home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 34. Николаю приносят тревожные вести

Закон № 47

Престолонаследником Императора может стать только здоровый физически и психически младенец мужского пола.

Николай шёл по коридору своей резиденции — бывшему главному зданию туристического комплекса. Деревянные полы по–прежнему были покрыты гостиничным ковром зелёного цвета.

«Зелёная миля», — подумал он и глупо хихикнул. Впереди его ждал разговор со своими жёнами, наедине, без свидетелей.

«Интересно, — думал он, — как дальше всё будет развиваться? Раньше я как-то не задумывался о престолонаследии, о том, кто будет моим наследником первой очереди, а кто нет, кто из жён — законная, а кто нет, — он опять хихикнул. — как они между собой разберутся. Не поубивали бы друг друга… Обе бабы злостные, сильные и харАктерные. Не дай Бог начнётся свара, самого бы не придушили».

С этими мыслями он подошёл к столу дежурного охранника. Стол перегораживал коридор, оставляя узкий проход между стеной и углом этого сооружения, и был больше похож на железный ящик — довольно уродливый видом, но вполне способный выдержать удары пуль лёгкого стрелкового оружия, а может и чего покрепче. Охранник вскочил из-за стола, вытянулся, вскинул руку к виску и стал громким голосом докладывать о том, что происшествий не было. Взгляд Николая остановился на крупной капле пота, скатившейся по покрасневшей коже щеки из-под зелёного берета, лихо напяленного на бритую голову парня.

«Волнуется, — автоматически отметил Николай — Неужели так страшен Колян?» — улыбнулся он про себя и махнул рукой — вольно, дескать… Михаил, сопровождавший его в коридоре, досадливо сказал:

— Стол, конечно, уродливый, но крепкий. Скоро переделаем тут всё, не дай Бог, кто из засланных прокрадётся к тебе, ваше величество, ты теперь наше знамя, нам не надо чтобы тебя прирезали ночью.

Николая как кнутом хлестнуло. «Ваше величество» — охренеть и не встать!

— Слушай, Михаил, зови меня лучше как прежде — атаман или по имени–отчеству, ну не могу я никак к этой хрени привыкнуть — ну какое я к чертям собачьим «ваше величество», когда я Колян с улицы Загорной! Меня аж корёжит!

— Ну и что же, что корёжит. Для дела это нужно, атаман, и потерпеть тебе придется… а потом, глядишь, и привыкнешь.

— Давай так — наедине пусть будет всё как прежде, в ближнем кругу, а на людях уж называйте меня как хотите.

— Нет, ваше величество, не пойдёт. Людей надо сразу приучать, поверь мне. Ладно, если только мы вдвоём будем, так и быть! — Михаил улыбнулся и продолжил, — Мы создали тут комплекс помещений для императорской семьи — у каждого, в том числе и у детей, по отдельной комнате. У тебя, атаман, бывший номер люкс. У твоих жён по комнате. Как с ними обходиться ты сам уже решишь, тебе это не в новинку.

Николай иронично покосился на говорящего, но тот и глазом не повёл.

«Вот собака! Даже тени улыбки нет, научился над начальством глумиться на военной службе», — он засмеялся про себя, но перебивать своего хозяйственника не стал.

— Все комнаты укреплены, окна закрыты стальными ставнями, вентиляция идет через щели в ставнях. Понимаю, что внутри будет жарко, постараемся что-нибудь придумать с кондиционированием — мужики обещали ветряки запустить скоро, плюс к тому мы думаем сделать привод генераторов от движения воротов, раскручиваемых тягловыми животными. Срамота, конечно, но куда деваться — горючее жалко. А мы пока не можем наладить работу электростанций на двигателях внутреннего сгорания — тут есть такие. Пока можно только приспосабливаться — двери оборудованы сеткой от мух и москитов, ставни продуваются через узкие щели. Слышимость, конечно, в коридоре, довольно велика. Но охранники у нас привычные ко всему и хорошо проинструктированы. Все евнухи.

Николай аж споткнулся и вытаращил глаза на Михаила:

— Ты чо, охренел?! Какие евнухи?! Вы чем тут без меня занимаетесь?!

Михаил заржал и, вытирая слёзы смеха, сказал:

— Да шучу я, атаман, какие евнухи, не переживай. Нормальные ребята у нас в охране — парни и девки из твоего элитного подразделения. Считают за честь охранять императора. А ты чего, правда подумал что мы их тут кастрируем?

Его опять накрыл приступ смеха:

— Ой, не могу, прости. Видел бы ты свои глаза, вот вытаращились. Небось так не таращились, когда танк по тебе шарахнул!

Николай представил это и тоже заржал. Так они дошли до его апартаментов. Миахаил остановился и показал на дверь рукой:

— Ну вот твоя спальня. Там тебя уже ждут. Не напугайте своими криками евнухов-то наших.

Он, похохатывая, удалился на выход. Николай толкнул дверь и оказался в бывшем номере–люкс. Дверь перегораживала тонкая кисея, полностью закрывавшая дверной проём и спадавшая мягкими складками к полу. В помещении было немного душно и явно жарче чем на улице, но когда он открыл дверь, из открытого окна потянуло вечерней прохладой — недавно прошёл вечерний дождичек и температура тропического вечера немного понизилась.

Николай осмотрел номер. Посреди него, между двумя открытыми окнами, под большим зеркалом, стояла огромная кровать. Под атласным покрывалом на ней лежали розовые пышные подушки (Колян поморщился — вот ведь подушки выбрали, небось, девки постарались засранки!). В полутьме горели небольшие масляные светильники, распространявшие сладкий запах каких-то трав, добавленных, видимо, в масло. Света они давали не очень много, но всё-таки позволяли рассеять ночной сумрак. Он кинул взгляд налево–направо… никого. Сделал шаг к кровати и вдруг на него свалилось сзади какое-то тело, крепко сжав его за горло и обхватив ногами. На автомате он сделал движение вперёд, поднырнул и резко сбросил нападавшего на кровать. Из ножен на предплечье сам собой выскочил нож, он сделал замах:

— АЙ! Это я! — перед ним лежала Юлька, голая, как Ева в райском саду и испуганно таращила глаза.

— Ах, ты… — дальше, как говорилось в допотопной комедии, следовал непереводимый итальянский фольклор.

— А я ей говорила не надо! А она — давай сюрприз устроим, давай сюрприз устроим.

Ксюха вышла из другой комнаты, ехидно улыбаясь в неверном свете ламп.

— Дуры! Устроили бы вы сюрприз! Ну и дурры! Вы что, не понимаете, что мы в состоянии войны живем, а если бы я вас положил сейчас? Как мне жить-то потом с этим прикажете? — Николай опустошённо опустился на колени перед кроватью.

— А ты положи нас, положи, Николай Фёдорович. А мы, может, и хотим, чтобы ты нас положил или поставил… Мотаешься хрен знает где, а мы тут в чёрном теле сидим, — Ксюха подошла сзади, прижалась к его вспотевшей спине полными, налившимися сосками. Затем, положив голову ему между лопатками, обхватила руками за пояс и стала тихонько распускать его. Николай шутливо хлопнул по её шаловливым рукам:

— Ну-ка не баловать! Помыться мне с дороги надо. Есть тут где?

— Есть, пошли скорее! — бабы потащили его за руки в проём двери слева, где обнаружилась довольно приличная ванная комната. Они с визгом стащили с него одежду, затолкали в ванну, как бы невзначай прикасаясь к нему разгорячёнными гладкими телами и этак ненароком проводя по его покрытому шрамами телу своими крепкими ладонями. Они поливали его из ковшиков тёплой водой, терли мочалкой, пока наконец, он чистый, как новоотчеканенный рубль, не был увлечён на кровать–сексодром. Всё, что он успел спросить — где дети и чем занимаются, на что ему было заявлено, что пообщаться с детьми он успеет и завтра, а сейчас они уже спят и нечего отвлекаться. Потом он вспоминал эту ночь с дрожью и сладким томлением в чреслах, как говорили наши предки. Девки, сексуально оголодавшие за время его отсутствия, чуть не заездили его до утра, да два раза чуть не передрались из-за обладания достойным призом. Только его жилистый кулак останавливал их, иначе бы драки не миновать. Наконец, под утро они все уснули, накричавшиеся, утомлённые любовными ласками и физическими упражнениями. Колян уснул с мыслью: «А ещё есть порох в пороховницах, не совсем в старого пердуна превратился…»

Утро встретило его солнцем, щебетанием множества птиц, голосами на рыночной площади, зазывающими покупателей. В дверь тихонько постучали. Он бесшумно поднялся, осмотрев разметавшихся молодых баб на своей постели, и пожалел, что ему надо уходить.

«Впрочем — будет ещё время», — подумал он и заторопился, подгоняемый нахлынувшими мыслями о делах.

У дверей его ждал Диман. Николай поздоровался, тот хмуро ответил:

— Привет, Атаман… тьфу… Ваше Величество. Проблема у нас. Новый Владимир обложили. Арсенал они взять не смогли, дак они на Владимир ушли. Пожгли фермы вокруг, народу много побили. Те заперлись в городе, неизвестно сколько еще продержатся. Конечно, город укреплён, но… много их. И командир у них какой-то серьёзный. Сотни рабов пригнали, заставили подкопы делать, а наши по своим стрелять не могут, рука не поднимается. Если рабы отказываются копать, их убивают зверски. С троих кожу содрали живьём, прямо перед воротами Владимира, специально, чтобы запугать, думаю. Теперь висят на столбах, вкопанных у ворот.

У Николая сжалось сердце.

— Собирай командиров. Я сейчас схожу, увижусь с детьми, через полчаса собираемся в зале.

Дмитрий быстрым шагом пошёл на выход, Николай повернулся и пошёл к комнатам детей. Он осторожно открыл дверь одной комнаты, подошёл к кровати, посмотрел на розовеющее ото сна лицо дочери. Тонкая ниточка слюны тянулась из уголка рта к подушке. Во сне она чему-то улыбалась. Николай тоже улыбнулся, костяшкой пальца вытер её слюнку, ещё немного посмотрел на неё и тихо закрыл за собой дверь. Сын уже проснулся и сразу вскочил на постели:

— Папка! Папка! Папка приехал! — он запрыгнул на отца и обхватил его руками. Потом они посидели на постели и говорили ни о чём. Обо всех тех маленьких глупостях, которые торопливо рассказывал ему маленький наследник трона. Время незаметно вышло, и наконец Николай, нехотя оставив сына, пошёл в зал на встречу с командирами. За столом в зале сидели всё те же — Николаю на миг даже показалось, что никакого путешествия на север и не было, как будто он вернулся на несколько месяцев назад. Он сел во главу стола:

— Приветствую всех. Давайте без церемоний. Ситуация мне понятна. Думаю вам не надо объяснять, что если падёт Новый Владимир, мы потеряем треть населения, как минимум, плюс нанесем огромный удар по нашему престижу. В настоящее время наши бойцы рассеяны по большой территории, которую мы контролировали, пока не появились захватчики. Чтобы собрать людей для войсковой операции, нужно время, а времени у нас нет. Значит, нужно действовать малыми силами, осторожно… и дерзко. Доложите данные разведки: сколько у них бойцов, сколько стволов — всё, что удалось узнать. Давайте сюда гонца, я сам его допрошу.

Дмитрий вполголоса отдал распоряжение вестовому, тот галопом убежал за дверь, и через несколько минут в проёме показался мужчина средних лет с перевязанной кистью руки и разорванной, сшитой скобками мочкой правого уха, распухшей и воспалённой. Он чётким, почти строевым шагом подошёл к Николаю, отдал честь забинтованной рукой и доложил:

— Рядовой пятой роты четвёртого полка Кузнецов прибыл по вашему приказанию, ваше величество!

Николай поморщился:

— Давай к делу. Докладывай, что там случилось.

— Новый Владимир в осаде. Численность осаждающих примерно две тысячи человек. Из них основных бойцов — половина, они хорошо вооружёны — автоматами, автоматическими карабинами, гранатомётами. Остальные — легковооружённые, прислуга и рабы. У них есть пистолеты и арбалеты, холодное оружие — сабли, тесаки. У основных тоже у каждого холодняк. Обложили по всем правилам, нас из города вышло трое в разные стороны. Двоих поймали, сняли кожу живьём. Я видел это издалека. Я ушёл только потому, что у меня есть опыт войны в джунглях, спецназ до потопа, хотя и меня немного зацепили. Кроме бойцов ещё много рабов, согнанных с окрестностей. Женщин используют для сексуальных развлечений, мужчин заставляют копать под крепость. Детей собрали и увели на юг. Наши вначале не стреляли по копающим, теперь приходится садить по своим — иначе стены повалят. Но и достать их теперь сложно — они ушли под землю. В общем, времени мало осталось.

— Кто командует осаждающими?

— Какой-то чеченец. Асланбек его звать. Они, чеченцы, всегда у ордынцев на главных должностях. Как элита. На низших должностях — разные наёмники, пушечное мясо. Да вы знаете… Но командир у них дельный, осаду ведёт грамотно, за стены высунуться нельзя — тут же снайперы снимают. Мы уходили через подземный ход, но они нас и там ждали. Я чудом ушёл.

— Ясно. Можешь быть свободен, отдыхай. Как звать?

— Николай.

— Шагай, тёзка, лечись.

Спецназовец отсалютовал и вышел. Николай посидел молча, потом поднял голову и спросил:

— Кто-то хочет высказаться? Какие будут мнения по действиям? Давайте, советники, быстрее думайте. А то останемся без городаг. Никакие пушки не помогут. Да ещё и им достанутся, а нам только этого не хватало… Дмитрий, Михаил, не молчите.

Дмитрий поднялся, помолчал, потом угрюмо сказал:

— Чтобы собрать такое количество бойцов, нам придётся оголить границы, и всё равно времени это займёт не менее 10 дней, пока всех соберём и подтянем к Владимиру. За это время город падёт.

— Сколько мы можем выставить бойцов?

— Вместе с кадетами пятьсот человек. Кадеты необстрелянные, их двести. Оружия хватает с лихвой, запас большой.

— Как быстро мы сможем добраться до Владимира?

— Часть мы сможем перебросить на грузовиках, примерно к вечеру — три камаза, 6 взводов, итого 150 человек. Остальные на лошадях, дня за два–три. Если быстрее ехать — лошади падут. Основные грузы — боеприпасы — довезем на камазах.

— Дима, мне жаль лошадей, но город и людей жальче. Берёте вторую лошадь в поводу и гоните, не останавливаясь. Спать, есть, справлять нужду — на конях. Лошадей меняете в дороге. Я поеду с камазами. Быстро всех собирайте, через час выезжаем. Все встали. Вперёд.

Николай поднялся и быстрым шагом пошел на второй этаж в свои апартаменты. В голове роились планы, воспоминания, мысли. Как, как с пятью ротами, из которых полноценных три, перебить две тысячи мародёров. Кое-что пришло ему в голову, он повернулся, спустился во двор и отдал распоряжения подошедшим командирам. Потом опять пошёл в дом, прощаться с семьёй… в который уже раз.


Глава 33. Николай становится Императором | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 35. Николай попадает в лихую заварушку