home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 35. Николай попадает в лихую заварушку

Закон № 199

Запрещено употреблять в пищу мясо неизвестных в допотопное время животных, а также любые неисследованные плоды деревьев и кустарников.

Камазы натужно ревели двигателями, собранными из остатков разбитых грузовиков. Время не делало их лучше, да и солярки не становилось больше, хотя в Арсенале и был запас горючего — ёмкости и цистерны, закопанные в землю на глубину нескольких метров, хранили сотни тонн соляры, в нынешнее время являющейся настоящим сокровищем. Нескоро ещё заработают нефтеперерабатывающие заводы на Земле… да и заработают ли вообще? Николай не заботился этим вопросом, его больше волновало, успеют ли они добраться до Владимира, пока не рухнули стены города. Перед треснутым стеклом кабины метались ветки разросшихся деревьев, с них на машину падала какая-то мелкая нечисть — зверьки, насекомые, гигантские многоножки с острыми жвалами и отвратительным полупрозрачным жёлтым брюхом. В кузове грузовика, плотно забитом вооружёнными бойцами и мешками с боеприпасами и провизией, стояла ругань — хотя кузов и был накрыт тентом, эта нечисть умудрялась всё-таки влететь и приземлиться на людей. Они с хрустом давили поганцев и, по солдатскому обычаю, ругали дорогу, командиров, врага, а потом сосредоточенно обсуждали, сколько им осталось ещё ехать, будет ли привал и когда же они наконец пожрут.

С собой Николай взял самых опытных и обстрелянных бойцов, костяк всего боевого подразделения. В него вошли и те, кто прошёл с ним тысячи километров дорог в опасном походе на север. Выбора у него не было — пришлось задействовать всех, кого можно. В Роси осталась небольшая охрана — только те, кто был необходим для обслуживания огневых точек на стенах города. Впрочем, и женщины, и подростки Роси были обучены обращаться с оружием — детей учили этому с 10 лет, а женщины не уступали во владении оружием мужчинам. А уж чего–чего, оружия в городе хватало.

Николай расположился на лежанке отдыха водителей позади сидений и, прикрыв глаза, думал о предстоящем, иногда недовольно морщась визгам и смеху сидящих на сиденье личных охранниц Катьки и Машки, отбивавшихся от заигрываний водителя. «Дуры вы дуры, ни хрена не понимаете, что многие не вернутся оттуда, а может быть и вы там сгинете», — думал он. Колян в своей жизни слишком часто видел, что для смерти всё равно — старый ты или молодой, больной или здоровый, успел ты пожить и полюбить, или нет. Почему его не брала смерть? Ему иногда казалось, что Смерть считает его своим посланцем, жнецом, собирающим для неё обильный урожай, потому он и жив до сих пор. Зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Эта крамольная мысль частенько приходила к нему в голову после очередной встречи с Жнецом. Да, он был умелым и знающим бойцом, но сколько таких же умелых и знающих удобрили своими телами поля в чужой земле.

Мысли его перескочили на предстоящую операцию:

«Две тысячи врагов. Стоят они лагерем и нападения, судя по всему, не ждут. Хотя… может и ждут, но вряд ли окопались по всем правилам — окопами в полный рост, огневыми ячейками. Конечно, посты выставлены — судя по описаниям, этот басурман, их командир, профессиональный вояка. Значит, нужно ждать неожиданностей — мины, растяжки, замаскированные стрелки- »кукушки». А что, если танк пригнать из Арсенала? Его давно отремонтировали, потопчем уродов. Хотя… мы смогли его остановить, и они смогут, только сожжём зря — у них рпг есть, да и горючки на него надо немерено, а пока в Арсенал доберётся гонец, пока танк притащится — уже поздно будет. Значит, справляться надо своими силами. Дождёмся остальных, если что — бой завяжем, отвлечём их от города. Эх, хрен их отвлечёшь, если это профи. Ты сам-то отвлёкся бы? Как бы не так — тут же бы просёк фишку. Значит, они за нами пошлют карательный отряд, а сами ускорят работы по подкопу. Нееет… так не пойдёт. Надо бить сразу и наверняка. Зажать их у крепости и врезать со всех стволов. Тогда покажется, что нас гораздо больше, чем на самом деле. У страха глаза велики. Опасность только в том, что их командир может перехватить инициативу, подавить панику. От личности руководителя многое зависит, что ни говори. Значит — надо как то его устранять».

Через несколько часов утомительной тряски и нескольких остановок для расчистки дороги от упавших стволов, отряд приблизился к Новому Владимиру на расстояние в пять километров. Дальше рисковать было нельзя. Казаки покинули транспорт, заняли круговую оборону, а автомобили загнали в лес, укрыв их срубленными ветками деревьев и маскировочной сеткой. Под прикрытием сетки несколько человек стали устанавливать на грузовики автоматические пушки и гранатомёты, предварительно сняв тент и открутив дуги. Борта автомашин укрепили стальными листами, которые могли выдержать попадание автоматной пули 7.62. Ясно было, что как только пушки начнут стрельбу, весь огонь врага сосредоточится на автомашинах. Ясно, что после этого машины уже будут негодны, но как неподвижная огневая точка продержатся достаточно, чтобы нанести ощутимый ущерб.

Николай засомневался, глядя на эти приготовления — наряды, которые останутся при пушках, имеют мало шансов выжить, если по ним врежут из гранатомётов. Впрочем, высовываться им незачем. Надо быстро подъехать, встать под прикрытие деревьев, а там через них палить почти вертикально из автоматических гранатомётов — враги же достать из рпг не смогут — им нужна прямая траектория полёта, в пределах видимости. Опасность в этом случае будут представлять только диверсанты, которых точно пошлют на уничтожение огневых точек. Для того и будут скрытые посты поддержки. Так что всё разумно. Он успокоился, вздохнул и подошёл к взводным:

— Предупредите всех — боевая готовность через час. Орудийные расчёты и группы поддержки остаются у машин. Выставьте скрытые посты на расстоянии километра в разные стороны. Не стрелять из огнестрелов, использовать только холодняк или арбалеты! Если кто спугнёт противника — сам придушу, своими руками! Чтобы все крались как ниндзя, не дай Бог, враг узнает о нашем присутствии — все поляжем. Внедрите эту мысль в головы личного состава, а то некоторые, — он покосился на двух охранниц сзади, виновато потупившихся, — воспринимают нашу поездку как пикник. Отберите человек пять самых опытных лазутчиков, я пойду с ними к городу. Катька, Машка — здесь остаётесь. И не делайте такие рожи непростые — узнаю, что потащились следом — сильно накажу. Вы поняли?

— Поооняли… — уныло протянули девки и побрели к машинам, кося на Николая влажными глазами, как длинноногие беговые кобылки.

— Хватит нюниться, ещё успеете повоевать! Мне там опытные лесовики нужны, а вы ещё своими сиськами все деревья посшибаете, — смягчился он, глядя на обиженные физиономии охранниц.

Девчонки хихикнули и побежали к машинам, перешептываясь.

— Атаман, группа готова. Вы бы не ходили сами-то, — взводный, с которым он ходил в Соляной поход, укоризненно посмотрел на него. — А вдруг что с вами случится? Нам что потом делать-то? Не надо бы вам идти.

— Надо, надо. Ничего, всё норма будет… — проговорил Николай рассеянно и, достав из мешка со снаряжением зелёный, покрытый нашитыми тряпочками маскхалат с капюшоном, стал одеваться. Надел, подумал, сорвал несколько сочных зелёных листьев с дерева, растёр их в ладонях, зачерпнул из придорожной лужи сочной грязи, перемешал с зелёной кашицей и, закрыв глаза, намазал получившейся смесью все незакрытые части тела — лицо, кисти рук. Остальные бойцы–разведчики сделали то же самое. Пояса с навешанным оружием были скрыты маскхалатами, похожими на копны травы. Николай заставил бойцов попрыгать на месте — ничего не гремело. Мягкие подошвы кожаных сапог, по типу мокасин, не стучали и не скрипели, смазанные жиром.

«Жарковато в костюмах, потом изойдём», — подумал Николай и подал команду. Шестеро зелёных бесформенных теней втянулись под сумрачную сень тропического леса. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на людей, тихо крадущихся между деревьев. Зудели насекомые, громко орали птицы, хлюпала и булькала вода в дождевых лужах, взбиваемая лапками невидимых зверьков. Травы и кустарники росли настолько густо, что местами разведчикам приходилось делать крюк, чтобы обогнуть непроходимые заросли. Николай для себя отмечал положение солнца, впитывал очертания деревьев, кустов — заблудиться в таком лесу раз плюнуть. Через минут сорок он, шедший первым, почувствовал что-то впереди. Он вскинул руку, отряд тут же остановился. Он прислушался, принюхался. Точно. Впереди кто-то был, и этот кто-то недавно курил что-то вроде анаши — сладкий запах конопли, смешанный с табачным дымом, донёсся до казаков.

«Какой бы ни был дельный командир, обязательно найдётся урод, который будет курить на посту, даже если ему строго прикажут не делать этого. На наше счастье», — подумал Николай. Он снова поднял руку, отставил один палец, махнул вправо, сжал кулак, опять отставил один палец, махнул влево. Два бойца молча скользнули влево и вправо. Николай постоял минут десять, потом двинулся вперёд, останавливаясь через несколько шагов и прислушиваясь. Через некоторое время впереди раздался приглушённый вскрик, и из-за деревьев показалась рука в маскхалате, подзывающая их.

За деревом, в оборудованном «гнезде» под корнями засохшей ели, лежали две фигуры в военизированной одежде — смеси армейского обмундирования и награбленного барахла. Оружие у них было приличное, у одного — калашников 7.62, у другого — автоматический карабин. У каждого — по здоровенному тесаку, по типу мачете, а еще ножи, разгрузки с магазинами и патронами. Выглядело всё довольно профессионально.

«Вот только дисциплины этим воякам не хватило — надо быть идиотом, чтобы курить в тайном дозоре, — подумал Николай. — Обнаглели, суки, расслабились. Никакого уважения к противнику. Ну ничего, научим».

Он носком сапога перевернул лежащего на земле боевика, убедился, что тот труп — горло было распахано до самого позвоночника, а на земле скопилась большая красная лужа, вытекшая из перерезанных сосудов. Николай вопросительно посмотрел на ближайшего из бойцов и поднял брови, кивнув на второго. Боец одними губами сказал:

— Живой. Оглушён.

Николай жестом спросил:

— Вокруг осмотрели?

Боец жестом же ответил:

— Чисто.

Атаман кивнул головой и негромко сказал:

— Заткните ему рот, свяжите. Допросим. Сильно приложили? Говорить сможет?

— Сможет. Десять минут и очнётся. Я ему по затылку врезал, но не насмерть бил.

Через минут пятнадцать боевик, мужчина лет 30–35 с европейскими чертами лица, довольно крепкий и явно видавший виды, вздрогнул, зашевелился и открыл глаза. Рот его был завязан, он заморгал и дёрнулся, вероятно, не понимая, где он и что с ним, потом понимание пришло к нему, и он уставился на бойцов, обводя их диким взглядом.

— Лежи тихо, сейчас мы снимем повязку, ответишь нам на вопросы. Если закричишь — он выколет тебе глаз. И ты потом всё равно будешь отвечать на вопросы. Только уже слепой.

Николай кивнул и один из бойцов опустился рядом с захваченным боевиком, вынул нож из ножен и приблизил его остриё к глазу лежащего. Тот с ужасом покосился на чёрное, воронёное лезвие.

— Ты всё понял?

Боевик закивал головой — понял! Понял!

— Снимите повязку.

Боец сдёрнул повязку со рта мужчины, тот облегчённо вздохнул.

— Как звать?

— Сергей.

— Что тут делаешь?

— В засаде сижу. Охраняем подступы к лагерю. Командир сказал, что должны прийти к городу казаки, вот мы их и ждали тут. Говорил этому дебилу — не кури, видать, вы нас по запаху и нашли.

— Соображаешь! А как оказался в Орде?

— Какая разница, где воевать, лишь бы пожрать было, бабы и барахло пограбить. Почему бы и не Орда… Я — профессионал, воюю давно, ещё до потопа контрактником был, в Чечне.

— Как же ты, сука, против своих воюешь, с чехами вместе! — один из бойцов не выдержал и пнул лежащего ногой. Тот вздрогнул и сморщился от боли.

— Ну вы спросили, я ответил. Чего теперь, в душу лезть, что ли, будете. Всё равно живым не оставите. Я прекрасно всё понимаю.

— Ты правильно понимаешь, я врать не буду, — сказал Николай, — но ты можешь уйти быстро и практически безболезненно, либо с такими мучениями, какие тебе и не снились, ты понимаешь? Ты же профи, должен догадываться. На войне как на войне.

— Догадываюсь. Спрашивайте.

— Давай расклад: кто тебя должен сменить на посту, сколько людей поблизости, сколько всего в осаде, вооружение, уровень обученности — всё говори. По ходу я проверять буду. Мы многое уже знаем, соврёшь — сильно пожалеешь.

Через полчаса Николай знал, всё, что ему нужно было для операции. Положение дел было ещё хуже, чем он предполагал. Осаждающие имели запас взрывчатки, достаточный для того, чтобы разнести стены города, подкоп вёлся усиленно, днём и ночью, рабов не щадили, ожидая, что в городе рабов будет много, чего этих жалеть. Их практически не кормили, как только выбивались из сил — убивали. Лагерь охранялся плотно, имелась система паролей, менявшихся раз в сутки. Сменить этот наряд должны были через два часа, так что оставалось времени немного. Командир осаждающих жил посреди лагеря в большой белой палатке. Охранялся он усиленно днём и ночью, у входа всегда стояли двое чеченов с автоматами, внутри тоже находилось минимум два охранника. Даже если бы казаки и смогли попасть внутрь, без шума бы не обошлось, а значит, это верная гибель посреди вражеского лагеря.

«Этого урода надо как-то убирать, пока только непонятно, как», — думал Николай. Он кивнул бойцу и отвернулся. Сзади прозвучал придушенный короткий вскрик, а потом раздался звук, как будто пятки скребли по сырой земле. Разведка не может позволить роскошь оставлять живых врагов за спиной. Двое бойцов остались в засаде ждать смену наряду, а Николай с трёмя остальными последовал к лагерю осаждающих, обходя по дороге указанные боевиком посты.

Через часа полтора они уже были под стенами города, замаскировавшись в кустарнике на опушке лесной вырубки. Атаман достал армейский зелёный бинокль и осторожно стал рассматривать лагерь.


Глава 34. Николаю приносят тревожные вести | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 36. Николай готовит нападение