home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8, в которой Колян попадает в заварушку

Сквозь прицел снайперской винтовки виднеется двор базы.

Перекрестье прицела медленно передвигается по территории турбазы… Вот в прицеле показались автомобили. В центре, как кит, выброшенный на сушу, сияет огромный «мерседес-600» Седого. Рядом «Ягуар» и два джипа — видимо, охрана. У стены — потертый жигуленок — наверное, приехала обслуга.

На улице на первый взгляд — никого, но Колян присмотрелся и заметил фигуру охранника на веранде второго этажа и еще одного бойца — у соседнего здания, стоящего в глубине. Боец прогуливался с небрежным видом, залихватски закинув на плечо автомат — Колян сразу определил, что это кавказец.

Вышел человек в белой куртке — видимо, повар, и, подойдя к забору, выплеснул что-то из ведра под бетонную плиту. Колян с отвращением подумал про себя: «Сколько денег ни будь у них, все равно будут ссаки плескать на улицу… Жлобы.»

В банкетном зале, в котором прошлый раз «принимали» Коляна, горел свет. Колян еще раз оценил боевую обстановку и перевел прицел на бензобак «Ягуара». Затаил дыхание, мягко потянул спуск… выстрел!

Остроносая бронебойно–зажигательная пуля понеслась в забугорную игрушку со скоростью метеора.

Стоит отметить, что трехлинейка мосина является невероятно удачной конструкцией, пережившей многие десятилетия выпуска. Ее мощные патроны посылают свои пули в цель с такой скоростью, что те пробивают за сто метров даже рельс. До сих пор охотники, в том числе и зарубежные, используют трехлинейку — из-за ее простоты и надежности, а также благодаря тому, что ее остроносая пуля пробивает оленя ВДОЛЬ.

Зажигательная пуля пробила жестянку кузова как картонку, прошила стенки бензобака и врезалась в бензин. Ее фосфорная начинка воспламенила пары бензина, распирающие бензобак, и, когда пуля вылетела наружу, навылет пробив буржуйскую машину, грохнул взрыв. Крышку багажника «Ягуара» вздыбило, машина полыхнула огнем, и растекшийся бензин огненными струями устремился к стоящим рядом машинам.

Оба увиденных Коляном охранника стали беспорядочно палить в белый свет, и снайпер срочно перевел прицел на них — эдак ведь случайно и свалить могут — шальные пули так и жужжали вокруг!

Хлесь!

Стрелок на крыше замолчал.

Бах!

Кавказец во дворе взорвался фонтанчиком кровавых брызг из головы и споткнулся, упав по ходу движения лицом вниз.

Выстрел!

Загорелась машина обслуги, блокировав выход из кухни ярким пламенем пожара.

Бах!

Осел на колесо один из джипов охраны.

«Мне и одного джипа охраны за глаза хватит! — подумал Колян. — А вот второй трогать не буду, а то охране выехать не на чем будет, а без охраны этот урод носу не высунет. Надо оставить ему лазейку для отступления».

Колян прицелился в мерс, чтобы проверить броню. Пуля отрекошетила от стекла, прочертив на нем лишь небольшую белую полосу.

Парень воткнул новый патрон и снова приник к прицелу — во двор высыпало человек семь, в основном кавказцы, которые что-то горячо обсуждали. Потом один из них забежал в здание, вынес два огнетушителя и стал пытаться гасить огонь.

Бах! Бах! Бах! — с пятисекундной задержкой между выстрелами сделал серию Колян — трое упали. Два наповал, один отползает за угол.

Колян добил его, потом пальнул по окнам банкетного зала, чтобы выкурить оттуда Седого, если он был там.

Охранники вытащили в окно второго этажа пулемет и стали поливать лес длинными очередями.

Бах!

Пулеметчик исчез в окне, отброшенный назад энергией выстрела, но одна пуля все-таки успела прочертить левую руку Коляна выше локтя. Рукав мгновенно намок от крови и по кисти руки потек тонкий красный ручеек.

Колян выматерился и схватился за руку. Затем спустил рукав с плеча, быстро осмотрел рану. Она была неопасна, но неприятно ныла и сильно кровоточила — пуля глубоко прочертила предплечье, взрезав кожу и верхний слой мышц.

Колян вытащил пакет, который заранее сунул в карман, сорвал упаковку и грубо, резкими движениями намотал бинт на рану.

«Итак, минус шесть человек — осталось двенадцать!»

Он глянул в прицел на базу и заметил, что мерседес подгоняют к дверям банкетного зала, перекрывая вход его корпусом. Квадратный джип охраны резко сдавал назад, готовясь к рывку с места. Колян выстрелил еще пару раз, бросил винтовку вниз и начал быстро спускаться:

«Вот оно! Началось! Не опоздать бы!»

Он спрыгнул с дерева на толстый хвойный ковер из иголок, зацепил винтовку за ствол и быстро побежал к камню, за которым была подготовлена огневая точка. Упал за камень, положил перед собой несколько гранат–колотушек и тщательно проверил шмайссер, передернув затвор.

Скоро до него донесся мощный гул двигающегося по дороге автомобиля и из-за деревьев выплыл бронированный мерседес. Двигаться быстро он тут не мог — клиренс не позволял, да и вес брони не давал разогнаться по неровной дороге. Колян усмехнулся — а нечего на дорогу денег жалеть!

Когда мерс наехал на спрятанный фугас, раздался оглушительный взрыв. Противотанковая мина, подобная тем, которые подрывали немецкие танки, сработала как часы. Бронированную махину подбросило, передняя часть мерина задралась, и, заваливаясь на один бок, автомобиль рухнул, как загарпуненный кит.

У Коляна зазвенело в ушах и он автоматически сглотнул, восстанавливая слух.

Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!

Одна за другой, сработали «колотушки», которые Колян метнул под джип охраны. Вверх полетели комья земли, пыль, кусочки веток и хвои.

Колян схватил шмайссер и короткие очереди стали прошивать джип.

Ча–ча! Ча–ча–ча–ча! Ча–ча–ча!

«Шмайссер» клал пули одну за другой — недаром, когда в войну партизаны хотели перебить телефонный или электрический провод на столбах, они просто палили по нему из немецкого автомата, и плотная очередь на раз перерубала провод.

Коля палил по всему, что шевелится, пока не кончилась обойма. Вставил еще одну и снова палил, пока шевеление в джипе не затихло окончательно.

Гелендваген теперь напоминал собой дуршлаг. В живых в нем остаться никто не мог.

Со стороны «шестисотого» послышались редкие выстрелы. Колян удивился — неужели кто-то мог выжить в этом перевернутом гробу?! Умеют же делать, буржуи…

Он взял «колотушку» и перебросил ее через лежащую машину. Бахнул взрыв, выстрелы стихли.

Колян ждал. В ушах звенело от тишины. Пахло прелой землей, мокрой хвоей и лишь кислый запах сгоревшей взрывчатки портил запахи соснового леса, да «гелендваген» чадил замкнувшей проводкой, осев на пробитых осколками шинах.

Копатель с автоматом наготове пошел к машинам, внимательно оглядывая фланги. Но все было тихо. В гелендвагене лежало пятеро кавказцев, обвешанных оружием, один из них шевельнулся, когда Колян подошел ближе — пришлось выпустил короткую очередь поперек туловища охранника. Он осторожно приблизился к «шестисотому». За искореженной тачкой на земле лежал крупный мужик, зажав в руке пистолет — охранник–водитель. Непонятно, как ему удалось выжить после взрыва мины — похоже, что бронеплита на днище этого «танка» уберегла.

В салоне «мерина» лежали еще два трупа.

Седого не было.

Колян выматерился в сердцах — вся эта мясорубка, так славно задуманная, была напрасной. Седой оказался гораздо хитрее, чем он думал. Ошибка номер один — нельзя недооценивать противника.

«Теперь он засел на базе и выкурить его будет ой как непросто. Как бы еще подмогу не вызвал. А ведь вызовет. Само собой, вызовет! Ждать гостей надо часа через полтора — пока соберут бойцов, пока доедут».

Колян посмотрел на часы. Бой шел полчаса.

«Значит, у меня в запасе не больше сорока минут, плюс время на отход. Здесь лежат пятеро охранников, водитель и два авторитета. Осталось шесть охранников и сам Седой. Патронов у меня хватает, в машине осталось штук пять гранат. Через забор даже соваться не стоит. Поверху колючка и ток… Идти придется через ворота, в лобовую. И меня там уже ждут! Моментально сито сделают. Думай. Колян, вспоминай… Где кончается забор? В озере. Лезть в ледяную воду? Хочешь жить — полезешь…» .

Колян добежал до «Жука», достал оставшиеся гранаты и пистолет, положил все в рюкзак и снова бегом направился в обход забора к озеру.

Осенняя вода обжигала, но Колян, матерясь про себя и дрожа крупной дрожью, заходил все глубже. Его ждал неприятный сюрприз. От бетонного забора в воду отходило сетчатое ограждение, уходящее на середину озера. Его спасло то, что осенью уровень воды упал и вода доходила Коляну до подбородка.

Он высоко поднял над водой рюкзак с гранатами, патронами в одной руке, пистолетом и шмайссером в другой, но не уберегся — оступился и нырнул в ледяное озеро с головой, правда — сумев не замочить свой арсенал. При каждом шаге ноги разъезжались и вязли в глубоком иле.

«Сдохнуть тут как то не хочется — раки сыты будут… Некстати вспомнился Серега Мельников, который как-то видел труп утопленника, заполненный раками. Так они в нем дыры проели, сидели, жировали…»

Коляна передернуло от отвращения. Впрочем, мысль о том, что он может быть съеден довольными раками, придала ему энергии, и он упорно зашагал в ледяной воде дальше, опасаясь лишь судороги в мышцах. Ледяная вода не просто обжигала, а кусала, как змея.

Но Бог миловал, и Коля осторожно, не подняв шума, приблизился к причалу, высовывая голову над водой. Он был уверен, что с этой стороны его никто не ждет — какой дурак полезет в ледяную воду зад морозить?

Колян осторожно выполз на илистый берег рядом с причалом. По телу стекала ручьем вода парня била крупная дрожь. Он крепко стиснул зубы — ему казалось, что стук его зубов поднял всю округу. Осмотрелся. От причала до ближайшего здания было метров пятьдесят. Вдоль дорожки стояли высокие туи, зеленевшие на фоне облетевших берез. Он прикинул расстояние и рывком перебежал за первое дерево… Потом, прыжком, к другому, третьему — все было спокойно.

«Ждут подкрепления! — понял Колян. — Не высовываются. Надо ускоряться, иначе кирдык. Привалит толпа уродов, и тогда — прощай, Коля».

Он перебежал к зданию и прижался к стене. Осторожно потянулся к окну, заглянул внутрь — за стеклом что-то обсуждали два горца в камуфляже, вооруженные калашниковыми. Они смотрели на дверь, махали руками и что-то возбужденно кричали. Еще двое сидели за столом.

Окна были обыкновенные, не пластиковые. Колян достал из рюкзака две «колотушки» и, активировав одну, выждал четыре секунды (колотушки отличались тем, что запал у них срабатывал, в отличие от советских гранат, ровно через семь секунд — смелый человек мог бросить гранату в обратную, туда, откуда она прилетела, что и случалось на войне не раз, и не два). Размахнувшись как следует, он швырнул гранату в окно, выбив ей двойные стекла. Люди в комнате закричали гортанным голосами, вскочили с мест и помчались к выходу, но не успели. Взрыв в замкнутом пространстве не оставляет шансов никому — тех, кого не посекло осколками, прибило взрывной волной, отразившейся от кирпичных стен.

Колян закинул внутрь еще гранату, а одну метнул за угол, в прибежавших на шум охранников.

Взрыв! Еще! Звон в ушах. Чад и вонь сгоревшей взрывчатки.

«Минус шесть, — удовлетворенно подумал Колян. — Где же Седой?»

Выстрел!

Бок Коляна пронзило раскаленное железо. Он рванул в сторону, уйдя из-под обстрела и оглянувшись, увидел, что по нему палит повар, который выносил воду. Этот чертов кудесник кухни держал в руке ТТ и остервенело жал на спусковой крючок.

Ча–ча–ча–ча–ча!

Очередь из шмайссера перерубила повара пополам, залив его белый фартук «кетчупом». Колян прижал руку к боку, чувствуя, как тонкая горячая струйка крови стекает у него по бедру, ноге и затекает в башмак. Его трясло от холода, усталости, кровопотери. Раны болели, дергая, будто в них засаживали раскаленный гвоздь.

Колян двинулся вперед, заметив, что один из бежавших к нему охранников с улицы жив, шевелится и пытается подтянуть к себе автомат, кренясь на один бок и пытаясь отползти за угол. Подошел к нему, ногой выбил из руки охранника ствол и спросил:

— Где Седой? Где он прячется?!

Охранник что-то злобно забормотал на своем языке и Колян, нахватавшийся на Кавказе чеченских слов, понял, что тот ругает его русской свиньей, неверным гяуром.

— Неверный ответ. Я спросил, где может прятаться Седой!

Колян взял в руку ТТ, направил в ногу охранника и выстрелил. Пуля перебила ногу кавказца в голени, тот взвыл и начал яростно материться уже по–русски.

— Повторяю — мне нужен Седой!

Колян выстрелил в другую ногу, прямо в коленную чашечку. Дикая боль заставила охранника дергаться в судорогах, хотя ее частично и перекрыл травматический шок.

— Следующая пуля полетит тебе в яйца, — проронил Колян. — Станешь полным уродом, и все мужики будут над тобой смеяться, и у тебя никогда не будет сыновей! Понял, сука?!

— Понэл! Понэл! Нэ надо стрылат! Там, в банкэтном залэ! Малэнькая двэрь за сцэной! Там у Сэдого комныта, там он отсыжывается! Нэ уби…

Охранник не договорил — пуля из ТТ снесла ему верхушку черепа. Оставить за спиной живого врага может только идиот.

Хромая, зажав рукой кровоточащий бок, Колян поковылял к банкетному залу. На подходе к темному, заполненному кислым дымом банкетного зала, он прочертил очередями крест–накрест дверной проем, сменил магазин и, передернув затвор, шагнул внутрь.

Интуитивно определив направление, бывший вояка зашагал в угол. В окна пробивался рассеянный свет, который помог Коляну рассмотреть узкую дверь в самом углу. Он попробовал открыть ее — заперто. Встал чуть сбоку, чтобы не словить рикошет, и стал длинной очередью палить в то место, где по идее должен был быть замок, закрывающий дверь.

Дверь выгибалась под ударами пуль, но стояла насмерть — видимо, за деревянной лакированной обшивкой скрывалась сталь. Времени оставалось все меньше, того и гляди прискочет карательный батальон. Колян повесил на ручку двери рюкзак с двумя оставшимися колотушками, дернул чеку и как можно быстрее побежал к выходу. Выскочил на улицу и, тяжело дыша, забежал за угол.

Ба–бахххх!

Рвануло так, что из окон и дверного проема полетели куски дерева, кирпичная крошка, куски столов, стульев, обломки посуды. Выждав, пока слегка рассеется дым, Колян пошел вперед с автоматом наготове.

Сквозь пелену дыма было видно, что дверь в углу разнесло в клочья. Коля шагнул в комнату и осмотрел дорого и безвкусно обставленные апартаменты. Перед дверью на полу лежал Седой, оглушенный взрывом. Он слабо шевелился, в руке его был зажат тяжелый «Стечкин».

Колян ногой отбросил пистолет, выбив его из руки авторитета. Тот открыл мутные глаза и, с трудом фокусируясь на перекошенной фигуре Коляна, сказал:

— Все-таки ты меня достал, сучонок! Не ожидал от тебя такой прыти. Вот что — там, в углу, чемодан видишь? В нем триста тонн баксов. Бери его и уходи, и будем квиты. Убьешь меня — тебе не жить. Мои ребята тебя найдут и на перо поставят! Я в авторитете!

— На перо, говоришь, поставят… Зря ты моего друга замочил, зря! А то, что убьют — я и так давно в долг живу… Раньше, позже — все там будем. Ты, конечно, раньше!

Колян поднял ТТ и выстрелил в лоб Седому, выплеснув его мозги на стену, обитую шелковыми обоями.

— Был авторитет — и нет авторитета!

Он скривился от боли в боку, потом подошел к чемоданчику, который сулил ему Седой. Заглянул — действительно, пачки долларов. Подхватил чемодан, вышел из комнаты Седого, осмотрелся, достал зажигалку из кармана, несколько раз щелкнул. Мокрая машинка никак не хотела выпускать огонь. Затем сжалилась над хозяином и все-таки занялась пламенем. Он поднес зажигалку к портьере, чудом удержавшейся на перекошенной гардине, дождался устойчивого пламени и вышел из здания. Подумав, обернулся и бросил в проем разряженный пистолет — лишний вес. Автомат пока решил оставить — до «Жука» надо еще добраться, мало ли что…

Пламя в здании быстро разгоралось, чадя и полыхая языками из зияющих чернотой окон. На базу опускался вечер. Пламя разгоняло ночную тьму, будто показывая дорогу своему кормильцу.

Колян быстро, насколько мог, побежал в направлении к своей машине. По дороге он подобрал снайперку — тащить с собой не стал, вместо этого подолом рубашки обтер все места трехлинейки, за которые брался руками и бросил ее под дерево.

" Жук» стоял на месте, целый и невредимый. Колян забросил мешок с деньгами на заднее сиденье, достал сухую одежду, скинув мокрый окровавленный камуфляж на землю. Передумав, поднял камуфляж и кинул его на коврик у переднего пассажирского сиденья, решив выбросить по дороге, чтобы не оставлять никаких следов своего пребывания. Вытер одеждой автомат и тоже бросил на землю.

Теперь кроме камуфляжа ничего подозрительного в машине не было… Хммм… Ничего? Патроны! Он достал остатки патронов из карманов и тайников в машине и отправил их к оружию. Все. Можно сваливать.

Кровотечение из простреленного бока почти прекратилось — пуля не затронула внутренние органы, лишь сломала ребро и отскочила наружу. Рука саднила, а на правом плече был офигенный синяк — трехлинейка лягается прикладом, что твоя лошадь.

Колян взгромоздился на водительское сиденье, завел машину и, не прогревая двигатель, рванул вперед. Подкрепления пока не было видно — последняя атака заняла не более двадцати минут и при достаточной степени удачи у него была возможность уйти живым. «Жук» мчался по лесной дороге как угорелый. Лес внезапно кончился, дорога вышла на шоссе, и Колян повернул в направлении от города. Нееловка находилась в противоположном направлении, но он решил не рисковать и объехать Город по объездной. Не дай Бог, навстречу попадутся люди Седого, а ведь его могут и узнать. Осторожность не помешает. Верный «Жук» исправно гудел, подскакивая на кочках. Коляна подташнивало, видимо из-за потери крови, а может, и легкая контузия имела место быть… Он матерился про себя, ярясь и удерживая себя в сознании. Через 70 километов он почувствовал, что сейчас потеряет сознание, и из последних сил загнал «Жука» в лес, перескочив через кювет. Остановился за кустами и, заглушив двигатель, провалился в черную бархатную тьму, успев только подумать — «Ну вот, кажется и все, Колян, отбегался, бродяга… Сейчас узнаем, как дела на том свете».


Глава 7, в которой Колян выходит на тропу войны | Колян. Дилогия (СИ) | Глава 9, в которой Коляна находит семья