home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18. Колян оказывается между жизнью и смертью

Закон № 222

Личному охраннику Атамана запрещено иметь семью и детей вплоть до окончания его службы в охране.

Запах. Запах пищи был дразнящим и желудок запротестовал, издав урчание. Колян попытался открыть глаза. С трудом, не сразу, ему это удалось. Перед глазами мелькали радужные пятна, он не мог разглядеть ничего. Попытался шевельнуться. Руки, как огромные неподъёмные гири не слушались его.

«Что это со мной? — подумал он в панике. — Я парализован? Где я?»

Он мучительно стал вспоминать события последних дней, стараясь изо всех сил сфокусироваться на мыслях, поймать ускользающее воспоминание в раскалывающейся от боли голове.

«Я — Атаман. Я был в арсенале. Что произошло?» — он вспомнил чёрное жерло танкового дула, как в замедленном, дурном сне поворачивающееся в его сторону.

«Танк! Они пригнали танк! Я в плену? Я парализован?» — он опять сосредоточился на фокусировке изображения. Действительность двоилась, была мутной и нечёткой.

«Двоится в глазах — тяжёлое сотрясение мозга. Возможно, голова проломлена. Только бы не паралич. Неужели с позвоночником что то…»

Он постарался шевельнуть пальцами левой ноги и ему это удалось. Правой — удалось. Значит позвоночник цел. От счастья из его глаз полились слёзы.

— Ну–ну, Николай Фёдорович, всё нормально! — тёплая рука, пахнущая луком и печевом осторожно вытерла слёзы с его глаз мягкой тканью.

«Юлька… — облегчённо подумал он. — Значит, всё нормально. Но почему я как прибит к лежаку? Почему не могу встать?»

Он попытался разомкнуть пересохшие губы и хриплым, еле слышным голосом спросил:

— Что с мной? Где мы?

— Мы в арсенале, тут Михаил, Дима, казаки.

— А почему я двинуться не могу?

— Ну как почему — попробуй пролежи без движения полтора месяца!

— Сколько?!!!

— Полтора месяца. Ты без сознания был неделю, мы уж думали всё, пропал. А потом начал шевелиться немного, мы кормили тебя с Ксюхой с ложечки бульоном, больше ничего нельзя было, ты исхудал сильно, кожа да кости, силы-то откуда возьмутся. Ну, теперь на поправку пойдёшь.

— Сильно меня побило?

— Рёбра сломаны, голове сильно досталось, наверно трещина была, нога сломана в двух местах. Доктор тебе вправил всё, срастается, заживает хорошо, вот только никак ты очнуться не мог. Но ничего, мы с Ксюхой тебя подымем, не боись. Ребята заходят постоянно, вот только что Диман ушёл, жаль не застал ты его. Ну, ничего. Ещё придёт сегодня не раз — на мои сиськи пялиться.

Юлька захихикала.

— Сейчас я тебе мяса перетёртого дам с бульончиком, чтобы сил набирался. Давай вот, глотни ложечку, — она приподняла голову Коляна и осторожно заправила ложку ему в рот. Рот наполнился слюной и восхитительным мясным соком, приправленным какими-то травами для вкуса. Он глотнул раз, два, три.

— Ещё ложечку — за Юууулю, за Ксюхуууу, шалаву чёртову, где бродит, хрен её знает, за смертью посылать только! За Кооолюуу, — Коляну стало смешно — она разговаривала с ним как с дитём. Он задумался — неужели он так отвратительно выглядит? И пришёл к выводу, что чувствует себя ещё отвратительнее, чем выглядит. С этой мыслью он стал засыпать, краем уха слушая бормотание Юльки.

Следующий раз он проснулся уже вечером. В помещении раздавался громкий мужской голос. Он открыл глаза, теперь это удалось ему полегче, сфокусировался… Диман. Тот заметил, что Колян очнулся:

— Здорово, атаман! Живуч ты, однако! — он схватил Коляна за руку и потряс. Тут Колян заметил, что потряс он его одной рукой, правой. Второй рукав был заправлен внутрь штанов.

— Что с рукой? — прохрипел Колян.

— Да что… Отрезали руку, мать их, коновалов наших. Сказали — если не отрезали бы, сдох, — на лбу всегда весёлого, неунываемого Димана пролегла глубокая складка. — Теперь я калека. Не выгонишь, Атаман?

Он напряжённо вгляделся в Николая, точно пытаясь выяснить, как тот относится к такому бесполезному существу, как однорукий калека.

— Диман, ты козёл. Ты что говоришь-то! — Николай хрипло прошептал. — Лучше расскажи, что было за то время, что я валялся на боку. Я думал, что всё, кранты мне.

— Да и мы думали, что тебе кранты. Как танк по тебе жахнул — куда чего полетело- то. Уже днём тебя нашли — выкопали из-под стены, когда снаряд разорвался, тебя присыпало, еле нашли. Хорошо, что балка упала и не дала тебя присыпать как следует, вот ты и дышал. Но она же треснула тебя по башке так, что чуть не раздавила кумпол. Мы даже не были уверены — очнёшься или нет. Девки твои ухаживали за тобой всё время, не отходили. Они прилетели с подмогой, ну чисто фурии, помещение нашли, уложили тебя, кормят, поют, моют. Горшки выносят — кстати довольно вонючие, — Диман заржал.

— Ты расскажи, сколько ребят живых осталось, не было ли больше нападений, как организована оборона, что с Росью — всё рассказывай…

Рассказ Димана затянулся на час, а то и больше. Колян впитывал информацию, которая стройными кирпичиками ложилась в его пустую, звенящую как медный котёл голову. После того, как танк бахнул по Коляну, его противотанковая граната всё-таки достигла цели, и обездвиженная им ранее боевая машина замолкла навсегда, башню заклинило. Полезшие из нее танкисты были расстреляны сохранившимися огневыми точками — а осталось их 4 из 10. Половина коляновских бойцов погибла — кто под очередями автоматической пушки бэтэра, кто под снарядами танка. Оставшиеся, снабжённые заранее огромным запасом патронов и гранат, сумели удержать позиции до прихода подмоги.

Подмога пришла раньше — как оказалось, казаки сразу поднялись на коней и скакали днём и ночью, останавливаясь лишь, чтобы дать отдых коням и накормить их. Кроме того, они задействовали тяжёлые грузовики, которые где-то нашли в окрестностях, заправили их последним горючим и, наполнив кузов людьми, примчались к арсеналу уже утром того дня. Слава Богу, или скорее Михаилу, за то, что они не рванули сразу через бреши, пробитые танком и минные поля к защитникам арсенала — те, не разобравшись, могли сразу положить их как курят.

Михаил вначале отправил гонца к вымотанным, очумевшим от боя и тягот казакам, и потом они уже въехали в арсенал. Теперь арсенал был под надёжной защитой. Бреши в колючке заложили баррикадами, восстановили минные поля, установили заново огневые точки, укрепив их как следует кирпичом и брёвнами. Подняли снова сторожевые вышки.

Нападавшие появились снова, но на этот раз с белым флагом. На переговорах они требовали отдать им арсенал, мотивируя это тем, что они первые его заняли и пришельцы должны убраться. На это Михаил и Диман с другими командирами заявили, что если они попытаются его взять снова, то жертв будет уже гораздо больше с их стороны, даже если он пригонят сюда танковую дивизию. Про танковую дивизию, они, конечно, преувеличили — у противников танк был явно единственным козырем в войне, тем более, что прокормить его горючим было очень проблематично при полном отсутствии оного, а уж о нескольких таких монстрах и мечтать было нечего. Переговоры закончились ничем, стороны остановились на том, что через месяц снова встретятся и поговорят. К тому времени Атаман встанет на ноги, а без его решения ничего предприниматься не будет.

Отсрочка казакам была на руку. Они хотели укрепить позиции и перевезти часть оружия в Рось. В арсенале сохранились ёмкости с горючим — с помощью такого количества солярки можно было доверху заправить найденные камазы и на них спокойно перевозить боеприпасы в город — конечно, под усиленной охраной. От бывших владельцев арсенала ожидали любой пакости, как и от случайных залётных мародёров. А такое сокровище обязательно привлекло бы внимание грабителей. Караваны с оружием всегда сопровождали два грузовика, с установленными на них автоматическим пушками и турельными пулемётами.

За всё время перевозок — а для грузовиков 200 километров не было серьёзным расстоянием — имело место лишь одно нападение, когда из лесных зарослей кто-то начал палить по колонне. Ответным огнём коляновские бойцы выкосили посадки. Смотреть, кто в них стрелял, не пошли. Это было уже неважно. Кусочки нападавших уже свисали с оставшихся стоять под огнём пулемётов и пушек деревьев.

Караван с оружием регулярно отправлялся в город два раза в день, и теперь можно было не бояться, что Рось останется без защиты. Все бойцы проходили срочные курсы обращения с различными видами вооружения — всё-таки, АГС-30, как-никак, сильно отличался от арбалета и охотничьего ружья.

Николай переваривал полученную информацию после ухода Димана, который был вытолкан взашей из помещения бабами:

— Иди отсюда, рожа твоя наглая! Не трожь пирожок! Ладно, жри, только вали отсюда и не беспокой Николая Фёдоровича — пусть выздоравливает! А то я тебя сейчас шваброй тресну!

Перевозка оружия заняла бы год, не меньше, но надо ли ВСЁ вывозить, думал Колян. Расположение арсенала очень удобным, он находился прямо на перекрёстке магистральных дорог, откуда можно было контролировать движение с сервера на юг и по другим направлениям. А что если поставить казачьи заставы по дороге от Роси, через километров 50, или почаще, в ключевых местах, сделать что-то вроде форпостов–постоялых дворов? В случае чего в них можно будет укрыться при нападениях. Создать там небольшие гарнизоны, сделать систему связи, например, с помощью системы зеркал, кодом передающих сигналы по цепочке друг от друга, а при отсутствии солнца — дыма от сигнальных костров или дымовых шашек.

«Систему кодов разработаем — не сложное это дело, — он усмехнулся про себя. Его мир возвращался во времена Средневековья — дымы, заставы, конные гонцы… — Ну а чего велосипед выдумывать, когда все технологии уже испытаны эффективной работой на протяжении тысяч лет? Кто виноват, что человечество отбросило на тысячу лет назад. Сам человек виноват».

После таких мыслей Коляна неудержимо потянуло на горшок и он негромко (голос так ещё и не восстановился) позвал своих женщин:

— Девчонки, на горшок бы мне надо. Помогите подняться.

— Ты чего придумал, Николай Фёдорович, — захлопотали вокруг него девушки. — Сейчас мы под тебя тазик подсунем, как раньше, вот и делай в него.

— Я сейчас вас покусаю, засранки! Ну-ка, подымайте меня! Ещё я в судно не ходил…

— А что такого-то? Полтора месяца ходил и не брезговал, а тут застеснялся… Вообще-то мы тебя всяким видали.

— Давайте, давайте быстро!

Девчонки стали поднимать его, посадили на край лежанки, застеленной свежим бельем — видимо, пока спал, они поменяли его, а он даже не почуял. Голова у него закружилась, его резко затошнило и он чуть не свалился на пол.

— Вот! Мы же говорили! Ксюха, иди ко входу, чтобы никто не вошёл, я сейчас подложу тазик и сниму штаны с него. А ты давай не упрямься! Ты нам живой и здоровый нужен, а не развалина! Тебе лежать надо ещё с неделю, врач говорил.

Николай чувствовал себя унизительно. Но не делать же под себя — пришлось сдаться.

Тянулись дни после возвращения Коляна из небытия. Регулярно к нему забегал Диман, чтобы рассказать обо всём, что происходило в их мире. Пару раз заходил Михаил, с которым они решали насущные проблемы, пока у Николая не начинала болеть голова от умственных усилий или пока бабы не прогоняли зама от больного — в этом с ними никто не мог бороться, кроме врача, которого они слушали с почтением.

Врач был доцентом медицинских наук, пожилым мужиком семидесяти лет, очень приятным, интеллигентным и разговорчивым. Как оказалось, выжил он только потому, что во время апокалипсиса поехал на свою дачу — эдакий курятник на огороде. Постройку так же, как и многие другие, снесло ураганом и волнами, но курятник оказался крепко сколоченным и плавучим, что позволило пенсионеру выжить тогда, когда более молодые и здоровые люди погибали. Он с грустью вспоминал о своих детях и внуках, пропавших во время катаклизма. Доцент пробовал их искать, но безуспешно. Впрочем, он так и не оставлял надежду их найти, о чём нередко говорил. Тем и жил. В казачьем войске он, по настоянию Николая, открыл курсы обучения медицине всех желающих — и женщин, и мужчин. Он настаивал на том, чтобы передавать свои знания новым поколениям, иначе — случись что — травмы, ранения, что угодно — и лечить людей будет некому.

Было у него и своеобразное хобби. Хирург по специальности, он испытывал большое почтение к гомеопатии и народным траволечениям, что в нынешнее время было не просто важно, а жизненно необходимо. Конечно, Николай и сам знал несколько трав и кустарников, листья, стебли и ягоды которых могли служить лекарством при различных травмах или болезнях. Но его знания не шли ни в какое сравнение с энциклопедическими знаниями старого доктора.

Михаил с его фуражирами везде, где могли добывали медицинское снаряжение, инструменты, выкапывая их из-под развалин, и у них уже набралось оборудование на несколько медицинских пунктов, даже была организована операционная. Анестетиком при операции был алкоголь, да мак с коноплёй. Больного опаивали до бессознательного состояния и практически наживо оперировали — ну а куда деваться, если ничего другого нет? И это-то за счастье. Среди беженцев нашлось несколько медсестёр и врачей пониже классом, чем доцент. Благодаря его стараниям, в лес регулярно отправлялись специальные команды для поиска и сбора лекарственных трав — разумеется, под охраной, безопасность превыше всего. Но пока всё обходилось без эксцессов. Противник затих. Мародёры не навещали коляновцев и жизнь их текла мирно.

Через неделю Николай начал самостоятельно садиться на край лежанки, стараясь подольше находиться в вертикальном положении. Его мышцы, атрофировавшиеся за время бездействия, не хотели держать тяжёлое, мосластое тело, и он так и норовил завалиться назад. Но постепенно хорошее питание, отвары целебных трав, массаж девчонок сделали своё дело, и Колян уже мог при поддержке подруг перемещаться на скамейку у входа, чтобы впитывать солнечные лучи. Рёбра ещё ныли, нога при каждом шаге стреляла болью, но дурнота из головы выветрилась, глаза видели хорошо и мысли Атамана были чёткие и ясные. Девчонки наконец-то оседлали его, утверждая, что врач рекомендовал это дело для поднятия его жизненного тонуса. Колян был совсем не против, он и сам чувствовал, что его мужское естество прямо-таки оживает, когда они ему делали массаж. Они были очень осторожны, чтобы ненароком не задеть его помятые бока. А ему нравилось гладить их округлившиеся животики и набухшие груди. Он чувствовал, что силы возвращаются к нему уже не по дням, а по часам. Еще через неделю он сможет ходить сам и всё вернётся на свои места.

Сидя на скамейке у входа он наблюдал за движением в лагере. Там кипела бурная жизнь — загружались машины, тренировались казаки с оружием, по хозяйственным делам проносились взмыленные мужики и бабы. Заметив Атамана, они здоровались с ним и он с удовольствием отвечали им. Возле его дома Диман выставил пост из двух казаков, которые менялись днём и ночью — на всякий пожарный. Николай вначале протестовал, но потом решил — пусть будут. Хуже не будет, а случись что — помогут. Всё-таки, две бабы у него на сносях.

Скоро он уже уверенно ходил по лагерю, немного прихрамывая. Его застывшее тело приобретало прежнюю форму.


Глава 17. Колян оказывается под прицелом танка | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 19. Николай соглашается на переговоры с врагами