home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17. Голодный экзамен


День сессии, второе января, утопил Москву в тумане. Это был уже не тролльский зеленоватый дурман, а самый обычный – серый и мокрый, который принес неожиданную для января оттепель, лип к оконным стеклам и съел почти всю Останкинскую телебашню. Он размазывал огненными кляксами огни машин и делал фигуры пешеходов похожими на призраков.

Зимние каникулы закончились, и в Носферон начали съезжаться студенты.

В вестибюле какой-то шутник вывесил объявление: «СЕГОДНЯ КОНЕЦ СВЕТА! НА КОЙ СДАВАТЬ ЭКЗАМЕНЫ?!», и теперь Тетьзин, деловито пыхтя, сдирал его со стены. Буян Бухтоярович, вышедший с больничного раньше времени, воинственно нахохлился, сидя в своем любимом кресле. Напротив него стоял и кипел ненавистью завхоз, уже обсыпанный манной крупой. Оба домовых явно только что поскандалили и теперь набирались сил для новых домовых проклятий.

Посреди вестибюля на чемодане сидела Тановская, высматривая Егора среди входящих, и, едва тролль появился, бросилась к нему. Егор не отстранился от нее, но и не посмотрел в ее сторону, а сразу потопал в столовую.

Влада с Гильсом вошли в Носферон вместе, держась за руки, и это сразу же попало в объектив внимания Синициной, Йорга, Болотовой и еще пары десятков любопытных.

– Добилась она все-таки Муранова, – сказала за спиной у Влады одна из кикимор, а Дрина понимающе улыбнулась и помахала рукой, обернувшись и всплеснув волной зеленых косичек.

Да, все было очень хорошо, лучше некуда, если бы не сессия и не тревожные разговоры, обрывки которых доносились с разных сторон.

– Муранов, где шлялся?! – громко крикнул Игнат через весь вестибюль, и Гильс, быстро прикоснувшись губами к щеке Влады, присоединился к своим друзьям.

«Они не знают, кто он теперь, – подумала Влада, совсем не смутившись от взглядов тех, кто видел этот поцелуй. – Когда узнают, Игнат с Геркой с ума сойдут, наверное. Да и не только они – весь Универ… А Дрина и Марик тоже ведь ничего не знали, совсем ничего. Выросли рядом с Гильсом и не знали, чей он сын».

Поездка в Питер и все там произошедшее казалось сном. Втайне Влада понимала, что рада остаться вампиром, а не возвращаться в состояние полукровки. Это же так здорово – быть сильной и ловкой, видеть в темноте, уметь постоять за себя… и при этом не терзаться голодом. Хотя пока что никакой силы и ловкости она не ощущала, скорее наоборот. Она рассчитывала, что набросится на любую еду, только доберется до столовой, но, зайдя туда, совсем не захотела есть. Ни запеканка со снежевикой, ни утренний какао не вдохновили. С нежностью она наблюдала, как Гильс рассказывает друзьям про дорогу в Питер и про погоню за его байком, умалчивая о том, куда именно он ездил и зачем. Главное, теперь они вместе, он пошел ради нее на примирение с жестоким отцом, изменил ради ее спасения всю свою будущую жизнь. Как выразился кто-то из ребят – добилась она своего Муранова.

Добилась и теперь не отпустит, не потеряет! Гильс отныне ее территория, ее любовь и будущее, пусть это звучит очень глупо и эгоистично. И разве важно, что он наследник Темнейшего и будущий правитель нечисти? Будь он хоть самым безвестным вампиром из угасающего рода или даже просто обычным человеком, какая ей разница…

– Какая, к черту, сессия, у меня семья сегодня из Москвы уезжает в Огоньково, бросают квартиру на домового! – громко, на всю столовую возмущался Стас Василевский. – Они говорят, что по ночам спать не могут, страшно, потому что на двери рисуют лилию и пишут, чтобы убирались. А другим родственникам, которые живут в Огоньково, тоже по ночам чёрт-те что мерещится.

– Не им одним, мои тоже ночью видели, – отозвался Костя Воронцов. – Вроде сначала думали, что снеговые тучи собираются, а потом дошло – это маги устроили, страха нагоняют. Фигуры в плащах мечами размахивают, как у нас на «Зарнице магов», только километровые и из снежных облаков. Мураныч, ты из первых рядов видел, они опасные?

– Если в дороге нападают, то скинуть могут с трассы, но я уворачивался, – пожал плечами Гильс. – Если ледяные острые градины в тебя швыряют, то могут ранить, надо держаться подальше.

– А у людей в новостях все просто супер, дали штормовое предупреждение, отменили рейсы самолетов, и все, – проворчал недовольный Колыванов. – Смотри не смотри – будто вообще ничего не происходит… Ац, ну что ты молчишь-то? Почему валькеры молчат как партизаны?!

Валькеры действительно сидели тихо, скучковавшись в конце столовой и потягивая из стаканов сок.

– А что трепаться-то? – Ацкий поднял голову. – То, что мы видим с высоты, оптимизма не внушает. Если все это светлая магия, которая должна удерживать мир от чего-то там плохого, вроде нас, то я бабочка-капустница. Никакая это не светлая магия. Мы просто ждем что будет. Кидайтесь в меня чем хотите, но сегодня, по версии домовых, день «икс», когда война начнется. Горяев, боишься войны с магами?

Федька Горяев, который, сидя на подоконнике, облизывал испачканные невесть где пальцы, задумался. Вурдалаку представились бункеры глубоко под землей, полные червей и прочей дряни, поэтому он счастливо улыбнулся и закивал головой.

Устав слушать разговоры, Влада устроилась за дальним столом, разложив конспекты и учебники. После всех событий и потрясений в голове была каша. Между строчками собственного корявого, полного борьбы с буквой «о» почерка плавал кисельно-розовый дурман, и Влада видела себя в роскошном платье на балу вампиров рядом с Гильсом. Медальон Мурановых, спрятанный от чужих любопытных глаз под свитером, как ей сейчас казалось, прилип к шее, обдавая волнующим холодом кожу.

Она так и не спросила Гильса, каким именно образом медальон ее защитит и поможет, но раз Темнейший сказал о древней магии, то в ней Влада все равно понимала очень мало. Надо будет потом выяснить, после экзаменов…

Слева от нее за горой учебников виднелся профиль Егора, который явно не утруждал себя подготовкой к экзаменам. Всю дорогу от Питера до Москвы (они ехали в джипе Алекса) тролль рассказывал анекдоты про домовых и, казалось, был в каком-то странном настроении. Теперь же, в Носфероне, он был подавлен и молчалив, отвечал отрывисто и неохотно и все время смотрел в окно.

– Огнева, конспект по истории есть?! – налетел на Владу Герка, оторвав ее от размышлений.

– Есть, но не дам, – Влада вцепилась в конспект обеими руками. – Сама ничего не помню. У Бертилова спроси!

– Ага, спасибочки… конспекты Бертилова покусали кучу народу и заразили паршивым почерком, – буркнул Герка, косясь на Егора, который сидел за столом, подперев кулаком щеку и задумчиво разглядывая пустую стенку столовой.

– Егор, а ты чего не повторяешь-то? – Влада неловко улыбнулась Бертилову, лихорадочно копаясь в учебниках. – Пересдавать же придется, Ада расплюется… а это больно.

Тролль поднял на нее зеленые невыспавшиеся глаза, будто очнувшись от транса.

– Моя жизнь – это боль! – продекламировал он с пафосом. Вскочил на ноги, увидел крутившуюся неподалеку Ингу Тановскую, сгреб ее в объятия, изображая нечто вроде безумного танго, и они оба вывалились из столовой под редкие недоуменные смешки.

В этот момент все дружно рванулись в атриум, услышав призыв Лины Кимовны на экзамен.

На первых партах шумели Феофан и Колыванов, но при виде входящих преподов даже они притихли, нервно шмыгая носами и покашливая.

– Все приготовили листки и авторучки, – громко и нервно скомандовала Ада Фурьевна. – Получаете билеты по современному тайному мироустройству и пишете ответы на вопросы. Кто написал – листок на стол преподавателя, потом перерыв и экзамен по Конвенции. Выходить во время экзамена не разрешается… Огнева, ну что с вами такое? – Ада Фурьевна сердито посмотрела на Владу, которая, войдя на атриум, вдруг споткнулась на ровном месте и грохнулась на колено, тут же став объектом насмешливых взглядов.

– Все в… порядке.

– Вам, как всегда, везет, Огнева, – Ада Фурьевна окинула ее внимательным взглядом. – И не смейте сейчас отпрашиваться в медпункт с разбитым коленом, этот номер не пройдет! Берите билет.

– Хорошо, – пробормотала Влада, выбрав на преподавательском столе билет и проходя на свободное место. На столе перед ней уже лежал чистый листок бумаги и авторучка с искусанным кем-то колпачком.

«Чего я грохнулась-то? – озадачилась Влада. – Ведь не должно быть никакой слабости, я же теперь в полном порядке…»

– Получаем билеты, – скомандовала Ада Фурьевна. – Тановская, что вы застыли в таком виде и что у вас с прической? Сядьте уже, не маячьте тут.

Инга, которая выглядела ошалевшей после танца с Бертиловым, вздрогнула и плюхнулась на скамью, хлопая ресницами.

Влада, увидав вопросы, успокоилась. Фурия была права насчет везения: вопросы Владе попались из первой половины полугодия – то есть те темы, которые Влада успела выучить на отлично, не успев еще стать вампиром.

«Сложности интеграции современной нечисти в людское общество», «Основные проблемы вампиров, связанные с домовым правом», «Домовые войны: как остановить клановый беспредел».

Влада старательно выводила аккуратным почерком ответы на вопросы, а вот голова кружилась так, будто атриум сам прыгал вокруг нее, кривляясь окнами. С каждой минутой становилось все хуже: рука, держащая авторучку, начала дрожать от слабости, а перед глазами возник парнишка, которого она повстречала еще в тот страшный день, едва не превративший ее в вампира-убийцу. Парнишка взирал на нее с листа бумаги с видом затравленного кролика, теряя с каждой секундой жизнь.

– Огнева, ну что вы там ерзаете? – возмутилась Ада Фурьевна. – Вы что, все написали уже?

– Извините, Ада Фурьевна.

«Спокойно, Влада. Никакого голода быть просто не может. На тебе такая бесценная штуковина, за которую Гильс дорого заплатил. Это просто нервы, как обычно. Надо успокоиться и все написать…»

Только вот как успокоиться, если все нервно строчат ответы на вопросы, а у нее все внутри начинает гореть от голода?

Кое-как домучив вопрос про домовые войны, Влада встала, подошла к столу, положила листок на стол и вышла в коридор. Сев на корточки и прислонившись спиной к стене, она пыталась отдышаться и успокоиться, ловя удивленные взгляды пробегавших мимо ребят. Только вот руки продолжали дрожать, а перед глазами, стоило их закрыть, плыли фигуры людей, каждая из которых звала, звала…

– Ты чего?

Влада подняла глаза и, увидев Гильса, заставила себя улыбнуться.

– Не знаю. Ерунда, мне просто кажется.

Вампир сел рядом, и оба некоторое время молчали. Это было невозможно и стыдно – намекнуть на то, что Гильс и его брат старались ради нее зря. Влада даже боялась произнести само это слово: «голод», вдруг это какое-то уже чудовищное самовнушение, если оно перебороло такую древнюю и бесценную вещь, которая сейчас висит на шее?

– Значит, голод все еще мучает, – произнес Гильс как-то слишком спокойно, будто был не удивлен.

– Да… – Влада с виноватым видом кивнула. – Да, но это, наверное, ошибка. Ведь такого быть не может, значит, мне кажется. Знаешь, я мнительная, только не думала, что до такой степени. Ты столько сделал ради меня, а я… нет, такого быть не может.

– Если ты про голод, то очень даже может, нормально, – ответил вампир. – Ты сможешь пойти на следующий экзамен? Если нет, я пойду в деканат и договорюсь, чтобы ты пересдала. Мне не откажут.

– Погоди. Ты говоришь, что голод – это нормально? – Влада попыталась представить, что Гильс сейчас шутит с ней, но на вампира это было совершенно не похоже. – А медальон… зачем же он тогда?!

– Медальон, который ты получила от нашего рода, не освобождает от голода. Разве я обещал тебе такой эффект? Наверное, получив медальон, ты внушила себе, что голода больше не будет, и ты свободна. Конечно, этого хватило на какое-то время. Эффект плацебо у людей называется.

Гильс сказал это совершенно спокойно, и его слова не сразу дошли до сознания.

– Ч-что?

Влада смотрела на Гильса, решив, что он разыгрывает ее или шутит, но тот был совершенно серьезен.

– Как же он тогда меня спасет?!

– Все нормально, с тобой ничего не случится. Так ты сможешь сдать следующий экзамен или нет?

Влада с некоторым трудом поднялась на ноги. Коридор кружился перед глазами, а дыхание перехватывало от одного вида за окном. Вида города, крыш, домов и улиц, по которым ходили люди.

Гильс тоже встал, поправив ее челку, упавшую на глаза, каким-то собственническим, особенным жестом.

– Голод вампира невозможно победить ничем. Но ты собиралась погибнуть и не дать себе выжить. Медальон, который на тебе, подчиняет твою волю мне. Я буду приказывать, выжить тебе или нет.

– Гильс, пожалуйста, не надо так шутить, – Влада отступила на шаг от вампира. – Это ведь не смешно совсем.

Вместо ответа Гильс сам сделал несколько шагов назад, продолжая с улыбкой смотреть на нее.

– Смотри, Огнева. Сейчас я позову тебя, и ты подойдешь. Даже если не захочешь, тебе придется.

– Вот еще! Да ты…

Влада хотела было развернуться и отойти совсем в другую сторону, но не вышло. Медальон, который до сих пор почти не чувствовался, вдруг потяжелел, а его цепочка сдавила шею. Но не это было главным: приказ Гильса заставил действовать помимо воли, и ноги сами, не подчиняясь Владе, пошли к вампиру. Походка получилась деревянной и медленной, но через десять шагов Влада оказалась лицом к лицу с Мурановым.

– Ну вот видишь, – Гильс склонил голову, будто играл с заводной куклой, и это его забавляло. – Здорово, что получилось.

– Гильс, я не понимаю… – После сильнейшего напряжения колени дрожали, и от этого к голоду добавилась еще и слабость. – Я н-не понимаю, Гильс…

– Кажется, пора выяснить окончательно наши отношения? – Вампиру, казалось, доставлял удовольствие этот разговор. – Огнева, ты бегала за мной, признавалась в любви по скайпу и в реале не давала прохода. Не отставала, хотя я тебя и прогонял. Будь ты просто девчонкой, и ладно еще. Я бы поиграл и бросил тебя через десять лет. Но ты спасала меня от гибели, жертвовала собой. Мне что, потом смотреть, через эти десять лет, как ты чахнешь от тоски? Не спорю, что ты притягивала меня, потому что твоя светлая кровь интересна мне как вампиру. Но характер, Влада… – Гильс покачал головой. – Ты же сумасбродная девка, отчаянная, тебя невозможно контролировать. Ты любишь принимать решения и бросаться сломя голову куда угодно, даже если это может стоить тебе жизни. Два раза ты спасала меня, в Утесуме чуть не погибла, но меня вытащила… В зловоротне, тогда, на Маросейке, кричала какие-то непонятные слова, чтобы я выжил…

– Я ничего тогда не кричала, никаких слов! Это вообще чужой голос был!

– Неважно. Твое решение быть со мной, тогда на лестнице, забыла? «Гильс, я прощу тебе все, даже других девчонок, не буду ревновать и ссориться, лишь бы быть с тобой. Когда я буду погибать, для меня важна будет эта минута, сейчас и с тобой». Тогда у меня было два выхода – послать все это подальше, отказаться от титула Темнейшего, потому что я ненавидел своего отца, или забыть, как он поступил с моей матерью, принять титул и помочь тебе выжить.

– Выжить… это значит, ты заставишь меня…

– Ага, охотиться на людей. Я прикажу тебе охотиться, и ты будешь это делать. Канва тут ни при чем – отец же сказал, что ты не нарушишь ее. Но, кроме хороших новостей, есть и вообще отличные для тебя новости, Огнева. Медальон не только подчиняет твою волю мне – это высший знак семьи Мурановых, и их не раздают просто так кому угодно. Ты моя будущая невеста, и я принял это решение еще тогда, на лестнице. Рада?

Влада молчала, глядя на Гильса, силуэт которого четко обрисовывался на фоне окна в конце полутемного коридора. Казалось, что сейчас он совсем не тот, кого она всегда знала. Этот парень был уже совсем другим, он упивался властью и с удовольствием наблюдал, как она пытается перебороть то, с чем справиться не может. Два костра багровых глаз горели жестоким торжеством.

– Неужели нет? А кто лез ко мне целоваться еще совсем недавно?

Не дождавшись ответа, вампир прислонился плечом к стене, снова поманив ее пальцем, и пришлось подойти, через силу.

– Если уж я принял титул и теперь наследник Темнейшего, почему я должен отказываться от самой красивой девчонки, которая влюблена в меня по уши? Мне приятно, что ты попалась в сети, что ты не вырвешься из них, и тебя ждут балы в моем доме, где мы с тобой будем танцевать. Мне даже понравились эти отцовские приколы с этикетом, это по мне. Я люблю власть, и она у меня будет. Уже есть… Адфурьевна! – громко окликнул Гильс, заслышав цоканье каблуков спешившей мимо замректорши.

– Муранов и Огнева, почему мы до сих пор не в аудитории?!! – громко возмутилась она, тормозя на шпильках так, что пол под каблуками издал душераздирающий скрип. – Почему вы тут, когда вот-вот начнется экзамен по Конвенции?! Вам что, нужно отдельное приглашение??

Муранов молча достал из-за ворота своего черного свитера медальон, и тот засверкал даже в полутьме, играя гранями на паучьих лапах.

– Вы ведь знаете, что у меня за семья, как и все остальные преподы знают, – тихо сказал Гильс. – Говорить об этом в деканате не принято, и вы всегда делали вид, что понятия не имеете, кто я такой. Теперь я принял титул Темнейшего и стал наследником своего отца. Ада, вы перенесите-ка экзамен на десять минут, у меня выяснение отношений с моей девушкой, – добавил он.

Фурия, вытаращив глаза, пялилась на медальон, открыв рот, но вовсе не для того, чтобы плюнуть ядом, а от изумления. Почти минуту она двигала нижней челюстью как рыба, пока не пробормотала:

– Подумать только, Муранов. Я была наслышана о вашей семье, но… эту тему в деканате действительно не принято поднимать. Поздравляю… вас.

– Большое спасибо. – Гильс с усмешкой приподнял одну бровь. – Вы ведь хотите остаться работать в Носфероне? Или же откажетесь перенести экзамен и отправите нас с Огневой в деканат разбираться?

– Эк… экзамен, – повторила фурия, все еще пытаясь прийти в себя. – Д-да, экзамен необходимо перенести по причине того, что… по причине…

Она снова скрипнула каблуками и помчалась в сторону открытой двери в атриум.

– Колыва-анов! – послышался ее истеричный вопль на несколько тонов выше обычного. – Я вижу даже отсюда, что у вас шпаргалки в рукавах! Нет, я вижу, что вы мне врете?! А вот немедленно выйдите, из-за вас экзамен переносится на десять минут…

Влада стояла, опустив голову и стараясь не смотреть на Муранова. Ей было сейчас очень больно узнавать его другого, его темную сторону. И эта сторона, она ведь всегда существовала, только Влада сама не хотела ее видеть, предпочитая рисовать Гильса светлыми и радужными красками. Даже тогда, когда значок Носферона показал ей мысли вампира, она умудрилась прочесть их так, как ей нравилось. В том ее видении ведь ясно было и про расставленную ей сеть, и про то, что ее светлая кровь для Гильса – приманка, которой ему хочется завладеть.

– Балы, снежок! Ты будешь танцевать и блистать там среди вампирской богемы, – продолжал Гильс, когда вопли Алы Фурьевны и возмущенный бас Колыванова затихли в коридорах. – Ты будешь моей, Влада, разве ты не этого хотела?

Последняя фраза, произнесенная Гильсом, отозвалась радостью, но сразу же и болью разочарования.

– Не такой ценой.

– Не понял? – Вампир повысил голос. – Цена – человеческие жизни, которые мои предки забирали сотнями, пока не появилась Канва. Людей на земле пять миллиардов, только в Москве миллионы. Тебе нужно будет просто выходить в город, высматривать жертву и возвращаться ко мне.

– Что с тобой сделал этот титул Темнейшего?!

– Это все мое по праву, а я своего не отдаю никому, – жестко ответил вампир. – Ни титул, ни тебя.

– Я видела тебя на боях в Утесуме. Ты защищал людей, ты был совсем другим! Меня тогда потрясло это! Я вообще считала тебя… совсем другим.

– Прекрасно, – Гильс сверкнул белозубой улыбкой, которая напомнила оскал довольного собой хищника. – Это самая главная ошибка девушек. Она считала его таким, а он оказался другим. Только тебе уже никуда не деться. Я вижу, что у тебя дрожат коленки и пальцы, что ты смотрела на экзамене в окно и даже старалась не дышать. Но твоя светлая кровь и твой характер, конечно же, заставят тебя сопротивляться голоду, и ты изведешь себя, лишь бы не убить никого. А я тебя спас, Огнева, от тебя же самой. Так что сейчас экзамен сдадим и пойдем в город.

– Нет! Гильс, тогда я отказываюсь… это не помощь, это же совсем другое! – Влада попыталась сделать шаг назад, но тело не поддавалось, зато Муранов злился все больше.

– Отказываешься, значит, – со сдержанной яростью в голосе произнес вампир. – От меня и моей помощи. Только поздно уже, не выйдет, Огнева! Я решил, что ты мне нужна, все. Все, снежок! Тебя уже никто не спрашивает, чего ты хочешь и чего не хочешь. Даже если ты не захочешь быть моей невестой, потому что я в твоих глазах стал другим, тебе придется. Темнейшему не отказывают. А сейчас… – с лица Гильса пропала ярость, и он ласково улыбнулся, – пошли, моя глупышка, на экзамен.

Муранов потрепал ее по волосам и направился в атриум.

Влада сделала шаг в обратную сторону и тут же поняла, что идти не может, будто ноги увязли в болоте. Медальон между ключицами отчаянно пульсировал, или же это какая-то из артерий на шее сейчас протестовала, пытаясь скинуть плотную, как ошейник, цепочку на коже.

– Ну хотя бы в туалет мне можно?! – закричала она в спину Гильса.

Вампир, продолжая идти по коридору, даже не обернулся и махнул рукой, сделав разрешающий жест.


Глава 16. Темнейший | Хроники Темного Универа. Некромант (сборник) | Глава 18. Медальон Мурановых