home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 30. Николай узнает о катастрофе

Закон № 437

Запрещено участвовать в военном походе многодетным отцам и матерям, а также редким специалистам — врачам, технологам, химикам и др.

Сутки назад потерялась за горизонтом громада выброшенного на землю Левиафана. Отряд казаков, пополненный пятнадцатью израильскими бойцами, продвигался к намеченной цели. Пятеро израильтян остались помогать на корабле казакам — кто, как не бывшие члены команды, лучше всего знали расположение всех служб, складов, хранилищ и механизмов. Служба охраны вообще должна была знать всё об этой махине.

Николай не захотел оставлять всех израильтян в найденной сокровищнице. Хватит и того, что их — 50 процентов от оставшихся на корабле. Осторожность превыше всего. Остальные угрюмо двигались рядом с ним на запасных конях казаков. Это немного замедлило продвижение отряда — запасные лошади, кроме выполнения функции переноски вещей, служили подменными для всадников. Если время от времени пересаживаться с основной, уставшей лошади на ведомую в поводьях подменную, то уставшая отдыхает на ходу и это увеличивает расстояние, которое можно проехать за дневной переход. Теперь это было невозможно, так как у лошадей израильтян подменных не было, да и ездили верхом они, честно говоря, неважно.

В первый же день большинство из них практически вышло из строя, разбив себе зад на жёстких сёдлах. Сёдла были изготовлены в мастерских Роси, по образцу сохранившегося седла какого-то пастуха, чья лошадь бродила в полной сбруе, пока её не поймали люди. Впрочем, дети востока не жаловались, и даже повеселели. Они были привычны к жёсткому руководству, крепкой организации, и не боялись трудностей — в Израиле тоже жизнь была не сахар, и жизнь их проходила в ожидании терактов и нового залпа войны. Николай хорошо это понимал, вспоминая Чечню. С оружием израильтяне обращались уверенно, и видно было, что они срослись с ним давно и навсегда.

Это были такие же, как он, люди войны, которых Николай с первого взгляда отличал от обычных мирных людей по повадкам — зыркающему по сторонам в поисках противника глазам, уверенно–небрежному обращению с оружием, исключающего халатность. Их оружие всегда было начищенным и ухоженным, даже если сам его владелец упал в лужу или спал на земле. Оружие — это жизнь, и последние годы это доказали.

Пока они ехали бок о бок, Лев постепенно рассказал, куда подевалась основная масса людей с корабля. Они стояли на рейде в ожидании нового заезда туристов. Часть персонала корабля уволилась или уехала по своим делам, ожидая продления контракта, остальные как всегда были при деле. На лайнер завозили продукты, вещи, моющие средства, бельё и посуду — всё, что нужно для осуществления дальнейших путешествий с сытыми весёлыми туристами. Оставалась на рабочем месте примерно половина экипажа из тех специалистов, у которых были подобные должностные инструкции.

Весть о катастрофе прозвучала неожиданно. Загремели сигналы тревоги, корабль неожиданно стал отваливать от причала, даже не убирая трапов, только скинув причальные канаты. Все были в недоумении. Уже в открытом море, в достаточном удалении от берега, выяснилось — это и так было видно — море сильно вздулось, его уровень поднялся так, что волны стали заливать причалы, город, и потом пришла Волна. Корабль встретил её лоб–в–лоб, ударом вмяло стёкла смотровых площадок и рубки, снесло все выступающие надстройки, спутниковые антенны, сорвало часть шлюпок. Но это было не самое страшное — корабль накрыло толщей воды, и казалось, что он никогда из-под неё не выберется. Его чудом не опрокинуло, он удержался в вертикальном положении только потому, что старый опытный капитан вывел лайнер из порта и направил его точно на Волну. Мощные газотурбинные двигатели новейшего корабля, спущенного на воду за пару лет до катастрофы, упорно, на последних остатках воздуха, толкали его вверх. Люди задыхались в воде. Скрипящий суставами лайнер, сбрасывая горы воды, выполз на поверхность.

Те, кто мог видеть, увидели вокруг бескрайнее море. Серые грязные волны куда-то несли кучи мусора, дома, животных — всё, что могло плавать и не утонуло в первые же минуты. Корабль тащило в неизвестном направлении, двигатели работали средним ходом, удерживая корабль носом к волнам, которые и волнами-то назвать было трудно — эти гигантские валы били по кораблю, с грохотом обрушиваясь на него, как молот Тора. Многие из людей на судне погибли в первые минуты после удара Волны — фактически, корабль на огромной скорости как будто врезался в стену, такое впечатление было от удара. Скорость Волны, помноженная на скорость корабля, привела к тому, что всё, что было не закреплено, полетело вперёд, пронзая, дробя, разрывая податливые человеческие тела. Куски выбитых стёкол, мебель, посуда и столовые приборы летели, как снаряды, убивая людей. Затем потерявших сознание и оглушённых людей накрыла вода — так задохнулись часть оставшихся в живых.

Выжили в основном те, кто находился внутри глухих стальных переборок судна — как Лев — он был старшим смены охраны, фактически, одним из руководителей службы безопасности корабля. Он тоже сильно ударился о переборку, потеряв сознание, но вода его не достала — герметичные помещения не допустили её внутрь. В живых осталось человек 250–300. Точно Лев сказать не мог, так как после всего случившегося началась паника, люди обезумели от ужаса и неразберихи. Беспрерывный сигнал тревоги, квакающий, с красными фонарями, заливающими безумным дьявольским светом коридоры внутренних помещений, никак не способствовали укреплению спокойствия и дисциплины на корабле.

Оставшиеся в живых охранники, следуя инструкции, побежали к корабельной рубке, где было назначено место сбора в экстремальной ситуации. Лифты уже не работали — видимо, механизмы повредило при ударе. А может, команда специально их отключила, чтобы замедлить доступ групп людей на верхние этажи. Им пришлось почти бегом подниматься на 17 палуб вверх, фактически, на 17–й этаж многоэтажного дома.

В рубке стоял беспорядок. В живых остались только трое людей из вахты. Одним из них, как ни странно, был капитан. Его лицо было залито кровью, один глаз был выбит — наверное, при ударе о стальную переборку, но он был в разуме и отдавал приказы. Начальник службы безопасности, повинуясь приказу, открыл оружейную комнату и получил оружие, все охранники также взяли себе по пистолету и винтовке м-16, м-18, полный боекомплект и встали на охране рубки. Потом охрана разделилась — часть её отправилась утихомиривать уцелевшую команду.

Основное беспокойство доставляли члены сферы обслуживания. В неё набирали людей со всего мира, было много арабов, индусов, африканцев, которые с недоверием относились к остальным членам команды, а особенно к охране, изначально набираемой из израильтян. Толпа попыталась напасть на охранников, и те открыли огонь. Так погибла ещё часть команды.

Лев рассказывал это с большим трудом, видимо, даже сейчас воспоминания об этом страшном дне были свежи в его голове. Больше всего в расстреле отличился Амос. Он положил не менее двадцати арабов, которых он и раньше недолюбливал — сказывалось участие в беспрерывных войнах, которые Израиль вёл с арабским миром. После этого расстрела, видимо, крыша у Амоса поехала совершенно, он уже не мог мирно решать проблемы с людьми — только с позиции силы.

После того, как бунт был усмирён, охрана взяла под контроль весь корабль. Его узлы работали, хотя рубка была начисто разбита и залита водой. Корабли такого типа и такого размера имеют очень большую живучесть — те волны что накатывали на него, для других кораблей, поменьше размером, были бы фатальны, но он всё так же упорно взбирался на очередной вал и спускался вниз.

Затем ветер стал стихать, вода стала постепенно куда-то убывать, стекать, сливаться и корабль осел на своё вечное пристанище. За то время, что его били волны и ветер, он оказался так далеко от тех мест, откуда он начал своё путешествие, что вначале команда даже не могла понять, где оказалась. Тем более, что все методы определения местоположения по звёздам не давали никакого результата — даже солнце стало вставать не там, где ему положено.

У некоторых начался психоз, они бросились с борта корабля вниз и разбились. Сейчас и следов их не видно — видно, звери растащили всё. Капитан прожил неделю после катастрофы. У него началось заражение, раны были слишком тяжёлые. Он был хороший, дельный человек, он спас корабль… и тех, кто остался в живых. Когда спускали шлюпку, его тело взяли с собой и похоронили рядом в лесу. Потом команда разделилась — охрана и ещё человек пятьдесят ушли с Амосом, а остальные отделились и сказали, что пойдут в другую сторону, искать посольство. Люди не могли поверить, что прежнего мира нет. Оружия Амос им не дал. Все взяли то, что могли унести с собой — консервы, соль, сахар. Тех, что ушли отдельно — арабов, индусов, японцев — Лев и его товарищи больше не видели. Судьба их неизвестна — может, живы, а, может, их убили и ограбили оставшиеся в живых местные жители. Ушедшие были без оружия, абсолютно беззащитны перед любой опасностью, языка не понимали, одним словом, чужие. А чужим в этом мире места нет.

Охрана и присоединившиеся к ней члены команды — итальянцы, поляки, турки — прошли несколько сотен километров до того места, где был Санкт–Петербург, посмотрели на гладь грязного, полного мусора моря, и пошли вдоль берега в сторону бывшей Польши. Было много стычек с местными, в результате чего погибла часть людей. Затем Амос решил повернуть обратно к кораблю, а часть их группы откололась и пошла дальше. Что с ними было — также неизвестно. Вернулись к кораблю только 22 человека. Теперь их стало 21.

Когда Амос обнаружил, что на корабль всё-таки проникли чужие, он разъярился и решил с ними воевать. Лев ему пытался доказать, что лучше договориться с чужаками по–хорошему, что конфликт может дурно кончиться, тем более что чужаков в три раза больше и они сильно смахивают на регулярную воинскую часть. Но их предводитель был слишком высокого мнения о себе, считал, что можно будет часть убить, часть запугать, заставить действовать в своих интересах. В общем — если Бог хочет наказать человека, он делает его безумным. Вот и допрыгался, как говорят у русских…

— Да, брат Лев, печальная твоя история. А как вы узнали, что Израиля больше нет?

— Радио слушали, пока оно ещё работало. Израиль полностью погрузился в море. Мы пытались выходить в эфир, связаться с кем-нибудь. Везде было молчание. Японии нет, Тайваня нет, Италии, Испании, Португалии… в общем, все прибрежные страны стерты с лица земли. И штаты тоже — видно, сильно Бог на них разгневался. Пол России затопило, досталось всем. Мы пока искали цивилизацию много чего насмотрелись — и людоедство было, люди в городах зверели, болезни напали.

— Долго вы ходили! А чего сразу-то не вернулись? Чего вы бродили столько лет?

— Да мы пытались как-то наладить жизнь, основать свою колонию. Только вот Амос не умел с местными находить общий язык, презирал их, пытался переиначить по–своему всё. Люди уходили или нападали.

— А чего одни мужики у вас? Где женщины-то, ведь было же в штате много женщин.

— Ну, не так и много — часть были на берегу, в отпусках. На корабле находились технические работники да обслуга складов, погрузчиков, чёрные работники, среди которых женщин мало. Часть потом погибла, часть ушла с другой группой. В общем, одни мужчины остались, — при этом Лев невольно покосился на голоногую Катьку, покачивающуюся рядом в седле. Она недовольно сверкнула глазами и фыркнула, обнаружив внимание к своей особе. Впрочем, ей явно было не так уж и неприятно внимание мужчины к своей персоне, но показывать этого она не собиралась.

— Ну что же, что-то подобное я предполагал, Лёва… Можно я тебя так буду называть? А то «лев» как-то двусмысленно и претенциозно звучит, — Николай хмыкнул и улыбнулся.

— Да пожалуйста. Лёва, так Лёва.

— В общем так, Лёва — идём мы далеко, дело у нас важное. Вкратце я уже вам о нем рассказывал. Посмотрим, кто из вас чего стоит в деле. Завтра к вечеру, ежели всё нормально будет, мы окажемся в месте, куда шли много дней. Что там нас ждёт — я не знаю. Но то, что нам там надо быть — уверен.

Николай замолчал и задумчиво посмотрел вперёд. Дорога, к которой подступал лес, тянулась к горизонту. Вокруг бегало, пищало, чирикало великое множество существ, обрадованных отсутствием человека. За те несколько лет, что исчезла прежня цивилизация, зверьё и птицы стали восстанавливать свои популяции. Его занимал вопрос — неужели в горах были уничтожены ракетные базы, глубокие подземные коммуникации? Может там кто-то выжил, а может и нет — катастрофа вызвала мощные перемещения пластов земной горы, извержения вулканов, а эти подземные убежища в горах были рассчитаны на ядерные удары, а не на сдвиги земной коры. Скорее всего, люди на ракетных базах погибли. А если даже они остались жить в новом мире, им точно не до оставшихся выживать простых людей — что, впрочем, согласуется с понятиями власть имущих.

Всё равно история идёт по спирали, подумал Николай: возврат назад, полный оборот и снова вверх… И снова будут империи, войны, цивилизация и всё повторится. Так почему бы не пропустить период каменного века и раннего средневековья? Пока есть силы, есть умение, живы люди, надо установить власть над этими районами, создать государство. Людей осталось немного и, если сделать все по уму, Рось, как и планировалось, послужит ядром становления государства.

Впрочем, Николай уже думал об этом не раз. Он выбросил эти мысли из головы и сосредоточился на первоочередной задаче. Завтра они уже будут на месте. Место это вряд ли осталось без внимания выживших, поэтому за шесть лет у него точно объявился хозяин. Сто процентов. Хозяин встретит их недобро, как пить дать — зачем ему пришлые завоеватели? Значит, стоит ожидать войны. Вперёд пойдут израильтяне — пусть, во–первых, покажут, на что они способны, а во–вторых — пусть лучше гибнут они, чем казаки. Эта мысль была циничной, но верной. Он не собирался подставлять своих пацанов и девчонок, каждого из которых он знал с малолетства, хотя мог бы послать их в бой, не задумываясь. За ним стояло будущее всего его народа, так что он не мог позволить себе сантиментов.

На привалах и ночёвках казаки учили израильтян обращаться с арбалетами — в нынешнее время это умение было совершенно необходимо. Николай давно подумывал о том, что надо также развивать и другие умения, пришедшие из средних веков — метание копий, дротиков, владение пращой. Казаки умели в своё время владеть пикой, так что подобные умения совсем были бы нелишними. Израильтяне оказались вполне приличными мужиками, их холодность и настороженность мало по малу растаяли, и они стали общаться с бойцами. Многие из них неплохо говорили по–русски, а не только понимали его — сказались несколько лет бродяжничества по русской земле.

В последний день перед прибытием на место Николай был весь в мрачных раздумьях. Он даже не замечал, что бойцы от него практически шарахаются, настолько у него было жёсткое лицо и мрачный вид. В голове у него прокручивались десятки вариантов развития событий, он загонял себя мыслями до исступления, хоть и прекрасно понимал, что это бесполезно — прикидывать и так, и эдак, пока они не будут на месте и не станет ясно, что их ждёт.

Городок М. был практически на Российско–Белорусской границе, в нём находился комбинат по переработке соли, а, значит, были большие склады, запасы. Конечно, он был залит водой, но вся соль раствориться не могла, при том, что она просто окаменела бы, высохнув, и не испортилась бы. На больших складах было большое количество соли в мешках, и пока верхние слои удерживали влагу, нижние оставались сухими. Варианты, варианты… Скоро всё будет ясно.


Глава 29. Николай и Лев | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 31. Николай готовится к штурму во имя Соли