home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 38, в которой Николай впервые сталкивается со своей оппозицией

Закон № 308

Личная охрана Императора должна быть рядом с ним 24 часа в сутки.

Ещё не успели остыть последние трупы врагов, как прибыла подмога из Роси. 350 человек, измученные переходами, на выбившихся из сил лошадях. Николай осмотрел прибывших и решил — сегодня войны для них не будет. Лошадей расседлали и под охраной отправили пастись, бойцы занялись осмотром лагеря врага, сбором трофейного оружия и боеприпасов, выставив вначале плотные заградительные группы — возможность того, что враги очухаются и вернутся с желанием отомстить слишком велика. Впрочем, решил Атаман — вряд ли такое может случиться. Они деморализованы, разбиты, сильного вожака у них нет. Время покажет — прав он или нет.

Вокруг ранее осаждённого города творилась суета. Ржали лошади, в ворота, покрытые вмятинами и выщербинами, входили и выходили люди, стаскивалось барахло из лагеря противника. Похоронные команды собирали убитых, стараясь складывать трупы осаждавших в одну сторону, а трупы рабов и защитников города — в другую. Часто они не могли определить, кто есть кто в этой мясорубке. Над полем боя тучами жужжали мухи, за деревьями подозрительно суетились тени каких-то животных. К вечеру все трупы и части тел были собраны и уложены на приготовленные заранее штабеля из сухих брёвен — количество нуждающихся в захоронении было таково, что не было ни сил, ни возможности закапывать их в землю. Тем более, что в тропическом влажном климате существовала опасность возникновения эпидемии болезней — кто знает, какие болезни могли занести с юга пришельцы. Запылали костры и над лесом потянулся удушливый запах сгоревшего мяса. Он отдаленно напоминал запах шашлыка, но только этот запах был каким-то сладковатым, удушливым и навевал память о фашистских концлагерях с их крематориями. Люди пробегали возле города, зажав нос и рот платками, намоченными в воде, но ничего не помогало от всепроникающей смердящей жути.

«Долго ещё останется в памяти людей эта мясорубка. Обрастёт фантастическими подробностями, приукрасится и все забудут этот тяжёлый запах горелого человеческого мяса» — думал Колян. Он не позволял себе расслабиться и спал только урывками. Пока по лесу бродит полтыщи разъярённых бандитов — тут не спать, тут к бою надо готовиться. И он готовился. Ночь и следующее утро прошли в подготовке к облаве. Наконец все подразделения были окончательно выдвинуты на стартовые позиции, пошёл отсчёт времени. Начало облавы наметили на 13.00. Николай обдумал всю операцию заранее, обсудил её с командирами взводов и собрал всех за полчаса до выхода возле ворот города:

— Начало операции 13.00. Идём цепью, пешком, без лошадей. Оружие на одиночные выстрелы. Стараться больше пользоваться холодным оружием, чтобы не зацепить выстрелами своих, по возможности. Если возможности нет — всё как обычно. Пленных не брать — наша задача очистить леса от бандформирований, а не кормить потом кучу пленных, которые того и гляди ударят тебе в спину. Впрочем, если будут сдаваться сразу, без выстрела и агрессии — кучкуйте их где-то, будем рассматривать возможность сохранения им жизни, если они не запятнали себя зверствами. Я, правда, сомневаюсь, что такие там есть. Командиры взводов строго следят за тем, чтобы цепь бойцов не рвалась, а в тылу не остались группы боевиков. Всё. Время пошло. Ответственный за операцию — командир второго взвода Сазонов. Связь держим через вестовых.

Николай повернулся и пошёл к крепости, сопровождаемый охраной из двух казаков и неизменных девушек, которые расслабленно стояли возле него, демонстративно полуприкрыв глаза, и с улыбкой Монны Лизы рассматривали окружение вокруг Атамана. Их расслабленность была нарочитой — глаза бегали по секторам, не останавливаясь долго ни на одной цели, а руки находились близко от пояса с кучей навешанного на нём смертоносного оружия. Из-за спины торчали рукоятки мечей типа катаны — девушки предпочитали их другому виду холодняка — казацким шашкам. Шашки были более тяжёлыми, массивными и больше подходили мужчинам, чем этим гибким красоткам.

Колян хмыкнул про себя: «Красуются, засранки, перед толпой мужиков. То-то они все глаза сломали на их сиськи и задницы. Надо построже цыкнуть на них, а то совсем что-то распоясались, чуть не голышом уже бродят. Стареешь, что ли, Колян? Когда это тебя так заботила нравственность и способ, которым девки сиськи прикрывают?» — он слегка загрустил и, сопровождаемый эскортом, вошёл в ворота.

Пройдя метров двести по улице, Николай заметил вывеску «Таверна золотой гусь». Ему вдруг ужасно захотелось выпить чего-нибудь, пива или хотя бы морса, и он решительно толкнул двери заведения. Внутри было довольно шумно, хотя места и были.

На вошедших почти никто не обратил внимания. Николай пошёл к дальнему от входа столу и сел за него лицом к входу. Парни из охраны остались снаружи, у выхода, девушки сели с ним рядом, настороженно разглядывая зал харчевни. Осада как-то мало сказалась на веселье людей, а, может, как раз и подстегнула безудержное пьянство. В отличие от Роси, больше похожей на законопослушный столичный город, Новый Владимир наводняло множество всякого криминального и полукриминального народа. Николай давно уже не был тут, с тех пор как организовывал захват города, и то, что он увидел, напомнило ему Заводской район Города, в котором он вырос до Потопа. Какие-то жёсткие, шпанские лица, бегающие глаза, подозрительные разговоры. От персонажей из прежней жизни их отличало только то, что практически все имели на поясе ножи или холодняк вплоть до сабель, у многих были арбалеты или огнестрельное оружие.

К Николаю подошла официантка принять заказ и сообщила, что может предложить им только яичницу, куриную лапшу и морс — как бы извиняясь, посетовала, что подвоза после осады ещё не было, только солонина да куры. Атаман, конечно, солонину не захотел, поэтому заказал себе и своим охранницам яичницу. Официантка предложила выпить чего-нибудь покрепче — в меню был местный аналог водки или, точнее, самогон, он отказался.

Через несколько минут глиняные тарелки с яичницей, соком и хлебом стояли перед ними. Расправляясь со своей порцией, Николай ощутил сильный голод и с наслаждением рвал зубами горячий белок с оранжевыми глазками. Совсем некультурно, с удовольствием собрав остатки яичницы кусочком хлеба, он откинулся назад на деревянном грубом стуле со спинкой и стал прихлёбывать колодезную воду с раздавленными в ней лесными ягодами.

«Облава должна пройти нормально, — думал он. — Духи деморализованы, рассеяны по лесам. Конечно, всё это продлится не один день, глупо было бы думать, что сейчас их всех переловят. Там ребята опытные, ещё не один наш поляжет, прежде чем их выковыряют из чащоб. Как ни старались, а несколько бойцов всё-таки полегло… Ну, да против тысячи с лишним их трупов несколько человек — ничто. Но почему же так щемит сердце? Никак ты, Колян, не научишься терять своих».

Через его лоб пролегла тяжёлая складка. Он в очередной раз отхлебнул из кружки с грубым рисунком, и неожиданно насторожился. В харчевне явно назревал скандал — пьяные мужики о чём-то громко спорили, потом начали виртуозно материться. Николай стал прислушиваться к предмету разговора и вдруг с удивлением и досадой понял, что хают как раз его и его бойцов. Несколько здоровенных оболтусов кричали, что этого урода Атамана надо подвесить за яйца, что они сами тут в своём городе должны управляться, а не налоги платить, и что они должны свои деньги чеканить, а не эти «николашки». Для него явилось открытием, что деньги, производство которых давно уже наладили в Роси, прозываются николашками.

— Прикинь, Ваван, я повёз мак, хорошо бы наварился на югах! Я с хачами дагаварился, двух тёлак туда ещё повёз, они харошее бабло мне бы атстегнули, а эти уроды с поста всё забрали, девак забрали, саломку пажгли! Я бы етава Никалашку за яйца подвесил!

— Да казлы внатури. Хачи бы вошли в город, мы бы тут нармально жили… Припёрлись эти, суки нежданные.

Николая не удивили эти проявления человеческой подлости — после потопа кого только не выбросило волной на размокшую землю. Увы, порой совсем не тех, кому бы следовало жить. Они творили свои пакостные дела потихоньку — кого-то ловили, судили и безжалостно истребляли, кто-то затаивался. Эти твари только по закоулкам бродили и гадили, как крысы. Крысы разносили заразу, заразу бунта, неповиновения, разложения власти. Это надо было пресекать при каждом удобном случае.

Николай тихо закипал, сжав в руке кружку. Сбоку замерли девушки охраны. Он впился взглядом в болтающих ублюдков — их в компании сидело человек шесть, все крепкие, возрастом от двадцати до тридцати пяти лет. Кто-то из посетителей сделал им замечание, попросив разговаривать потише, да и вообще — какого черта они хают казаков, которые освободили их от осады! Те начали поливать матом мужика, обратившегося к ним, а один полупьяный урод неожиданно разбил кружку о его голову. Оглянулся, радостно заржав и заметил тяжёлый взгляд Николая. Сначала он, было, замер, ему показалось странным, что этот седой худощавый мужик далеко за сорок смотрит на него, как будто ничего не боится и видит перед собой мокрицу, потом алкоголь захлестнул тупой агрессивный мозг и парень крикнул Коляну:

— Чо уставился?! Мужика что ли не видал давно?! Так ща покажу, — и он заржал, поддерживаемый своими быдлоганами–дружками.

— Да нет, гандон, мужиков я вижу каждый день, а вот говорящее гавно нечасто…

— Чо ты сказал, покойник ходячий?! — группа шпанюков с грохотом поднялась с места и подалась в его угол. — Щас мы тебя вместе с твоими тёлками отымеем!

— Прикрывайте спину, — негромко проговорил Николай, и девушки напряглись в ожидании. Он подвинул стул из-за стола так, чтобы ноги свободно лежали в проходе, дождался, когда говорливый бандит попытается с разгона ударить его ногой в грудь, пропустить ногу вбок и, приподняв, дёрнул вверх. Парень упал, как подрубленный, ударившись головой о выскобленный пол, хакнул, выпуская из приложившейся о пол спины воздух, и закатил глаза в обмороке. Николай, не прерывая движения, крутнул ему ступню ноги, сломав ее у самого ботинка, и тут же добил ударом пятки в шею. Шея хрустнула, парень дёрнулся и затих. Все замерли столбами, глядя на эту картину. Потом какая-то женщина визгливо и страшно завопила:

— ААААААА, убивают! — и бросилась из кафе. Это сработало, как спусковой механизм, и один из спутников убитого закричал:

— Гля! Он, сука, завалил его! Вали их, пацаны! — и потянул из-за спины обрез ружья, страшное в ближнем бою оружие. Колян сунул руку за спину, мелькнуло узкое серебристое лезвие метательного ножа, и уже бандит с лупарой забыл о ней и схватился за горло, из которого торчала острая серебристая рыбка. Тут же глухо тренькнули арбалеты справа и слева и ещё два бандита упали с болтами в глазницах. Спутницы Николая прыгнули вперёд, как куницы к несчастной жертве, дугой мелькнули из-за спины блестящие катаны, и оставшиеся двое негодяев рухнули, захлёбываясь в своей пузырящейся как шампанское крови. Николай отстранённо подумал — лёгкое девки перерубили.

В дверь ворвались двое охранников, остававшихся снаружи — крик официантки всполошил всех в радиусе ста метров.

«Она вопит, как пожарная машина, спешащая на вызов», — отметил Николай и усмехнулся про себя. Вряд ли уже кто-то помнит, как сигналила пожарная машина, а вот как трубит слон или ревёт тигр, многие знали — в последнее время стали доходить слухи о появлении этих животных в степи. Благо, и корма и дичи было много, а всё зверьё Потопом разбросало по свету.

Охранники ошеломлённо осмотрели поле боя, посмотрели на Атамана, спокойно достававшего из кармана кошелёк, на двух девушек, похожих на злобных Горгон, с окровавленными клинками в руках, с которых стекали капли крови на ещё не залитый тёмно–красной лужей участок пола. Один из них вдруг почему-то спросил:

— Вы всё, пообедали?

От неожиданности Николай, девчонки, а за ними и залегшие на пол посетители харчевни, начали истерически смеяться. Буквально ржать, смахивая слёзы. Катька в приступе смеха, опёршись на меч, выдавила:

— Пообедали… А это вот десерт! — и опять зашлась в смехе.

Николай немного посмеялся, заставил себя успокоиться. Смешного-то было мало — людей поубивали, какой смех, но никак не мог ощутить вину или раскаяние — таких уродов давить нужно. Эту «пятую колонну» никак нельзя было оставлять в тылу. Такие вот и бьют в спину…

Послышался топот, в кафе ворвался вооружённый отряд казаков, видимо, вызванный кем-то из посетителей. Девушки опять подняли мечи, прикрывая Николая, но казаки узнали Атамана. Старший наряда рассказал, что к ним прибежала женщина, которая с криками и плачем рассказала, что в кафе передрались бандиты между собой и всех убивают. Вот они и приготовились к худшему. Николай подозвал боязливо выглядывающую из-за плеч казаков официантку и спросил:

— Сколько с меня?

Она дрожащими губами назвала сумму, причитающуюся за заказ. Николай выудил из кошелька несколько серебряных монет с гербом Войска и оставил их на столе. Потом указал пальцем на лежащие в луже крови трупы и сказал:

— Обыщите их — деньги пусть официантка заберёт за уборку и ущерб заведению. Оружие и боеприпасы соберите, трупы пусть похоронная команда заберёт.

Охранницы вытерли лезвия катан об одежду убитых, текучим шелестящим движением воткнули мечи назад, в ножны за спиной, и Император с группой сопровождающих лиц последовал дальше, размышляя о том, что только соберёшься спокойно морсу попить, так нет — обязательно какие-то суки испортят настроение. Всё равно, как в говно наступил — вроде и оттёрся, а вонять еще долго будет.

Внезапно он развернулся и опять нырнул в кафе, подошёл к одному из трупов и выдернул из его горла метательный нож. Потом тщательно его оттёр и вернул в ножны рубашки — какого хрена его бросать тут, привык уже к лезвию, без него как голый.

Так и закончился первый день Атамана в освобождённом городе. Николай шёл и думал — всё как всегда — жизнь налаживается. И тут, как обычно, появляются какие-то уроды, которые обязательно хотят эту жизнь испортить. Неймётся им.

«Этак скоро и до переворотов доживём, — угрюмо прикинул он. — Ой, неспроста эти брожения, неспроста, вполне может оказаться, что среди тех, кто примкнул к Войску Казачьему, есть засланцы из Орды. Не впрямую нас взять хотят, так изнутри развалить. Надо поговорить об этом с Диманом. Не нравится мне всё это».


Глава 37. Виктор вляпывается в дерьмо | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 39, в которой Колян получает нож в спину