home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 27. На пути Николая вырастает прошлое

Закон № 119

Запрещено подкармливать одичавших собак возле ворот Роси.

Вокруг расстилались безбрежные леса. Поля, ранее возделываемые колхозами–совхозами, а потом прихватизированные фермерами и различными АО–ЗАО, заросли густой травой и ползучими кустарниками. За последние годы здесь всякая живность развилась неимоверно: бегало зверьё, разучившееся бояться людей, в придорожных канавах сотнями плескались в дождевой воде утки и гуси, подпускающие на бросок камня. Прежде, до потопа, они уже снялись бы с места с тревожным кряканьем и гоготом, теперь же им нечего было бояться канонады из охотничьих ружей и перекрёстной пальбы сотен стволов — никому и в голову не приходило потратить заряд пороха и дроби на такую ничтожную цель. Для этого была другая мишень — человек. Теперь человек охотился на человека, как в доисторические времена. Понятия «чужой» и «враг» — были равнозначны. Те немногие люди, что попадались по дороге казакам, скрывались в лесу, завидев издалека крупный отряд — все они предполагали, что это мародёры. Казаки были далеко от тех мест, где никто не бросался бежать, завидев их — вдали от территории, подвластной им и охраняемой Казачьим Войском.

Николай всё это отмечал про себя, прикидывая, где можно поставить крепости. Следы человеческой деятельности время от времени были видны то тут, то там. Не все люди погибли в Потопе — в основном уцелели те, кто жил за городом. Большие города, как рассадник порока, были сметены с лица Земли вместе с их содержимым. Те немногие, что выжили, переместились в сёла, где тоже хватало неприятностей, но выжить было гораздо легче, если ты не боялся труда и хоть что-то понимал в сельском хозяйстве. Первые годы от болезней, голода и мародёров погибла ещё половина людей. Оставшиеся в живых волей–неволей научились выживать в этом изменившемся странном мире. Странном потому, что изменилось всё, все привычные для человека условия жизни. Вместо здорового климата средней полосы был влажный жаркий тропический климат с постоянными дождями, поливающими странные тропические растения, семена которых были занесены с потопной волной. Многие деревья, что раньше росли здесь, претерпевали изменения — гибли сосны, привычные к песчаной почве и сухости, они сменялись елями, которые могли выжить в гнилом влажном климате, а те в свою очередь заменялись тропическими влаголюбивыми растениями. Появились странные невиданные тут доселе лианы, обвивающие деревья, опутывающие их так, что они, с трудом удерживающие себя корнями в напитанной влагой почве, падали, покрываясь сразу толстым слоем мха, лишайников и грибов. Да и грибы были не такие, как раньше — многих видов люди и не знали, это были грибы тропических лесов Амазонки или Африканских джунглей, волей судьбы разнесённые спорами по всему свету и нашедшие благодатное пристанище в лесах средней полосы.

Проклятые пираньи заполонили открытые водоёмы так, что теперь только в ручьях, почти не имеющих соприкосновения с открытыми водоёмами и реками, можно было беспрепятственно искупаться. Да и то, каждый раз, когда люди плескались в мелких затончиках ручьёв, они внимательно и с опаской поглядывали в воду — никому не хотелось получить укус, сравнимый с порезом опасной бритвой. Эти мерзкие хищники уничтожили поголовье местных рыб, пожирая всё, что шевелится, в том числе и своих собратьев. Пострадали и водные животные типа выдр и бобров — их просто сожрали. Крупный рогатый скот и овцы быстро научились пить из рек, опасаясь покусов, и чаще предпочитали им болотце или родник, как и лошади.

Что касается последних — часть лошадей, вырвавшихся из загонов во время катаклизма, быстро одичала. Как когда-то в американских прериях, они размножились, и теперь носились по полям и лесам небольшими группами, развевая на воле свои гривы. Условия для них были великолепные — невероятное количество травы, практически полное отсутствие естественных врагов, не считая одичавших собак — вот кто был настоящим хозяином этого мира. Эти умные твари образовали стаи, которыми руководили самые умные и сильные вожаки, и терроризировали всю территорию, где они обитали. Людей пока они не трогали. То ли на генетическом уровне у них остались воспоминания о том, что человек — это хозяин, то ли они пока просто не поняли, что человек — это тоже добыча, добыча сладкая и беззащитная, гораздо беззащитнее быка или оленя, который может поднять на рога.

Отряд день за днём продвигался по пустынным территориям. Вдоль дороги виднелись остатки строений, снесённых ураганом и Волной — их уже почти не было видно в пышном растительном ковре. Кое–где на дороге валялись стволы деревьев, уже почти превратившиеся в труху в парной жаре и служившие источником мелкой живности и насекомых. Николай заранее всех предупредил, чтобы были осторожны — размножилось огромное количество змей, против яда которых не было никакого антидота. В жарком климате змеи были очень активны, и яд их намного превосходил силой яд змей до потопа. Николай поймал себя на мысли, что он иногда оглядывается в поисках обезьян — только их ещё не хватало, чтобы завершить превращение леса в джунгли. Он хмыкнул про себя и подумал: «Мир сменился, только я хожу как живой раритет, осколок того мира. Мне до сих пор дико, что солнце встаёт там, где у нас раньше был север, а садится на юге. А им — молодняку — глубоко плевать, где что садится. Молодые быстро привыкают к новому. Тот мир, где я жил затянулся какой-то пеленой, как не взаправду всё было. Самолёты, сотовые телефоны, корабли… корабли?!»

Николай вытаращил глаза, все казаки замерли, ошалело глядя вперёд. За поворотом дороги они увидели настоящий корабль, океанский лайнер, каким-то чудом принесённый сюда гигантской потопной волной. Он стоял на киле, немного накренившись и уйдя в мягкую почву почти до ватерлинии. Зрелище было просто сюрреалистическое — посреди леса, утопая в зелени, стоял настоящий океанский корабль. Некогда белая окраска громадного корпуса облупилась, тут и там были видны потёки ржавчины. Но до сих пор эта громадина приводила не то что в изумление — в трепет. Это был как символ ушедшей цивилизации, как пирамида Хеопса — трёхсотметровый памятник человеческому разуму и умению. На бортах виднелась чёрная надпись на белом фоне: «Celebrity Eclipse». Откуда-то у Николая всплыла мысль — «750 миллионов долларов». Он видел кадры, как эту громадину выводили из доков по узкой немецкой реке к голландскому порту. Мог ли он даже в самом странном сне увидеть, что он вот так встретится с этим великолепным кораблём? Вот так, посреди леса, в окружении елей…

Гигант уходил своими надстройками в небо, как будто кидал вызов Провидению, так жестоко с ним расправившемуся. В нынешнее время никто не смог бы его содержать и обслуживать. Его гигантские дизеля поглощали столько солярки, что обеспечить их кормом человечеству, отброшенному в средние века, было бы нереально. Спутники Николая замерли с отвисшими челюстями и благоговейно молчали. Наконец они зашевелились и стали бурно обсуждать то, каким образом эта махина оказалось тут. А Николай вдруг ещё припомнил кадры из одного старого фильма, где на дне высохшего, ушедшего моря, посреди растрескавшейся глиняной пустыни стояли ржавые корабли, как киты, выброшенные на берег.

Этот корабль мог нести 3000 человек… и его сразу озаботило — ГДЕ они? Ну, допустим, в момент катастрофы их не было на корабле — не всё время же он заполнен туристами. Но где команда? Куда они делись? Не было видно следов их деятельности — растительность вокруг корабля была пышной, не вытоптанной, не было ни дыма, ни шевеления. Иллюминаторы корабля были целыми, впрочем, они были рассчитанны на удары волн, сделаны из крепчайшего небьющегося стекла и плотно запечатаны. Отряд подъехал к монстру, люди задрали голову и смотрели вверх — высота корабля превышала двадцатиэтажный дом, может и больше.

Атаман дал команду всем спешиться — надо было обдумать, как использовать на благо своего народа найденный феномен. Непонятно было даже, как на него попасть. Чтобы взойти на этот корабль даже тогда, когда он стоял на плаву, использовали специальные причалы, переходы, по которым команда и люди попадали внутрь. Команда. Николай опять задумался: «Команда этого монстра составляла почти тысячу человек — где они? Как могла исчезнуть тысяча человек неизвестно куда? Спрыгнуть с высоты двадцатиэтажного дома они не могли, следов лестниц и верёвок для спуска нет, вроде бы. Корабль настолько большой, что они видят только его бок. Надо обойти его со всех сторон, осмотреть. Опять задержка — но это необходимо. Этот лайнер может ооочень большую пользу принести».

Бойцы стали разбивать лагерь, предварительно выставив посты. Николай со взводными и ещё парой бойцов вскочили на коней и поехали вокруг корабля. Через несколько минут он понял, куда девалась команда. С противоположного борта он заметил огромную шлюпку, вмещающую сразу несколько десятков человек. Раньше она свисала со шлюп–балки, с помощью которой она и спускалась на воду. Теперь она стояла возле корабля на земле, заросшая травой и перекошенная вылезшими прямо из-под неё перекошенными берёзами — они накренили шлюпку почти набок. И даже шлюпка вызывала почтение — в неё могло вместиться не менее шестидесяти человек.

Николай запрокинул голову и посмотрел вверх — шлюп–балка была развёрнута на спуск, остатки канатов висели на половину корпуса, на высоте нескольких десятков метров. Их или обрезали, или отстрелили, чтобы никто не мог забраться на корабль. Наверное, ушедшие рассчитывали когда-то вернуться на него. Кто знает, чего они думали, а вот казакам точно придётся забираться на корабль, и надо было решать, как это сделать. Такой приз как корабль, набитый драгоценными в этом мире сокровищами — предметами обихода, посудой, инструментами и другими вещами, стоил всех попыток им завладеть. Николай увидел, что он хотел и направился обратно к лагерю.

В лагере уже кипела работа, горели костры, на них устанавливались котлы для приготовления дичи. Несмотря на жгучее любопытство бойцов, дисциплина, вбиваемая в них годами, взяла своё, и они в первую очередь занимались тем, чем положено им было заниматься. Через час весь лагерь стучал ложками. Николай прихлёбывал горячее варево и думал: «Как удачно мы выехали в экспедицию. Это не корабль, это сокровищница на самом деле — в этой туше запасов на четыре тысячи человек. Те, кто ушел, не могли прихватить с собой много. И зачем ушли? Впрочем, ну не сидеть же им на корабле вечно. Тем более, что это не их страна, не их территория, они тут ничего не знают, не понимают. Может, там и оружие есть? Вряд ли… Скорее всего они взяли его с собой. Продукты? Да какие продукты — больше шести лет прошло, скорее всего, всё протухло уже, испортилось. Впрочем, крупы какие-нибудь могли сохраниться. Сахар. Да… сахар — это здорово. Отвыкли уже. Как же туда залезть? Команда спускала шлюпку явно как положено — электрической лебёдкой. На таких громадинах ручного спуска и подъёма не предусмотрено — такие шлюпки вручную не поднимешь. Скорее всего, ещё работали двигатели, да и в аккумуляторных батареях — представляю какие там батареи, небось залы целые — ещё энергия была. Потом они отрубили канаты и доступ на лайнер был отрезан. Это хорошо. Мелкой группой и одиночкам тут не справиться, на то и расчёт был. Видимо, часть команды всё-таки погибла при катаклизме, но даже тех, что остались было несколько сотен человек. Если бы они хотели, могли бы основать колонию тут и спокойно сидеть несколько лет. Задача ясна — подняться на высоту пятиэтажного дома без приспособлений, вертолётов и подъёмных кранов. У нас есть пятьдесят человек, верёвки, топоры. Нам надо добраться до канатов, свисающих над шлюпкой. По канату забраться наверх и спустить канаты до земли, чтобы по ним могли забраться остальные. Это вполне осуществимо — лишь бы свисающие канаты держали вес человека. А почему они не будут держать? Они шлюпку полную с людьми держат — ну провисели 6 лет, и что? И ничего. Они просмоленные, морскую воду терпят, так что вряд ли они трухлявые. Есть, конечно, риск, но можно и подстраховаться. А этот корабль будет ещё и великолепной базой — забраться на него почти невозможно, сжечь, пробить его — только взрывчаткой, да и то непросто. Поставить на него вооружение — да это неприступная крепость будет!».

Николай подозвал взводных, обрисовал в общих чертах им план. Бойцы побежали в лес, застучали топоры, предусмотрительно взятые с собой казаками — мало ли как они пригодятся: мост навести, дерево срубить. Теперь они точно пригодились. Через несколько часов всё было готово. Казаки срубили большую ель — выше пятиэтажного дома — у неё обрубили ветки, превратив в огромный шест, а потом все с гиканьем и шутками подняли ель, просунув под неё верёвки и неся с двух сторон, и потащили к кораблю. Ель уперлась вершиной в борт, часть людей поднимала ее специально вырубленными шестами с рогульками, остальные толкали шест вверх до тех пор, пока он не достиг спущенных канатов. Один из бойцов — выбранный за ловкость в лазании — стал осторожно подниматься по стволу, прижимаясь к нему телом (пришлось пожертвовать рубахой и штанами, вымазанными неоттираемой еловой смолой — иначе живот и ноги были бы ободраны корявым стволом до мяса). Боец достиг канатов, схватился за один рукой, подёргал, проверяя прочность, перехватился поудобнее и перемахнул на канат.

Все замерли в томительном ожидании. Казак медленно пополз по канату вверх, добрался до уровня борта, раскачал канат — шлюп–балка отодвинула канат довольно далеко от борта и, наконец, на махе зацепился одной рукой за борт. Попытался удержаться, но не смог и опять закачался на канате. Потом, видимо, догадался, и пополз выше, до шлюп–балки, зацепился за балку, подтянулся и оседлал её. Затем по балке он стал продвигаться к борту и, наконец, спрыгнул на палубу, скрытый ограждениями борта. Все радостно завопили, а взводные сердито зашикали на них — вам тут не цирк, не забывайте, что мы на неизвестной территории, вопите как дурачки!

Некоторое время «скалолаза» не было видно, потом с борта появилась верёвка, ранее обвивавшая за талию ловкача. К ней был привязан какой-то предмет для веса, веревка доползла до низу, подёргалась, и с борта выглянул боец, помахав оставшимся внизу товарищам рукой. Теперь можно было поднимать верёвки попрочнее и устраивать подъём остальным. Быстро сформировав группу для высадки на борт, казаки втянули на борт верёвку потолще и попрочнее, и один за одним бойцы медленно поднимались наверх. Когда вверху уже скопилось человек пять, подъём стал проще — человека обвязывали верёвкой за пояс, а верхние уже втягивали его на палубу — он только упирался ногами в борт, чтобы не стирать с него грязь и отставшую краску. Так на борту оказалось уже человек десять. Последним пошёл Николай. Перед ним наверх ушёл один из взводных — второй остался внизу для обеспечения порядка. Николай медленно подымался вверх, как будто щагал по борту, презрев земное тяготение. Стальной борт глухо отзывался на его шаги. Наконец показался край ограждения и он перевалился на палубу, усыпанную кусками веток, птичьим помётом и брошенными второпях, уже испорченными вещами. Предстояло исследовать этот лайнер.


Глава 26, в которой Николая ждет невосполнимая потеря | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 28, в которой Николай попадает в плен