home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4. В которой Колян заряжается и снаряжается.

Ночная улица встретила Коляна промозглым холодом и мелкой моросью. Он дошел до остановки и спохватился, что в столь позднее время автобусы и троллейбусы не навещали эту тьмутаракань. Поднял руку, тормознул какую-то ржавую копейку с работягой за рулем, видимо подрабатывающим вечерами после работы. Зарплату на заводах не давали месяцами, поэтому все, у кого была машина — от рабочих до инженеров — выезжали вечером на промысел. «Набомбив» деньги, можно было протянуть еще некоторое время.

Работа «извозчика» была опасной и страшной — не проходило и недели, чтобы в новостях не сообщили о нападениях на таксистов или обычных водителей, но выбора у многих из них не было. Жить-то на что-то надо?

Колян быстро договорился с водилой, и копейка, громыхая подвеской на выбоинах мостовой и гремя раздолбанным движком, понесла его на другой конец Города.

Колян сидел на продавленном, с выпирающими пружинами сиденье, и мысли его текли размеренно, четко и неторопливо:

«Долго у Катьки находиться нельзя. Могут сдать. Та же Катька — баба неплохая, но все зависит от цены вопроса… Если Седой поднимет все свои связи — может и просечь фишку. Кто-то, может, слышал, что я с ней кружился, кто-то вякнет, что меня с ней видели… В общем, времени у меня хер, да маленько, а именно — дня два. За это время надо присмотреть УАЗ, и не мелочиться — взять приличный аппарат. Смешно будет, если я застряну посреди трассы со стуканувшим движком или вылезшей полуосью, отправляясь за несметными сокровищами. Да и там еще неясно как дела с подъездом. Может, придется пробиваться к месту, как на танке. Увозить хабара надо столько, сколько смогу — потом можно и опоздать… А после этого прикуплю домик где-нибудь в деревушке подальше отсюда, и отсижусь, пережду, а там война план покажет».

За этими мыслями Колян незаметно подъехал к улице Красногвардейской, где обитала Катька, вышел из машины, расплатился с усталым, потрепанным жизнью водилой, и пошел к телефону–автомату:

«Надо позвонить. Как говорится, правильный муж, приезжая из командировки, всегда звонит жене, если не хочет выглядеть глупо, застав в своем доме чужого мужика».

Колян хихикнул про себя и утвердился в решении:

«Надо позвонить в натуре — хер знает кто там у нее, береженого Бог бережет…»

Сунул в автомат карточку, набрал Катькин номер. После долгой серии гудков она наконец сняла трубку:

— Слушаю!

— Катюх, это Колян. Я у твоего подъезда. Ты как, пустишь бродягу?

— Колян?! Да ты охренел, ночью бродишь… Ну пущу, коль пришел. Только разоспалась, весь сон перебил… Давай, подымайся, ща открою!

Колян вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. Дверь в Катькину квартиру распахнулась, как только он ступил на площадку — видно, следила в глазок. Колян вошел в прихожую и закрыл дверь. Катька стояла босая в одной ночнушке, опираясь на дверь и зевая, как три бегемота вместе взятых.

— Ты чо на ночь глядя удумал? И не позвонил заранее! А если бы я занята была?

— Ну если бы да кабы… Не занята же.

— А чо с вещами-то? — у Катьки удивленно расширились глаза.

— Катюх, перекантоваться мне надо пару дней… Проблемы у меня. Бабло есть, не переживай.

— Проблемы? Ты меня во что хочешь впутать? Мне и так проблем хватает. Вчера на заказе попала к уродам, думала живой не уйду — бандюки драли во все дырки всю ночь и ничего не заплатили. Я Пашке нажаловалась, а Пашка заткнулся и все — какие то крутые оказались, он и перессал. А может и похеру ему просто. Ладно, раздевайся, проходи… Ты сколько пробудешь у меня?

— Да дня два максимум, кля! Потом свалю, как разберусь немного.

— Ну, с тебя 500 баксов. Пашке тогда скажу, что братан двоюродный из деревни приехал, поживет у меня пару дней, мол… Он тебя все равно не помнит, мозги все пропил.

Колян скинул рюкзак в прихожей, поставил на пол пакет с барахлом, стянул куртку и, повесив ее на вешалку прошел в комнату.

Катюха жила в двухкомнатной квартире, чистенькой, без особых изысков. Обычная хрущоба, впрочем, имела два больших плюса. Это — горячая вода в любое время года (благодаря газовой колонке) и нелюбопытная хозяйка. Плату она получала вовремя, хулиганства не было, а все остальное ее не волновало. Деньги ведь никогда не бывают лишними, особенно когда пенсию не дают по полгода.

Напряжение стало немного отпускать Коляна. Пока все шло как надо.

Он вернулся в прихожую, взял пакет, который забрал из джипа — с продуктами и спиртным — отнес его в зал и стал выкладывать содержимое на стол.

— Давай, Катюх, пожрем что ли… Я с утра… хммм… Не с утра даже, со вчерашнего дня ничего не жрал, некогда было. Живот аж подтянуло. Накрой на стол, тут вроде винишко неплохое, я знаю, ты любишь красненького хлебнуть.

— Ну уж и люблю! Все ты выставляешь меня алкашкой какой-то, — фыркнула Катька и стала споро раскладывать, нарезать колбасу и ветчину, хлеб, расставлять рюмки и тарелки.

Колян откупорил бутылку с каким-то итальянским вином, разлил в фужеры… Они с Катькой чокнулись, выпили. Колян осторожно отхлебнул пару глотков — на голодный желудок спиртное действует как бомба — и стал жадно рвать зубами все, до чего мог дотянуться — остывшую курицу гриль, сухую копченую колбасу, сыр, почти не замечая вкуса. Он зверски проголодался.

Катька о чем-то болтала, грузила какими-то своими родственниками, которые куда-то там поступают, кто-то болеет, кто-то куда-то уехал. Колян были до фени проблемы катюхиной многочисленной колхозной родни, но он вежливо вставлял между ее тирадами междометия типа — «ага» — «угу». Не стоило обижать Катьку невниманием, да он и не хотел. Баба-то она, в общем, была неплохая, просто не повезло ей в жизни. В деревне у них с матерью сгорел дом, и они выскочили на улицу, в чем были, а после этого подались в город искать лучшей доли. Мать нашла какого-то мужичка, пристроилась к нему полуженой–полуприслугой, а Катька пошла в первую попавшуюся фирму досуга за заработком и за поиском мужа.

Как ни странно, многие девочки по вызову довольно быстро находили себе мужа из числа бывших клиентов. Правда, Колян не верил, что из этого могло получиться что-то путное — любой мужик всегда будет помнить, что жена — бывшая шлюха, и что он платил ей деньги за секс, и что ее имели сотни, а может, и тысячи мужиков. Это — миф, что из проституток получаются очень верные жены. Наверное, сами проститутки и распустили эти сказки по свету, мечтая о несбыточном.

Колян наконец наелся и, отдуваясь, откинулся на спинку стула. Катька тоже осоловела от выпитого и несла уже совершеннейшую хрень, в которую Коля даже не пытался вникнуть.

Он прервал ее излияния:

— Ну что, Катюх, спать пора! У меня сегодня был тяжелый день. Где меня положишь?

— Ну где, где… Со мной ляжешь… Я, что, стелить заново буду?

— Ладно. — Колян достал и отсчитал 500 баксов, положил на стол — На, возьми, чтоб не думалось.

Катюха коршуном налетела на деньги и унеслась с ними в другую комнату, видать — заныкать куда-то в тайное место. Потом крикнула:

— Иди, ложись. Свет только погаси в зале, а то и так жгу столько, что хер расплачусь.

Колян щелкнул выключателем и пошел в спальню. Там стояла огромная двуспальная кровать, этакий сексодром. Катька развалилась на ней в позе, которую, видимо, считала особо соблазнительной — томная, полуприкрыв глаза и соблазнительно задрав до пояса кружевную ночнушку.

«Фильмов эротических нагляделась, — устало подумал Колян. — А мне сейчас не до кувырканий, все болит, как у бродячей собаки».

Он стал медленно раздеваться, стянул джинсы, свитер, и Катька охнула, увидев огромные синяки на ребрах, кровоподтеки на голенях ног, на бедрах.

— Ни хера себе! Кто это тебя так?!

— Да так… Поспорили с пацанами кое–о чем, — хмыкнул Колян. — Забудь. Лучше выдели мне шампунь, мыло и полотенце, надо в душ сходить — я как свинья грязный.

Он пошел в ванную, а Катька зашуршала по ящикам, собирая банные принадлежности. Потом зажгла газовую колонку, крикнув Коле, чтобы он начинал мыться.

Колян стянул трусы, встал под горячие струи воды и в блаженстве замер, поливая себя из «лейки». Избитое тело ныло, мышцы, перетруженные предельными физическими нагрузками, болели.

«Вот тебе Колян и бухалово, вот тебе и лежание на диване — форму потерял, теперь терпи!» — поморщился он.

Стукнула дверь ванной, вошла Катька:

— Давай я тебе помогу, а то на тебя глядеть страшно. Отбивная какая-то. Я аккуратно, не бойся.

Коля с благодарностью кивнул и Катька, осторожно касаясь избитого тела, стала его намыливать, время от времени уделяя внимание его мужскому достоинству .

Колян про себя хмыкнул — баба есть баба…

Наконец она его сполоснула и вытерла полотенцем:

— Оставь трусы на полу, я простирну щас.

Коля пошел в спальню, бухнулся на кровать и тут же заснул, едва успев накрыться одеялом. Проснулся он только тогда, когда Катька, разочарованная пассивностью «ухажера» и возбужденная видом голого парня, пустила в ход весь арсенал уловок, которые могут пробудить к сексуальной жизни и импотента. Колян импотентом отнюдь не был, а умения, отточенного на сотнях мужчин, у Катьки хватало с избытком. Потому Колян волей–неволей подмял под себя довольную девицу, а потом она сама забралась на него верхом и попрыгала, к обоюдному удовольствию обоих. Устав и получив то, что хотела — Катька упала рядом, разгоряченная и довольная.

Через несколько минут она уже сопела во сне, источая запах вина и здорового женского тела.

Колян еще немного подумал о превратностях жизни и минут через пятнадцать тоже провалился в беспокойный, тревожный сон. В нем он куда-то бежал, потом вдруг оказался под водой и тонул, задыхаясь, пытаясь вырваться на поверхность, но не мог, запутавшись в длинных, скользких водорослях…

Колян по привычке проснулся в 8 утра. Катьки уже не было — на столе лежала записка, что она пошла в магазин за хлебом и др. Что означало «др.» Коляна не заинтересовало — и без этого дел было невпроворот.

Он нашел в зале газету «Из рук в руки» трехдневной давности с объявлениями о сдаче недвижимости, обведенными авторучкой, полистал ее, и начал изучать раздел по продаже автомашин. Ничего подходящего среди продающихся тачек пока не было, кроме одного объявления — какой-то экстремал продавал уазик. Как было написано — «подготовленный к ралли, с электрической лебедкой, лифтованный, на импортной резине».

Цена была, конечно, запредельная — для УАЗа, но бабло у Коляна было, а экономить на колесах, как он решил, было глупо.

Быстро созвонился с хозяином, поторговался, скинув баксов триста, и договорился, что возьмет тачилу по генеральной доверенности — так было быстрее и светиться особо не надо, дождался прихода Катьки из магазина и поехал на встречу с продавцом машины.

Оформление у нотариуса не заняло много времени и после расчета с экстремалом, Коля уехал уже на машине.

Аппарат был крепкий, ухоженный, с новым салоном, импортными сиденьями, резина торчала шипами как у ГАЗ-66. В общем, выглядела машина очень недурно, Коля был доволен своим приобретением.

На обратном пути он заехал на рынок, где купил продуктов, одежды, спальный мешок, хорошую лопату, бензопилу, топор — в общем, все, что нужно для длительного путешествия по пересеченной лесной местности. Кто знает, что его ожидает в конце пути.

Загрузив УАЗ под завязку, он поехал к Катьке.

Они вместе позавтракали (а заодно и пообедали, так как время уже было за полдень), быстро покувыркались в постели — Катька была ненасытна, а его вполне устраивало положение лежа на спине — пусть себе трудится. Отрабатывает свои пятьсот баксов.

Затем он наскоро попрощался с немного погрустневшей Катькой и спустился к машине.

Центр города мелькнул незаметно, отлаженный мотор УАЗа ровно гудел, шипастые колеса выли по мостовой и разбрасывали брызги и ошметки грязи, распугивая прохожих.

Колян заехал на заправку, залил полный бак бензина и еще три сорокалитровые канистры — в поле заправиться негде, а расход УАЗа очень даже внушительный. Тем более на пересеченной местности.

Вот и выезд из города. Пролетел мимо окон пост ГАИ с друзьями бандитов, замелькал пригород с дачными домишками, сломанными автобусными остановками и голыми осенними деревьями, исхлестанными ветром и дождем. Уаз ровно гудел внедорожной резиной, гулко постукивая на стыках бетонных плит, которыми было выложено шоссе. Ехать еще триста километров.

На улице сгущались сумерки. Колян рассчитывал заночевать где-то у трассы с тем, чтобы выйти на проселок засветло — дороги превратились в кисель и в темноте вляпаться «по самое не хочу» можно было запросто. У него был и хайджек, и лебедка, но возиться в грязи, да еще ночью — удовольствие далеко не из самых приятных.

Колян включил подсветку, фары. Сидеть было удобно — прежний хозяин воткнул в салон сиденья то ли от опеля, то ли от какого-то джипа. Печка тихо сопела, распространяя живительное тепло по отделанному кожей салону машины.

Колян, автоматически следя за дорогой, размышлял о том, какую же ошибку допустил Леший, как он вывел на свой след толпу этих негодяев.

«Похоже, Леший решил через барыгу наладить сбыт схрона — рыжья, стволов. Седой об этом узнал и взял барыгу в оборот. Барыга, естественно, быстро раскололся и сдал Лешего. Леший, почуяв за собой хвост, подготовил пакет, передал его мне и хотел свалить из Города. Но не успел. Теперь главное — не проколоться, как он.

Что мы имеем? Склад оружия, боеприпасов, барахла. Что самое ценное там? Рыжье. Все остальное вторично. Рыжье и в Африке рыжье. Как только я выйду на рынок со стволами, тут же засвечусь, и меня сдадут или ментам, или Седому — что, впрочем, без разницы. Менты работают в связке с Седым.

Рыжье можно сбыть и как лом, и как ювелирные изделия — где угодно. Проблема только одна — пока жив Седой и его прихлебатели, покоя мне не будет. Их надо валить — однозначно. Иначе будет земля гореть под ногами, такой куш Седой никогда не упустит, меня будут искать везде. Конечно, можно попробовать свалить куда-нибудь подальше — Седой не всесилен, и вряд ли отыщет меня за три тысячи километров. Но… Как же Леший? Душа его не упокоится, пока я не завалю этих козлов! Никто не может убить моего друга и остаться при этом безнаказанным. Я не смогу жить спокойно, зная, что эти суки жируют, а Лешего едят раки! Так что выбора нет».

Колян посмотрел на дорожные указатели — пройдено 250 километров. Где-то тут должен быть съезд на проселок и еще 50 километров убитых грунтовых дорог. Вот тут и начнется настоящее испытание машины. У Коляна была надежда, что продавец его не обманул, и машина соответствовала своему крутому виду.

Вот и поворот. Колян аккуратно повернул с трассы налево, машина юзом съехала по глинистому высокому склону кювета, и, вцепившись в грязь шипастыми покрышками, уверенно поползла по скользкой, будто намыленной грунтовке.

Колян отъехал от трассы километра два, припарковался на обочине, под голыми, наклонившимися под бесконечным осенним дождем березы, погасил все огни, откинул сиденье, вытянул ноги и с наслаждением закрыл глаза.

«Отдыхать. С утречка будет экстрим еще тот, — определил Колян — дорога убийственная».

Коля приказал себе заснуть и через двадцать минут погрузился в сон, отрубившись как от снотворного.

Ночь была холодной, пришлось несколько раз за ночь заводить двигатель, согреваясь от автомобильной печки — благо, что бывший хозяин поставил в УАЗ отопитель от жигулей. Родная уазовская печка славится своей неэффективностью — Коля помнил это еще с армейского времени.

Наконец, небо стало светлеть и осенний день робко раздвинул тяжелые дождевые тучи, нехотя рождаясь в этом мокром сером мире. Колян со скрипом разогнулся, помассировал онемевшую во сне ногу, зевнул, потер лицо руками и запустил движок. Двигатель ровно заурчал, Колян включил передачу и УАЗ, скользя и местами пробуксовывая, полез по раскисшим, наполненным дождевой водой колеям.

Машину кидало, но УАЗ лез как победоносный навозный жук, выбрасывая суперпокрышками фонтаны грязи, воды, комьев земли с налипшей стерней и будыльями сухой травы.

Колян порадовался, что взял такой экстремальный аппарат и добрым словом помянул его бывшего хозяина. Машина шла идеально, казалось, что она может пройти везде. Главное было не допустить разворота машины — могло запросто сбросить в какую-нибудь придорожную канаву, перевернуть, и вот тут уже сделать что-то без посторонней помощи было бы проблематично. Но Бог миловал, и «Жук», так его назвал Колян, упорно пробивался вперед с вполне приличной скоростью в 15–20 км в час.

Вокруг лежали распаханные поля, чернеющие между перелесками и глубокими оврагами, которые приходилось объезжать кругом. После часа такой езды на горизонте показался целиковый лес — с елями, буреломом, заросшими кустарником вырубками.

Колян прикинул в уме карту — да, едет он правильно. Где-то там, впереди, въезд в лес, где начнется основное испытание для машины и водителя. Дорога, и раньше не особо наезженная, за десятки лет, конечно, наглухо заросла. Пробиваться четыре километра вглубь будет ооочень непросто.

Он еще раз прикинул, определился на местности, и уазик сполз с грунтовки к опушке леса в поисках въезда в лес.

А его между тем не было видно, поэтому Коля поехал вдоль опушки, ломая усиленным стальным бампером «Жука» березы пяти сантиметров толщиной. Они обреченно ложились под машину, всплескивая голыми ветвями, и УАЗ как танк двигался вперед, завывая мотором.

Через полтора километра скачков по кротовинам путь привел Коляна к небольшой речке, которая тихо несла свои чистые, холодные воды вперед, в большую реку, уже тысячи лет. С шумом и кряканьем поднялась стая уток, не успевших улететь на юг. Они с негодованием оглянулись на зеленую шумную коробочку и унеслись куда-то вдаль, в поисках более тихого места для отдыха.

Колян вызвал из памяти карту — искомое место находилось между правым берегом реки и болотом, они ограждали схрон с двух сторон.

«Значит, мне придется пробиваться, придерживаясь берега реки. Въезд в лес был на расстоянии ста пятидесяти метров от берега. Найти будет трудно, если вообще возможно. Ну что же — пойду наугад».

Примерно в метрах в ста от берега заметил, что деревья немного расступились. Было видно, что тут когда-то давно была дорога, но она наглухо заросла осинником. Осины, стоявшие здесь, росли стеной, и пробить их бампером УАЗа было нереально.

«Ну что же, вариантов нет», — вздохнул Колян, заглушил машину, вышел, достал из УАЗа бензопилу и топор. Залил в бак бензопилы горючего из канистры через пластмассовую оранжевую воронку, дернул пару раз стартер пилы, и она заверещала высоким тоном, побулькивая, когда Коля сбавлял обороты.

«Не услыхал бы кто. Не дай Бог еще заинтересуются. Скажут — порубщик. Егеря могут шастать или еще кто-нибудь. Хотя — в такую погоду, в такой глухомани — какие нафиг егеря. Они водку пьют да ноги парят» .

Первая осина упала, трепеща остатками коричневых пожухлых листьев, потом другая, третья. Через некоторое время Колян сразу смог передвинуть УАЗ на несколько десятков метров вперед, оттаскивая упавшие стволы в сторону.

В первый день он прошел около полутора километров, прерываясь лишь ненадолго, чтобы слегка перекусить копченой колбасой и котлетами из кулинарии, большую часть которых он сразу выбросил. Они оказались совершенно несъедобны — повара, похоже, поперли все мясо, оставив в фарше лишь сало и хлеб.

Вечер упал на лес неожиданно, как черное покрывало. Колян нарубил сухих веток, сложил их кучкой, плеснул на сушняк бензина, достал спичку, чиркнул и, отвернув лицо, швырнул на костер. Пламя жахнуло как хлопушка, и костер весело заполыхал, яркими языками пламени облизывая отсыревшие на дожде ветки. Бензин быстро прогорел, и сучья, нехотя, но все-таки занялись жарким, живительным огнем. Дождик, моросивший весь день, наконец-то прекратился, будто кто-то на небесах прикрыл кран лейки, и Колян уселся у костра, накрыв мешком отсыревший обрубок бревна. Достал из мешка с продуктами кашу с тушенкой, сало, хлеб, минералку, осторожно поставил открытую банку с кашей на край костра, к огню. Подождал, пока банка нагрелась, и стал помешивать в ней, следя, чтобы рисовая каша не пригорела. В конце концов каша разогрелась до нужной температуры и Колян стал есть, завороженно глядя в пламя. Дрова потрескивали, стреляя искрами из мокрых сучьев, и возле костра было уютно и тепло.

Колян запил ужин минералкой и усталый, но довольный, отправился спать в машину, на всякий случай отогнав ее от костра метров на десять назад. Разложил сиденья, достал спальный мешок, одеяла, снял куртку, сапоги, залез в мешок, накрылся шерстяным одеялом, с удовольствием вытянул натруженные ноги и заснул, положив пистолет ТТ рядом с собой в пределах досягаемости. Так, на всякий случай. Расслабился и мгновенно заснул, утомленный тяжелым днем и опьяневший чистым осенним воздухом.

Проснулся он уже на рассвете. На лес наползло хмурое утро, с болота натянуло густого молочного тумана. Неохотно Колян вылез из теплого, нагретого спальника, из машины с запотевшими от его дыхания стеклами, быстро сполоснул ледяной водой из канистры сонное лицо, сделал несколько прыжков и выпадов на месте. Слегка разогревшись, завел машину, чтобы прогреть двигатель, запустил бензопилу и снова ринулся на штурм леса.

***

На место он вышел во второй половине дня. Вторая половина пути далась легче — дорога заросла мелким кустарником, который довольно легко подминался мощным кенгурятником автомашины. Лишь в одном месте произошла серьезная задержка — пришлось пересекать овражек, в котором скопилась дождевая вода. Стенки его были как намылены, и даже двухмостовый УАЗ с самоблоками в обоих мостах никак не мог выбраться из этой ловушки, вращая всеми четырьмя колесами и каждый раз беспомощно сползая на дно.

Колян включил электрическую лебедку спереди машины на раскручивание — медленно, как змея, пополз стальной трос, намотанный на барабане. Коля дождался, когда трос вытянется на достаточную длину, обернул им крепкую елку на другой стороне ложбины, зацепил крюком за трос и пошел к машине. Включил лебедку на сматывание, и уаз медленно–медленно пополз вперед из этой колдобины, к вящему удовольствию своего хозяина. Смотав трос, покрытый грязью «Жук» двинулся дальше.

Наконец из-за деревьев показалось что-то вроде поляны, обрывавшейся крутым берегом реки. Чуть поодаль виднелись остатки сгнившей избушки, увенчанной провалившейся крышей из досок и коры. Сбоку от нее просматривались углубления провалившихся землянок, выстроившиеся рядами. Это и были остатки запасной базы партизан, забытые после окончания войны.

Колян поставил машину ближе к избушке, вышел, хлопнув стальной дверью «Жука» и осмотрелся. Куда идти? Где схрон? Тайник был устроен где-то на поляне и тщательно скрыт от посторонних глаз — найти его будет очень непросто.

Колян по–быстрому перекусил — ему не терпелось начать поиски, достал из машины длинный острый щуп и пошел по поляне, привычно протыкая им мягкую, напитанную водой землю.

С полчаса Колян ходил по месту, надеясь на удачу — вокруг землянок, вокруг избушки, по берегу реки. Потом приказал себе успокоиться, визуально разбил поляну на сектора и пошел, методично вонзая щуп в землю через метр, внимательно следя за тем, чтобы не пропустить ни одного квадрата земли.

На четвертый час поисков, в двадцати метрах от берега реки, на метровой глубине щуп наткнулся на твердую преграду. Звук был глухой, деревянный, будто щуп попал в бревно. Копатель обошел по кругу, вонзая щуп каждые двадцать сантиметров и быстро очертил примерное место.

Размер объекта был примерно полтора метра на метр. Колян взял лопату, отметил канавками границы будущего раскопа. Сгоряча было начал копать, но тут же остыл — уже вечерело и надо обустраиваться на ночевку. Успеется. Он воткнул лопату в землю и пошел разводить костер. В походах и битвах питание и отдых — это главные составляющие успеха. Коля не мог себе позволить надорваться и заболеть. Слишком много ему предстояло сделать. Например — раздать долги и воздать каждому по его делам.

Опытной рукой за считанные минуты он соорудил лагерь — забросил и натянул на крышу избушки прорезиненный тент, чтобы вода не заливалась через прорехи, вымел горбатый деревянный пол, выкинув куски коры, досок и всякий мусор, застелил брезентом и перетащил на него часть вещей — спальник, продукты, одежду. Затем развел костер на берегу реки. Печка избушки развалилась, размытая дождями и пользоваться ей было нельзя. Колян набрал воды в стальной котелок и поставил его на треногу.

В закипавшую воду добавил начищенной картошки, тушенки и стал дожидаться, когда свариться шулюм, обдумывая планы на завтра. Завтра он приступит к вскрытию схрона. Его захлестывали эмоции — до сих пор не верилось, что все то, что описано в старых документах — правда. Это было бы слишком, слишком хорошо! Настоящая пещера Аладдина…


Глава 3, в которой Колян читает письмо с того света. | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 5, в которой исполняется Мечта Каждого Копателя