home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 29. Николай и Лев

Закон № 78

Родные бойцов, погибших при исполнении, на три дня освобождаются от всех работ и получают материальную компенсацию в течение месяца.

Голова страшно болела. Николай сделал усилие и попытался утихомирить толчки боли в затылке. Сосредоточившись, он как бы погасил основные толчки боли, и она затихла, спрятавшись в затылке, лишь пульсировала где-то на границе сознания. Не открывая глаз, он прислушался, потом сквозь полуприкрытые ресницы осторожно осмотрелся — он лежал на грязном полу в каком-то строении. Рядом были грубо сколоченные нары, покрытые каким-то тряпьём. За пыльными, засаленными стёклами оконца виднелись какие-то фигуры, они резко и громко разговаривали не по–русски, перемежая речь русской-таки бранью.

Николай открыл глаза и осмотрелся уже внимательнее — комната была пуста. Он пошевелил руками — они совсем онемели.

«Эти идиоты связали руки так, что через несколько часов я лишусь рук, если не развяжут, — с досадой подумал он — Попал я крепко, но они одного не знают — я не простая личность, мое отсутствие заметили точно, и наверняка уже разыскивают. Ну а как разыщут, им хана. Порвут их парни. Главное дожить до этого… Хорошо хоть раздеться не успел перед попадаловом — в своей обычной боевой рубахе с кармашком на спине, а в кармашке том кудеяровский нож».

Он пошевелился и стал медленно, скрипя зубами и суставами, передвигать связанные руки, заводя их к ногам, потом просунул ноги в кольцо рук и вот — руки были впереди. Николай завёл их за спину и вытянул нож из ножен. Поднёс его ко рту, взял в зубы рукоятку и стал пилить верёвку, стянувшую запястья. Верёвка, наконец, лопнула и он чуть не завопил от боли, когда кровь прилила к посиневшим кистям рук. Он, сжав зубы, тщательно разминал руки, пока они не стали чувствовать и не смогли держать нож. Он сунул нож сзади за пояс, подобрал верёвки, намотал их снова на руки и, зажав в ладонях, изобразил, что он связан и в отключке. Теперь нужно было только ждать.

Жаркий спор за окном закончился и в домишко вошли два человека. Один постарше, с жёстким, неприятным лицом и второй, помоложе, с курчавыми, чёрными волосами и яркими, васильково–синими глазами. Старший подошёл к «связанному» Николаю, навис над ним и сказал что-то на непонятном языке:

— Кэлев, зэвэль шель бэн адам! — потом он пнул пленника пару раз с ожесточением и злобой, видимо, чтобы тот очнулся. Наклонившись к Николаю, изобразившему трудное пробуждение, он, ломая язык, сказал:

— Ти, сукин син, кто такой билят!? Русский свинья! Бэн зона! Откуда взялся, сука? — он ещё раз пнул Николая и тот глухо застонал. Синеглазый сделал останавливающий жест и о чём-то бурно заговорил со старшим, явно предлагая помягче обойтись с пленником. Тот резко оборвал молодого и продолжил:

— Рассказвай, откуда ви пришли и сколько!

Николай подумал, и сказал:

— Предлагаю вам сейчас же отпустить меня во избежание больших неприятностей для вас. Не отпустите — будете мертвы в ближайшие часы. Время пошло.

Мужчины опять бурно заговорили на каком-то неизвестном языке и старший сказал:

— Ти, сука, мне будешь диктовать условий? Ти умрёшь сейчас! Типэш! — он опять пнул Николая, попав как раз в больное, уже зашибленное место, что привело Атамана в ярость. Внешне на его сухом, угрюмом лице это никак не отразилось, он только сильнее напрягся и сжал зубы. Старший достал большой пистолет типа беретты и приставил к голове Николая:

— Говори, откуда пришли и что хочешь тут делать все вы! И умрёшь без проблем!

Николаю всё это уже надоело. В конце концов, так можно и пулю в башку схлопотать от неадеквата. Он нащупал рукоять ножа рукой и, резко раздвинув руки, разорвал видимость верёвки, почти незаметным движением воткнул нож в горло наклонившемуся к нему старшему, одновременно отбив его руку с пистолетом. Затем сделал нырок вперёд ко второму, сбил его плечом с ног и, навалившись, приставил ему нож к горлу — ему требовался заложник, так как из тюрьмы надо было как-то выходить. Прибить он его всегда успеет…

Тот вёл себя на удивление спокойно, только замер и скосил глаза на нож:

— Прошу вас не делать поспешных выводов! Я на вашей стороне, я говорил Амосу, что надо провести переговоры, а не набрасываться на неизвестных людей. У него, похоже, крыша съехала после катастрофы, кроме войны ничего не признаёт, совсем спятил. Если вы уберёте нож от моей шеи, я обещаю никаких агрессивных действий с моей стороны не будет… Пожалуйста.

Николай посмотрел на лежащего под ним человека, на набухшую под булатной сталью ножа красную полоску, сочащуюся кровью. Подумал и сказал:

— Хорошо. Рискнём. Но при первой же попытке поднять шум или напасть ты умрёшь. Понял?

— Да, да, понял. Не беспокойтесь! Я же говорю — я был против вашего пленения, это Амос настоял. Он нашим начальником… был, — парень покосился на уже прекратившего дёргаться и булькать горлом Амоса.

— Нефиг пинать меня было. И по башке бить. Кто вы такие? Откуда взялись?

— Мы с корабля, израильтяне, служба безопасности. Когда все уходили, мы вначале тоже пошли, а потом поняли, что идти нам некуда. Мы ещё когда на корабле были, связывались с Израилем по спутнику, потом и спутника не стало. Израиля больше нет. Там море. Все разбежались, а мы остались у корабля, вернулись сюда. Дошли до того места, где у вас был Санкт–Петербург — кстати, мои родители оттуда…

— Так вот откуда у тебя такая правильная русская речь!

— Да, я учился в русской школе, пока мы не уехали. Да и потом, в Израиле, русские общались только с русскими. Местные нас не любили. Сейчас уже Израиля нет, Санкт–Петербурга тоже нет. Мы тут остались, кто захотел. Остальные разбежались кто куда. А куда бежать? Здесь хоть тепло… Мы по радио успели услышать что полюса сменились и теперь где было жарко, там морозы. Пол–Америки затопило, Англию затопило, у вас вместо тундры теперь болото, вернее, у нас. Мы побродили в поисках цивилизации — везде дикость, большая часть наших погибла, есть нечего, за кусок передрались между собой, как на корабле после катастрофы, вот и решили вернуться к кораблю, может сумеем забраться в него — там много продуктов, вещей всяких. А за вещи теперь убивают…

— Сколько вас человек? Почему в основном израильтяне?

— Нас 22 человека, в основном израильтяне, как вы уже заметили. Просто в службу безопасности лайнеров в основном берут израильтян — мы умеем воевать. Обучены военному делу, многие обстреляны в войнах с арабами. В последние годы случались нападения пиратов, поэтому на корабле всегда есть запас оружия. Возникала ситуация, когда его нужно было применить — тут за дело брались мы.

— Тебя как звать?

— Лев.

— В общем — слушай, Лёва. Вы ещё не поняли это, но вы уже покойники. Я не шутил и не преувеличивал, когда говорил это. Мои люди уже давно спохватились, что меня нет, и точно вас выследили. Несколько минут, и все ваши полягут. Мне не хочется лишних жертв, да и люди лишними теперь не бывают. Сейчас ты идёшь, срочно собираешь всех, они сносят оружие ко мне в комнату и сами выстраиваются к стене, руки на затылок. Иначе даю гарантию, что вы трупы. У нас почти 60 человек, в полном вооружении, а вы захватили их командира. Ты понял?

— Понял! Сейчас.

Лев выскочил наружу и начал что-то громко кричать на иврите. К нему подтягивался народ, видно было, что они сильно обеспокоены и что-то бурно обсуждали. Он им что-то доказывал и, наконец, они стали оставлять свое оружие у порога. Лев заглянул в дом и осторожно спросил:

— Вы гарантируете всем жизнь? Люди волнуются.

— Гарантирую. Моё слово закон.

Лев бросил на пол несколько винтовок м-16, пистолеты, потом ещё приволок несколько стволов. На полу высился уже неплохой арсенал оружия. Николай с любопытством взял в руки большой, угловатый пистолет. «Глок, — подумал он, — Симпатичная штучка. Вот только патроны… Впрочем, там оставались ещё патроны в оружейке».

Он проверил патроны в магазине и стволе — патронов было мало. Похоже, дела у израильтян были швах. В лесах они жить не умели, с местными состыковаться тоже не смогли — сказывался языковой и культурный барьер. Наконец Лев затащил последние стволы в дом — набралась приличная куча.

— Всё, мы готовы.

Николай вышел из домика, морщась от боли в голове и моргая на солнце глазами. Постоял немного, подождал, пока глаза привыкнут к свету, и огляделся — израильтяне стояли, дисциплинированно положив руки друг другу на плечи и отвернувшись к стене избушки. Он сосчитал их — 21 человек. 22–й лежал в луже крови на грязном полу. Атаман досадливо поморщился:

«Ну кто мешал выслать парламентёра, переговорить нормально, ну что за пренебрежение к людям другой нации! Антисемитизм — зло, но и семитизм — полный отстой. Любой безумный национализм есть глупость. Впрочем, это не касается чеченцев — душить их надо. Враги всегда враги».

— Ладно. Все повернулись и сели на землю. Хватит стены подпирать. Эй, ребята, выходите, всё нормально! — кусты зашуршали и на площадке перед избушкой сразу стало тесно от подступивших казаков. Они все были до зубов вооружены. Катька подскочила к Атаману :

— А как ты догадался, что мы уже здесь, Николай Фёдорович? Откуда узнал?

— Да вы топали как слоны, чего там не узнать-то, — поддразнил их Николай. — Чего так долго шли-то?

— Да мы боялись, что они вас убьют, Атаман, — сказал взводный. — А так мы давно здесь. Случись что, мы бы затоптали их вмиг, как тараканов. За вас шибко боялись… Теперь никуда вас одного не отпустим, не дай Бог, что случится, что будем делать-то?

— Прямо уж и никуда… По нужде, что ли, одному сходить нельзя мне? — засмеялся Николай. — Может, ещё и подержите?

— А и подержу! Чот, не держала, что ли, — охальница Катька зихихикала за спиной и остальные казаки тоже заржали, не опуская оружия и держа на мушке израильтян.

— Ну ты, Катька, зараза! — невольно восхитился Николай. — Тебе палец в рот не клади, до задницы откусишь, не завидую мужику с которым ты жить станешь. Заездишь нахрен.

— Ну и заезжу! Мужичонки-то какие хлипкие пошли, чуть что — сразу спать! Это не про вас, Атаман, вы хоть куда. А я и туда и сюда с вами согласная!

Казаки окончательно покатились со смеху, Николай тоже не удержался и заржал. Отсмеявшись и вытерев слёзы с глаз, он скомандовал:

— Ну всё, разрядку дали и будет. Теперь к делу. Собирайте их стволы и пошли к нашему лагерю. Там и будем решать, что с ними делать.

Через полчаса смешанная процессия потянулась лесной тропой к кораблю. Спереди, сзади и с боков шли казаки, внимательно следя за действиями новых знакомых — так-то они с виду мирные… вроде бы. Но осторожность не помешает.

Путь занял часа полтора, из чего Николай сделал заключение, что избушка израильтян была километрах в пяти–шести от корабля. Почему так далеко, он не задавался вопросом. Оставшиеся в лагере казаки, охранявшие лошадей, тоже были рады, что атаман вернулся, и засыпали пришедших вопросами, оглядывая пленников настороженным и любопытным взглядом. Последние сильно отличались от местного населения своими жгуче–чёрными кудрявыми волосами, большими носами с горбинкой и странной речью. Многие из бойцов выросли уже после Потопа, поэтому иностранцев они никогда не видели, и им всё было внове.

Николай распорядился приготовить обед, время как раз шло к полудню, а пока уселся беседовать с Львом и ещё одним израильтянином, которого Лев представил как Арона, заверив, что тот разумный и авторитетный у них человек. То, что они рассказали, в общем-то, не было новым для Николая — он и так примерно представлял, что происходило на корабле после катастрофы. Новым было то, что он услышал об Израиле, о затоплении стран — некоторое время ещё действовали некоторые радиостанции, пока окончательно не ушли под воду. Океан отвоевал у земной тверди очень много площади. Ясно было, что все прибрежные страны были затоплены, уровень океана поднялся намного метров, в результате чего огромные территории были уничтожены. Человечеству ещё повезло — оно успело достигнуть того уровня развития, который позволял ему сохранить какие-то остатки цивилизации, в отличие от предыдущих потопов, а то, что они случались не один и не два раза, сомнения не было. Команда корабля, вернее то, что от неё осталось, дошла до Балтийского моря — как оказалось, до него теперь не так уж и далеко. Фактически, Беларусь теперь стала прибрежным государством. Питер и прилегающие территории ушли под воду. В стычках с мародёрами команда корабля понесла большой урон, хотя израильтяне и вышли из всех передряг победителями — всё-таки у них имелось хорошее оружие и они были умелыми воинами.

Вначале их вёл старпом корабля — капитан погиб при ударе волны, его убило о переборку, как и многих из команды. Одни погибли на месте, другие от внутренних кровоизлияний и переломов — после. Многих также смыло за борт, когда корабль било волнами. Часть команды погибло от столкновений с летящими предметами и стёклами. Они так и лежали внутри корабля. Это и было главной причиной быстрого ухода остатков команды с корабля. Люди не хотели жить рядом с трупами, десятками разлагающихся трупов, тем более, что некоторые ещё надеялись найти какие-то города, какую-то власть. Они просто не представляли масштабов разрушения цивилизации.

За несколько лет довольно крепкая и многочисленная группа растаяла, как сахар в стакане чая, и из двухсот человек, некогда сошедших с лайнера, осталось двадцать. И больше прочего им мешало нежелание ассимилироваться с местным населением, принять как данность то, что это теперь — их родина, навечно, и жить тут, как живут окружающие — заводить хозяйство, строиться, создавать семьи. Вместо этого они бродили по Земле в нескончаемых попытках обрести привычную цивилизацию. Теперь они даже рады были прибиться хоть к какому-то берегу, лишь бы была стабильность.

Николай обрисовал им вкратце, кто такие казаки и откуда они взялись. Израильтяне повеселели — они мечтали найти какое-то государство, власть, порядок.

— Да, уважаемый Атаман, теперь я понимаю — хорошо, что Амос вас не убил. Точно бы нам не жить. Я вам вот что скажу — остались у нас мужики крепкие, видавшие виды и порядочные, если поверите нам — мы за вас, как за себя будем воевать, не пожалеете. Устали мы бродить по миру уже…

— Ну а куда вас девать-то? Ясно, будете с нами. На общих основаниях. Вот будет умора, — неожиданно засмеялся он, — Казаки–евреи, кто узнал бы до потопа — со смеху бы помер. А теперь нам каждый человек важен, маловато людей-то осталось. Будете выполнять наши законы — всё будет нормально. У нас нет никаких притеснений по национальному, религиозному или какому-то другому признаку. И земля будет, и девушек найдём — вон они у нас какие, девки-то, — он показал глазами на проходящих мимо Катьку и Надежду и привычно залюбовался их точёными длинными ногами. А они, как нарочно, косясь на мужиков, глубоко вздохнули так, что их груди распёрли топики так, что, казалось, твёрдые соски пробьют ткань и вырвутся наружу.

Николай даже поперхнулся, подумав про себя: «Ну и оторвы! Нарочно ведь телеса демонстрируют. Война–войной, а природа берёт своё!». Он погрустнел, вспомнив Алку. Неженское всё-таки это дело — война. Да куда деваться. Израильтяне тоже проводили глазами девушек и Лев сказал:

— Дааа… Даже забыл, о чём говорили.

— Ну вот, служите, и вам таких найдём, — засмеялся Николай. — Скорее всего, часть людей оставим тут, человек пять, они будут помогать разбирать вещи на корабле. Уверен, они хорошо знают, где что лежит, как туда долезть и так далее — подберите самых толковых. Да, надо, чтобы они ещё по–русски могли толковать, а то как объясняться будете? Остальные пойдут со мной. Оружие мы вам вернём, надо будет ещё патронов к вашим пушкам добыть в оружейке — там их полно. Учтите, моё доверие надо заслужить. Пока ещё я особо-то вам не верю. Откровенно говорю. Если будут какие-то непонятности — отказ выполнить приказ, нарушения закона — ответите по всем статьям. Вам всё ясно?

— Ясно, атаман! Мы не новички, привыкли выполнять приказы. Израиль всегда был полицейским государством, так что нам не привыкать. Думаю, вы не пожалеете, что нам доверились.

— Ну раз всё ясно — давайте обедать. А потом уже обсудим планы на завтра. Сегодня я отлежусь — какая сука так долбанула меня? Надо отдать должное ему — не все смогли бы подобраться так близко ко мне…

— Амос, он бывший спецназовец, как и многие из нас. Теперь уже не подберется — говорил же я ему, — вздохнул Лев.

Николай удостоверился, что молодой человек начал переводить соотечественникам содержание их беседы и пошёл к кострам, где раздавали похлёбку. Катька уже приготовила лежанку и сделала отвар от головной боли — трав они насобирали в лесу по дороге. Николай жевал мясо и думал, как лучше организовать дальнейший поход.

Лишние бойцы не помешают, тем более, что уже практически половина отряда осталась по дороге. Но можно ли верить израильтянам? Эта мысль не давала ему покоя. Николай выпил кружку какого-то отвара, который ему приготовила вездесущая Катька, и улёгся под дерево. Надо было немного отлежаться — ехать в седле в таком состоянии он не мог, всё-таки по башке он получил крепко. Девушки — Катька и Надежда — расположились рядом, как верные собаки, готовые загрызть любого, кто приблизиться к их обожаемому хозяину. Николай закрыл глаза, усмехнувшись, и подумал: «Охрана, как у Каддафи — из девок–телохранительниц». Плотная тень ели укрывала его от полуденного солнца и убюкивала.


Глава 28, в которой Николай попадает в плен | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 30. Николай узнает о катастрофе