольно мягко с ней обошлись — в дела не лезли, только собирали энную сумму раз в месяц. Потом она еще прикупила ларек, и еще — в разных уголках города стояли ларьки с названием «Зеленый огонек». Веселые, краснощекие, чистенькие продавщицы в фирменных платьяхс румяными русскими лицами зазывали перекусить, что резко контрастировало с заросшими щетиной и пахнущими потом и кислятиной продавцами конкурентов. Колян еще подумал — как бы не наехал кто на процветающий бизнес, а то, пожалуй, защищать придется. Но пока все было тихо. Она купила себе легковую машину, грузовичок, ездила по деревням и покупала мясо для своего производства. Колян пока что был спокоен за ее будущее и даже радовался, как она умело распорядилась выданными ей деньгами.

Колян усмехнулся, вспомнив лукавые физиономии Лешевских сестренок. Он поднял глаза выше, глядя в темное небо. Над городом поднималась луна. И вдруг заметил странную красную точку на противоположной стороне, у чердака десятиэтажки.

В доли секунды он понял, что это такое, но среагировать не успел — Бззынг! Удар в стекло и на нем появилась белая черта.

Еще удар! Еще! Колян отпрянул в сторону и задернул занавеску. Его сердце выпрыгивало из груди.

" Хорошо еще, что я по совету Натаныча стекла вставил пуленепробиваемые! Иначе писец бы мне! С лазерным прицелом, сука, сидит! Походу, просек Михалыч, кто ему жизнь портит. Пора с ним кончать. Я и хотел, чтобы он знал, от кого идет ему беда… Иначе неинтересно. Вот и дождался. Теперь аккуратно надо выходить — завалят, падлы. Главное, чтобы он не свалил в загранку — там я его не достану. Он теперь в курсе, что я предупрежден и жив. Звонить надо Первому.»

Колян набрал номер Первого:

— Танго. Это Бугор. Сбор сегодня в 2.00 в точке Z, — места встреч были расписаны заранее, чтобы не пускать в эфир. — С собой легкое, сохи, арб (Колян прикупил несколько боевых арбалетов — смешно, что такие вещи продавались вообще без лицензии, хотя были оснащены лазерным прицелом, а болт из арбалета пробивал голову человека насквозь с точностью снайперской винтовки. Прямо-таки оружие террористов.) Две тройки. Буду сам.

— Понял. Выдвигаемся.

Колян прошел в комнату, надел темную свободную одежду, нитяные перчатки, шапочку, которая могла закрывать лицо, с прорезями для глаз, сунул за пояс на спине ТТ, на предплечье надел свой старый стилет. На другое предплечье нацепил чехол с острым метательным ножом. Надел темные упругие зимние кроссовки, попрыгал на месте — ничего не тряслось, не гремело, темный пуховик не болтался и не стеснял движения. Он вышел осторожно из дома и пошел в ночь по небольшому морозцу.

Ему внезапно вспомнилась Та ночь, когда он уходил из съемной квартиры в неизвестность с планом схрона, и он невольно ухмыльнулся уголком рта — теперь ему было что терять.


Глава 14, в которой Колян создает свою армию | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 16, в которой Колян представляется врагу