home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19. Николай соглашается на переговоры с врагами

Закон № 88.

В целях защиты от негативного воздействия окружающей среды, казакам запрещено ходить в общественных местах в полностью обнаженном виде.

Через месяц Николай уже вовсю тренировался с казаками. Только шрам, вертикально пересёкший висок у левого глаза, напоминал о той страшной ночи. Дела у казаков шли неплохо, больше крупных столкновений не было. Но Николай знал — это затишье временное. Или они налаживают контакт с крупными группировками, или воюют с ними — тут уж кто кого.

Ему не давали покоя реалии истории — мелкие княжества, крупные княжества… Империя. До Империи, конечно, было ещё далеко, но история всегда возвращается на круги своя. Будет Коляну и империя, и войны. Только надо подготовиться к этому как следует.

Пока его внимание целиком занимали простые бытовые проблемы. Раньше он не задумывался о том, какую одежду он наденет с утра. Если ему перестали нравиться джинсы или порвалась любимая рубашка, он просто шел в магазин и покупал первую приглянувшуюся вещь. В его новом мире магазина не существовало, как не было и денег, и новой одежды. Колян, правда, пару раз прикидывал, можно ли ходить голышом, но после тщательных раздумий этот вариант казался ему неподходящим. Гнус, ожоги от солнца, повреждения кожи от веток — всего этого можно было избежать с помощью одежды. Чтобы сшить одежду, требовалась ткань. Для изготовления ткани нужно было вырастить хлопок или лён, обработать их специальным образом. Каким? Вопрос, конечно, интересный…

Пока что людям хватало того барахла, что они находили в развалинах цивилизации, а потом что? Многие из найденных вещей сопрели от влаги и жары и были испорчены вездесущими неистребляемыми грызунами. Конечно, часть складов на базе была забита под завязку военной формой — это считалось тоже сокровищем. Для бойцов. А как же женщины и дети?

Природные условия позволяли им целыми днями разгуливать нагишом. Многие, кстати, уже начали этим пользоваться. И мужчины и женщины в домашних условиях ходили если не голыми, то в тряпочках вроде купальных костюмов конца двадцатого века — шортах, бикини. Колян подозревал, что скоро его войско будет выглядеть как эскадрон индейцев племени сиу — голые, с ружьями на конях. Эта мысль даже забавляла его — ему, по большому счёту, было совершенно наплевать, как будут выглядеть бойцы, лишь бы их эффективность их была прежней. И если нравится бабе ходить по улице с голыми сиськами — да пусть хоть целый день ими трясёт, лишь бы это не вызывало раздоров и скандалов ревности.

Во всем были виноваты ортодоксальные священники средних веков, заявившие, что здоровое тело и плотские желания — дело постыдное, запретное, отвлекающее от Бога. Непонятно, какое дело Богу до чьего-то голого зада, думал об этом Колян. Как будто делать ему нечего. В пещерном веке вот не было понятия о порнографии, потому что не было никаких запретов и ограничений, как и времени для раздумий. Не умереть бы с голоду и не пойти на корм кому-то более удачливому в охоте…

А сейчас разве что-то изменилось? — думал Колян. Человек остался голым и беззащитным в открытом, неприветливом мире, без дома, электричества, бензина и Макдональдса. С него мигом слезла шелуха цивилизации и он стал, как и в день творения, наг, беззащитен… и чист. Чист от всего, что разрушало природу, планету, его среду обитания.

Цивилизация развивается по спирали. Виток — вверх, виток — назад, и так тысячи, миллионы лет. Не зря в пластах с каменным углём ученые находили отпечатки древних приборов, болтов и гаек, а рядом с окаменевшим отпечатком ноги древнего человека — отпечаток ноги динозавра, который вымер за миллионы лет до появления «царя природы». Теперь задачей выживших было удержать остатки цивилизации хотя бы на прежнем уровне, не скатиться до пещерного века, как уже бывало не раз.

Николай понимал это, он инстинктивно хотел сохранить часть того, прошлого мира, но как человек с невероятной выживаемостью, он знал, что подстраиваться под реалии жизни важнее. Слава Богу, что катастрофа пощадила немало людей, которые обладали знаниями и могли передать их человечеству. При поступлении в Казачье войско каждый человек проходил допрос на предмет умения или знания чего либо. Ценные специалисты распределялись в отдельные структуры, подчиняющиеся Михаилу, и из них комплектовались ремесленные группы, которые могли и обучать.

Человечество жадно требовало знаний. Обучить профессиональному убийству можно было практически любого, а вот хирургии или химии — уже нет. Казалось бы, кому сейчас нужны химики или астрономы? Для выживания достаточно метко палить из калашникова или арбалета и хорошо держаться в седле… но так только казалось. Государству всегда нужны учёные, потому что никакое государство не может развиваться без знаний. Знания — сила, и это становится ясно только тогда, когда знания теряются.

Зачастую за знаниями, советом или помощью народ обращался к Николаю, и тот должен был сделать вид, что всё ведает, хотя он частенько понятия не имел, с чем имеет дело. Впрочем, у него хватало ума найти людей, которые могли ответить на сложные вопросы, и постепенно машина власти заработала, хоть и со скрипом, но вполне уверено.

Перед походом на арсенал он дал задание инженерам наладить производство денег. Через два месяца после этого разговора были выданы на–гора первые партии медных монет различного номинала. Дело было очень непростое, монеты получились грубые и аляповатые, но это уже были деньги. Медь казаки собирали с электроподстанций, тащили с заводов заводов, фактически разграбляли их. Целые экспедиции фуражиров отправлялись просеивать развалины городов, ведомые схемами, нарисованными по памяти жителей, и случайно сохранившимися картами.

Теперь, с появлением денег, можно было выплачивать жалованье, собирать налоги. И — самое главное — эти деньги возобновлялись. Российские деньги для расчетов использовать было никак нельзя — во–первых, изготовить их на нынешнем уровне развития промышленности не представлялось возможным, а во–вторых, их мог использовать кто угодно, и тогда они не имели бы никакой цены. Их собирали ведрами как цветмет и использовали для переливки и изготовления новых монет.

Ккняжество Коляна медленно, но верно крепло и обрастало «мясом» в виде войска, чиновничьего аппарата и народа. Народ же занимался тем, чем занимался всегда, во все времена — жил, размножался и мечтал о будущем. Мечты их были простыми: крыша над головой, сытый желудок, спокойная жизнь.

Сытая жизнь, впрочем, была не вечной. На некоторое время после катастрофы хватило запасов из разрушенных городов и селений, а теперь запасы истощались, и люди скоро почувствовали недостаток продуктов. Всё, что можно было найти съестного в развалинах, оставленное насекомыми и грызунами, было уже найдено и съедено. Что оставалось? Как и в древние века — охота, рыбная ловля и земледелие. Что проще всего было растить? Картофель, пшеницу, рожь, овёс, кукурузу.

«Экономика» нового мира стремительно переходила на сельскохозяйственные рельсы. Слава Богу, что у казаков оказалось достаточно умных голов, которые предсказали такое развитие. Николай уже с первых дней жизни в Роси потребовал, чтобы в город доставили семена для посева картофеля и злаковых. Теперь недостатка в этих продуктах не было. Нынешний климат, дающий земле много влаги и тепла, был невероятно благоприятен для сельского хозяйства. Картофель рос с невероятной скоростью так, что можно было снимать несколько урожаев в год. Кукуруза тоже наливалась стремительно, будто энергия солнца переходила в неё не по дням, а по часам. Крупные початки с жёлтыми, похожими на янтарь семенами сушились в каждом доме. Имея такие продукты под рукой, можно было больше не бояться голода. Но работать для этого приходилось не покладая рук — посевы мгновенно зарастали буйной травой. Людям приходилось беспрерывно заниматься прополкой, окучиванием огородов — в общем, заниматься тем самым неблагодарным сельским трудом, от тяжести которого многие отвыкли, а иные и не привыкали вовсе.

С пшеницей, рожью и овсом дело обстояло сложнее — они не желали расти в сырых низинах, им требовались более–менее сухие участки земли, найти которые в лесах было достаточно непросто. Да и технология выращивания их была более трудоёмкой. Несмотря на это, Николай не хотел отказываться от привычных злаковых и требовал, чтобы хотя бы небольшие поля были ими засеяны. «В конце концов, приспособимся же мы сеять хлеб! Ну не дурнее же предков!» — думал он. Они, конечно, были не дурнее, вот только он иногда забывал, что климат изменился, изменились и растения, условия их существования. Менялось всё. Люди, их нравы, их жизнь, их обычаи…даже религия.

Никаких отправлений религиозных культов на людях — это был один из основных запретов в Роси. Хочешь молиться — пожалуйста, молись, но у себя дома. К ним прибивались люди разных вероисповеданий и национальностей, начни они демонстративно доказывать существование одного «истинного бога», не избежать междуусобиц и войн. Те, кто пытался протестовать, были поставлены перед выбором — принять правила игры или уйти. Готовых поменять сытую, спокойную жизнь на смерть во имя веры находилось немного. Но такие были. Николай их уважал, но выкидывал из головы сразу же, как они исчезали из поля зрения. И без них хватало проблем.

Теперь Рось была окружена прочной стеной, а со стороны озера её защищали автоматические пушки и станковые пулемёты. И, конечно, пираньи, которые размножались с пугающей скоростью. Эти гады не позволяли никому безнаказанно зайти в воду, приходилось даже коней поить только из ведра. Фактически Рось превратилась в подобие крепости с мощнейшими башнями из толстых брёвен, кирпича, с установленными на них огневыми точками. Территория перед крепостью была свободна от строений и от деревьев. Подобраться незамеченным к ней было невозможно. Кроме того, в определённых местах были заложены фугасы, которые можно было взорвать прямо из крепости — на случай нападения тяжёлой техники. Николай надеялся, конечно, что такого не случится, но он отлично помнил Т-62, который вынырнул из темноты во время битвы при арсенале, и не хотел повторения ошибок. Умные люди учатся однажды и запоминают на всю жизнь. Бережёного Бог бережёт… Пока противники затихли, но встретиться с ними придётся наверняка.

Между Росью и Арсеналом, который они всё-таки решили оставить в качестве второй столицы княжества, казаки в срочном порядке строили маленькие крепостцы, где могли бы разместиться мини–гарнизоны.

В суете и хлопотах прошло ещё три месяца после выздоровления Николая. Он уже практически восстановил прежнюю форму. Однажды к нему с докладом пришёл Дмитрий — командиры ключевых служб ежедневно докладывали ему о состоянии дел или присылали своих заместителей, если были в отъезде. В этот раз Диман явился неурочно, как раз после окончания утреннего ливня. Юлька как раз наливала Николаю в кружку чаю, задевая его круглым, торчащим как арбуз животом.

— Привет, Атаман. Доложиться хочу.

— Чего рано-то как? Вроде не вечер на дворе. Чего случилось? Юль, плесни ему чаю.

Юлька налила в фаянсовый бокал с изображением кисти смородины тёмного травяного чая и подала Дмитрию. Тот отхлебнул и, поставив бокал на стол, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Послы у нас в гостях. Бывшие хозяева арсенала. Разговаривать желают.

— Сколько их? Что за люди? Где предлагают разговаривать? У нас, у них, или на нейтральной территории?

— Людей приехало пятеро. На лошадях. Не начальники, точно. Говорят, что их шеф хочет поговорить с Атаманом.

— А на какой предмет — спросил?

— Ну, типа, как жить дальше вместе, как территории делить…

— Хммм… Интересно. Я ждал их. Долго же они шли. Почти полгода после захвата арсенала. Вообще — они где обитают-то?

— Я спросил — говорят, тайна. Да какая там, нахрен, тайна? Я разведчиков рассылал в разные стороны — похоже, в 250 км от нас райцентр был какой-то, вот они возле него и образовались. Собрали, вроде как мы, народ, и живут.

— А чем живут? Войной или миром? Чего они хотят-то?

— Ты знаешь, мне показалось боятся они, — почесал в затылке Диман. — То ли нас, то ли соседей. Мы арсенал отбили, а вдруг теперь будем их мочить?

— Да проще, чем гадать поговорить с ними. И лучше на нашей территории. Как считаешь?

— Само собой на нашей, — проворчал Диман.

— Давай-ка через час приведи их в конференц–зал, поговорим.

В раскрытые окна бывшего конференц–зала светило послеполуденное солнце. Николай и его соратники сидели у накрытого стола — чай, лепёшки из кукурузной муки, масло и мёд стояли перед ними. В зал вошли пятеро людей в сопровождении вооружённых казаков. Старший из них, мужчина лет пятидесяти со сломанным и неправильно сросшимся, немного набок, носом поздоровался, следом за ним нестройно поздоровались остальные гости. Николай предложил им присесть у стола, распорядившись налить им чаю. Приезжие покосились на поставленное угощение, было видно, что им хочется и пить, и есть, но они пока воздерживались, поглядывая на старшего.

— Добро пожаловать, господа — я Атаман, — сказал Колян. — Кто вы, откуда и зачем хотели меня видеть?

— Нас послал к вам шеф, Михаил Александрович, наш президент. Хочет с вами обсудить некоторые имущественные споры и компенсации.

— Эвона кааак… — протянул Николай. — Сам президент! Не хухры–мухры. И чего он нам предъявляет, президент ваш?

— Вы захватили наш арсенал, забрали оружие, убили наших людей. Вам не кажется, что это незаконно?

Казаки тихо засмеялись, и даже спутники старшего неодобрительно посмотрели на него. Он продолжал, как ни в чём не бывало:

— Мы хотим, чтобы вы вернули нам нашу собственность. Мы согласны, чтобы то, что вы вывезли из арсенала, осталось у вас, но остальное — наше. Мы первые его взяли. В общем, это наш арсенал! — выпалил старший.

Николай жёстко посмотрел на него:

— Ваш? Ну попробуйте его тогда взять… Уже пробовали, да? И? Ещё хотите? Не с того начинаете, господа. Арсенал теперь наш и нашим останется. Отнимать его не советую. Мы ведь ответим, а потом мы пойдём к вам и перебьём вас прямо в домах. Да–да, мы знаем, где вы обитаете. И народа у вас не так много. На каждого найдется по пуле, — он усмехнулся, отхлебнул чая и отправил в рот ложечку с прозрачным тягучим мёдом. — В общем, передайте вашему президенту, что мы готовы жить с ним в мире, если не будет нападений и провокаций. Мы готовы торговать, у нас есть свои деньги, налажено производство некоторых видов товаров. Если будет хотя бы попытка нападения с вашей стороны, мы посчитаем это за объявление войны и придём выкуривать вас из вашего муравейника. Вам всё понятно? Что же касается арсенала — вы бы его всё равно не удержали и его обратили бы против нас. А нам не нужна угроза под боком. Вы некомпетентны в отношении военных действий, что вы уже доказали. Лучше будьте с нами в союзе, а не воюйте. Иначе пожалеете.

Колян улыбнулся нарочито радушно:

— А пока располагайтесь. Попейте чайку — мы мирным гостям рады…

Он встал с места и пошёл прочь из зала. Голова его лихорадочно работала. Угрожать, что они выкурят врагов из дома, было, конечно, круто, но вот воевать в полную силу он позволить своим ребятам не может — и так при захвате арсенала положили почти сотню лучших бойцов, не хватало ещё пролить крови. Лучше худой мир, чем добрая ссора.

«Но арсенал они фиг получат, — сплюнул он под ноги. — Застращать их надо. Ну а коли их президент, этот пумпон, захочет переговоры вести — пусть приезжает сюда».

Гости уехали, пообещав вернуться с ответом через неделю.


Глава 18. Колян оказывается между жизнью и смертью | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 20. Бойцы Николая попадают в засаду