home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Отплываем послезавтра

Заметно потускневший диск солнца, в последний раз вспыхнув красным пламенем в водах бухты, медленно скрывается за тающими в синей дымке холмами Соларе. На Морион чернильным пологом опускается вечер. Он приносит долгожданную прохладу, благоухание цветов и предчувствие чего-то неожиданного и чудесного. Людям, в особенности молодым, всегда почему-то кажется, что именно вечером должно произойти что-то неожиданное и чудесное.

Наслаждаясь после жаркого дня прохладой и бодрящей свежестью, Эдвин Трамп не спеша прохаживается взад-вперед неподалеку от ярко освещенного «Причала моряка». Прохаживаясь, он то и дело поглядывает на дверь трактира, если из него кто-нибудь выходит. Но всякий раз это или неуверенно держащийся на ногах матрос, который, едва оказавшись на улице, начинает орать песню, или увалень-докер, который, стремясь идти степенно, старательно вдавливает ноги в асфальт и обязательно при этом что-то бормочет себе под нос.

Наконец появляется Мона. Пройдя несколько шагов, она останавливается, раздумывая, дожидаться ли ей парома, который виднеется на противоположной стороне бухты, у Набережной, или воспользоваться услугами перевозчиков-катерников. Надсаживая глотки, они зазывают пассажиров в свои утлые суденышки монотонными хриплыми голосами:

– Кому на Набережную? Мигом доставлю! Спешите, не раздумывайте! Прокачу с ветерком!

Раздумье Моны по-своему истолковывает подвыпивший морячок в ухарски сдвинутом на затылок берете. Подбоченясь и стараясь держаться прямо, он решительно направляется к остановившейся девушке.

– Почему скучаем? – задает моряк традиционный в таких случаях вопрос. – Разве можно скучать в такой чудный вечер?

– А я не скучаю, – без всякой рисовки отвечает Мона. – Вам показалось.

– Вот и отлично! – радостно восклицает матрос. – Ужас как не люблю скучающих людей. В особенности когда это красивые девушки. Мы погулять вышли?

– Нет, – обезоруживающе улыбается девушка. – Мы идем домой.

– Домой так домой. Мы согласны и домой, – не теряется моряк и манерно отставляет руку дугой. – Прошу!

– Мы домой, но с другим, – увидев сзади моряка приближающегося Эдвина, уточняет Мона.

– Как с другим? Почему с другим? – недоумевает матрос. – Чем я хуже другого? Тоже вроде не уродина!

– Ты очень даже хороший парень! – появившись из-за спины матроса, отвечает вместо Моны Эдвин. – Но тут вот какое дело, друг… Эта девушка – моя невеста. Ну, а раз невеста… сам понимаешь, – разводит руками Эдвин. – Так что извиняй, браток.

Матрос долго смотрит, не мигая, на невесть откуда появившегося жениха. Затем удрученно качает головой.

– Ну вот! Всегда так – не успеет девушка понравиться, как тут же выясняется, что у нее есть парень. Почему такая невезуха?

– Да не огорчайся ты! – Эдвин по-дружески хлопает матроса по плечу. – У тебя еще все впереди.

– Да ладно уж! – в сердцах машет рукой матрос. – Тебе легко говорить… имея такую девушку. А-а, была не была! Пойду в кабак, тяпну с досады еще стаканчик-другой, все и уладится. Ну, покедова! Радуйтесь неповторимой жизни.

– Какой смешной парень! – глядя вслед моряку, улыбается Мона. Потом берет Эдвина за руку и заглядывает ему в глаза. – А ты-то как тут оказался? Мы же условились встретиться на Набережной.

– Да вот… захотелось посмотреть, не заводишь ли ты тут с кем-нибудь амуры…

– Э-эд! – укоризненно тянет Мона. – Как не стыдно!

– …и убедился, – с напускной суровостью продолжает парень, – что одну тебя оставлять нельзя. Отныне я буду всегда и везде с тобой вместе. Вот так!

– Эдвин! Так это же здорово! – радостно восклицает Мона. – Этого я-то как раз и хочу! Эд, я не могу долго без тебя…

Последние слова девушка произносит тихо и проникновенно.

– Я тоже без тебя не могу, – сознается Эдвин. – Потому и решил встретить тебя здесь – соскучился за день.

– Спасибо, Эд! – чмокает парня в щеку Мона. – Что будем делать: подождем паром или переправимся на катере? Я сегодня богатая: получала расчет.

– Подождем паром. Пока что мы не Крезы и даже не Скуфасы, чтобы тратить деньги на перевозчиков. Когда разбогатеем, тогда дело другое.

Взявшись за руки и оживленно переговариваясь, молодые люди направляются к причалу.

Если бы они оглянулись, то, возможно, обратили бы внимание на сутулого мужчину лет сорока с круглым и плоским, как сковородка, лицом, который все это время сидел напротив «Причала моряка» и делал вид, что читает при свете фонаря газету, а теперь встал и не спеша двинул следом за Эдвином и Моной.

Человек этот – Бугель, подручный Вилли Рекса. Сегодня его очередь следить за искателями сокровищ.

На причале в ожидании парома толпятся несколько десятков человек, преимущественно моряки и докеры. С бухты тянет прохладой и запахом водорослей вперемешку с мазутом. О стенку причала осторожно, словно не желая мешать людскому говору, плещется черная, как сажа, вода. Поверхность бухты полыхает отражениями огней Набережной и теснящихся в бухте кораблей. Можно подумать, что воду в бухте поджег со всех сторон какой-нибудь весельчак, а погасить забыл.

Глухо урча двигателем и плескаясь в воде плицами, подходит паром – старый неказистый колесный пароход с трогательным названием «Любимец Мориона». Поскольку рейс парома от одного причала до другого длится не больше четверти часа, места на нем только стоячие. Поэтому, несмотря на карликовые – по сравнению с океанскими лайнерами – размеры, паром может взять на свои две палубы добрых три сотни пассажиров.

Вскоре причал пустеет, и паром, мелко задрожав всем корпусом, начинает осторожно шлепать плицами по воде. Когда он отваливает от причала, шлепки становятся все чаще и чаще, пока, наконец, не сливаются в один сплошной веселый шум.

Набережная, как всегда в такое время, запружена народом. Можно подумать, что тут собрался весь Морион. Преимущественно это молодежь. Но много и пожилых людей. То и дело встречаются дети. Лица у всех радостные и приветливые. Тут и там слышатся взрывы смеха – веселого и задорного.

– Прогуляемся и мы? – спрашивает Эдвин.

– Конечно! – охотно соглашается Мона, которая уже успела заразиться общим весельем. – Но недолго. А то дядя снова начнет выспрашивать: где? с кем? почему?

Навстречу идет веселая гурьба парней и девушек. Испанского вида парень – черный, как галка, с длинными баками и горбатым носом – аккомпанируя на гитаре, лихо запевает задорную песенку о непостоянной Лолите, а его друзья дружно подхватывают разухабистый припев, который состоит из несколько раз повторяющихся слов: «Ай да Лолита! Проказница Лолита!» Песня в исполнении самодеятельных певцов получается настолько темпераментной, что почти все гуляющие, мимо которых проходит веселая компания, не могут удержаться, чтобы не принять участия в этом импровизированном концерте.

– Ай да Лолита! Проказница Лолита! – самозабвенно выкрикивают они, прихлопывая в такт песне ладошками.

– Эдвин! – подняв в приветствии руку, кричит вихрастый парень из компании певцов. – Бери свою девушку и присоединяйся к нам!

– Куда вы? – отзывается Эдвин.

– На Пуло и обратно! На катере!

– Нет, – машет в ответ рукой Эдвин. – Мы не можем.

– Смотрите – жалеть будете! – доносится из удаляющейся толпы.

– Старый знакомый, – объясняет Эдвин Моне. – Вместе на курсах водолазов учились, приятелями были.

Следом за Моной и Эдвином, едва не наступая им на пятки, сквозь людскую толпу пробирается Бугель. Он настолько поглощен подслушиванием разговора между молодыми людьми, что, забыв об осторожности, сперва ухитряется толкнуть прямую, как жердь, пожилую даму, у которой на согнутой в локте руке висит сухонький сутулый старичок, затем наступает на ногу здоровенному рыжему детине в форме моряка торгового флота. Если дама обошлась коротким замечанием: «Какой увалень!» – то моряку этого показалось мало, и он, взяв Бугеля своей клешней за плечо, разворачивает его на сто восемьдесят градусов, отчего в толпе образуется нечто вроде водоворота, и дружелюбно спрашивает:

– Дружище, тебя учили в школе, что если ты кого-нибудь толкнул, а тем более наступил на ногу, то должен сразу же извиниться?

Бугель, не привыкший к такому непочтительному обращению и к тому же никогда не учившийся в школе, вытаращив судачьи глаза, зло огрызается:

– Че надо?

Он дергается, пытаясь вырваться из железных тисков руки матроса, но не тут-то было.

– Дяде надо, – внятно произносит матрос, – чтобы ты, камбала сушеная, извинился перед ним. Я понятно выразился?

– Понятно, – бурчит Бугель и скрепя сердце глухо выдавливает: – Извини.

– Извинение принимаю. И советую впредь быть повнимательнее и повежливее, – наставительно говорит матрос и только после этого отпускает плечо Бугеля.

Злой Бугель пускается вдогонку за ушедшими вперед Моной и Эдвином. Полученный им урок оказывается как нельзя кстати: теперь, даже спеша, он смотрит не только вперед, но и под ноги.

Между тем Мона и Эдвин приближаются к бару «Прочь грусть!», перед которым, как всегда в это время, отплясывает многочисленная толпа горожан. Из усилителя, стоящего на подоконнике открытого окна, несутся звуки зажигательной самбы. Эдвин наклоняется к Моне:

– Вспомним молодость?

– А почему бы и не вспомнить? – задорно встряхивает головой Мона, уже слегка покачиваясь в такт музыке.

Танцуя, Эдвин ловит себя на мысли, что занят он не столько танцем, сколько Моной. Девушка танцует просто, естественно, без потуг на эффект и в то же время изящно и даже, как думается Эдвину, вдохновенно. Лицо ее в эти минуты кажется ему одухотворенным. «А что, если в ней пропадает дар великой артистки?» – с непонятной тревогой думает вдруг Эдвин.

Танец кончается, и раскрасневшаяся Мона, держась за руку Эдвина и радостно улыбаясь, спрашивает:

– Будем еще вспоминать молодость или хватит?

– Наверное, хватит, – отвечает слегка запыхавшийся Эдвин. – Нам о многом надо еще поговорить.

Когда разгоряченные Эдвин и Мона выбираются из толпы и направляются к дому девушки, Бугель, который все это время с тревогой следил за танцующими и переживал, как бы они не затерялись в этой огромной, беспрерывно движущейся толпе, облегченно вздыхает. Плетясь на некотором расстоянии следом за Моной и Эдвином, он недовольно бормочет под нос:

– Попробуй тут расслышать, о чем они, эти хреновы кладоискатели, базарят… А ведь Вилли, этот умник Вилли, наверняка спросит, о чем они говорили. Сам небось сидит где-нибудь в ресторане и потягивает коньяк, а ты, дурак, бегай тут целый вечер за этими мазуриками, которые до утра могут слоняться по городу. Да еще прислушивайся, о чем они говорят. Прислушаешься тут…

Мона и Эдвин сворачивают в узкий проход между домом с известной всему городу цифрой «1709» на фронтоне и другим, не менее древним – с готическими стрельчатыми окнами – и оказываются в тихом сквере. Поколебавшись какое-то мгновение, следом за ними в сквер проскальзывает Бугель. Молодые люди усаживаются на свою любимую скамейку под акацией, а Бугель, притворяясь пьяным, которого случайно занесло сюда, плюхается на соседнюю. Чтобы не вызвать подозрений, он закидывает голову назад, закрывает глаза и даже время от времени громко всхрапывает. На самом же деле, навострив слух, он весь превращается во внимание.

По верхушке акации проносится резвый ветерок. Воздух заметно свежеет.

– Тебе не холодно? – взяв Мону за руку, спрашивает Эдвин.

– Нет. Почти нет.

– Садись-ка поближе, спиной ко мне, – Эдвин обнимает девушку за плечи и привлекает к себе. – А то, чего доброго, простынешь, и нашу экспедицию за подводными сокровищами придется отложить на неопределенное время. А это нежелательно: до сезона дождей остается чуть больше месяца.

– Что у нас с оборудованием? – усевшись поудобнее, интересуется Мона. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Твоя помощь не понадобится. Оборудование – моя забота. Надувная лодка у нас уже есть. А это – самое главное.

– Нам бы хоть один акваланг! – мечтательно произносит Мона.

– Акваланга не будет. Нет денег, – вздыхает Эдвин. – Но я сделал одно хитрое приспособление. С аквалангом его, конечно, не сравнить, но пользу нам оно какую-никакую принести должно. Ну а остальное – маска для подводного плавания, ласты, линьки там разные, тросики – имеется у меня дома. Даже балластный пояс есть. Для ловли рыбы беру несколько самоловов.

– А ночевать где будем? Как насчет палатки?

– Обойдемся без палатки, я видел там подходящую пещерку. При желании ее можно превратить в очень даже удобное жилище. Надо лишь взять с собой по одеялу и простыне, для подстилки натаскаем сухих водорослей.

– Чудесно! Это получше всякой палатки! Мы будем жить там, как настоящие робинзоны! – радуется Мона. Но уже через мгновение в ее голосе слышится неподдельная тревога: – А… а змеи там есть? Я боюсь змей.

– Змеи там не водятся, – успокаивает девушку Эдвин.

– Ну, слава богу! А то я уже… Когда отплываем?

– Наверное, послезавтра. У меня есть знакомый хозяин шхуны. Он же и шкипер этой шхуны. Послезавтра отходит в Донго. Обещал по дешевке подкинуть.

– Это хорошо. Значит, у меня будет достаточно времени, чтобы прикупить кое-что из продуктов. Я ведь получила сегодня девяносто три песо расчетных.

– Мона, ты бы не тратила их. Еще неизвестно, чем кончится наша затея.

– Нет! – решительно отвечает девушка. – Раз начали – никаких колебаний. Будем идти до конца, чем бы это ни кончилось. К тому же… идея эта возникла по моей вине, из-за моей хроники.

– Ну смотри, Мона…

– Ты, Эдвин, об этом не беспокойся. Я давно все обдумала и решила. Завтра с утра иду по магазинам покупать продукты. Кстати! Твоя мама знает, что ты отправляешься на поиски сокровищ?

– Знает.

– И как она относится к этой затее?

– Без особой радости. Но и не перечит. Сказала: делай как знаешь – не маленький.

– Вот и отлично! В таком случае купленные завтра продукты мы отнесем к тебе. А для этого нам придется встретиться. Давай в десять возле магазина «Рог изобилия».

– Договорились, – соглашается Эдвин. – Своим ты ничего так и не сказала?

– Конечно, нет! Как можно? – делает большие глаза Мона. – Если бы дядя узнал, я не представляю, что было бы. Наверное, он запер бы меня в чулане. Я оставлю записку и, как принято говорить, поставлю его перед «де-факто». Разумеется, я поступаю плохо, но иного выхода нет.

– Когда мы вернемся с кладом, дядя, я думаю, простит тебе все твои прегрешения, – спешит успокоить разволновавшуюся девушку Эдвин.

– Будем надеяться, – без особой уверенности соглашается Мона.

Едва ощутимый бриз приносит с вершин хребта Рохо шиферный запах остывающих камней, смешанный с душистым запахом высокогорных трав. Воздух постепенно свежеет.

Бугель по-прежнему изредка всхрапывает, стараясь при этом не пропустить ни одного слова из разговора молодых людей. Предвкушая миг, когда он будет пересказывать этот разговор Рексу, Бугель даже несколько раз хрюкает от удовольствия.

– Ну что, будем расходиться? – Мона встает и зябко передергивает плечами. – Завтра у нас хлопотный день. Надо хорошо отдохнуть.

Вставая со скамьи, Эдвин наступает в темноте на оказавшийся под ногами камушек. Он поднимает его, несколько раз подбрасывает на ладони, затем швыряет в растущие напротив кусты лавра. И в тот же миг в кустах что-то мычит и шевелится.

– Что это? – вздрагивает Мона. – Там кто-то есть!

– Не знаю… – отвечает озадаченный Эдвин. – Сейчас посмотрю.

Подойдя к кустам, Эдвин раздвигает их, но, сколько ни всматривается, ничего не видит.

– Странно, никого там нет, – говорит он, возвращаясь к Моне. – Наверное, это была кошка. Идем, я провожу тебя до подъезда.


Этот парень мне нужен! | Заклятие Лусии де Реаль (сборник) | Какие приятные попутчики!