home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7. Хуже вампира


В последний день октября Влада только к обеду вспомнила, что у нее день рождения.

Это произошло, когда зазвонил телефон, и голос деда начал взволнованно и радостно рассказывать, какими он помнит свои далекие пятнадцать лет, и как он рад, что дожил до пятнадцатилетия внучки.

– Спасибо, деда, – Влада снова изображала веселость. – Да, у меня все супер! Все хорошо, говорю! Учусь хорошо… Конечно, буду праздновать вместе с ребятами! Маре и домовому привет, и коту…

Закончив разговор, Влада выдохнула. Вокруг нее, сидевшей в столовой над тарелкой остывшего супа и рефератом для Федьки Горяева, сейчас бурлила жизнь Носферона. Это был день отмененных боев и отмененного бала, поэтому напряжение в Универе сегодня, как заряд электричества, просто искрило в воздухе. Огромный плакат с надписью: «НЕ ПРОСТИМ ОТМЕНУ БОЕВ!!!» красовался посредине столовой, подвешенный между двумя колоннами, а половина студентов ходила в майках с пожеланиями в адрес магов, из-за которых Лина Кимовна охрипла уже с самого утра.

– Как не стыдно носить такие надписи на одежде! – отчитывала она вампирский факультет, который сейчас выглядел хмуро и вызывающе. – Что это, Герман? «ГОТОВ К ВОЙНЕ С МАГАМИ»! А дальше такие слова, ужас! Холодов, позор! Валькеры… Ацкий, а вы, вы! Зачем вы прицепили пластырем на крылья авторучки?

– Каюсь, Линкимовна, стадное чувство, поддался влиянию толпы, – весело отозвался валькер откуда-то из-под потолка столовой, сверкая хромированными наконечниками на фалангах кожистых крыльев. – Древних в янве увидел, прям вдохновился!

– Люди сегодня Хеллоуин празднуют, – возмущался в ответ Герка. – Вечеринки у них, клубы ночью будут, танцы. Они покупают костюмы вурдалаков, вампиров!

– Упырей, – подсказал Марик, который жевал картошку-фри, запихивая ее в пасть горстями.

– А мы, настоящие… – Герка сжал руки в кулаки и потряс ими в воздухе. – А мы должны смотреть на все это и завидовать! Хотя мы настоящая нечисть! У нас никаких боев, никакого бала не будет, а вместо этого посылают в зловоротне бумажки какие-то собирать! Я вампир, а меня – собирать бумажки, Линкимовна! Вместо боев!

– Герман, держите себя в руках, – Лина Кимовна натужно закашлялась, прижимая руку к горлу и срываясь на волчий рык. – Эти бумажки – диверсия магов, они раскиданы сегодня около всех заведений и зловоротен Москвы, их собрать совсем не просто. Берите пример с Муранова, который не возмущается… – Она огляделась по сторонам в поисках Гильса.

– Который гуляет сейчас с девочками по Москве и все остальное в гробу видал, – сказал Отто Йорг. – Ему все можно, он избранный…

Влада быстро встала из-за стола, собрав листки реферата, и вышла из столовой. Она запретила себе думать о Гильсе и теперь избегала любых разговоров про него.

И все-таки она успела услышать сказанное Йоргом, и теперь эти слова отравляли ее как яд. Никто, вообще никто не подозревал, как ей именно сегодня тяжело живется на свете. Егор не поздравил ее с днем рождения, демонстративно проигнорировал, а может, просто забыл. Тановская не забыла, поэтому ехидно пожелала Владе избавиться от кругов под глазами, чтобы не быть похожей на сестру Горяева. Для полного комплекта оставалось только получить огромный букет цветов от Гильса Муранова, третий по счету, но сейчас Влада готова была сбежать на край света, только бы этого не произошло.

Быстрые шаги раздались за спиной, и Влада увидела Дрину Веснич и Юльку Красавину, которые бегом догнали ее и вцепились в рукава с двух сторон.

– Вла-адочка, – пропела Дрина, тряхнув косичками, – не кисни! С этими парнями одни неприятности. Я и так наблюдала с первого дня за твоим романом с Гильсом, уже зная, что все плохо закончится. Я ведь с ним вместе росла, в Пестроглазово, еще тогда думала – хорошо, что я в него не влюблена. Гильс просто отрава для девчонок, с ним лучше не связываться.

– Эт точно, – подтвердила Юлька. – Мой Ганц тоже не подарок, но чтобы бросить меня в начале года и на моих глазах с кем-то флиртовать?! Кстати, помани ты нашего Аца, так он со всех ног! Или чем тебе плох Бертилов?

– У него же ничего такого с Тановской, это она сама за ним бегает, – поддержала ее Дрина. – К тому же он умудряется крутить романы сейчас даже со старшекурсницами, Инга просто делает вид, что ничего не знает. Вот Егор реально из-за тебя переживает, это заметно.

– Это вы меня так подбадриваете, что ли? – Владе вдруг стало смешно. – Спасибо за лекцию о парнях…

– Ты не думай, мы не вроде Тановской, – перебила ее кикимора. – Мы хотели сказать, что восхищаемся тобой. Да-да! – заметив, что Влада удивилась, подтвердила Дрина. – Ты молодчина, просто пример для всех нас! В сентябре мы все видели, что с тобой произошло. Что с Егоркой рассорилась, про Муранова вообще молчу. Думали, ты из Универа уйдешь. А ты наоборот! Да тебя хотят старостой Валькируса назначить!

Влада остановилась, но на лицах девчонок не было и намека на подвох или издевательство.

– Ты реально сильная, – закивала Юлька. – Другая бы давно скисла из-за Муранова, может, даже ушла из Универа. Другая, но не ты. А ты учишься лучше всех на факультете, всем улыбаешься, всем помогаешь. Даже обормоту Федьке пишешь рефераты, чтобы он закончил курс раз в восемь лет.

– Да ладно вам, – невпопад ответила Влада, смутившись от такой неожиданной поддержки.

В вестибюле царили уныние и обреченность: завхоз раздавал ребятам толстые резиновые перчатки и ведра, вампиры откровенно саботировали уборку листовок, собравшись около гардероба и шумно обсуждая несправедливость этого мира. Влада неудачно наткнулась на Егора, который бездельничал и слонялся с какой-то девчонкой с параллельного курса, насвистывая что-то под нос. Увидав Владу, он смерил ее взглядом, как-то криво ухмыльнулся и, не сказав ей ни слова, удалился на лестницу.

– На листовках есть светлая магия, ее немного. Они раскиданы и расклеены около зловоротни, текст не читать, надеть перчатки и собрать в ведро! Там они должны сами рассыпаться, только надо отойти, чтоб не зацепило… – командовал Фобос Карлович, выдавая студентам инвентарь.

– Аки злосветочи дерябнут, затмив очи! – комментировал Буян Бухтоярович, который зачем-то нацепил на голову кастрюлю и взобрался с ногами на свою табуретку. – Чую бедину восходящую, чую!!!

– А помолчать нельзя, чтобы у всех от вас в голове не звенело? – огрызался Фобос Карлович. – Если вы считаете, что тут небезопасно, то собирайтесь и уезжайте из Носферона! Вас никто не держит, тем более что толку никакого от вашей работы…

– Уезжа-ать? – язвительно захихикал охранный домовой. – Знамо твоевойные коварнючие планы, проклятущий Ливченко! Уедучи я, а место мое твоевойный бездельник Денис захватит сиюмгновенно! Сам едь отседова, ирод!

– Да как же, чтобы ваш племянничек Эдик или кто-то из родни мое место завхоза занял, которое я его годами караулил, – проворчал Фобос Карлович. – Не дождетесь…

– Да внучок мой, Авдот, в стократ твоевойного Дениса обойтить сможет! – завопил Буян Бухтоярович. – Твой Денис пустобрехля и дармоедина на чужеродной шее, а мой Авдот важненский пост в Москве занимает!

– Ваш Эдуард такой же бездарный, как и вы сами, поспорю на ваше просиженное кресло!

– Тьфу на тебя, тьфу!!! – Бухтоярович яростно топнул ножкой, сжав кулачки. – Объявляю тебе домовую войнищу, проклятущий Ливченко!

Ругань домовых прервала процесс раздачи ведер и перчаток, и Влада сама взяла себе пару, выйдя из опустевшей проходной в зловоротню, а из нее и в подземный переход, по которому в обе стороны – и под землю, и на поверхность – спешили люди.

Под ногами идущих, на выложенных кафелем стенах перехода и вообще повсюду были расклеены и раскиданы листы бумаги, источающие почти незаметное свечение. Люди не замечали этого, наступая на них и не обращая внимания на то, что некоторые листки, изгибаясь, будто гусеницы, поползли прямо к ногам вышедшей в переход юной нечисти.

– Мерзость, – скривилась Дрина. – Вы видите, что на них написано: «Нечисть ждет то, что хуже смерти»! Кто первый рискнет взять это в руки?

Первым оказался разгоряченный Герка, который схватил один из листков, подползших к его ногам, и сунул его в ведро. Раздался глухой взрыв, и в ведре полыхнуло, а в переходе завоняло горелым железом.

– Этой дряни тут много, – Герка зажал нос. – А что, тоже ничего, развлекуха. Не дрыхнуть же в общаге, как наш прынц Бертилов…

Листовок в подземном переходе действительно было понаклеено и раскидано много, но хуже всего оказалось то, что на месте уничтоженных бумажек тут же появлялось в два раза больше новых.

– «Нечисти, валите из Москвы! – громко читал Герка, яростно обдирая листки, некоторые из которых больно обжигали пальцы даже сквозь перчатки. – Скоро война, и всех вас ждет то, что хуже смерти!» Козлы, застрелитесь… Ай! – Вампир зашипел от боли, отдергивая руку, когда очередная листовка заискрила и обдала все вокруг вонью, как от горелого железа.

– Осторожнее, Гер, – Влада быстро оборвала листовку, только на ее месте тут же, будто прорастая из каменной стены, появились новые: две, четыре, шесть… – Да-а… Мы тут надолго.

Она оказалась права: на улице уже стемнело, людей в подземном переходе заметно поубавилось, а листовки со стен удалось оборвать только наполовину. В десятом часу вечера к борцам за чистоту стен присоединился Ацкий и вампиры-старшекурсники; происходящее скорее забавляло, чем раздражало.

– Клевая развлекуха, – Ацкий с завистью смотрел на Владу. – Везет, тебя почти не шибает от них, сонц, а мне все пальцы обожгло. Всю ночь собралась воевать, да?

– Пошли-ка перекусим в столовку, – посоветовал Денис. – А то ужин давно прозевали.

– Что, уже ночь?

Влада оторвалась от своего занятия, оглядываясь. Что ж, отлично провела день своего пятнадцатилетия, теперь шипящие листки с мерзкими надписями, которые выползают из стен, будут сниться неделю.

– Пошли поедим, а то Муранов-то о себе уже позаботился, – хмыкнул Герка, но Ацкий многозначительно пихнул его локтем.

– Чего? – Герка поднял брови. – Больше прогуливать лекции не будет… у зловоротни стоит со своей принцессой, я только что видел.

– Идешь? – Ацкий немного постоял, ожидая отклика от Влады, но та даже не услышала его слов. Валькер, покачав головой и пробормотав что-то про «этих девчонок», был подобран Синициной и уведен в столовую ужинать.

Ребята убежали в Носферон, а Влада осталась стоять на месте. От Геркиных слов она будто снова глотнула раскаленного яду. Этим ядом она травилась маленькими порциями, постепенно, слушая день за днем обрывки разговоров и намеки, касающиеся Гильса, видя его каждый день. К яду, как она считала, можно привыкнуть, и тогда внутри начнет вырабатываться противоядие. Смешно, что она помнила это из передачи об охотниках на змей, которую когда-то посмотрела вместе с дедом.

Вместо того чтобы пойти в столовую, Влада, как сомнамбула, побрела по ступенькам подземного перехода наверх. Снаружи шел осенний полуночный дождь, и огни разбрасывали на площади дрожащие разноцветные дорожки по мокрому асфальту.

Посреди площади Гильс возился со своим байком, а рядом с ним стояла девчонка в синей курточке, отороченной мехом. Они перебрасывались фразами, девчонка улыбалась, отбрасывая назад длинные темные волосы. Влада, надвинув капюшон куртки на нос, чтобы спрятать лицо, напряглась и вдруг решительно зашагала в их сторону.

Проходя мимо, она напряженно прислушивалась, чтобы уловить их разговор.

– Не-а, я учусь не в этом районе, а в Академическом, – донесся девичий голосок. – А живу в Черемушках, и на метро уже опоздала.

– От родаков влетит? – весело спросил Гильс.

– Обязательно, – рассмеялась девчонка. – Так что это будет на твоей совести.

– Тогда придется тебе перестать бояться моего зверя, – отозвался Гильс, похлопав свой байк по рулю. – Садись, поехали…

Влада прошла мимо них очень ровной походкой, а когда свернула на Сретенку, выдохнула и приложила ладони к щекам.

Итак, он нашел ей замену. Нет, не та юная спортсменка из парка, та была повыше ростом и плечи пошире. А эта ростом такая же, как Влада. Тоже стройная, темноволосая, не слишком спортивная. Не такая уж и красавица, обычное улыбчивое девичье личико, разве что с ямочками на щеках, которых нет у Влады.

Все теории о противоядии, все хрупкие конструкции душевного равновесия, которые Влада выстроила за два месяца, теперь трещали по швам и рушились, рассыпаясь под подошвами в прах. Но страшное чувство одиночества пришло не одно, с ним явился неизвестно откуда зверский голод. С утра Влада кое-как через силу позавтракала, а обедать вообще не стала. Теперь она даже обрадовалась – голод сейчас казался союзником, который придет и уничтожит одиночество, отчаяние и страшную ревность, которая сжигала дотла. Влада споткнулась о выбоину на дороге и вскрикнула от неожиданности, увидав, как среди вспоротого асфальта копошится тщедушная фигурка в сером кургузом пальто.

– Вы провалились? – Влада поспешно подхватила беднягу под локоть. – Давайте я помогу выбраться…

Это тоже было очень кстати сейчас – помогать кому-то, кто попал в беду, и отвлекаться, прогоняя отчаяние, чтобы взять себя в руки.

Тщедушная фигурка подняла голову, и Влада увидела маленькое личико, которое осклабилось в беззубой улыбке. Маму вурдалака Феди Горяева она видела всего один раз, но с тех пор предпочла бы видеть кого угодно, только не ее. Постоянно ползая по вурдалачьим путям под Москвой, Марина Горяева заработала себе неповторимый простуженный голос, который превращал каждое ее слово в настоящий ребус, а извилины ее мозга были еще запутаннее, чем подземные вурдалачьи норы под Арбатом. Да и одета вурдалачка была так, что от нее шарахались прохожие, хотя для самой Марины пальто тридцатилетней давности, погрызенное крысами, рваные чулки и ботинки с помойки назывались: «парадный выход».

– Вдадочка, здаствуй! – радостно выдохнула вурдалачка, и Владе пришлось отступить на несколько шагов назад. – А я дебя сдазу уздада! Да-а! А я с Досфедод иду, Федечке десу фдукды в общегидие…

В руках Марина держала по объемистому пакету, и Владе пришлось вытащить на поверхность земли сначала один, груженный апельсинами и яблоками, а затем и другой, набитый булочками и йогуртами.

– Збазибо, Вдадочка! – Марина, резво выпрыгивая из ямы, закивала головой. – Збазибо! Ды одень добдая, я здаю, Федечке бобогаешь с учебой! Бомодешь бде додти до Дофедода? А до дурдадакам забдещедо бодболзать дуда, дольго бешгоб…

– Помогу, – Влада кивнула, с тоской подумав, что Гильс и его новая девушка могли еще не уехать от зловоротни, и она напорется сейчас прямо на них. – А разве Федя ест свежие продукты? Он испорченные же любит. Из-звините, Марина…

– Да дичего-о! – расцвела беззубой улыбкой вурдалачка. – Дичего-о… Дыб даба, не дюбит од сбежие. Сдавид од их в бусодный бак да дедедю…

– Дедедю… неделю? – Влада рассеянно всматривалась в конец Сретенки, боясь увидеть там то, что может причинить ей новую, страшную боль. И подвернулась же так некстати эта вурдалачка, хоть бы она шла в другую сторону…

– Да-да, дедедю! – подхватила Марина. – Дальде я саба дойду! Сбасибо дебе огробное!!! За отношение к нам, за добдоту… Вод!

Влада остановилась, с облегчением протягивая оба пакета Марине. Та взяла их, и вдруг ее лицо вытянулось от изумленной радости.

– Вдадочка! – завопила вурдалачка, распахивая пакет с фруктами. – Збасибо! Ды убида фдукды, дедедю де дадо ждать!!! Пдавильдо сгазада двоя маба…

Влада точно помнила, что в пакете, который она несла, фрукты были свежие. Теперь же яблоки и апельсины почернели, став пугающе, чудовищно испорченными…

– То есть как – я убила фрукты? – Влада подняла глаза на Марину. – Ничего не понимаю! Они были свежие только что. И при чем тут моя мама?

– А-а… – Мать Феди махнула рукой. – Давдо эдо быдо. Когда бы дюди с Федей быди! Дюди… – Вурдалачка запуталась мыслями в далеком прошлом, доставая из пакета черное яблоко и впиваясь в небо остатками зубов. – Вдадочка, ды всегда божешь подедиться со бдой пдобдемами! У дебя есдь пдобдемы, я бижу!

Марина, не выдержав аппетитного вида почерневших яблок, полезла рукой в пакет и принялась, чавкая, поедать лакомство, выжидающе поглядывая на Владу.

Вурдалаки все-таки народец неожиданный. Нет, ничего внятного от них добиться невозможно в принципе. Излагать собственные мысли они не умеют, как и объяснить свои поступки. Но сейчас и так было понятно – Марина действительно хотела помочь. Как умела, конечно…

Влада представила, как она делится с вурдалачкой своими проблемами, а та, сцепив испачканные во всякой мерзости руки, кивает круглой башкой с видом психоаналитика. Зрелище было совершенно невыносимым.

– Ода сгазада: Вдада бугаед бедя… Бы подедяди сондышко… Вдада не дашда солдышко? – неожиданно вспомнила Марина Горяева, доев яблоко и облизывая пальцы.

– Солнышко, – вдруг вспомнив, прошептала Влада.

Была погремушка, солнышко. В том видении, что у нее было, ее мама вспоминала про эту погремушку. Смешная рожица на желтой пластмассовой кругляшке. Мама тогда сказала, что глаза у солнышка были радостные, а стали испуганные после того, как Влада с ним поиграла…

– А еще дода сказада… Я взбобдида!!! – обрадовалась Марина Горяева. – Вдада хуже вамбира! Вод! Да… точдо!

– Хуже вампира…

Влада отступила назад, уже не слушая бормотание вурдалачки. Та, ковыляя, удалялась, но сказанное ею показалось чем-то важным, будто мама сейчас сама погнала Марину к Сухаревской и заставила встретиться с Владой, чтобы передать ей свои слова. Хуже вампира, как же это?

Все пятнадцать лет жизни, из которых семь она провела в обычной школе среди людей, Влада считала себя слабее любой девчонки из класса. Врачи кривились при виде ее, называя хилой и постоянно прописывая шиповник и какие-то витамины, которые никогда не помогали. Да, потом ей пришлось узнать, что она полукровка вампира и мага, но это не дало никаких сверхспособностей! Когда Царева-старшая нанесла по ней удар светлой магией, Влада отразила его, и Царева погибла. Потом был еще один случай, когда Владе пришлось прогнать мага-стажера, но при чем тут «хуже вампира»?!

Ведь вампиры сильные, ловкие, уверенные в себе, и им непонятны ее метания и страхи! Ведь Гильс, смеясь, может разрушить всю ее жизнь, растерзать все мечты, забыть, бросить! Он вампир, настоящий, но если Влада хуже вампира, то что это значит?

Влада вдруг рассмеялась и остановилась, ощутив, что не может идти дальше от тянущего, разрывающего на части голода. Хуже вампира – это когда цветы в твоих руках вянут, едва ты прикоснешься к ним. Это когда яблоки, стоит тебе посмотреть на них, превращаются в любимое лакомство вурдалаков. И что-то еще, еще…

Нервный смех перестал сотрясать ее тело. Владу толкали прохожие, она мешала им, но продолжала стоять на месте.

– Эй, тебе плохо? – вдруг окликнул ее какой-то паренек, совсем мальчишка, останавливаясь.

– Не знаю… нет.

– Может, тебя проводить? Поздно уже. У тебя волосы такие красивые.

Влада рассматривала паренька, что рвался ее провожать и явно желал познакомиться. Наверное, уже студент, а не школьник. Чуть полноват и явно не занимается спортом, судя по покатым опущенным плечам. Смотреть в его глаза почему-то было сейчас необходимо, этот взгляд будто был той последней соломинкой, за которую Влада судорожно цеплялась, теряя силы от голода. А вот взгляд мальчишки стал каким-то затравленным и испуганным, лицо напряглось, и пухлые щеки заходили волнами.

– Отойди, – вдруг с несвойственной ей грубостью резко выкрикнула Влада. – Отойди от меня, быстро!

Но мальчишка продолжал стоять, как-то растерянно и глуповато улыбаясь.

– Н-не м-могу, – запинаясь промямлил он. – Ты красивая… волосы…

Влада вдруг увидела, как его лицо под ее взглядом начало бледнеть. Полноватый паренек таял на глазах. За какую-то минуту он изменился так, будто пролежал в больнице несколько месяцев: щеки вваливались, из глаз утекала жизнь. Так же четко и ясно Влада вдруг увидела, что на Ленинском проспекте, в большой квартире его ждет мама, беспокоится, готовит ужин для своего Славика, который пошел в институт на второй курс, недавно отболел гриппом, слаб здоровьем и которому вечно не везет с девушками…

– Да уберите же его от меня скорее! – закричала Влада, прижимая руки к вискам. – Люди, маги, остановите меня, черт бы вас побрал! Я же убиваю его!

Остановиться не удавалось – ей было не оторвать взгляд от бледнеющего с каждой секундой лица. Владе удалось лишь отступить на шаг назад. Всего лишь шаг, но он оказался неожиданным для кто-то из бегущих мимо людей. Ее толкнули, она пошатнулась, ощущая, как взгляд, будто вонзенные зубы, с сожалением и яростью отрывается от жертвы. Потеряв равновесие, Влада со всего размаха, взмахнув руками, шлепнулась в огромную лужу.

Это было очень вовремя – упасть в ледяную воду, к тому же грязную. Колени сразу намокли, рукава тоже, но главным было не смотреть на людей.

Паренек поскуливал где-то поблизости, но лучше бы молчал – голод требовал, приказывал добить его, забрать последние силы, здоровье, саму жизнь…

– Девочка упала, помогите ей! – раздался чей-то голос, и Влада физически ощутила приближение новой жертвы.

– Пошли во-он!

Крик был настолько страшный, что кинувшиеся было к ней несколько прохожих остановились, и Влада, поднявшись, бросилась бежать прямо по дороге, слыша яростные гудки проносящихся мимо машин.

– Чокнулась, дура ненормальная? – крикнул ей кто-то из окошка машины. – Жить надоело?

– Вам надоело, идиоты… – сквозь зубы бросила Влада, стараясь не касаться взглядом даже машин. В них тоже люди, и она сейчас легко может убить кого-то из водителей или пассажиров. Сретенка пролетела мимо, и Влада, не рискнув идти вместе с пешеходами на зеленый свет, бросилась на красный через дорогу к Сухаревской зловоротне. Ближайшая машина с визгом притормозила, сзади в нее влетело еще несколько, и движение встало, дав возможность вбежать в зловоротню.


Глава 6. Практическая янвология на Лысой горе | Хроники Темного Универа. Некромант (сборник) | Глава 8. Ночной бой