home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2

На праздник Гоиблот к усадьбе Ульвхейм, где уже не первый век жил род халогаланских конунгов, собрались люди со всей округи. Праздник изгнания зимы начинался на рассвете, но многие приехали вчера и даже несколько дней назад. Самым знатным нашлось место в постройках Ульвхейма, а прочие расположились по-походному в окрестностях священной рощи, поставили целый городок из потрепанных шатров, которыми пользовались во время тинга, развели костры, и уже не первую ночь напролет до усадьбы доносилось нестройное пение, так что порой королева Сванрад посылала хирдманов унять самых отчаянных буянов.

Шум по ночам мешал королеве Сванрад, но мешал отнюдь не спать. Уже много лет, с тех пор как обстоятельства заставили дочь старого конунга Свейна вернуться в родительский дом, она была здесь за хозяйку, и даже фру Уннкара, жена нынешнего конунга Олейва, признавала ее главенство, хотя законной королевой Халогаланда была именно Уннкара. Однако и она, и все прочие домочадцы побаивались фру Сванрад и не смели слова сказать ей поперек. Дело было не только в ее происхождении, родстве с Олейвом конунгом и даже не в упрямом решительном нраве. С тех пор как фру Сванрад воротилась с Восточного пути, куда ездила вслед за своим мужем, Хрёреком конунгом, она стала обучаться тайным знаниям и значительно преуспела в этом. Много лет она изучала искусство сейда, и весь Халогаланд был уверен, что она в полной мере способна с его помощью отнимать у врагов ум, силу и удачу и даже причинять смерть. Ее называли королевой, хотя ее муж, пусть и принадлежал к знатнейшему датскому роду Скъёльдунгов и происходил из потомков самого Одина, никогда в жизни не имел собственного королевства.

Только один раз, лет без малого двадцать назад, торговые гости на Северном Пути стали поговаривать, что Хрёрек конунг, ушедший в Восточные Страны на поиски удачи, завоевал там себе землю, которой стал править. Три года фру Сванрад, с младшим сыном, совсем еще маленьким Хельги жившая в отцовском доме, ожидала вестей от мужа. А не дождавшись, приказала снарядить корабль и сама отправилась на поиски. Дорога на Восточный путь была хорошо известна, ведь на протяжении уже многих поколений северные люди направляли туда свои суда: через Восточное море, мимо земель вендов, в Карьяльский залив, а оттуда в широкую реку, ведущую к большому озеру Альдога. На другом, юго-восточном берегу этого озера и располагалось то королевство, которое, по слухам, захватил Хрёрек конунг. По пути туда фру Сванрад немало узнала об этой земле: лежавший там старый вик Альдейгья был широко известен среди торговых людей. Северные люди проложили туда дорогу века полтора назад; они ездили торговать со словенами и финнами, там они основывали собственные поселения, там свейские конунги порой собирали дань и даже считали эту землю своей. Хрёрек конунг, таким образом, стал лишь наследником многих славных мужей, владевших той землей до него; фру Сванрад надеялась, что он окажется удачливее и сумеет наконец закрепить захваченные владения за своим родом. Его предки, датские племенные вожди, давно утратили наследственные земли и на протяжении трех-четырех последних поколений вели жизнь «морских конунгов», перебиваясь то заморскими походами, то захватами чужих стран – как правило, временными, – то службой равным по рангу, но более богатым и удачливым владыкам. Где они только не побывали! В Ирландии, в Бретланде, во Франкии, Фризии, Фландрии. Мать Хрёрека конунга была дочерью франкского графа, убитого Харальдом конунгом, его отцом, который взял в жены дочь побежденного и вместе с ней присвоил права на его земли.

Харальд конунг был любим богами – на месте покойника тестя он продержался целых пятнадцать лет, после чего был убит более молодым и доблестным соперником, а его едва подросшие сыновья были вынуждены искать себе доли в другом месте. От франкской бабки сыновья Хрёрека унаследовали темные волосы – не совсем черные, как у рабов с Сикилея, но гораздо темнее, чем у родичей с материнской стороны, и более смуглую кожу. Сам Хрёрек пытался закрепиться в Ирландии, но похоже, боги дали ему удачи совсем в другом месте, где он вовсе и не ждал.

Вик Альдейгья, куда фру Сванрад с пятилетним сыном Хельги прибыла в Середине Лета, поначалу не обманул ее ожиданий. Это оказалось обширное поселение, полное торговых людей и кораблей. Хрёрек конунг удивился ее приезду, но, конечно, обрадовался. В эти самые дни местные жители с большим размахом и весельем отмечали Середину Лета, и фру Сванрад, как положено королеве и как она привыкла у себя дома, намеревалась возглавить обряды во славу северных богов. В Альдейгье постоянно проживало и находилось по торговым делам достаточно много северных людей, чтобы она могла чувствовать себя почти как дома. Но, к ее изумлению, Хрёрек конунг не одобрил этого намерения. По его словам, в Альдейгье имелось достаточно много жриц из местных знатных родов, которые едва ли уступят свое место чужой женщине.

– Венды могут участвовать в нашем празднике или нет, хотя для них это было бы лучше всего, – ответила фру Сванрад. – Мой праздник будет для северных людей, и для них большая удача, что в поселении появилась женщина настоящего королевского рода.

– Но все здешние люди отмечают священные праздники совместно, здесь так заведено. И венды – сами себя они называют словенами, – и финны, и северяне. И возглавляют их женщины, принадлежащие к самым знатным из здешних родов, тех, что живут здесь уже не первый век.

– Я не понимаю – ты конунг здесь или не конунг? – нахмурилась фру Сванрад.

– Это трудно так сразу объяснить…

– Я не понимаю: здесь есть человек более знатного рода, чем ты? Или у кого-то здесь есть дружина больше твоей?

– Прямо сейчас, пожалуй, нет. Но в случае опасности они собирают войско…

– Пока они соберут войско, твоя дружина перебьет их знать поодиночке. Мне ли тебя учить, Хрёрек конунг?

– Но я вовсе не намерен перебить их знать!

– Я не понимаю: ты намерен быть настоящим конунгом в этой стране? Или ты собираешься и здесь быть лишь вождем наемной дружины? Но в земле франков твоим главой, по крайней мере, был настоящий король, а кому ты подчиняешься здесь? Кучке беззубых стариков, неспособных натянуть лук и, строго говоря, вообще не имеющих на тинге права голоса? Толпе старых баб с коровьими рогами на голове? Наконец у тебя появилась возможность обосноваться в богатой стране и сделать ее наследственным владением своего рода, и что же?

– Да, ты не понимаешь. – Хрёрек конунг тяжело вздохнул. – Уже многие знатные вожди пытались это сделать: подчинить себе эту землю силой и править в ней по своему усмотрению. Здесь ходит немало преданий об этих людях. Но видишь ли, в чем дело: Альдейгья может принести огромное богатство тому, кто сумеет мирно в ней ужиться, но без поддержки местного населения мы не продержимся и года. Здесь достаточно близко от Восточного моря, и какой-нибудь морской конунг может явиться сюда когда угодно. Дружба и союз с местными словенами дают возможность добывать у финнов прекрасные меха и сбывать их дальше на юг. Здесь налажены связи, устроены торговые пути до самого Миклагарда, и почти на всем протяжении этого пути правят родичи и союзники здешней знати. Именно это делает Альдейгью «воротами серебра», как ее называют. Но если стучать в эти ворота боевым топором, они никогда не откроются.

– Странные речи для потомка Одина!

– Просто я учел опыт прежних поколений и не сомневаюсь, что мудрый Один одобрит мои действия.

Подобные споры продолжались не один день, но даже королевское упрямство фру Сванрад ни к чему не привело. Жившие и гостившие в Альдейгье северные люди поддерживали конунга в его стремлении жить со словенами в мире, и совместное участие в священных праздниках было чрезвычайно важно как знак дружбы и доверия. А знатные женщины местных родов уже много лет обеспечивали всему разнородному и разноязыкому населению благословение богов своей земли, и никто не хотел лишать их этого права. А вдруг боги не примут фру Сванрад? Да так оно и будет, ведь она здесь чужая! Она не принадлежит к родам, чьи предки много поколений назад первыми заключили договор с богами и духами этой земли и все это время поддерживали союз обрядами и жертвоприношениями. А вдруг боги и духи отвергнут жертвы из рук халогаландской королевы? Сама фру Сванрад считала, что если местные боги и духи так сделают, тем хуже для них: раз уж тут нет другой королевы, то все права принадлежат ей. Однако ее притязания столкнулись со стойкой независимостью местных обычаев и потерпели поражение, тем более обидное, что против нее выступил даже собственный муж.

– Значит, права твоей жены для тебя ничто! – возмущалась фру Сванрад. – Ты правишь в этой земле, но позволяешь невесть кому занимать мое законное место! Может быть, и место в своей постели ты предпочел бы отдать какой-нибудь из этих женщин?

– Моя дорогая, не надо так спешить! – Хрёрек конунг, верный своему обычаю, до последнего стремился все уладить. – Поживи здесь немного, пусть люди познакомятся с тобой, привыкнут к тебе, убедятся, что ты угодна здешним богам и они готовы принять жертвы из твоих рук, – со временем, я уверен, тебе позволят возглавлять некоторые обряды…

– Некоторые! Позволят! я не нуждаюсь ни в чьих позволениях! я королева!

– Но ты чужая здесь…

– Я дома везде, потому что в моих жилах течет кровь Одина!

– Но сам Один, как бы тебе сказать, не совсем дома здесь… Тут почитают Ящера – это некий дракон, обитающий в реке Волхов, и он…

– Я не желаю знать этих глупых божков и их столь же глупых поклонников!

– Тише! – взмолился Хрёрек, в испуге оглядываясь в сторону очага, где возилась челядь, а несколько местных жителей и торговцев ждали, когда он сможет уделить им время. – Не говори так! Если ты будешь оскорблять это божество, ты погубишь и меня, и себя, и наших детей! Ему до сих пор приносят человеческие жертвы.

– Не понимаю, почему тебя это волнует. Ты же, кажется, крещен?

– И об этом тоже лучше здесь не вспоминать вслух. Местные не имеют ничего против Кристуса, но требуют уважения к своим богам.

– А об уважении к собственной законной жене ты позабыл?

– Но, моя дорогая…

– Не заметно, чтобы я была тебе дорога, если ты оскорбляешь меня таким пренебрежением к моим правам! И если ты ни во что не ставишь свою жену, как бы тебе не пожалеть об этом, Хрёрек конунг!

В Ладоге поведение королевы вызвало немало беспокойства; Хрёрек к тому времени пользовался здесь уважением и влиянием, а в придачу был вождем сильной дружины, которую, в отличие от родового ополчения, всегда держал при себе и кормил за счет собираемой с чудских племен дани. Тем не менее было немыслимо, чтобы Милорада и Велерада, дочери Радогневы Любшанки, уступили приезжей, чужой женщине свое место на вершине Дивинца. В течение многих поколений именно их праматери приносили жертвы от имени словен и их союзников, и если бы здесь что-то изменилось, сам Волхов, пожалуй, потек бы вспять. Таково было общее мнение, разделяемое и ладожскими варягами. Мир с местными жителями им был дорог: ведь он означал и выгодный торг, и безопасный путь на юг, в Киев, а оттуда в Миклагард; на Волгу, а с нее в богатые Шелковые страны. Все здесь строилось на родстве с землей, покрытой могилами предков, и никто, кроме самой Сванрад, не считал, что королевская кровь и положение мужа дают ей права первой женщины и старшей жрицы везде, куда бы ее ни привела судьба.

Гневаясь на мужа, она подумывала даже о том, чтобы отправиться еще дальше на юг – в Кенугард, куда несколько лет назад ушел ее родной брат Одд, прославленный и удачливый человек. Он носил прозвище Хельги, и оно было дано младшему сыну Сванрад уже в качестве имени. О его успехах немало говорилось на берегах Восточного моря – он тоже завоевал себе королевство, причем по-настоящему завоевал, силой оружия, а с тех пор покорил немало окрестных племен и обложил их данью. Уж этот человек заставит уважать себя и свою жену хоть в Стране Великанов! Но дело в том, что женой Одда стала девушка из того самого рода Радогневы, с которым Сванрад пыталась соперничать.

Прожив лето в Альдейгье, ближе к осени фру Сванрад собралась домой.

– Я вернусь, когда ты станешь настоящим хозяином в этой стране и научишь местных уважать свою жену! – заявила она мужу. – А до тех пор для меня будет больше чести вернуться в дом моего отца.

Хрёрек конунг хоть и сожалел о ее отъезде, но не возражал, а в душе даже испытал облегчение. Знатная жена была слишком самоуверенной, слишком привыкшей наводить везде свои порядки, а это противоречило его собственным приемам и грозило погубить все, чего он сумел достичь.

Сванрад уехала и увезла младшего сына. С тех пор прошло много лет, но фру Сванрад напрасно ждала, что муж одумается и пришлет за ней. Не имея из Восточных стран никаких вестей, она стала искать их иными путями, погрузилась в изучение искусства сейда, чтобы с его помощью узнавать судьбы людей и будущее. В Халогаланде полагали, что Хрёрека конунга уж нет в живых, но духи открывали ей, что, напротив, муж ее жив и по-прежнему правит в Альдейгье. И застарелая досада неуклонно перерастала в ненависть. Год от года Сванрад все лучше понимала, что жизнь ее прошла напрасно, что вовсе не этого она заслуживает при ее происхождении и прочих качествах – будучи замужней женщиной и матерью двоих сыновей, жить в родительском доме, из милости у родичей, не имея, по сути, ничего своего! Не на это она рассчитывала, когда совсем юной девушкой бежала из дома с потомком королей Хрёреком сыном Харальда! И хотя родные оказались благосклонны, простили беглецов, приняли выкуп и впоследствии оказывали Сванрад всяческую поддержку, муж не оправдал ее надежд.

Но Сванрад была не из тех, кто примиряется с поражением и сдается. Даже через три моря можно заставить человека поступить по твоей воле – для этого существует могучее искусство сейда. С помощью сейда можно свести своего врага с ума, повергнуть в такую тоску, что он сам бросится в море, можно даже убить! Но добраться до мужа ей никак не удавалось, и после многих тщетных попыток она принялась искать того, кто ей поможет. И вот наконец нашла. Этой зимой к ней привезли финскую колдунью по имени Суэ, прославленную способностями к духовным путешествиям. Но и зима прошла в напрасных разговорах – по словам колдуньи, духи не давали позволения на это дело.

– В той далекой земле у твоего мужа слишком большая защита, – говорила королеве Суэ, маленького роста, скуластая женщина без возраста – ей могло быть тридцать, могло шестьдесят, но это не имело ровно никакого значения. – Боги Альдейгьи приняли его под покровительство и защищают наравне со своими людьми. Духи говорят, что этой зимой он задумал взять себе новую жену – столь же знатную родом, как ты, вдову конунга и состоящую в родстве с многими другими конунгами…

– Мне это известно! – кипя застарелым негодованием, отвечала королева Сванрад. – Но его новой женой станет разве что сама Хель! Он пренебрег мной, и я не позволю ему наслаждаться счастьем с другой! я хочу, чтобы он погиб в тот самый день и час, когда посмеет лишь заговорить с другой женщиной о браке!

– Меня удивляет, честно говоря, что он заговорил с другой женщиной о браке лишь через пятнадцать лет! – подал голос ее брат, Олейв конунг, коренастый мужчина с широкой светлой бородой. В отличие от сестры и другого брата, он не витал в облаках, а крепко стоял ногами на земле и верил лишь в то, что можно пощупать. – Другой на его месте сделал бы это в первый же год, как обосновался в новом краю. Вон, Одд – разве мало у него жен было в разных местах, да одна красивее и знатнее другой! И в земле вендов он первым делом женился на самой знатной девушке, какую сумел отыскать. А Хрёрек ждал тебя целых пятнадцать лет, да нет, даже больше! Я помню, Хельги был еще совсем малышом…

– Ему было всего пять, – подсказала фру Уннкара.

– Ну да, пять. А теперь ему сколько?

– Двадцать три года сравнялось две недели назад, – снова подсказала жена конунга.

– Да он совсем взрослый! Вот что я тебе скажу, сестра: лучше бы ты посоветовала сыну снарядить дружину да отправила его в Альдейгью поговорить с отцом как мужчина с мужчиной – может, тот захочет честью поделиться с вами своей землей и нажитым богатством. А сейды всякие, всякое такое… – Олейв конунг покачал головой. – Это до добра не доведет. Отпустишь дух – как знать, вернется ли он назад? я когда-то видал людей, которые не справились с этим и на всю жизнь остались дураками, пускающими слюни и неспособными даже штаны снять, чтобы по нужде сходить. Не желаю я тебе такой доли!

– Занимайся своими делами, брат, и не суйся туда, где ничего не понимаешь! – отрезала Сванрад. – Ты действительно мог бы не перенести такого испытания. Но в нашем роду заложены большие способности к тайным искусствам, ты прекрасно знаешь об этом. Просто все они достались мне и Одду.

– Вы и Хельги голову заморочили… – проворчал Олейв.

– А мой сын своими способностями превосходит нас всех! Если бы он только захотел…

– Если бы захотел, это да! – с насмешкой поддержал ее брат. – Но только сам Один знает, что думает твой сын и чего он хочет!

Уже все было готово к празднованию Гоиблота, назначен был обряд изгнания зимы, и королева Сванрад не спала ночью от досады, что вот еще одна зима, время, когда расцветают тайные силы и искусства, проходит напрасно, как вдруг в полночь к ней явилась Суэ.

– Проснись, королева, настало время петь наши заклинания! – объявила саамка, непривычно возбужденная. – Духи пришли ко мне и сказали, что завтра настанет названный тобою срок. Духи услышали твои слова и отозвались на них! Завтра твой муж намерен свататься к овдовевшей королеве своей новой родины, и завтра мы сможем добраться до него, если только хватит наших сил.

– Я не пожалею сил! – Сванрад вскочила как подброшенная; даже весть о пожаре в доме не смогла бы так быстро пробудить ее. – я не пожалею ни сил, ни даже жизни, лишь бы отомстить!

– Молчи! – Саамка поспешно протянула вперед морщинистую коричневую руку, будто хотела закрыть ей рот, но было поздно. – Духи все слышат, а тебя они слушают, мы ведь только что убедились в этом!

– Я не боюсь того, что сказала, и ни единого слова не собираюсь брать назад! – Королева Сванрад гордо вскинула все еще красивую, гордую, хотя уже начавшую седеть голову. – я даже жизнь отдам ради мести этому человеку, который пренебрег мной, покрыл пожизненным позором меня и мой род, а теперь намерен сменять на другую! Один из нас овдовеет к исходу следующей ночи: либо я – либо он! И пусть меня слышат все обитатели девяти миров, от Хресвельга до Нидхёгга!

– Ну что же? – Суэ пожала плечами. – Иной раз человеку и впрямь лучше умереть ради своей цели, чем жить и чувствовать себя никчемным болваном!

Еще в полночь Суэ принялась петь заклинания. На вершине могильного холма неподалеку от усадьбы развели костер, вокруг огня встали несколько женщин, владеющих искусством сейда, которых Сванрад за все годы собрала у себя. Саамка колотила оленьим копытцем в бубен, выбивая монотонный, убаюкивающий ритм, чтобы подготовить сознание к переходу. В ночи эти звуки разносились далеко, и люди, собравшиеся на Гоиблот, ежились, слыша приглушенное пение, постукивание бубна и ощущая в воздухе пьянящий запах сжигаемых волшебных трав.

Но близился рассвет, несущий с собой день торжества богини Идун, дарящей богам яблоки вечной молодости и тем помогающей миру не стареть, обновляясь каждый год. Еще до рассвета все съехавшиеся на праздник собрались у подножия священного холма, чтобы зажечь солнце нового лета.

– Асы и асиньи! Ваны и альвы! Жители всех миров! – провозглашал с вершины сам Олейв конунг, вооруженный священным молотом. – Взгляните на нас, собравшихся здесь во время, когда день равен ночи, когда зима передает свою власть лету! Взгляните, боги Асгарда, на верный вам народ, славящий вас в священный день! Придите в наш священный круг и празднуйте с нами рассвет нового лета!

Возле него стояла сама «богиня Идун» – знатная девушка по имени Сигтруд, обрученная невеста конунгова сына Свейна. Ей было шестнадцать лет; невысокого, даже маленького роста, она тем не менее была ладно сложена и хороша собой – со светлыми волосами и приятными чертами улыбчивого лица. У ног ее была большая корзина с мелкими, приувядшими за долгую зиму яблоками, освященными у праздничного костра – теперь в них войдет возрождающая и омолаживающая сила богини Идун. Подле девушки маячил сам молодой Свейн сын Олейва – огненно-рыжий веснушчатый парень семнадцати лет, с подозрением поглядывавший вокруг. Очень высокий, он казался тощим и нескладным; невеста не доставала головой даже до его плеча, тем не менее именно она в этой паре казалась взрослой и разумной женщиной, а он – неуверенным подростком. Виделись жених и невеста лишь третий раз в жизни, но Свейн уже ревновал Сигтруд ко всему свету и был страшно недоволен тем, что Олейв конунг каждый вечер приглашал ее на пир, и там она бойко беседовала как с ним, так и с другими знатными мужами, не стесняясь и не робея, показывая недурной для такой юной девы ум и осведомленность. Другой бы радовался, что его будущая жена достойна предстоящего ей королевского положения, но Свейн злился и жалел, что еще не имеет власти запретить йомфру Сигтруд присутствовать в гриднице при гостях.

Конунг сам зажег обрядовый костер, фру Уннкара подала ему рог с пивом, и пока пламя разгоралось, рог ходил по кругу из самых знатных людей, начиная с Олейва, каждый из которых провозглашал славу одному из богов Асгарда. А на могильном холме неподалеку все не умолкало заунывное пение, словно и темные духи собрались на свой незримый праздник…

– Мы призываем Тора, могучего воина! – Олейв конунг говорил даже громче, чем нужно, будто пытался понадежнее заглушить это пение. – Зима не будет изгнана и весна не придет на нашу землю, если мы не поможем ему!

– Вам никогда не изгнать меня! – Толпа расступилась, и на вершину холма вышел старик с длинной седой бородой, наряженный духом зимы.

На нем была рубаха, сшитая из нескольких десятков шерстяных лоскутов – белых, серых, черновато-бурых, среди которых мелькало и пять-шесть крашенных в медно-красный, синий и тускло-зеленый; видом своим эта одежда напоминала весеннюю землю, где клочок чистого белого снега чередуется то с пятном подтаявшего серого льда, то с пядью влажной черной почвы, то с лоскутом блекло-зеленой перезимовавшей травы. Сзади у старика был прицеплен волчий хвост, на голове высились оленьи рога, а лицо закрывала берестяная личина. Голос из-под нее звучал глухо, но так уверенно и повелительно, что всех слышавших пробирала дрожь. При нем было копье; уперев его в землю, одной рукой старик держался за древко выше своей головы, а вторую сунул за пояс, благодаря чему даже при среднем росте вся его фигура источала повелительную уверенность. Стоя на вершине холма, он казался истинным хозяином земного мира, чья власть не может быть поколеблена.

– Я полон сил, меня ничто не остановит, – продолжал он. – я привел мое войско, и мы не боимся этого рыжебородого дурака с точилом в глупом лбу! Пусть-ка он выйдет, если не боится мериться силами со мной!

– Нас здесь гораздо больше, тех, кто держит сторону Тора и хочет прихода весны! – ответил Олейв конунг духу зимы. – Мы не боимся тебя, ибо твое время вышло.

– Так прогоните меня, если сумеете!

По знаку конунга собравшиеся на вершине разом закричали и бросились на старика, принялись хлестать его ветками вербы, которые им во время славления богов раздавал конунг; однако старик в странной одежде будто не замечал ударов. От подножия к нему на помощь прибежала целая толпа похожих на него духов – в старых, рваных, заплатанных одеждах, с вымазанными сажей лицами, рогами, хвостами; особенно выделялся один, поистине огромного роста, плотный и сильный, настоящий великан. Воя и вопя на разные голоса, они стали теснить людей с вершины холма, норовя затоптать костер и раскидать головни. Сам старик тем временем устремился к «богине Идун»; ловко действуя длинным копьем, он разогнал ее стражу, вскинул кричащую девушку на плечо и понес прочь с вершины. Опрокинулась корзина, мелкие яблоки рассыпались под ногами мятущихся людей, среди затоптанных и сломанных веточек вербы. Молодой Свейн, с искаженным от ярости лицом, не шутя попытался отбить свою невесту, но пара «духов зимы», издевательски блея по-козлиному, преградили ему путь. Народ кричал, разбегаясь с вершины, и все уже шло к тому, что дух зимы одержит победу и весна не наступит.

– Вижу, без меня ничего не получается! Держитесь, жители Халогаланда, я иду к вам на помощь! – раздался вдруг громкий голос, и на склоне появился высокий мужчина с рыжей бородой, вооруженный ростовым топором.

– Тор! Тор пришел к нам! – завопили вокруг.

Рыжий бог грома устремился навстречу духу зимы; при виде такого противника тот был вынужден бросить свою добычу и обеими руками взяться за копье. Подоспевший Свейн рывком поднял на ноги йомфру Сигтруд и потянул прочь, а Тор вступил в схватку с противником. Был он на целую голову выше, но старик в заплатанной рубахе и не думал отступать. Площадка поединка легкой борьбы не обещала: это был уступ на склоне холма, сам по себе довольно неровный, к тому же непросохшую землю местами еще покрывал снег, и кожаные подошвы скользили.

Понимая, что противнику от него никуда не деться, Тор приближался не спеша, с легкостью перекидывая из руки в руку древко топора почти в четыре локтя длиной. Один только его решительный и грозный вид мог бы навести оторопь на более слабого духом противника; Бьёрн сын Рагнара славился как грозный воин, а сейчас в нем присутствовал сам Бог Молота.

Едва Тор приблизился на длину древка, дух зимы нанес ему быстрый укол в грудь и тут же в ногу, будто прощупывая, но от первого удара тот уклонился, второй сбил рукоятью топора и сам прыгнул вперед, мощно рубанул с правого плеча. Однако старик отпрыгнул с молодым проворством, чему не помешала и хромота, и лезвие топора поранило лишь землю на склоне, прочертив глубокую борозду и звякнув о камень. Противники закружили по площадке; дух зимы, пользуясь тем, что копье позволяло ему действовать быстро, не тратя, как Тор, времени на замах, прыгал то назад, то вбок, нанося один колющий удар за другим. Бог грома едва успевал уворачиваться; не будь лезвие копья для обрядового поединка тупым, он бы уже истекал кровью, поскольку старик уже не раз и не два задел его.

– Уходи, зима, уходи! – кричал с вершины холма Олейв конунг, пока его люди заново подкидывали поленья в полузатушенный костер и раздували пламя. – Тебе не одолеть Тора, ведь все жители Мидгарда поддерживают его! Нам нужна весна!

– Уходи, зима, уходи! – кричали осмелевшие люди.

И вот, уклоняясь от мощного удара, который мог бы вбить его в весеннюю землю, старик поскользнулся, не удержался на ногах и кувырком покатился вниз по склону. Народ ликующе завопил и вновь хлынул на вершину, откуда с позором бежали последние сторонники зимы.

К костру принесли чучело – почти такого же старика с бородой и хвостом, только соломенного, и торжественно, под радостные крики, положили в разгоревшееся пламя. «Богиня Идун» под ревнивым взглядом жениха поднесла рог пива уставшему Тору.

– Пусть взойдет новое солнце над нашей землей! – радостно кричал Олейв конунг. – Пусть поднимется оно высоко и согреет землю! Пусть принесет новую жизнь! Пусть отделит оно зиму от лета!

Чучело зимы ярко пылало, народ кричал, «богиня Идун» принялась раздавать всем кое-как собранные назад в корзину яблоки; немного помятые, они тем не менее сохраняли способность передать людям благословение победивших богов. Свейн стоял с ней рядом и впивался подозрительным взглядом в каждого, к кому она протягивала руку. Его отец с облегчением утирал пот со лба; все знают, что на празднике Гоиблот силы тепла и света должны победить зиму, но тут, у священной рощи Ульвхейма, никто и никогда не мог в точности знать, чем кончатся обрядовые поединки. Ведь, как говорил «дух зимы», это так скучно, когда исход борьбы известен заранее, и неплохо было бы, если бы хоть раз все пошло по-другому… Тем более это могло случиться сегодня, когда на могильном холме неподалеку женщины все пели заклинания, призывая духов и подготавливая смертоносную ворожбу.


* * * | Тайна древлянской княгини | * * *