home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23

Мюллер очнулся первым и толкнул меня в плечо.

– Что-то я задремал, – сказал он, – смотрю, и вы тоже задремали. Как думаете, не пропустить ли нам по рюмочке по случаю Рождества, а то я что-то продрог, как бы не простудиться на праздник?

– Сейчас, бригадефюрер, – сказал я, открыл дверь и попросил фрау сварить нам кофе.

Когда я вернулся с бутылкой шнапса и нарезанной ветчиной, Мюллер сидел в кресле и обнюхивал свой свитер, осматривая его и свои ботинки.

– Вам ничего не снилось на Рождество, коллега Казен? – спросил шеф.

– Снились всякие рождественские истории, – улыбнулся я.

– Давайте выпьем за то, чтобы наши сны не становились явью, прозит, – и мы выпили.

Пережёвывая ветчину, Мюллер внезапно спросил меня:

– Дитмар, о ком я сейчас думаю?

Понятно, проверка. Шеф решил проверить, реальны ли были события, которые произошли с нами в течение нескольких последних часов. Можно включить дурака и сказать, что он думает о Марлен Дитрих, только, как мне кажется, Мюллер поймёт, что я веду с ним нечестную игру.

– О Пауле Мацке, бригадефюрер, – доложил я.

– Налейте ещё, – сказал Мюллер и придвинул ко мне свою рюмку.

По второй выпили молча, и не чокаясь.

– Наливайте ещё, – сказал шеф.

Выпили по третьей.

– Значит, всё это было? – спросил он.

– Было, бригадефюрер, – сказал я. – Если болит ребро левой ладони, то было, и Пауль Мацке был, и развалины дома были, и то, что он рассказал – всё было.

– Мацке прав, – сказал Мюллер. – С Россией нам не нужно было воевать. Бисмарк был опытным государственником и, хотя он не любил Россию, но воевать с нею не хотел. Россию лучше иметь в друзьях, чем во врагах. Выгоднее во всех отношениях. Мы как могли, разваливали Россию, и нам это почти удалось, а пришёл грузин Сталин и собрал всю Россию такой, какой она была до большевиков.

– Сталин тиран, – сказал я.

– Как и любой другой глава государства, – сказал Мюллер. – Как можно назвать Гитлера, который провёл Nacht der langen Messer («Ночь длинных ножей»)? Да, его можно назвать тираном. Но он обеспечил стабильность государства и одним махом устранил всех врагов германского Рейха. Достаточно было устранить чуть побольше тысячи членов НСДАП и в стране воцарился порядок и единодушие. Но Россия не Германия.

Я вам скажу, коллега, что когда мы готовились к реализации плана «Барбаросса», то я внимательно изучал материалы по России.

Кстати, открою вам небольшой секрет, название «Барбароссса» не имеет никакого отношения к Фридриху Барбароссе, императору Священной Римской империи. Название «Барбаросса» состоит из двух частей – «barbari» как римляне называли всех неримлян и финского «рюсся», как они презрительно называют русских. Из сочетания этих двух слов сначала получилось «Барбарирюсся», а потом оно было стилизовано в «Барбаросса», так как первое название уже говорило само за себя и тайное делало явным. Вот и получился план войны с русскими варварами «Барбаросса».

Надо отдать должное Паулюсу. Кто бы поверил, что его ждёт такая судьба? Так, о чём я начал говорить? О Сталине. От Ленина ему достался огрызок России. По Брест-Литовскому договору от 1918 года Россия потеряла почти миллион квадратных километров своей территории, заключила мир с Украинской Радой, как с суверенным государством, отказалась от Крыма, Финляндии и Прибалтики, вернула Турции Батум, Карс, Ардаган. В порядке возмещения убытков Германии выплатила 2,5 миллиарда золотых рублей по курсу 1913 г.

Пока шли переговоры в Брест-Литовске, от России отделились и провозгласили независимость Литва, Латвия, Эстония, Польша, Галиция, Украина. После этого в России ещё два года шла гражданская война. И Россия выстояла, экспериментируя на своих гражданах, как на стаде обыкновенных баранов, которые знают, что их шкуры пойдут на шубы, а мясо на шашлыки.

Большевики как никто грабили свою страну, а народ безмолвствовал. Так этому народу и надо. В России всё покрыто тайной, зато весь мир с подачи «Нью-Йорк Таймс» знал, что в 1921 году на иностранные счета поступило: От Троцкого – 11 млн. долларов в банки США и 90 млн. швейц. франков в Швейцарский банк; от Зиновьева – 80 млн. швейц. франков в Швейцарский банк; от Урицкого – 85 млн. швейц. франков в Швейцарский банк; от Дзержинского – 80 млн. швейц. франков; от Ганецкого (казначей РСДРП Фюрстенберг Я. С.) – 60 млн. швейц. франков и 10 млн. долларов США; от Ленина – 75 млн. швейц. франков. Можно сказать, что это газетная «утка». Можно, но ни один банк не выступил с опровержением, никто даже слова не сказал, чтобы разуверить читателей в том, что это неправда. Что бы вы сделали с такими людьми, коллега Казен? А ведь не они одни только грабили Россию.

– Была бы моя власть, я бы знал, что с ними сделать, – сказал я.

– Вот и Сталин думал точно так же, – сказал Мюллер. – Он устроил в России ночь длинных ножей. Только ночь эта растянулась и не закончилась до сих пор. Сталин собрал всю Россию, и будет держать её в руке, пока не умрёт. А после него на Россию налетит новая свора большевиков и будет её грабить и грабить, как и некоторые наши правоверные наци.

До июня этого года мы были близнецами с Россией, и было непонятно, кто оригинал, а кто отражение в зеркале, кто Курт, а кто Трук. Но с июня Сталин стал нас переигрывать, как жертва нашего нападения. И мы, в конце концов, получим по заслугам, а он будет пушистенький с нашими методами управления государством и подконтрольными территориями.

Мюллер задумался. Сидел молча и я.

– Кстати, коллега Казен, – сказал в своей непринуждённой манере Мюллер, – вы не знаете, зачем я всё это рассказывал вам?

– Я могу только догадываться, бригадефюрер, – сказал я, – но не вполне уверен, что разгадал ваш ход мыслей.

– Всё вы знаете, коллега Казен, – улыбнулся с прищуром мой шеф. – Вы знаете, что любое неосторожное слово о наших с вами приключениях может стать частью вашей надгробной надписи. На карту поставлено практически всё и ответ за ставку не меньше, чем сама жизнь. Вы меня поняли?

– Так точно, бригадефюрер, – по-военному ответил я.

– Вот вам и образец вербовочной беседы, коллега Казен, – засмеялся Мюллер, – учитесь, пока я жив. Как выйду на пенсию, так сразу сяду писать мемуары, типа «Дневники папаши Мюллера» или «Вербовочные беседы» в качестве учебного пособия для юных гестаповцев. Готовьте машину, едем домой, уверен, что меня ждёт хороший новогодний подарок.


Глава 22 | Личный поверенный товарища Дзержинского. Книга 3. Барбаросса | Глава 24