home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Освобождение

Меня терзал невыносимый голод, готов был идти в любой дом и просить есть. Вышел из лесу и пошел по направлению к деревне. У меня уже выработалась привычка запоминать названия деревень (на всякий случай).

Я прочитал название поселка и несколько раз повторил его в уме. Совсем близко находилась станция. Снова пошел дождь, пришлось спрятаться под деревом. Небо затянулось тучами, потемнело, как ночью, можно бы пораньше пойти в деревню на поиски пищи. Но сознание говорило, что это день, и я не осмелился идти, присел под деревом и стал дожидаться темноты. Вдалеке приметил туннель, который проходил под железной дорогой. Уже вечерело, можно спрятаться там от дождя. Пока дошел до туннеля, окончательно промок. Вошел — ничего не видно. Прислонился к стенке и стою. Было очень тихо, но вдруг кто-то осветил меня фонариком. Страх сковал все тело: «Ну вот и все, попался, рухнули все мои планы».

Прямо передо мной стоял полицай, направляя свет фонаря мне в лицо.

— Откуда ты идешь?

— С работы.

— А где живешь?

И я назвал деревню, название которой днем выучил.

— А кто твой баур?

Я замолчал, ведь я никого не знал. Полицай приказал заложить руки за голову и идти вперед. Зашли на станцию. Он стал задавать мне вопросы, а я только головой кручу, мол, ничего не понимаю.

— Кто ты по национальности — рус? — спросил полицай.

— Рус, — ответил я.

Он обыскал меня и в кармане нашел мой ножик.

Покрутил его и пробормотал удивленно:

— Таким ножом и цыпленка не зарежешь.

Потом стал проверять другой карман и вытащил желуди.

— Зачем тебе желуди? — еще больше удивился полицай.

— Кушать.

Я взял желудь, очистил его и стал есть. На станции находилось еще несколько человек, они удивленно уставились на меня. Видно подумали, что я сумасшедший.

Со станции меня повели еще куда-то. Руки уже полицай не заставлял закладывать за голову. Шел я по улице едва волоча нога, ругая себя за такую глупость. Надо же мне было идти в тот туннель, чтоб так легко попасться. И хотя я едва переставлял ноги, все же незаметно осматривался по сторонам, чтоб запомнить дорогу на случай побега.

Мы зашли в какой-то дом и полицай стал спрашивать у немки, где ее рабочие. Со второго этажа спустилась девушка и зашел молодой парень — работник. Эти молодые люди оказались с Украины. Полицай решил допросить меня с их помощью. Он достал свои бумаги и стал задавать вопросы. Но тут я решительно отказался отвечать:

— Я уже два дня ничего не ел и если меня не накормят, я отвечать на вопросы не буду.

Я упрямо наклонил голову и замолчал. Все равно мне уже деваться некуда, может, хоть покормят. К удивлению, мне подали хлеб с маслом и молоко. Я поел и сразу повеселел, значит, не все потеряно, раз дали поесть. На вопросы я отвечал через переводчиков, а сам навострил уши, правильно ли они переводят. Решил не говорить откуда я родом, а назвать город Сумы. И тут получилась маленькая путаница:

— Где ты жил до войны?

— В Сумах. Переводчица закричала.

— Я тоже из Сум, на какой улице ты жил?

— Выгон, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Выгон, а я жила на соседней улице, но почему-то тебя не знаю и фамилия твоя не знакома.

Ну, думаю, пристала.

— Я только приехал в тот город жить и меня забрали в Германию.

На вопрос, как на эту станцию попал, я ответил:

— Нас везли машиной. С другом я договорился, что на крутом повороте я выпрыгну, а он выбросит мои вещи.

Когда я выпрыгнул, он не выполнил своего обещания, поэтому я оказался без вещей и вот уже двое суток не ел.

Сел на поезд и приехал на эту станцию.

Так благополучно закончился этот допрос и меня посадили в подвал. В подвале стояла кровать. Когда это я последний раз спал на кровати? Дома, до Германии. Я лег в постель с надеждой согреться и отдохнуть. Пробыл три дня в этом подвале. Еду приносили три раза в день и я был вполне доволен. Но вот на четвертый день завтрак не принесли, стал дожидаться обеда, но и обеда не было.

Что же могло случиться? Долго не думая, пододвинул свою кровать к маленькому окошку, которое находилось вверху, чтобы посмотреть, что там делается на улице.

Увидел играющих детей и стал стучать в окно, чтоб хоть кто-нибудь обратил на меня внимание. Собрались дети, смотрят, как на диковинку, потом кто-то позвал взрослых. Я начал просить у них поесть. Они переговорили между собой о чем-то и стали выбивать двери. Открыли подвал и выпустили меня на улицу. Осмотрелся по сторонам. На всех домах белые флаги, наверное, у них сегодня праздник и поэтому обо мне забыли. Полицаев не увидел, а только жителей, которые объяснили, что начальства нет. Я был очень голодный и стал просить поесть. Один немец взял меня с собой. Когда мы пришли к нему, там готовились ко второму обеду, значит, четыре часа, ведь у немцев во всем заведен точный порядок.

Дверь на кухню была открыта и оттуда неслись такие ароматы, что у меня сразу закружилась голова, и я прислонился к косяку двери. За столом сидели две девушки, а через боковою дверь вошли двое мужчин лет по тридцать пять. Хозяйка-немка подала обед на стол и тоже села вместе с ними. Тут хозяин объявляет:

— Сегодня у нас гость, я решил взять его к себе.

Хозяин подошел ко мне и стал приглашать к столу, но потом посмотрел на меня чумазого и повел в баню умываться. Все поджидали нас и не начинали есть, такой у них был порядок — не начинать обед без хозяина, а может, и у всех немцев так, я не знаю. Посреди стола стояла большая миска с едой и каждый наливал, сколько хочет в свои тарелки. Хозяин-немец посмотрел на меня изучающим взглядом. Все налили себе супа и я заметил, что в миске осталось много жира. Хотел взять весь этот жир, но хозяин забрал разливную ложку из моих рук и налил мне только юшку. Я быстренько все это проглотил и наблюдаю, что другие будут делать. Мужчины поели и снова берут добавку. Беру и я разливную ложку, решил съесть еще пару таких тарелочек, но хозяин снова отобрал у меня ложку и не разрешил мне есть. Налил в чашку кофе с молоком и дал кусочек хлеба с маслом. Так закончился обед. Садился за стол голодным и вышел не сытый. Вышел во двор и думаю, куда же мне теперь идти, немец оказался скупой, даже хорошо не покормил.

Подошел хозяин и предложил сесть на скамейку, а сам ушел. Я не понимал, что он хотел со мной сделать, куда он так быстро ушел? Пока не поздно, надо бы сматывать удочки, но куда идти? Только я решил разобраться в обстановке, выходит немка и зовет меня в баню.

В бане я обнаружил на скамье брюки, рубашку и нательное белье. Хозяйка показала на ящик, куда можно бросить грязное белье и ушла. Не мог понять, что это за люди, кушать не дали вдоволь, а в баню завели такую красивую, какой я еще за всю жизнь не видел. Потолок был выкрашен в белый цвет, а стены обложены цветным кафелем. Мыла было очень много.

Наверное, он все же обознался, когда приглашал меня к себе, а во время обеда рассмотрел меня и теперь пошел докладывать начальству, что он задержал опасного преступника. А помыться предложили, чтоб задержать меня. Интересно, за кого он меня принял, может, он меня где-то видел? Пока они дознаются, откуда я, хоть вымоюсь нормально, а потом и убегу. А может, он и не думает меня сдавать начальству, а будет держать как работника. Нужно постирать свое нательное белье самому, ведь оно было все в печатях «Бухенвальд», сразу догадаются, откуда я.

Быстро искупался, оделся в чистое белье, а свое выстирал и развесил за сараем на дереве, чтоб никто не мог видеть. Когда же справился с этим делом, присел под деревом и незаметно для себя уснул. Один из работников подошел тихо и положил руку мне на плечо. От неожиданности я закричал: «Мама». Он тоже не ожидал такого и отскочил от меня. Так мы стояли некоторое время, пяля глаза друг на друга. Немного пришел в себя и думаю:

«Чего я ору, ведь так можно на мякине попасться: сразу ясно, что я чего-то боюсь, никто за мной не гонится и за плечи не хватает». Во дворе стоял хозяин, а с ним пожилой, прилично одетый мужчина с чемоданчиком в руках, похоже, что в этом доме принято принимать гостей. По тому, как они улыбались, ясно было, что они слышали мой крик. На душе стало легче, я понял, что они ничего плохого мне не сделают. Вошли в дом, ужин уже был подан, и все сели за стол. Незнакомец начал разговор и спросил на ломаном русском языке.

— Какой мой звать?

Я понял, что он спрашивает мое имя и ответил.

— Григорий.

Все стали повторять мое имя. Один из работников хозяина был поляком и свободно повторил мое имя. Но у хозяина с хозяйкой получалось очень смешно и все развеселились.

— Можно говорить просто — Гриша.

Конечно, Гриша у них получилось лучше. Все говорили, кроме двух девушек, которые, как и днем, сидели молча за столом. За ужином повторилась та же история, что и в обед — хозяин не разрешил мне много есть. Только закончился ужин, хозяин предложил мне и другому гостю пройти с ним на второй этаж. Мы шли по длинному коридору, по обе стороны которого располагались комнаты. Открыл одну дверь и сказал, что это будет моя спальня. Зашли в его рабочий кабинет. Пожилой мужчина, который вероятней всего был не случайным гостем в этом доме, знал русский язык, но очень плохо составлял предложения.

— Есть ли у тебя документы?

— Нет.

Тогда он стал спрашивать фамилию, откуда родом и вдруг задал неожиданный вопрос.

— Веришь ли ты в Бога?

— Да, верю.

— Какое твое вероисповедание?

— Не знаю.

— Давно ли ты верующий?

— Уже девять дней.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Тебе двадцать лет и из них девять дней верующий? Тогда расскажи, в какой церкви ты был и какая проповедь коснулась тебя?

— В церкви нигде не был и ко мне никто не касался.

— Тогда расскажи, откуда ты знаешь, что есть Бог?

— Я Его спросил, и Он мне ответил.

— А ты молишься Богу?

— Нет, я еще не выучил молитву.

— А ты Христа знаешь?

— Нет, я с Ним нигде не встречался.

— А ты с Богом встречался?

— Нет, не я встретился с Богом, а Он со мной встретился и повернул меня лицом к Себе, чтоб я Его увидел, потому что я тогда стоял спиной к Нему и не мог Его увидеть. Я тогда стоял на коленях, а когда я встал на ноги, то Он уже ушел, и я Его не увидел.

Я стал прислушиваться, как переводит этот пожилой мужчина немцу-хозяину мой рассказ и услышал, что он совершенно не так объясняет, как я ему говорил, а потом еще добавил:

— Похоже, что этот мальчишка не в своем уме.

Это меня оскорбило, я повернулся к хозяину и начал объяснять как мог, на немецком языке, откуда я знаю, что есть Бог. Рассказал ему историю о моем ножике.

— Этот нож полицай отобрал у меня на станции и отдал дежурному. Это было три дня назад, а девять дней прошло, как я спросил у Бога, существует ли Он. С тех пор я верю, что Он есть, поэтому я и сказал, что я верующий девять дней.

Хозяин дома пришел в восторг. Он привстал взял мою руку и начал ее трясти.

— Ты брат мой!

Я подумал, что он обознался и перепутал меня со своим братом, недаром же он во время обеда смотрел мне в лицо. И я решил сказать правду.

— Вы обознались, у меня есть два брата, но они моложе меня.

Хозяин обратился к незнакомцу и говорит:

— Доктор, проверьте его здоровье, может, ему нужна медицинская помощь.

Доктор попросил меня раздеться и начал прослушивать мою грудь и спину. Затем проверил мой пульс, температуру и заключил:

— Сильно истощен от голода. Жирного ему не давайте, молоко только кипяченое или кофе, а также суп и немного хлеба — это поправит его здоровье.

Потом обратился ко мне:

— Какую пищу вы употребляли в последнее время?

— Желуди, — ответил я и слегка улыбнулся, представив какую реакцию это вызовет у них.

— Что, какие желуди? Вы что, рвали с деревьев желуди и кушали?

— Нет, я их не рвал, а собирал вокруг дерева и ел вместе с сырой картошкой.

Врач предложил хозяину ежедневно проверять мой вес, я должен поправляться не менее чем по двести граммов в день.

Так прошел мой первый день в этой семье. Хозяин перед уходом пожелал мне спокойной ночи. Я остался один в комнате и стал разглядывать ее. Это была небольшая, но очень уютная комната. Кровать высокая, аккуратно застелена. Я представил, как буду в ней нежиться и мне захотелось побыстрее лечь. Уже собрался выполнить свое намерение, как вдруг на небольшом столике заметил зеркало. Уже более трех лет я себя не видел, интересно, как я выгляжу? Взял зеркало в руки и посмотрел, но сразу же с ужасом отшатнулся, чуть не уронив его на пол. Зеркало было небольшое и в нем я увидел череп, обтянутый темно-грязной кожей с черными глазами и черными волосами. Неужели это я? От этого потрясения не мог прийти в себя. Лег в постель, но уснуть никак не мог, она была слишком мягкой, да и спать под белой простынею не привык. Нервы мои были тоже на пределе, за кого они меня приняли? Ведь если они узнают, откуда я, скорей всего отдадут меня властям. И тут я вспомнил о своем белье, которое развесил на дереве для просушки. А вдруг кто-нибудь увидит его с печатями Бухенвальда, что тогда будет? Нужно обязательно снять, когда все уснут, но как это сделать незаметно? Вспомнил перед сном Николая Ивановича, как во время войны он зашел к нам ночью и признался, что он еврей. Потом спросил у отца: «А что ты будешь со мной теперь делать?»

Отец ответил: «Обогрею, накормлю, переночуешь, а утром сам скажешь, что мне делать». Бедный дядя Коля!

Лишился семьи и искал добрых людей, которые бы спрятали его. Конечно, отец был его другом, но рисковал он и своей семьей, укрывая от немцев. В народе говорят:

«Что посеешь — то и пожнешь». А может, Бог воздаст мне добром за добро, которое сделал мой отец? Ведь отца могли вместе расстрелять, только кто-нибудь заяви немцам. Жестокие немцы. Но что с моим хозяином, он тоже немец, но все же накормил и обогрел меня. Мысли возвратились к вещему сну, в который я так верил. Я прошел все преграды… Дрезденскую тюрьму, концлагерь Бухенвальд, потом побег и жизнь в лесу. Самая удивительная история — это история с ножом. Теперь я знаю, что Бог есть. Если Бог воздал добром за доброту моего отца, тогда мой девиз будет с сегодняшнего дня: — «Живи для людей». Но как жить для людей? Проснулся я от стука в дверь. Это был работник-француз, который позвал меня к завтраку. Быстро оделся и спустился вниз на кухню. Хозяин дома повел меня проверить вес. Стал на весы — сорок один с половиной килограммов, при моем росте один метр шестьдесят восемь сантиметров. Хозяин, видно, не поверил своим глазам, сказал мне отойти, а сам стал проверять весы. Поставил гирю в пять килограмм — весы показали точный вес. Еще раз проверил мой вес, покачал головой и записал в блокнот. На завтрак подали кофе, хлеб и масло. После завтрака пошли на конюшню, где было десять лошадей и пять коров. Я переоделся в рабочую одежду и хозяин указал мне на тачку, которая стояла в углу. Работник-француз начал накидывать в тачку, а я должен вывозить ее. Еще работая кочегаром на заводе, я хорошо владел тачкой, а тут не смог справиться, хотя она была наполнена до половины.

Попытался везти ее, но меня стало водить то влево, то вправо. Не удержавшись, повалился вместе с тачкой набок. Хозяин, наблюдавший за мной, быстро подбежал ко мне. Я прикрыл голову руками, ожидая побоев. Сейчас посчитает ногой мои ребра, хотя бы не поломал, а удары заживут, потом, как говорится, дай Бог ноги. Но случилось то, чего я совершенно не ожидал — хозяин и работник подняли меня под руки и поставили на ноги. Хозяин приказал работнику, чтоб он постелил солому во дворе и уложил меня отдыхать.

Так проходили дни. Каждый день я кушал за столом со всеми, а когда все уходили работать, я шел отдыхать на свою соломенную постель. Со стороны можно было подумать, что дворняжка греется на солнце. Каждый раз, когда хозяин взвешивал меня, я слышал радостное восклицание: «Гут». Я прибавлял ежедневно по полкилограмма в весе. Я выходил за ворота — на домах висели все те же белые флаги. Весна была в разгаре и все возрождалось к жизни вместе со мной. Я радовался, что могу видеть всю эту красоту — аккуратные домики, с аккуратными клумбами, ухоженными садами. Но все это было такое чужое, непонятное, что тоска сжимала мою грудь.

Хотелось домой, на Украину, увидеть белые мазанки, которые утопают в вишневых садах, увидеть родные лица. Доведется ли? На одиннадцатый день, после завтрака, хозяин сказал:

— Хорошо все оденьтесь, сегодня войдут американские войска.

Мы все оделись и вышли на улицу. Боя никакого не было, а проехало очень много американских танков, которые заполнили все улицы. На танках сидели американские солдаты и местные жители махали им в знак приветствия. Тяжелые машины везли снаряды и орудия.

Было очень похоже на военный парад, только там едут все в касках, а здесь как на прогулке, у всех головы открыты. К вечеру весь этот «парад» проехал, и мы пошли ужинать. Стол был праздничный, а для меня вдвойне, хозяин разрешил мне самому наливать в тарелку и кушать, сколько я захочу. Но хотя я и стал больше кушать, все же мне не хватало этого и однажды я поймался на воровстве. После завтрака коровам выносили вареную картошку, которая остывала больше часа. Я приметил это и повадился ходить в коровник подкрепляться. Сяду возле таза чищу картошку и ем. Как-то хозяин вошел во время моего обеда, стал сзади и наблюдает. Хорошо наевшись, поднялся и увидел, что хозяин стоит, вытаращив на меня глаза. От стыда я чуть сквозь землю не провалился. Хозяин спросил:

— Ты что, голодный?

— Да, я ведь не завтракал, а только кофе попил.

Он запретил мне кушать в коровнике. Повел на кухню и сказал хозяйке, что всякий раз, когда я появлюсь на кухне, значит, я голодный и меня надо покормить. Может, я злоупотреблял добротой хозяина, но через каждые два часа я появлялся на кухне и каждый раз получал порцию от хозяйки. Почувствовал себя окрепшим, захотелось отблагодарить хозяина и решил сделать уборку в сараях.


Жизнь в лесу | Побег из Бухенвальда | Девятое мая