home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11. Реальная вампирология


Лекции, которые вел в Носфероне сам ректор Батори, обычно проходили в гробовой и напряженной тишине. Хотя он и не плевался ядом, как Ада Фурьевна, но умел сверлить глазами и нагонять трепет даже на старшекурсников, которым обычно море по колено. Вампирологию Влада любила: любая подробность о жизни вампиров была ценной и гораздо больше волновала ее, чем особенности жизни упырей или даже троллей. Разумеется, что все узнанное она тут же примеряла на Гильса, будто бы искала объяснения его поступкам или словам, а иногда еще и вспоминала об отце и его странностях. Теперь же вампирология обрела для нее новый смысл: все новые знания относились к ней напрямую, пусть даже она и не стала стопроцентным, настоящим, вампиром.

В атриуме было полно народу: кроме второго курса, там сидел еще и параллельный, и даже некоторые старшекурсники. Тановская, сидя за первым по счету от центра столом, уже писала что-то на листке бумаги, мрачно шмыгая носом.

«Жалобу на меня в деканат строчит, – Влада с волнением ощутила чужую и непривычную для себя роль хулиганки, которая смогла нанести травмы сильной, как носорог, троллихе. – Поздравляю, Влада Огнева. Ничего себе, бывшая самая слабая девочка в классе…»

Студенты дружно привстали с мест, когда в атриум вошел ректор Батори.

– Садитесь, приветствую всех, – сухо бросил он. – Тановская, у вас распухло лицо. Может быть, вам сегодня нужно пропустить занятия? – обратился он к Инге, но та в ответ что-то забормотала, отрицательно мотая головой. – Хорошо, тогда садитесь, и начнем лекцию.

Влада с облегчением выдохнула, вдруг сообразив, что Инга и рада бы сейчас нажаловаться, но для троллихи станет позором признаться в том, что она пострадала от Огневой, которая всегда славилась своей физической слабостью на весь Универ.

– У нас сегодня особенная лекция по вампирологии, – громко начал ректор. – Особенная, после которой вампиру есть о чем серьезно подумать, возможно, даже в одиночестве. Обычно эти знания студенты получают гораздо позже, около восемнадцати лет, и до последнего года так и было. Конспекты старшекурсников по запрещенной вампирологии скрывались, хранились под замками, в семьях вампиров молчали об этом, но в последнее время тайны вампирских семей скрывать стало трудно, учитывая и информационные технологии, и то, что старшекурсники часто нарушают запрет.

– Упс, – тихо фыркнул Игнат. – Сейчас, кажется, нам расскажут страшную тайну, что мы пьем кровь людей и можем обращать их в вампиров, которые будут бегать за нами, как собачонки. Что за детсад…

– Но мы всем деканатом приняли решение, – Батори выдержал паузу, – что эту лекцию, тяжелую для каждого юного вампира, нужно провести именно сейчас, чтобы слухи и домыслы из Интернета не исказили для вас правду. Достаньте конспекты и не забудьте, что эта тема, как и все другие, будет на экзаменах.

Атриум насторожился, встревоженно перешептываясь и шелестя страницами конспектов.

– Жизнь вампира, как ошибочно кажется многим со стороны, легка и приятна, – заговорил Батори, начав ходить перед аудиторией. – Мы физически сильнее другой нечисти, ловчее, у нас имеются слуги, которых называются подконтрами. Вы уже проходили по носфераторике, что вампиры в большей степени чужаки для этого мира, чем любая другая нечисть. В нас больше темных частиц, как утверждает физика темной материи, и мы подвержены перерождению в кровопийц. Мы живем кланами, история которых уходит в глубину веков. Кланов много, и каждый студент помнит древнее название своей семьи, а не только фамилию, не так ли?

– Готы! – громко выкрикнул первым Герка.

– Хлодвиги, – с гордостью сказал Денис Холодов, подняв руку.

– Мураны, – отозвался Гильс, вертя в пальцах авторучку.

– Воронцовы! Юсуповы! Морганы! Терновские! – звучало отовсюду, пока Батори не остановил крики жестом.

– Кланы, которые вы сейчас назвали, очень уважаемы и известны в тайном мире, – сказал ректор. – Всего вампирских кланов насчитывается несколько сотен, а в нашем Носфероне представлены сильнейшие из них. Но сегодня речь пойдет не о кланах, а о том, что представляет собой наша вампирская жизнь. Я опишу, как приблизительно выглядит семья вампиров, и тот, у которого все иначе, пусть поднимет руку. Итак, у всех вас есть отец, которого вы видите крайне редко, потому что он живет отдельно. У каждого из вас есть братья и в очень редких случаях – сестры. У всех вас есть родовое гнездо, квартира или дом, где обязательно висит портрет матери. Ваши матери, как вы все слышали с детства, очень далеко. Настолько далеко, что никто из вас своей матери ни разу не видел.

В атриуме воцарилась нехорошая тишина. Вампиры не выглядели удивленными или потрясенными, но выражение их лиц говорило о том, что тема достаточно болезненная и неприятная. Остальная нечисть – кикиморы, упыри, валькирии – вытаращили глаза и теперь ждали продолжения.

– Пока вампиры еще растут и считаются детьми, старшие братья часто говорят вам слово «родители», но постепенно, взрослея, вы начинаете догадываться, что у вас есть только отец, а мать – это мираж, картина на стене. Или среди вас все еще есть те, кто ни о чем не догадался? – спросил Батори.

– Детишек маленьких нет, да и братья давно просветили, – ответил Ганц. – Мне вот отец сказал, когда я его спрашивал еще лет в шесть, что моя мать была вампирша из Румынии, уехала и живет далеко. Я и отстал, потому что поверил. Потом, только в тринадцать лет, узнал, что «моя мать была румынская вампирша», говорят те, кто спрашивал отцов, получил стандартный ответ и уже знает обо всем этом.

– Хорошо, Ганц, – одобрил ректор. – Я рад, что сегодняшняя лекция не станет трагедией для неподготовленных юношей и девушек. Итак, все ваши матери были людьми, потому что дети у вампира могут быть только от человека. Наши девушки-вампирши знают, что останутся бездетными, не так ли?

Вампирш в атриуме было немного: Алина и Альбина Готти, сестры, похожие друг на дружку, Диана Воронцова и еще пара девушек, имена которых Влада не могла вспомнить.

– Знаем, – жизнерадостно улыбнулась Диана. – Но жизнь вампирши меня полностью устраивает. У нас есть братья, отец, полно друзей и вечность впереди. Зачем нам что-то еще?

– А вот у юношей-вампиров дети вполне могут быть, – продолжил Батори. – У каждого из вас будет девушка, которую вы выберете в качестве своего человека и которая будет с вами во время вашего перерождения в кровопийц. Эти девушки, которых иногда называют «вампирский банк крови», могут подарить вам сыновей и дочерей. При этом не каждый из них гарантированно будет вампиром, есть вероятность и того, что кто-то не унаследует нашу хромосому. Такие случаи бывают один на тысячу. И тут возникает главный вопрос. Эти люди, что же происходит с ними дальше? Время для вампира течет иначе, совсем не так, как для человека. Запишите: человек по достижении двадцати пяти лет покидает банк крови и семью вампира, его заменяет другой человек, как правило очень похожий на покинувшего.

– Покидает? – не сдержалась Влада. – Простите…

– Да, именно так, – подтвердил ректор. – Кровь человека старше двадцати пяти лет уже неинтересна для вампира, но клан поддерживает и помогает такому человеку в дальнейшей жизни. Могу сказать, что по неясным для нас причинам жизнь этих людей не бывает долгой, но сейчас заострять на этом внимание мы не станем. Это один вариант. Есть и другой. Иногда вампир обращает своего человека, не желая с ним расставаться. Последствия такого обращения не слишком хороши: человек полностью теряет прежнюю личность и полностью подчиняется воле обратившего.

– Ну и что тут плохого? – Игнат поднял руку. – Извините, но уж лучше бы так, чем чтобы я считал, что моя мать – мифическое существо.

– Обращенные тяжело страдают, потому что хотят постоянно быть с теми, кто их обратил, – сверкнул глазами ректор. – Им плохо, и это настоящая пытка не только для них самих, но и для обратившего их вампира, который превращает их в такое неодушевленное существо. Поэтому в кланах не обращают людей в вампиров уже многие десятилетия. Отдельные случаи бывали, но это, как правило, безответственные юнцы, не понимающие, зачем они так поступают.

«Например, мой отец», – подумала Влада, вспомнив, как поступил Виктор с Изольдой, матерью Армана. Он встретил посреди города неуверенную в себе девушку, а после того, как она родила ему сына, обратил ее. Поведение Изольды, которая следовала за Виктором, как тень, настолько начало раздражать вампира, что, встретив Ольгу, мать Влады, он ушел к ней без угрызений совести…

Влада, которая даже не пыталась ничего конспектировать, чтобы не бороться с судорогой в руке, и так прекрасно запоминала каждое сказанное слово.

– И я хочу предупредить сидящих в этом зале юношей и девушек о вашей ответственности перед людьми, – продолжил Батори. – Те склонны жаждать войти в тайный мир любым способом, их притягивает любая возможность перестать быть человеком и стать вампиром. Это заложено в их человеческой природе, но мы должны избегать таких разговоров и сохранять тайну, насколько это возможно.

– А есть еще и третий вариант, почему вы нам о нем не расскажете? – вдруг сказал Гильс, и это привело Батори в некоторое замешательство. Но, видимо, уйти от темы он уже не мог, поэтому нехотя начал объяснять:

– Да, третий вариант существует. В некоторых, очень редких случаях обращение человека в вампира – совсем иное, подлинное. Когда новый вампир сохраняет и свою личность, и свободу. Он становится частью клана, и не сразу, но со временем к нему переходят семейные подконтры. Но такое исключительное обращение происходит только по высокому разрешению Темнейшего.

– Ух ты! Круто, а где найти нашего Темнейшего? – ахнул Герка, но Батори устремил на него угли красных зрачков, и он, приложив руку к сердцу, изобразил извинительный поклон.

– По личному указанию Темнейшего, который дает его в исключительных случаях. Это, как правило, заслуги человека перед темной стороной, подвиги, крайние обстоятельства. В последние годы таких указов не было, – Батори поджал губы. – И не советую вам пытаться писать просьбы Темнейшему, чтобы он разрешил вам навсегда сделать ваших девушек настоящими вампирами. Записываем это отдельным пунктом! Что такое, Герман?

– Я знал про мать, но на себя не примерял, – хмурился впечатлительный Герка. – Познакомлюсь с девчонкой, а если, например, я втрескаюсь по уши? Заранее ей сказать – ты у меня временно, пока тебе не двадцать пять?

– А я слышал, что своего первого человека вампир помнит вечно и потом ищет только его копии, – заметил кто-то из старшекурсников. – У меня тоже есть девчонка, я не хочу ее бросать и менять на другую. Ей скоро восемнадцать, и быть нам с ней вместе всего семь лет. Сказать об этом или промолчать? Она меня любит. Мерзко…

– Вампиры – это нечисть, – прогремел голос Батори на весь атриум. – Мы – темные и заняты выживанием в этом мире. Это основное! Темнейший не станет давать кому-то разрешение только из-за привязанностей и эмоций! А теперь объявление по поводу зимней сессии. Экзамены состоятся второго января, а с тридцатого декабря вас ждут три выходных дня. Разумеется, что никаких новогодних балов и праздников в этом году в Универе не будет. А теперь – лекция закончена.

Недовольный шум, вопросы и бурное обсуждение с нарушением всех правил лекции длилось еще долго, но ректор не кричал и не выставлял никого за дверь.

Влада, наблюдая за выражением на лице Гильса, догадалась теперь о многом, о причинах его холодности и резких переменах в настроении. Понятным стало, почему он постоянно отталкивал ее от себя и почему так жестко порвал с ней в сентябре.

Другая девушка была для него способом не причинять Владе боль в будущем, не рушить ее жизнь, дать возможность жить дальше после двадцати пяти… Это означало одно – связь с вампиром никогда не принесет человеку ничего хорошего. Ни любви, ни счастья. Как можно быть счастливой, если знаешь, что вампир оставит тебя, лишь только тебе стукнет двадцать пять? Ей и Гильсу, получается, было отведено всего десять лет вместе, а потом все равно случилось бы то, что происходит сейчас. Она бы осталась одна, а Гильс легко нашел бы себе юную девочку, чем-то смутно похожую на нее. Понятными стали и давние намеки Мары Лелевны, подруги деда, на то, что с вампирами лучше не связываться, как бы благородны и красивы они не были.

В новом свете перед глазами предстал тот ужасный разговор с Мурановым, который Влада вспоминала с болью почти каждый день. Затаенная злость на Гильса прошла, будто смытая волной услышанного. Печаль – вот что было в его глазах, когда он расставался с ней, а она этого не увидела, не догадалась, не поняла. Он, еще не зная, что Влада сама становится вампиром, разорвал с ней отношения, чтобы не причинять ей боли потом?

Не связываться, держаться подальше, избегать – вот какую тактику он избрал, но от этого, наоборот, ее всегда тянуло к Гильсу еще сильнее. Почувствовав, что ее снова обуревают лишние эмоции, Влада сдержала порыв подбежать к Гильсу и попросить прощения, сообразив, что извиняться ей не за что. Разве что за свои мысли, в которых она желала всей Москве провалиться…

Когда лекция закончилась, лица у ребят были хмурые и озадаченные. Студенты подавленно покидали атриум.

Влада нашла пустую скамейку в вестибюле, уже по привычке выбрав такую, с которой не были видны окна в город, и решила успокоиться и переварить все услышанное в одиночестве. Только вот не вышло – рядом тут же плюхнулся Герка, которому надо было поделиться своими невеселыми мыслями, потом Холодов, Игнат, Ганц, а следом за приятелями и Гильс.

Минут десять все молча наблюдали, как завхоз, балансируя на стремянке, вешает расписание экзаменов зимней сессии и громко что-то напевает себе под нос.

Мимо проходили студенты, расстроенная Юлька Красавина пробежала, сморкаясь в платок, и глаза у нее были на мокром месте. Ганц озадаченно смотрел ей вслед, потом вздохнул.

– Кердык моему роману, – сообщил староста вампирского факультета. – Валькирия и вампир несовместимы. Мне уже пора девчонку себе искать из людей, Юлька не простит. Она-то думала, что я буду жить на заменителях крови, все надеялась.

Гильс понимающе усмехнулся, но промолчал.

– Мало того что мы живем под домовым правом, и нас маги достают, – Герка потряс в воздухе сжатыми кулаками, – так теперь еще и узнаешь, что когда-то тебе придется бросить девчонку, к которой ты привык! А если у меня будет сын, то он будет смотреть на ее фотку и шутить, что его матерью была румынская вампирша. Что за дерьмо жизнь у нас?!

– Нормально, – Гильс зевнул. – Гера, поменьше эмоций на эту тему. Это надо переварить и успокоиться, не будешь же целую вечность психовать. Да, Огнева?

Влада, которая не сразу поняла, что теперь это может касаться ее напрямую, кивнула.

Очень вовремя в проходной появился Алекс. Позванивая серьгой в ухе, он оглядывался, пока не заметил сидящих на скамейке ребят.

– Чего такие хмурые сидите, красавцы?! – поприветствовал их вампир. – Ну-ка, опять драться собрались?

– Нам сейчас на вампирологии такое рассказали… – буркнул Герка. – Короче, про румынских вампирш.

– Ах, вот оно что! – Алекс невесело рассмеялся. – Типа вы не знали, как же. Се ля ви.

Нечисть хмуро молчала, и Алекс перестал улыбаться, став серьезным:

– Да, ребят. Человек подростком узнает, что он смертен, и ужасается, а вампир узнает, что он вечная сволочь, и тоже не сильно этому рад. Скисли, я вижу. Эту лекцию обычно называют «урок жестокости», я после нее потом неделю не спал. Через это все проходят, ребятки, не парьтесь. Потом будет легче, уляжется в голове. Кстати, Огнева, как самочувствие после попытки убить сокурсницу?! Я все знаю, как видишь.

– Не издевайся, – Влада протянула руку: пальцы дрожали, на бледной коже яркими голубыми нитками проступили вены. – Вот… слабее стала, чем раньше. То злость, то апатия. Солнце глаза жжет.

– Нормально, – кивнул Алекс. – Перерождение идет, тебя швыряет. Сила будет сменяться слабостью, уверенность – страхом. Когда на вампира нападают или грубят ему, может произойти всплеск агрессии. Виктор Суморок тоже вряд ли бы спустил кому-то, если бы его назвали отродьем. Отойдем-ка в сторонку, Владиша, у меня есть для тебя новости.

Алекс и Влада, а за ними и Егор с Гильсом отошли от гардеробной и пересели на дальнюю скамейку, подальше от окон и посторонних глаз.

– У меня новости от ведьмака, – сказал Алекс. – Темнов текста заклятия по своим каналам не нашел, будет прорабатывать вариант с поиском у твоего деда.

– Но… как я объясню деду, что роюсь в его бумагах?

– Влада, ты искать этот текст не сможешь, да и появляться в Огоньково тебе не стоит. Кто-то из нас устраивать обыск в бумагах Вандера тоже не сможет, учитывая, что он, как маг, увидит того, кто зашел в янв…

– Что же тогда делать? – встревожился Егор. – Морочить Вандера нельзя…

– Для этого у нас имеется в доме у Вандера некий домовой, который всем вам хорошо известен, – многозначительно сказал Алекс. – Достаточно способный и хитрый малец.

– Диня? – Влада удивилась. – Разве можно ему доверить такое? Он же обормот!

– Да, Ливченко – редкий обормот, и особо надеяться на него не стоит, – согласился Алекс. – Но других вариантов у нас нет, Темнов проведет с ним беседу и припугнет как следует. Домовой перероет все книги и все тетради твоего деда. Крайний срок, когда мы будем принимать решение по плану «б», – это тридцать первое декабря. До этого дня из Универа не вылезать, Огнева. Ни шагу!

– Ну тогда у меня тоже новости, – грустно улыбнулась Влада. – В общем, за это время я научилась кое-чему. Я могу разозлиться и не сдержаться… но думаю, я смогу не убить человека, если захочу. Мне уже удается контролировать голод, я тренировалась на яблоках.

– И зачем тебе контролировать голод? – Алекс испытующе глядел на нее, да и Гильсу явно не понравилось услышанное.

– Если не удастся найти способ вернуть меня в полукровку, то…

Гильс присвистнул, а Егор возмущенно фыркнул, стукнув кулаком о свое колено.

– Тренировалась, чтобы умереть от голода и не убить никого из людей, – вслух высказался за всех Бертилов. – А-атлично! Зашибись! А мы, значит, будем все сидеть и смотреть на это, да?! То есть я тебе мороком помогал, чтобы ты в это время тренировалась умереть??

– Если не получится с поисками заклинания, тогда у нас есть самый последний и стопроцентный вариант, план «б»… – Алекс с улыбкой положил ей руку на плечо, но выражение лица у него было странное. Братья Мурановы переглянулись, и Влада успела уловить непонятное выражение, которое промелькнуло у обоих в глазах.

– Тема закрыта, – ответил Гильс. – Не вздумай, Огнева, не будет никаких подвигов и смерти.

В этот момент Фобос Карлович бросил свое занятие, пошатнулся на стремянке и громко завопил, тараща глаза на проходную:

– Опять он сюда притащился! Я его за километр уже чую!!!

В вестибюль из зловоротни ворвалось что-то маленькое и мохнатое, издающее громкое сопение. Отправленный на больничный после нервного срыва охранный домовой вкатился в проходную, ревниво оглядывая свое рабочее место. Увидав на стремянке Фобоса Карловича, он в один прыжок оказался рядом.

– Опять вы здесь! – Фобос Карлович презрительно фыркнул. – Вас же домой отправили на больничный!

– Сам отправляйся в тартарары! – закричал Буян Бухтоярович, вцепляясь в стремянку и тряся ее из стороны в сторону. – Уже мое место присмотрел, ирод! Приход злосвета страшнейшего истинно я предсказал, а не проклятущие Ливченко, мне и благодарение положено, а не тебе! Тьфу на тебя!

– Это на вас тьфу! – немедленно ответил ему Фобос Карлович, послав в сторону своего врага настоящее домовое проклятие, которое выглядело как колкий дождь из сухих макарон.

Домовое проклятие, посланное в ответ Буян Бухтояровичем на своего врага, оказалось плюхой манной крупы, которая возникла в воздухе невесть откуда и плеснула в лицо завхоза. Тот пошатнулся на стремянке и полетел вниз. Он упал бы, но подскочивший Алекс схватил его за шиворот и поставил на ноги. Буян Бухтоярович кинулся с кулаками на завхоза, и в вестибюле под свист и хохот студентов началась потасовка домовых.

Взобравшись на вершину отвоеванной стремянки, Буян выхватил из кармашка мобильный телефон и завопил в него, держа вверх ногами:

– Глагольте! Авдот?! Ась?! Не знамо никакого новомодьего Эдуарда, знаючи только праправнука своего, Авдота! Это ты, Авдот? Чтось?! Сбираюсь я гнобить энту домосятину проклятущую до полного истребления! Плюю в проклятого Ливченко, плюю от всего сердца!!! Вот так – ТЬФУ-А-А-А-А!!!!

Вложив в плевок слишком многое, Буян Бухтоярович не удержался на ступеньках стремянки и полетел вниз, раскинув полы пальто, как огромная летучая мышь. В этот раз домового поймал Гильс, получив при этом оплеуху из манной крупы.

Вид юного Муранова, обсыпанного манкой с ног до головы и пытающегося вытряхнуть ее из-под рубашки и из кроссовок, порадовала зрителей не меньше, чем драка домовых.

Общими усилиями разбушевавшихся домовых удалось растащить в разные стороны.

– Буян Бухтоярович! Вы же на больничном, зачем из дома пришли? – уговаривал Алекс, удерживая драчуна за шиворот. Уговоры вампира не подействовали: домовой продолжал вопить и дрыгать ногами в воздухе, пытаясь лягнуть завхоза.

– Будь проклят, проклят, Ливченко, тьфу! Авдот, Грозные объявили войнищу Ливченко! Носферон – это есть наши территории! – вопил Буян Бухтоярович, пытаясь вырваться из рук Алекса. – Тута моркву и буряк посодим! Бульбы побольше, агась! Бери лопату, давай копать!!! Флаг, ставь флаг нашенский!

– Тьфу, чтоб вам пусто было, – ругался Фобос Карлович, отряхиваясь от манной крупы. – Жлобы, допрыгаетесь еще! Делаю скидку на возраст, а так бы как следует вам ответил! Алекс, будьте так добры, дайте этому психу пинка до самого его дома!

– Ни в коем случае, – широко улыбнулся вампир. – У нас есть специальный транспорт для пострадавших.

И вампир торжественно понес брыкающегося домового через проходную в подземный переход, а оттуда на Сухаревскую площадь, к маленькому вишневому «бентли», который был нагло припаркован там, где нельзя, и поэтому мигал аварийной сигнализацией. За рулем машины сидело нечто ужасное – монстр и по совместительству девушка Алекса по имени Дашуля Ивлева. Если бы кому-то удалось смыть с лица этого существа чудовищный макияж в стиле готов, снять украшения, которые побоялся бы нацепить на себя даже сам Дракула, и переодеть во что-то девичье, то устрашающий монстр оказался бы самой обычной московской девушкой со светлыми волосами и милым личиком. Однако Алекс уже не пытался бороться с внешним видом своей любимой, опасаясь нового скандала. Все ссоры между ним и Дашей сводились к обращению ее в вампира, которого она требовала с первого же дня их пятилетнего знакомства. Заканчивался скандал обычно воплями Даши, швырянием посуды и угрозами разрыва, после чего очередная зарплата Алекса уходила на новые сверхмодные ботинки и походы в ночные клубы. Училась Даша в одном из московских институтов, но все свободное от скандалов и клубов время гоняла на своем «бентли» по Москве, работая волонтером Темного Департамента. Смутная надежда на то, что однажды за бесплатную работу ее «обратят» из людей в вампира, накрепко засела в ее голове, и Алекс давно перестал бороться и спорить, просто стараясь зарабатывать побольше денег.

– Дарья! – открыв дверцу машины и вталкивая внутрь домового, позвал Алекс. – Вот, вези обратно домой нашего бегуна.

– За сутки уже в пятый раз, – проворчала Даша, поправляя сползшие на нос огромные темные очки. – У меня манная крупа в волосах и на зубах хрустит. Что, для волонтера другой работы нет?

– Есть, деточка моя, – Алекс указал пальцем вниз. – Проверять ходы вурдалаков под землей на предмет обнаружения магических листовок, у зловоротен дежурить по ночам…

– Лучше поеду, – Даша раздраженно захлопнула дверцу, и «бентли», натужно взревев мотором, отъехал от тротуара. В окне удаляющейся по Сретенке машины мелькала разъяренная физиономия Буяна Бухтояровича, и, пока они не скрылись из виду, Алексу в лицо летели порывы ветра вперемешку с манной крупой.


Глава 10. Звезда кордебалета | Хроники Темного Универа. Некромант (сборник) | Глава 12. Новый год у Мурановых