home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20. Бойцы Николая попадают в засаду

Закон № 25

Любой человек, совершивший покушение на Атамана или своего командира, будет караться смертью.

Дозорные доложили о прибытии «делегации». Предложение послов было в следующем: в ста километрах от Арсенала есть место под названием Гиблая балка. Там протекает ручей, рядом — поле и луг. В Гиблой балке через пять дней и должны были встретиться договаривающиеся стороны.

Николай созвал своих соратников, чтобы узнать, что они все думают о предстоящем разговоре.

— Господа! Предстоят важные переговоры. Мне ли говорить вам, что полномасштабная война нам не нужна, мы ещё не готовы к ней — мало обученных людей, тем более что мы ещё не оправились после захвата Арсенала. Удержать наши позиции мы можем, без сомнения, но в случае войны нам предстоит свернуть планы по расширению территории, по освоению новых полей. Нашим уделом будут лишь постоянные нападения, стычки, засады. Но и уступить им мы не можем. Я уверен, что там нас ждет засада. С точки зрения войны это очень элегантно — перерезать нас, а потом уже диктовать свои условия оставшимся. Дело осложняется тем, что они знают, что мы из себя представляем, а нашей разведки нет в их городе. Дима, это твоя вина. Надо было заслать к ним людей.

— Виноват, Атаман. Пока мы нашли их город, пока его осматривали…

— Пока вы осматривали, они уже засланных казачков к нам закинули! Выказали мы себя полными лохами. Впрочем, это может и к лучшему. Есть у меня один план. Раз они считают нас лохами, солдафонами…

* * *

Жарко…

Николай привалился к стволу берёзы на опушке леса и, сорвав травинку, засунул её между зубов — проклятая курица была такой жилистой, что ее скорее можно было отнести по виду не к курам, а к страусам.

«Бегают куры много, — с досадой подумал он. — Вот и мышцы подкачали. Нет бы чинно клевать всякую дрянь по двору, так они носятся как сумасшедшие…»

Рядом с ним в разных позах лениво раскинулись остальные казаки, пообедавшие из взятых с собой запасов. Спиртное было на выездах под запретом, но квасу у всех хватало, и они лениво потягивали его из пластиковых бутылок.

«Когда человечество исчезнет с лица Земли, пластиковые бутылки ещё тысячелетиями будут находить какие-нибудь разумные белки», — проскользнула мысль в голове Николая и утонула в мареве горячего влажного дня. Михаила и Димана он не взял с собой — Михаил нужен был на хозяйстве, а Диман в случае чего был только обузой — с его одной рукой. Хотя он ожесточённо доказывал, что без его участия никак не возможно, Колян оставил его за старшего.

Они ожидали прибытия той стороны уже два часа. Согласно договорённости, количество спутников Николая не превышало десять человек. Наконец, казаки услышали голоса и к опушке подъехали люди из Нового Владимира (так назывался их город). Они спешились, подошли к группе Николая и старший, тот, что приезжал на переговоры, объявил:

— Приветствую. Вот наш президент, звать его Владимир Борисович, он хочет с вами обсудить условия сотрудничества и мирного сосуществования.

— Приветствую. Я Николай. Я готов выслушать ваши претензии к нам — как сказал ваш человек, таковые имеются — и готов к сотрудничеству. Излагайте пока, а мы послушаем. Да вы садитесь, в ногах правды нет, как говорили наши умные предки…

— Требования всё те же — вы уходите из Арсенала, оставляете всё оружие и снаряжение, что там есть… То, что успели взять, ваше, мы воевать за это не станем, но арсенал не ваш и потому вы должны уйти.

— Не наш? — изумился Колян. — А чей? Он так же ваш, как и наш! Вы всю жизнь прожили в арсенале? Вы его купили? Вы каким образом приобрели на него права?

«Президент» побагровел. Ему очень не понравились слова Николая:

— Вам-то какая разница, как мы приобрели на него права?! Вы пришли, поубивали наших людей, забрали нашу собственность, теперь ещё рассуждаете!

Николай, заметно было, забавлялся беседой. Он с ухмылкой спросил:

— А вы кого выбили из арсенала? Солдатёшек? Или кого? Арсенал изначально вам не принадлежал, с этим-то вы согласитесь, надеюсь. Вы не смогли его удержать, теперь причитаете… В общем, я уже сказал вашим — арсенал наш и нашим останется, хотите его вернуть — придётся биться за него, и я вас заверяю — вы ляжете все, но туда не войдёте. Верите?

— Переговоры зашли в тупик, как я понимаю, — «президент», небольшого роста мужичок с холёными розовыми щеками, впился в Николая маленькими хитрыми глазками. — Тогда вы не оставляете мне ничего иного, как прибегнуть к последнему и главному аргументу.

Он достал свисток и громко свистнул в него пронзительной громкой трелью. Со стороны леса выскочило несколько десятков человек, вооружённых автоматами. Казаки вскочили на ноги, но под десятками прицелов замерли. Николай тихо сказал:

— Не кипешуйте. Спокойно. Главное чтобы все были целы — разрулим.

И, громче:

— Это как понимать, президент? Я так понимаю, что вы не торопитесь исполнять договоры и они для вас пустое место?

— Ну, не надо громких слов… Важно то, что важно для государства, — поморщился «президент». — Мы сейчас пригласим вас к нам в город, а там вы хорошенько подумаете и, может быть, раскаетесь в своих преступлениях, захотите загладить свои деяния.

— Вы что, политиком раньше были, уважаемый? Эти не спешат выполнить свои обещания.

— Ну, если и политиком, — раздражённо бросил президент. — Хватит болтовни. Ребята, грузите их на коней, обыщите как следует, свяжите.

Боевики президента сноровисто обыскали казаков. Видно было, что это им не впервой — скорее всего, они были в охране этого политика. Его лицо, подумал Николай, кого-то ему напоминает из той, прежней жизни… С помощью быковатой охраны он, скорее всего, и взял власть — сам-то этот пумпон из себя ничего не представляет. Впрочем, не надо недооценивать противника, одернул он себя. В уме ему не откажешь, это точно.

Обыск закончился, с казаков сняли всё оружие вплоть до перочинных ножей, связали руки, усадили на лошадей и связали ноги под лошадью. Лошадей взяли в поводу люди президента.

В Новом Владимире они были к вечеру следующего дня. Всё это время пленников не кормили и не развязывали, только давали попить воды из встреченного ручья. Видимо, хотели привести казаков в нужное психологическое состояние — голодный, страдающий от жажды и боли в перетянутых суставах человек легче поддаётся психологическому воздействию, на него проще давить. Их особо не били, не считая нескольких пинков и ударов плёткой, когда казаки пытались переговариваться между собой. Президент на их избиение смотрел без осуждения и неудовольствия — он сразу заявил, что они военные преступники, которые пошли против воли народа и находятся вне закона. И теперь их судьбу будет решать народный суд. На что Колян, зашедшийся в смехе, ответил, что знает, как судят народные суды под чутким руководством такого честного, добросовестного, выполняющего все договорённости человека, как президент. За что и получил несколько ударов хлыстом от телохранителей президента, ребят крупных и неприветливых.

Город мало чем отличался от других городов того времени по степени укреплённости, за исключением того, что на стенах, созданных из бетонных блоков, кирпича и брёвен, были установлены такие же современные огневые точки, как и в Роси и в Арсенале — источник вооружения был один и тот же. Внутри народ занимался своими делами, ворота были открыты, люди свободно входили и выходили из них и Николай отметил, что людей было не меньше, чем в Роси.

Лобовая атака на город была бы самоубийством. Впрочем, он заметил, что были допущены ошибки в планировке крепости. В отличие от Роси, где за 500 метров до крепости не было никаких строений, в Новом Владимире площадки возле крепости были застроены домишками, каким-то складами, лабазами, что давало возможность практически вплотную подойти к стенам. На стенах находились дозорные, радостно крикнувшие, завидев караван с пленниками. Один умудрился даже плюнуть на проходивших внутрь ворот казаков и попал одному в лицо. Все местные боевики радостно заржали, а президент с усмешкой сказал Николаю:

— Ну не любят вас здесь, не обессудьте. Скоро судить вас будем за преступления ваши. Подумайте, как смягчить свою участь. За такие преступления, как у вас, расплата одна — смертная казнь. Вы можете смягчить участь — работать и искупать свою вину трудом, если захотите.

— Это что, рабство что ли? Искупать трудом? — проскрипел Николай через пересохшую глотку.

— Ну зачем так радикально… Впрочем — да, почему и нет? Вы потеряли право распоряжаться своим телом и имуществом, так как ваши преступления настолько велики, что искупить нанесённый вами вред может лишь тяжкий труд на благо общества.

— Вы случайно не коммунистом были в прежней жизни? Что-то сталинскими лагерями попахивает» — сплюнул Колян.

— Ну а что было плохого в сталинских лагерях? Порядок был. Быдло знало своё место. Чуть что — в лагерь, трудись, искупай. Если сдадите своё и наше имущество, вам поставят на лоб клеймо государственных преступников, будете работать на общественно полезных работах. Будете хорошо трудиться, вас будут кормить, не наказывать, вы сохраните свою жизнь. Я считаю — это гуманно.

— И много у вас таких «государственных преступников»?

— Хватает… Народ не всегда понимает мудрость руководителей и приходится вдалбливать её железным кулаком!

Николай покосился на «президента» и подумал: «А ведь сучонок и взаправду полагает себя мудрым руководителем. Говорит на полном серьёзе, глазки раскраснелись, щёчки надулись. Ах ты ган….н штопаный».

— И что с нами дальше будет? — спросил он.

— Ваше будущее я уже в общих чертах обрисовал. Сейчас мы приедем в министерство внутренних дел. Там вы напишете распоряжения своим подчинённым, чтобы нас впустили в Арсенал, в вашу Рось, сдали оружие и явились ко мне. Их судьбу я уже буду решать на месте. Кто-то будет, как и вы, искупать всю жизнь, кто-то получит сроки поменьше. А остальной народ продолжит жить в правовом государстве.

— Ах, вон оно что — значит, мы живём не в правовом государстве, а вы — в правовом? А что тогда будете делать с другими «не правовыми государствами»? Впрочем, не отвечайте, всё итак ясно. Будете приводить в правовое.

— Оказывается вы не настолько тупы, как мне показалось, — слегка удивился «президент». — Тех, кто не захочет жить в правовом государстве, мы будем уничтожать. Максим Горький писал: «Если враг не сдаётся — его уничтожают».

— Знаете, президент, меня тошнит от вас. Я-то думал, что уже не услышу этой комунякской хрени после катастрофы, что смыло вас очистительной волной — ан нет, вы как тараканы неистребимы.

— Ну хватит болтовни, — прервал Коляна розан. — Да и приехали мы уже. Давайте их сюда, в следственный изолятор, и всех следователей ко мне. А этого, — президент кивнул головой на Николая, — через час ко мне.

Казаков завели в тёмное помещение с решётками на окнах и начали по очереди забирать их, вытаскивая оттуда с руганью и пинками. Наконец настала и очередь Николая. Его привели в здание, ранее, видимо, служившее то ли конторой совхоза, то ли управой местной администрации. Президент сидел за длинным деревянным столом в кабинете, отделанном каким-то чудом сохранившимися лакированными плитами фанеры. Впечатление портил только закопчённый потолок, следы копоти явно не украшали стены помещения. При отсутствии электричества освещались они свечами и керосинками, что не придавало особого шарма стенам.

— Ну, что надумали, Атаман, будете писать бумаги с обращением к своим соплеменникам? Насколько я знаю, у вас там большой авторитет, они вас послушают. Давайте, давайте, не тяните время, пишите.

Колян сидел на поставленной ему табуретке и молчал.

— Не надумали ещё? Ну придётся помочь, помочь. Как я не люблю это дело, но ради народа — что не сделаешь! Помогите ему, ребята, принять решение.

Хлесткий удар слева, прямиком по старому шраму, свалили Коляна с табуретки. Его сознание как будто замерло, сосредоточившись на одной мысли — расслабиться, не получить повреждений, главное чтобы не сломали ничего. Телохранители пинали его минут пятнадцать. Когда Колян перестал подавать признаки жизни, они остановились. Президент вышел в другое помещение еще перед началом расправы, видимо, направившись в комнату отдыха — он явно не любил этих кровавых игр. Как и большинство жестоких и подлых людей, он предпочитал делать грязную работу чужими руками.

— Что, перестарались, долбаки?! Тащите его в сизо, пусть отлежится и подумает. Завтра с ним ещё поговорим. Давайте сюда эту девку. Она всё хлюпает, что ли? Объясните ей, что она должна искупить вину своих родителей трудом на благо президента. Пусть потрудится над моим членом, — он мерзко хихикнул и пошёл опять в комнату отдыха. За ним следом привели плачущую девчушку лет пятнадцати, с синяком на щеке и порванным топиком, из под которого виднелся розово–коричневый девчачий сосок. Девчонку втолкнули в комнату, дверь захлопнулась, отрезав всхлипывания от внешнего мира и у дверей встал здоровенный телохранитель со «Стечкиным» за поясом и печатью вырождения на быкообразной физиономии.

Колян почувствовал, как его втащили в прохладное помещение и бросили на пол. Он осторожно приоткрыл глаза, один из которых заплыл под ударами рифлёных подошв откормленных президентских мордоворотов и осмотрелся. Потом приподнялся на колено, с непроизвольным стоном ощупал себя руками — всё вроде бы цело, не сломано. Умело долбили битюги. Впрочем, переломай ему пальцы — как писать будет? И морду повредить нельзя — вдруг пригодится в переговорах. Если вояка из президента был никакой, то в интригах он явно был, как рыба в воде. Николай отполз к стене и, заслышав шаги, замер, притворившись, что он лежит без сознания.

Дверь с лязгом открылась и в неё втащили двух избитых казаков. Бросив их на пол, конвоиры удалились. Прислушавшись, Колян определил, что они ушли уже достаточно далеко и подполз к казакам. Они дышали. Досталось им, конечно, сильнее, чем ему, тем более, что опыта получать побои у них не было и они не могли как следует сконцентрироваться и расслабиться во время экзекуции. Вначале Николай не мог понять — зачем их-то мордовали, ведь целью служил он, а потом понял — это было психологическое воздействие на него, которое будет усилено, если он не пойдёт на уступки. Вначале ему нанесли побои, болезненные, но, в общем-то, не искалечившие его, потом избили сильно его спутников. Далее они, видимо, будут пытать его товарищей и его, доводя до состояния полного подчинения, выбивая волю к жизни и сопротивлению.

Близилась ночь. В камере стемнело. Спутники Николая начали шевелиться, со стонами и кашлем — видимо, досталось дыхалке, отбили. Николай приподнял их и посадил у стены, постепенно приводя в чувство массажом шеи, рук, спины. Наконец они осмысленно начали смотреть на него.

— Ну, привет, пацаны. Живые, что ли?

— Да хер его знает, Атаман. Отбили всё, суки. Зуб выбили один падлы.

— Давайте, оживайте. Нас ждут великие дела. Сейчас поспите, отдохните, попозже начнём.

Николай закрыл глаза и расслабился, проверяя мысленно каждую мышцу своего организма, приводя в порядок, накапливая энергию. Время текло медленно и тягуче. Он слышал сквозь транс, как сменился караул у сизо, как переговаривались новые часовые, но его мозг сдерживал тело в трансе, сосредоточенно аккумулируя энергию и готовясь выбросить её в неистовом напряжении.


Глава 19. Николай соглашается на переговоры с врагами | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 21. Николай пытается завоевать Новый Владимир