home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 41. Колян уходит в глухую защиту

Закон № 374

Запрещено оставлять раненых на поле боя. Казаков необходимо забрать в лазарет, а бойцов противника уничтожить на месте.

Тянулись минуты. Наконец, Николай заметил какое-то движение на улице. По ней продвигалось некое сооружение — что-то вроде щита, конечно, не такого монументального и мощного, что он приказал соорудить в Соляном походе, при взятии копей, но это было что-то подобное, сколоченное из досок и листов жести. Картина ему не понравилась. Гранат уже не было и раздолбать эту черепаху было нечем.

«Если они подберутся вплотную, — подумал Колян, — нам точно трендец. Там мёртвая зона, над входом есть козырёк. Выглянуть нельзя — сразу снимут. Под козырьком начнут дверь долбить — долго она не выдержит».

Он лихорадочно думал. Если бы он был один, он давно бы ушёл, но не мог Атаман оставить своих бойцов — там тяжелораненая Катька лежит, и эти двое не то, что бегать не могут — ходят-то еле–еле. А предатели не оставят следов — слишком они глубоко увязли. Сейчас ведь какой расчёт — Атаман погиб при вылазке ордынцев, надо искать замену. А кто на замену? Николаю даже не хотелось об этом думать. Предательство всегда вызывает отвращение, особенно предательство людей, которые бок о бок с тобой бились долгие годы, выживали, хлеб–соль ели вместе.

«Ну, с этими потом разберёмся — надо вначале продержаться до подмоги», — решил Николай, вглядываясь в медленно ползущую конструкцию. Он отметил, что закрыта она не со всех сторон, только сверху, спереди и с боков. С боков стенки были недлинные и иногда мелькали части тел нападающих. Этого было недостаточно, чтобы подстрелить кого-то, ну если только совсем случайно, а в основном пули пойдут мимо. Он лихорадочно думал:

«А если сейчас слезть с крыши и обойти их с фланга — как потом залезть назад? Харчевня забаррикадирована изнутри. Хорошо хоть гранатомёта у них нет или гранат. Всё равно с фланга придётся брать. Но назад только через дверь харчевни, больше никак».

Он принял решение:

— Ребята! — сделаем так: я сейчас спущусь с крыши, зайду им во фланг и начну стрелять. Они побегут в разные стороны. Ты — он показал на девушку, — аккуратно выбиваешь всех бегущих, экономя патроны. Ты, — он показал на парня, — сейчас идёшь вниз, разблокируешь дверь, оставив только запорный брус, и потом, когда мы их раздолбаем, я побегу ко входу и ты будь готов тут же меня впустить. Опоздаешь — я там и лягу. Учти. И все мы ляжем. Всё поняли?

— Поняли, Атаман! — лица ребят были бледны — потеря крови, стресс, опасность. Но в их глазах Николай не увидел ни капли трусости или слабости — только решимость сделать то, что нужно, и будь что будет.

Он кивнул им и приступил к выполнению плана. Гранат больше не было. Он еще раз зачем-то пересчитал патроны, поставил автомат на предохранитель и погладил рукоятку ножа за спиной. Так просто он им не сдастся — если он и повидается со Смертью наконец, то точно не в гордом одиночестве. Колян закрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь сосредоточиться и войти в легкий транс. Через минуту он резко встал с места и растворился в тенях.

Его чувства были максимально обострены, мышцы были натянуты, как струна, и адреналин толчками разгонял кровь по разгоряченному телу. Он медленно полз к краю крыши, стараясь слиться с ее поверхностью. Все запахи ночного города ударили ему в нос. Сочная зелень, распустившиеся сладкие тропические цветы, мягкая взрытая почва — запахи жизни пробивались даже через ржавый запах крови, смешанный с холодным ароматом стали оружия. Он некстати подумал, что именно сейчас, когда Старуха с косой подобралась к нему ближе, чем обычно, он совершенно не хочет умирать. Он хочет набрать воздуха в легкие, закрыть глаза и лежать, чувствуя, как ночной бриз ласкает кожу. Даже запах бензина был ему почти родным, напоминал о прежней жизни, свободной от тревог и смертельных угроз.

Стоп. Бензина? Колян невольно вздрогнул. Он уже дополз до края крыши и был готов свеситься с ее края на руках, когда услышал внизу тихий всплеск. Тут же запах бензина стал сильнее. Замерев от плохого предчувствия, Колян осторожно выглянул из-за крыши. Так и есть. По периметру здание обливали бензином из чудом найденной канистры. Видимо, никто так и не решился штурмовать легендарного Атамана, подставляя себя под нож. Его просто хотят выкурить оттуда, как крысу, или заживо сжечь.

«Там же Катька, другие раненые… Они не смогут спастись», — задохнулся от ненависти Колян. Он змеей протянул руку за спину и схватил холодную рукоять ножа — старого товарища. Поджигателя нужно было убить незаметно, иначе весь план пойдет насмарку. Времени, впрочем, на это было в обрез.

Он кошачьим прыжком свалился на поджигателя, выкинув руку с ножом вперед. Лезвие с едва слышным чавканьем впилось в горло человека и он рухнул на землю, погребенный под Коляном. Одной рукой на всякий случай Колян зажал ему горло, пока тело не перестали бить судороги. Он обыскал теплый труп, под которым уже натекала лужица крови, отражавшая яркие тропические звезды, и нашел за поясом «Кедр» и боевой нож. Закрепив оружие на ремне, он секунду подумал и рывком стащил с еще не окоченевшего трупа куртку с капюшоном. Облачившись в куртку и накинув капюшон, он взял канистру и, стараясь слиться с тенью дома, осторожно пошел по его периметру. Его чуткий слух улавливал мужские голоса, явно чем-то обеспокоенные.

Внезапно перед ним выросла тень. Он изобразил, что поливает из канистры фундамент дома и шаг за шагом подходил все ближе к человеку.

«Только бы успеть…» — пульсировала в голове Коляна мысль, — «Успеть. Успеть. Успеть…»

— Ну что, обложили нашего волка! — рассмеялась фигура. — Ты, давай, Игорек, бензина-то не жалей, чай, не каждый день хату Атамана-то поджигаешь.

Колян рассеянно кивнул и сделал еще шаг. Его желваки заходили на лице, а костяшки пальцев, сжимавшие рукоятку ножа, побелели. Внезапно он одним рывком оказался у тени. В лунном свете вспышкой мелькнуло тонкое, но прочное лезвие, которое за доли секунды погрузилось в широко раскрытый глаз ублюдка. Колян с удовольствием ощутил, как нож вышел из затылка, немного подтянул его к себе и еще раз провернул лезвие.

— Рано меня, суки, хороните, — тихо проговорил он в самое ухо трупу. — Я-то волк, а вы вот — шакалы, и сдохнете в муках, как того заслуживаете.

Он плавно опустился на землю вместе с телом, которое продолжало булькать, захлебываясь кровью. Колян практически бесшумно обыскал труп и прислушался. Мужские голоса, которые доносил легкий ночной ветерок, раздавались недалеко — видимо, «танк» с предателями боялся сунуться ближе и выжидал, когда поджигатели закончат свое дело. Он скинул куртку, чтобы ничего не мешало движениям и быстро, крадучись, отправился в обход противника.

К счастью, яркая луна, свет которой обычно в деталях позволял разглядеть каждый листок на дереве даже глубокой ночью, спряталась. «В Городе Сочи — темные ночи», — почему-то крутилось у Коляна в голове. Он хмыкнул про себя и ощутил тот самый прилив адреналина, как перед атакой во время чеченской резни.

Его движения напоминали кошачьи — он шел, почти бежал, на приличной скорости, но при этом ни одна ветка не треснула под его ногой. Добежав до построек, он забрался на первую попавшуюся по сточной трубе. Распластавшись на плоской крыше, он замер на несколько секунд, прислушиваясь. И только потом приподнял голову, быстро огляделся и пополз вперед.

Вдалеке он заметил конструкцию, которую искал — материалы, из которых был создан «танк» сепаратистов, довольно легко было разглядеть в темноте. Под ними острый глаз Коляна различил несколько теней. Внезапно вся конструкция осветилась вспышкой.

«Факел, — похолодел Колян. — Сейчас вспыхнет».

Он медленно, стараясь не торопиться, положил автомат на прохладную поверхность крыши и прицелился в фигуру человека, ярче всего освещенную светом факела. Колян плавно выдохнул и спустил курок. Выстрел привычно отдался ему в плечо.

Снова припал к прицелу. Конструкция покосилась на один бок, а факел валялся уже под ногами нападавших. Тени зашевелились и их напуганные крики были хорошо слышны даже на таком расстоянии. Видимо, они в панике пытались решить, что было безопаснее — бросить импровизированный щит и бежать, что есть мочи, или же оставаться на месте и обороняться, скрываясь за мощью «танка».

— Что, суки, нежданчик? Ловите еще подарочек от Атамана!

Колян снова приник к прицелу и дал очередь чуть ниже «крыши» конструкции. Наконец животный страх взял верх над людьми, как это обычно бывает, и они, выпрыгнув из-за конструкции, скачками понеслись в разные стороны к другим укрытиям. Грянули новые выстрелы, уже со стороны дома. Пара человек упала, как подкошенные.

«Молодцы, ребята, все идет по плану, — с одобрением подумал Колян. — Теперь бы добраться еще живым обратно».

Он спрыгнул с крыши и рывками, по кошачьи припадая к земле, побежал в сторону харчевни, навстречу разбегавшимся сепаратистам. Они еще не успели справиться с паникой и даже не пытались обороняться — просто разбегались в стороны, как распуганный косяк рыб.

«Ну, чистые шакалы, трусливые, подлые», — с отвращением подумал Колян.

Он услышал громкий топот и замер в тени ближайшего дерева. Навстречу ему бежал один из сепаратистов, тяжело задыхаясь от бега. Его глаза были вытаращены от ужаса, а на лице лежали брызги крови — видимо, остатки его сотоварищей, разорванных стальными «подарочками» Коляна.

Колян, дождавшись, пока тот поравняется с ним, резко выставил руку на уровне горла бегуна. Тот, не поняв, какое препятствие так внезапно появилось перед ним, задыхаясь от боли, упал на землю. Колян со всей силы ударил его прикладом по голове, а потом для верности перерезал глотку. Схватив автомат, выпавший из рук сепаратиста и лежавший неподалеку (тщательно обыскивать труп было некогда), Колян снова припустил в сторону харчевни. До харчевни оставалось еще 50 метров. Но эти 50 метров были самые опасные.

Секунды — вот что отделяло Коляна от спасительных стен, за которыми можно было спрятаться. Пока сепаратисты напуганы, в панике, и еще не успели добраться до безопасных по их мнению укрытий, чтобы начать огрызаться очередями, у него есть шанс. Только бы успеть.

Колян, пробегая мимо конструкции, увидел лежащий труп сепаратиста. Он упал на землю за «танком» и подтянул к себе погибшего. Затем взвалил его себе на плечи и побежал к двери харчевни. Труп болтался сзади тяжелым мешком и все сухожилия Коляна трещали от его тяжести. Он рычал, но двигался вперед, упорно переставляя ноги, и наконец подобрался к двери.

— Ребята, открывайте, это я, Атаман! — Колян крикнул в дверь, но никто не ответил.

Он дернул за ручку — дверь по–прежнему была заперта изнутри.

Глаза заливал пот. Труп сзади вздрогнул — видимо, от попавшей в него пули, но Колян не слышал выстрелов, в его ушах шумела кровь.

«Ну вот и все, — подумал он. — Они ТОЖЕ предали меня. Меня предали все. Подмоги не будет. Больше ничего не будет».

Он тяжело выдохнул и прислонился к холодному дереву двери лбом. Труп сепаратиста больше ему не был нужен — он медленно сползал вниз, а потом плюхнулся на землю кучей тряпья.

Внезапно дверь подалась, заскрипела, щель приоткрылась, и Колян выпал внутрь харчевни. Две крепкие руки затащили его в комнату и дверь захлопнулась. Колян с удивлением смотрел, как охранник с трудом засовывает запорный брус на место и поворачивается к Коляну:

— Атаман, атаман, прости… Я спешил как мог, но брус очень тяжелый, прости, прости, прости, — взрослый мужик рыдал, по–детски размазывая слезы по грязному лицу, и не мог остановиться.

— Все хорошо, все хорошо, теперь все хорошо, — пробормотал Колян, у которого внезапно пересохло в горле.

Он похлопал парня по руке и сказал:

— Ну, буде. Как там наши раненые?

Глаза парня приобрели осмысленность и он ответил:

— Живы пока. В отличие от наших врагов, — и он улыбнулся уголком рта.

— Ну и отлично, — сказал Колян. — Вот что, иди на крышу помогай девке, а я пойду Катьку проверю. Никого не подпускайте к зданию — фундамент облили зажигательной смесью, если хотя бы один враг прорвется к нам с факелом, нам конец. Мы сгорим заживо.

— Понял, Атаман, — парень вроде немного пришел в себя от потрясения и был готов действовать дальше.

— Раз понял, иди, выполняй! — скомандовал Колян, и охранник быстро поднялся на ноги и взлетел на крышу.

Колян подошел к Катьке, которая все еще дышала, судя по вздымающейся груди. Он пощупал пульс и еще раз внимательно осмотрел ее. Катька еще больше побледнела с последнего осмотра, но держалась молодцом.

«Вот ведь бабы какие живучие, — подумал с облегчением Колян. — Парень бы давно бы коньки откинул, а девка держится, молодчина. Где же помощь?»

Он нашел бутылку с водой, лежащую на полу и сделал судорожный глоток. Снаружи доносились крики и выстрелы — видимо, его ребята продолжали попадать по целям. Колян глубоко вздохнул и сделал еще глоток. Запах гари никак не проходил — наверное, факел не погас при падении, а продолжал чадить где-то рядом.

— Атаман! Атаман! — сверху кубарем скатился охранник, за ним сбежала девушка. — Атаман, мы горим!

— Как горим?

— Я не знаю, полыхает со всех сторон — видимо, они стрелу пустили зажженную, — парень был белым, как полотно, и губы его тряслись.

«Что за игры ты со мной ведешь, Старая Сука?! — с ненавистью подумал Колян. — Для того ты меня спасла, чтобы я здесь задохнулся от гари или заживо сгорел в этой заплеванной харчевне?»

От мыслей Коляна отвлекло движение, которое он уловил краем глаза. Катька шевельнулась. Ее глаза, воспаленные от боли и лихорадки, внимательно и как-то спокойно смотрели прямо на него.

— Атаман, — чуть слышно произнесла она.

— Что, Катюш? — он наклонился к девушке.

— Обними меня, — прошептала она.

Он наклонился к ней совсем близко так, что ощутил ее дыхание на своем ухе.

— Атаман… Вам со мной не спастись… Ты обо мне не волнуйся, уходите скорее, бегите, спасайтесь.

— Ну что ты, дурочка, — на глаза Коляна навернулись слезы. — Что ты такое говоришь, сейчас мы тебя перетащим поближе к выходу и что-нибудь придумаем.

— Атаман… — прошептала Катька. — Я люб…лю… любила и буду тебя любить. Будь счастлив, Атаман. Жи…ви…

Она сделала резкое движение рукой к сердцу и, дернувшись, затихла. Колян оторопело смотрел на рукоятку своего боевого ножа, который торчал у нее из груди. Он, все еще не веря в происходящее, закинул руку за плечо и ощутил там пустоту. Охранники молча в ошеломлении смотрели на девушку и застывшего Атамана.

— АААААА!! — взревел Колян и схватил девушку в охапку, как когда-то схватил раненую и избитую Ленку. Ему показалось, что в чертах Катьки проступает ее лицо — нежный овал, ровная кожа, упрямо вздернутый носик и искривленные болью губы. — АААА, ЧТО ЖЕ ТЫ НАДЕЛАЛААА… СУКИ!!

Крики и выстрелы приближались к харчевне. Запах гари с каждой секундой становился все более и более невыносимым. Дым начал постепенно заполнять комнату, но Колян этого не замечал. В дверь послышались громовые удары — видимо, ее выносили снаружи плечами или бревном.

Колян баюкал девушку на руках и слезы катились по его испещренным шрамами щекам. Руки девушки безвольно бились о заплеванный стол, и тонкий ручеек крови струился сквозь его щели прямо на пол. Охранница упала на четвереньки и закашлялась, ее рвало.

Дверь, сотрясаемая ударами, упала. Колян повернулся к ней с рычанием и одной рукой выдернул из-за спины автомат.

— Атаман, это мы! Свои! Все кончено! — из дыма выплыло лицо Димки, и Колян устало уронил оружие на пол, подхватив Катьку двумя руками.


Глава 40, в которой Коляну приходится спасаться бегством | Колян. Дилогия (СИ) | Заключение