home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

27 июня 1941

Утро добрым не бывает. По определению. С первыми лучами солнца дежурный по лагерю меня растолкал. А я только такой классный сон решил посмотреть. С красивыми женщинами и кабаком… Гад разогнал мои тайные желания…. Ну да ладно ему простительно. Служба она знаете, требует. Тем боле, что я сам приказал это сделать. Вот ведь жизнь одни спят как сурки, другие их должны проверять. Это я о проверке постов ночью. Спят на посту. Нет, чтобы бдить как положено по Уставу. Что за люди. Вырвались на свободу и тут же забыли об опасности и смерти, необходимости нести дежурство и охраняться от врага. Зла не хватает. Чуть не сорвался с рукоприкладством. Вот и доверяй им свою жизнь и свободу. Пришлось менять и наказывать других дежурством на постах. А этих сажать под арест для дальнейшего разбирательства и суда.

Вместе со мной проснулись егеря, снайпера, радисты и разведчики. Сегодня им предстоит поработать. Остающиеся в лагере бойцы тоже без дела не останутся. Солдат без дела есть не что иное как ходячие ЧП. Ерофееву поставлена задача развлечь личный состав занятиями по самое нехочу. Надо наработать практику действий штурмовых групп, опять же продолжить изучение и обслуживание оружия. Так что гонять и гонять личный состав еще долго придется. Так что пусть командиры подразделений и начинают. Заодно на бойцов еще раз посмотрят. Кто что может и где его лучше всего использовать. Особое внимание они должны уделить выявлению всех кто знает немецкий или польский язык. А то всего пара человек говорящих на немецком языке, на почти сотню молчаливых и хмурых парней маловато для моей задумки по рейду. Зря я, что ли вчера столько времени угробил на изучение карты и отметок на ней.

Ладно, это до вечера потерпит, а пока в путь, в путь кончен день забав. Так, по — моему, в известной песенке поется. Пора провести ревизию в своих закромах.

К почтовому ящику пришлось идти в обход, стараясь не светиться перед секретами врага. К заветному дереву пошел один. И там меня ждал сюрприз. Мои парни были живы и здоровы. Ждали меня на базе. Об этом говорила банка тушенки, вся из себя в солидоле, одиноко разместившаяся в дупле дерева. Надо двигать туда и как можно быстрее, но сначала посмотрим на хутор. Все равно по пути.

Дорога к хутору много времени не заняла. С НП, облюбованным еще в прошлый раз, открывался неплохой вид на лесной хуторок. Там было на что посмотреть. Хуторок практически не изменился. Все, так же когда мы его оставили. Правда, добавилось несколько стальных гробов на гусеничном ходу. Да серьезный народ в фельдграу и с пулеметами занял пару ключевых точек, откуда можно отлично прочесать стальной метлой все подходы, как к самому хутору, так и дорогу к нему. А еще эти веселые парни установили шлагбаум и, набив мешки песком или землей, уложили их в виде укреплений на въезде и рядом с болотом. А вот другими инженерными работами явно побрезговали. Не заметили мы никаких иных заграждений. Даже колючей проволоки не натянули, что тут говорить об окопах и ДЗОТах. Не было их, или они размещены непосредственно на хуторе, да так что мы их и не видели. Как не старались. А вот секретов было целых три и все со стороны леса. Да не простых на пару человек. Сидели по пятеро, да со швейной машинкой в виде пулемета. Это что такое получается? Тут что все медом намазано. Да так, что немцы его решили усиленно охранять, словно это стратегический объект. Сразу шесть пулеметов в охранении. Три в лесу, один на болоте, один на въезде и еще один на крыше сарая, смотрит в сторону болота. Да еще пара должна быть на броневиках. Да и вообще немцев тут больше оказалось, чем вчера насчитали. Радиомашина была одна. Стояла несколько в стороне от построек. Броневики и грузовики, выстроившись в ряд перед часовым, стояли у хозпостроек. Один из броневиков, похоже, в модификации машины связи. Антенн на нем слишком много торчит. Возле «радиолы» прохаживался еще один часовой, третий стоял возле хозяйского дома. Кухни видно не было, как и праздношатающийся народ. Все было тихо и спокойно. Только часовые и пулеметчики. И тишина. Куда же они всех остальных подевали? Тут по моим подсчетам человек семьдесят быть должно, а видели мы всего около двадцати. На свои вопросы я ответы так и не нашел. Пришлось оставить решение их разведчикам. Первый итог наблюдения — откровенно радовал. Очень богатый двор гостинцев. Все сразу не унести, вот только с кондачка его не взять. Надо подумать, и посмотреть и чем дольше, тем лучше. Оставив разведчиков следить за объектом. Мы направились дальше.

_________________________

Приказ командира 45 I. D. генерал — майора Фрица Шлипера(АИ)

45–я дивизия. Командный пункт дивизии, 27.6.1941

Iа/ор. N12/41

1) 26.6 укрепление южной части Северного острова полностью очищены от врага. В настоящее время держится лишь Восточный форт Северного острова.

2) 27.6 45–я дивизия продолжает зачистку цитадели Бреста.

3) Как и ранее, I. R.135 с приданными подразделениями продолжает обыск и зачистку всего Северного острова и выясняет ситуацию у Восточного форта, собирая данные, требуемые для возможной операции по устранению этого сопротивления.

Полку придаются и подвозятся до 10.00 ч. через северные ворота Северного острова: под командованием обер — лейтенанта Сееле 2 русских танка.

Подробности плана их использования нужно регулировать непосредственно с обер — лейтенантом Сееле, план и дату использования нужно сообщать дивизии.

4) I. R.133, как и ранее, проводит тщательный обыск и зачистку Южного острова.

5) I. R.130, как и ранее, охраняет с приданными подразделениями город Брест и проводимое там размещение дивизии.

6) Находящееся в распоряжении время, если позволяют указанные в пунктах 2–5 задачи, нужно использовать для формирования подразделений, похорон погибших и создания ясной картины о потерях в живой силе и технике. Должны стремиться дать дивизии наиболее возможный отдых, принимая во внимание выход на марш вечером 29.6.

7) Командный пункт дивизии, как и ранее.

За командира дивизии

Первый офицер штаба Подпись (Деттмер) Майор

____________________

В 10.05 27 июня по «Бодо» состоялись переговоры генерала армии Жукова с начальником штаба Западного фронта генералом Климовских. Заслушав доклад генерала, Жуков передал ему следующий приказ Ставки:

«Первое. Срочно разыскать все части, связаться с командирами и объяснить им обстановку, положение противника и положение своих частей, особо детально обрисовать места, куда проскочили передовые мехчасти врага. Указать, где остались наши базы горючего, огнеприпасов и продфуража, чтобы с этих баз части снабдили себя всем необходимым для боя. Поставить частям задачу, вести ли бои или сосредоточиваться в лесных районах, в последнем случае — по каким дорогам и в какой группировке.

Второе. Выяснить, каким частям нужно подать горючее и боеприпасы самолетами, чтобы не бросать дорогостоящую технику, особенно тяжелые танки и тяжелую артиллерию.

Третье. Оставшиеся войска выводить в трех направлениях:

— через Докшицы и Полоцк, собирая их за Лепельским и Полоцким УРами;

— направление Минск, собирать части за Минским УРом;

— третье направление — Глусские леса и на Бобруйск.

Четвертое. Иметь в виду, что первый механизированный эшелон противника очень далеко оторвался от своей пехоты, в этом сейчас слабость противника, как оторвавшегося эшелона, так и самой пехоты, двигающейся без танков. Если только подчиненные вам командиры смогут взять в руки части, особенно танковые, можно нанести уничтожающий удар и для разгрома первого эшелона, и для разгрома пехоты, двигающейся без танков. Если удастся, организуйте сначала мощный удар по тылу первого мехэшелона противника, двигающегося на Минск и на Бобруйск, после чего можно с успехом повернуть против пехоты.

Такое смелое действие принесло бы славу войскам Западного округа. Особенно большой успех получится, если сумеете организовать ночное нападение на мехчасти.

Пятое. Конницу отвести в Пинские леса и, опираясь на Пинск, Лунинец, развернуть самые смелые и широкие нападения на тылы частей и сами части противника. Отдельные мелкие группы конницы под водительством преданных и храбрых средних командиров расставьте на всех дорогах»

_________________________

Лесоразработки шли полным ходом. Все было, так как и рассказывали парни. Пленные валили лес, а немцы делали вид, что их охраняют.

Лагерь приобрел жилой вид. Кроме палаток для охраны, появилось несколько навесов для пленных. Тут же неподалеку находилась коновязь. Была расчищена площадка для построения. Активно строилась наблюдательная вышка. Неподалеку от палаток трещал генератор. Работала полевая кухня. Наша. Трофейная, еще не перекрашенная. Возле нее активно копошилось пара пленных в белых передниках. Еще несколько пленных работало рядом, устанавливая навес и сколачивая столы из досок. Белели свежими досками несколько нужников, отдельно для пленных и для немцев. Пленные бригадами, по несколько человек, честно и упорно без понукания вкалывали на великую Германию, валя лес. А немцы, позевывая, в расстегнутых мундирах и без оружия ходили у палаток и неподалеку от импровизированного склада готовой продукции. Куда несколько пароконных повозок подвозило готовые стволы деревьев. Солдаты в основном пожилого возраста, но и молодежи хватает. Службу несут вон на часах стоят.

Охраны как таковой не было. Парный вооруженный винтовками патруль для порядка прохаживался вдоль вырубки. Часовой был и у палатки, над которой была растянута антенна. Еще один одинокий часовой бдил у шлагбаума и насколько я понял, больше смотрел на дорогу чем на пленных. Короче охрана чисто номинальная и больше всего занята охраной самих себя.

За все время наблюдения ни один из пленных не куда не рванул. Все работали под руководством бригадиров. Отличить их было просто по белым повязками на левом рукаве. Ни обычных для таких работ криков, песен или мата слышно не было. Словно и нерусские тут впахивали. Все делалось в полголоса и настолько тихо, что понять, о чем идет разговор, с нашей позиции было не разобрать. В бинокль, рассматривая пленных, я так и не понял, кого тут собрали. Народ был тут разнокалиберный, но деловой и активный. В основном это были представители славян, попадались кавказцы и азиаты. Вид у всех был здоровый, не отощавший. Раненых видно не было вообще. Все коротко стриженные. Форма на них была в основном ношенная красноармейская, стиранная не раз, но опрятная и без больших заплаток. Из головных уборов пилотки, фуражки, гражданские кепки. Почти все обуты в ботинки. Сапоги были только на бригадирах. На них же и польские мундиры без знаков различия. Угрюмых, забитых, злых или веселых лиц не видно. Сосредоточенные, задумчивые, уставшие — проще говоря, обычные лица человека делающего свое дело. Инструмент содержат в исправном состоянии. Даже специальный человек имеется для его правки, вон под навесом сидит.

Понаблюдав за лагерем несколько часов, я так и не пришел к однозначному выводу. Кто же все — таки тут собрался? Не верю что это простые пленные. На фотографии в свое время насмотрелся на то, как содержали и охраняли их. А тут даже колючку не натянули. Хоть и глубокий тыл, но все же. Слишком свободно пленные себя чувствуют. Ходят где хотят и часовые им в этом не мешают. Общаются друг с другом свободно. И вообще они больше похоже на рабочую команду. Куда народ собирался добровольно. Похоже, здесь собрались большие любители западных ценностей и дармовой закуски за рабскую покорность. Кому как, а я оставлять такое безобразие не собирался. Народ на фронте кровь проливает за свою Родину, а эти тут на врага трудятся. Когда наши их из плена освободят, эти будут себя в грудь стучать. Говорить что они узники фашизма и так далее и тому подобное. Приходилось мне в свое время встречать таких «узников». Получающих пенсии из Германии за службу в вермахте и бьющих себя в грудь при каждом удобном случаи. Но со мной такой фокус не пройдет. Нечего пятую колонну в стране оставлять. И сожалеть не буду, и спать по ночам хорошо буду. Лесу они тут много наворочали. Ударно, по стахановски, работаю, вот и мы поработает. Сожжем склад к чертям собачим, да этих пентюхов к стеночки прижмем. Нечего им Родиной торговать, на врага работать. И черт с ним, что придется шуметь. Зато все получат по заслугам…. Ну а если кто на нашей стороне спросит, почему я так поступил, отвечу. Зря я, что ли действующий здесь Уголовный кодекс штудировал. Все в рамках действующего законодательства.

Все что необходимо мы тут изучили можно и дальше в путь. День и так уже к обеду приблизился. Оставив пару человек продолжать наблюдение, мы отправились дальше. Напрямки тут пара километров до базы будет, но эти вредители леса нам всю обедню испортили. Обходить придется далеко, но, да что поделаешь. Одинцов с Максимовым тут все в свое время все облазили так, что обходную дорогу вокруг лесоразработок и хутора показать вполне могут. Обойти, правда, получится далековато круг почти с десяток километров. Через болото быстрее конечно, но так надежнее, заодно местность проверим, посмотрим что к чему. Ведь для бешеной собаки и русскому спецназу сто верст не много, а на раз плюнуть. Часа за три до базы доберемся там и пообедаем, а к ночи назад в лагерь вернемся.

Наш путь лежал через лес краем петляющей среди деревьев дороги. Движения по ней никакого не было. Хотя следы автомашин и мотоциклов присутствовали. Машины прошли тут не далее как вчера. Для ускорения можно было бы конечно и по ней топать. Но кто его знает, может немцы, где посты еще расставили, ловя, таких как мы. Так что мы лучше лесом, кустиками. Спокойнее как — то. Ближе к обеду мы вышли к пересечению лесной дороги с трассой. Пройдя вдоль нее, нам метров через триста нужно было свернуть в лес на еле заметную тропинку, ведшую к лагерю.

— Товарищ лейтенант! Тут если по дороге еще километров пять пойти хуторок лежит, может, заглянем? Мы когда с Васькой тут польскую базу искали туда на разведку ходили. Там несколько семей польских живут. К нам хорошо относились. Молока давали попить. Может новостями или продуктами разживемся? — Обратился ко мне Максимов.

— Я не против. Но на обратном пути. Нам на базу надо.

Наш разговор был прерван шепотом Василия Одинцова прибежавшего из головного дозора.

— Товарищ лейтенант. Там по дороге немцы наших пленных ведут.

— Где.

— Там по дороге дальше. Со стороны хутора. Метров пятьсот до них. Идут по дороге. Трое конвоиров, повозка и наших командиров четверо. Больше никого. — Срывающимся от бега голосом доложил боец.

До заветной тропки оставалось всего несколько десятков метров. Здесь дорога близко подходило к лесу, и делала небольшой поворот. Можно было без труда спрятаться от чужых глаз в редком кустарнике или в глубине леса. Тем более в нашей форме. Но кое- что удержало меня от команды укрыться в лесу. Что именно? Да место для засады было как на подбор. Время обеденное. Движения по трассе нет. Три немца и наши пленные. А нас тут почти полтора десятка человек. И мы, молча, скроемся от врага? Нет, так дело не пойдет. Парням нужна тренировка, тем более тут такие тепличные условия. Будем брать. Пленные мне не нужны. Да и не будет там хорошего языка. Одна пехота, знающая настолько мало, что даже не стоит утруждать себя. Распределив между бойцами обязанности, перебежал к головному дозору. Где поднеся к глазам бинокль, стал разглядывать колонну.

По дороге в окружении конвоиров колонной по одному шли четыре командира РККА. Два летчика, пехотинец и еще один. Чью морду, в грязных разводах, замызганной одежде узнал бы среди тысячи других. Третьим в колонне шел Серега Акимов. И как его оставить немцам на растерзание. Тем более раненого, вон как руку, перевязанную грязными бинтами, баюкает. Летуны кстати тоже здоровьем не блещут. У первого кисти рук перевязаны, а у второго голова и руки. Знаки различия у них на петлицах не различить. Гимнастерки порваны, ремней нет. Но парни явно комсостав. Кант на грязных бриджах выдает.

Шедший последним пехотный лейтенант ничем особым не выделялся. Высокий, стройный, подтянутый, физически крепкий. Славянин лет двадцати. Форма чистая, не то, что у троицы, шагающей впереди. Гимнастерка коверкотовая, застегнута на все пуговицы и даже на крючок. Я уж о сапогах и не говорю. Не блестят, конечно, но чистые. Но печальный он какой — то. Глаза потухшие. Хотя кто его знает, вот попаду в плен, какие у меня глаза будут? Тьфу, тьфу три раза не дай бог.

Серега вон не сдался. Видно задумал что- то. Зная его можно даже не гадать что. Рвануть хочет, место выбирает. Благо немцы колонну ведут по правой стороне дороге, ближе к обочине. Держа левую сторону свободной для проезда. Тут до леса всего десяток метров пробежать. Ох, Серега не спеши, пройди еще чуть — чуть. Всего — то метров тридцать осталось. Дай народу потренироваться.

Двое молодых солдат шли по бокам и держали оружие в руках. Третий, постарше, со знаками гефрайтора и автоматом на шее сидел на облучке повозки двигавшейся позади колонны. Он явно скучал, управляя лошадью. Вел себя достаточно спокойно, колонну не поторапливал. Тем не менее, зорко осматривал окрестности. Видно уже наслышан о партизанах или окруженцах, а может просто службу несет. Вот и сторожится. Повозка чем- то загружена. Что ж неплохой трофей для нас будет.

Еще раз, уточнив бойцам, кто что делает. Мы замерли в тревожном ожидании.

А немцы, не торопясь приближались к нам. Вот, наконец, они рядышком, почти напротив нас. Кашлянули винтовки снайперов и следом за ними к упавшим конвоирам выскочили егеря. Беря под контроль обстановку вокруг. Вся операция заняла всего несколько секунд.

Серега не растерялся. Сразу бросился к упавшему с пулей в голове конвоиру и подхватил его винтовку. Готовясь дать бой остальным конвоирам. Тоже самое сделали и летчики, вдвоем бросившись ко второму конвоиру. Подобрав его винтовку с земли и разворачиваясь к повозке. Да вот воевать то было уже не с кем. Кругом уже были мои ребята.

Действуя сноровисто и слаженно, мои парни, сделав контрольные выстрелы по немцам, осмотрели груз в повозке и побросали трупы на брезент повозки. Тут из леса появился я. Весь такой красивый и лохматый. Нет, я, конечно, мог появиться и раньше, но мне хотелось посмотреть на реакцию бывших пленных. Она меня откровенно радовала. Трое из четверых оказались нормальными парнями, а вот с четвертым была проблема. Убитый он, какой то, как бы чего не выкинул. Да снайпера оставшись на месте, если что прикроют. Да и пулеметчики тоже если потребуется. У них сейчас задача другая — дорогу в оба конца держать от лишних свидетелей.

Серега, опознав меня, обрадовался немыслимо.

— Я как знал что это ты. — Не выпуская из рук винтовки и пытаясь меня обнять раненой рукой, сказал он.

— А кто же еще? Здорово бродяга. Вот что Серег, говорить некогда. Давай бери своих товарищей по несчастью и бегом в лес. Там вас встретят. Нам тут кое, что еще сделать надо. Потом поговорим. — Ответил я, подталкивая Акимова в лес.

Все, поняв, он позвал за собой остальных.

Долго задерживаться здесь было нельзя. На долгие встречи и беседы времени не было. В любое время могли появиться немцы, а мы тут как тополя на Плющихе. Метелкин доложил, что в повозке продовольствие — несколько туш свиней. Из трофеев автомат, винтовки, гранаты и немного патронов. Отличный приварок. Поручив двум бойцам отогнать повозку в лес и там закопав трупы, ждать нашего возвращения и ведя наблюдение за перекрестком дорог. В случаи необходимости парни должны были отступить в сторону нашего лагеря, бросив повозку. Хоть и были у меня на нее планы, но егеря мне нужны были больше нужны. Где я себе еще надежных и проверенных людей найду.

Дождавшись, когда повозка скроется за поворотом дороги, мы вернусь под защиту леса. Сидеть и ждать, кого еще, в мои планы не входило. И так наследили. Немцы наверняка будут искать повозку и пленных. Могут и лес прочесать. Ну да ладно, что сделано, то сделано. Как там Скарлетт О'Хара из «Унесённых ветром» говорила — «Об этом я подумаю завтра». У нас дел невпроворот.

Дав команду на выдвижение, мы сделали ноги вслед за дозором. Серега, не расставаясь со своим трофеем, бежал рядом со мной. Остальных бывших пленных контролировали снайпера. Благополучно отойдя от дороги и обойдя вырубки, не доходя нескольких километров до базы, я дал команду на привал. Нужно было дать людям отдых, а заодно решить пару вопросов.

Во первых, тащить бывших пленных на базу глупо. Мы с ними и здесь вполне можем познакомить и переговорить. Кроме Сергея я никого не знал. В деле не видел. Водку не пил и баб не лапал. Пусть летуны и показали себя с хорошей стороны и винтовку мы им оставили, но лучше перебдеть. Поживем, пожуем, а там уже допустим до тайн. Тем более что пехотный лейтенант все больше мне не нравился. Незнаю почему, но не нравился и все тут. Вроде, он бежал как все и даже более того хорошо бежал. Споро так, словно все жизнь по лесам бегал. Препятствия огибал умело, ни одной ветки не поймал, а ноги вообще правильно ставил. Но вот только, постоянно оглядывался по сторонам, словно запоминал ориентиры. И вообще мутный он, какой — то.

Во — вторых, несмотря на то, что в дупле нашлась банка в солидоле уверенности в том, что база не захвачена врагом не было. Мало ли кто мог спрятать банку. Немцы, например. Хоть и не хотелось в это верить, но, а вдруг. Взяли, например Егорова или кого другого из его команды. А тот взял, да раскололся за банку варенья и мешок печенья, подставляя командира. Или немцы как вычислили парней и штурманули базу за то время пока банка мирно меня дожидалась. Поэтому лезть туда без разведки глупо. И кандидатур для этого у меня только две — Максимов и Одинцов. Они базу в свое время нашли и нас на нее вывели. Так что карты им в руки и вперед, а мы тут с тылу прикроем если что.

Отозвав парней в сторону, поставил им задачу и благословил на подвиг ради общества. После их ухода поднял оставшихся и переместил их слегка назад и в сторону. Так на всякий пожарный. Исходя из известной пословицы — «Береженного бог бережет, а не береженного конвой стережет».

__________________________________

Дневное донесение Iа 45 I. D. майора Армина Деттмера в штаб LIII.А. К. от 27.06.1941. (АИ)

45–я дивизия. Дивизионный командный пункт 27.6.41

Отдел Iа

Относительно: дневное донесение за 27.06.41

Штабу LIII армейского корпуса

1. Противник держится в цитадели и на Северном острове (за Восточный форт). По словам пленного, там держатся еще 20 офицеров и 360 рядовых. До сих пор воздействие броневиком и обстрел бойниц, не привели ни к какому успеху.

2. Намерение на следующий день: дальнейшее истощение противника в форте броневиком с целью его выкуривания.

3. Воздушная обстановка: ничего особенного.

От штаба дивизии: Первый офицер штаба Подпись (Деттмер) Майор i. G.

__________________________________

Оттягивать разговор с бывшими пленными не имело смысла. У меня в распоряжении не менее часа пока вернется разведка. Вот и надо использовать их по максиму — познакомиться и пообщаться с новыми членами отряда. Собрав вокруг себя бывших пленных, представился, попросил представить летчиков и пехотинца. И главное если есть предъявить документы, подтверждающие их личности.

Документов ни у кого не оказалось. Вот только у Сереги морда была довольная, как у кота обожравшегося хозяйской сметаной. Видно где- то припрятал.

Оба летчика были младшими лейтенантами. Петр и Михаил. Молодые еще совсем пацаны. Недавно из училища. Раньше они мне казались старше. Повзрослевшими их сделали ранения и выпавшая воинская доля. Грязные, в местами порванном обмундировании, потные, осунувшиеся, но с блестящими от радости глазами они стояли передо мной. Они были земляками с одного училища, одного курса и одного полка. За несколько недель до начала войны они прибыли из училища в Бобруйск. Были зачислены в состав 3 эскадрильи 24–го Краснознаменного скоростного бомбардировочного авиационного полка 13–й бомбардировочной авиационной дивизии. Летали на СБ бис 2. 22 и 23 июня в составе полка летали бомбить скопления войск и артиллерийские позиции в районе Бяла — Подляски, Коссова и Сувалок. Потери были большие. Во второй половине 23 июня экипажам была поставлена задача на нанесение бомбардировочного удара по скоплению немецких войск в районе Бреста. Бомбардировщики шли без истребительного прикрытия. На подходе к цели были атакованы истребителями немцев. Отбивались, как могли, но не повезло. Петр был ранен в голову. Их машины были подбиты и загорелись, экипажам удалось дотянуть до пущи и выпрыгнуть с парашютом. Тогда и получили ожоги рук. Экипажи разнесло в стороны. После приземления некоторое время скитались по лесу пытаясь собраться вместе. Но нашли только друг друга. Продолжив поиски несколько раз натыкались на немцев. Так и блуждали, пока не встретились с группой наших раненых, скрывавшихся от немцев в лесу. Старшим над ними был военфельдшер, оказавший летчикам первую медицинскую помощь. На шестнадцать человек раненых у них было две винтовки и четырнадцать патронов. Два дня ждали подмоги, медикаментов и продовольствия осталось мало. 26 июня было принято решение выйти на хутора за продовольствием. Из ходячих были летчики с бортстрелком и еще два красноармейца. Они и пошли. Один из красноармейцев оказался местным и выступил в качестве проводника. На подходе к хутору попали в засаду. Оказать сопротивления не успели, в ходе драке были скручены и избиты. У пленных отобрали оружие и документы, после чего доставили на хутор и заперли в сарай. Пленных никто не допрашивал. Просто держали под охраной в сарае. Сегодня утром всех командиров собрали в колонну и отправили в Брест. Бортстрелок и красноармейцы остались на хуторе.

Лейтенант — пехотинец представился Игорем Буданцевым. Был он из Москвы. Учился в педагогическом институте. Осенью прошлого года был направлен на краткосрочные курсы в военное училище. По окончанию курсов, был направлен в 62 УР. Войну вместе с тремя бойцами своего взвода, встретил у Западного Буга. Оборону держал в недостроенном пулеметном ДОТе. Из оружия у них был станковый пулемет и несколько винтовок. Патронов, продовольствия и воды было мало, экономили. Личное оружие Игорю выдать не успели. Связи с соседними ДОТами и командованием не было. Пехотного прикрытия тоже не имели. Держались до вечера. Ночью удалось связаться с соседями. От них узнали, что есть приказ командования УРа отступать, так как немцы уже в нашем глубоком тылу. Решили выходить к нашим вместе. Собралось восемь человек. Через поля в пущу удалось пробраться без боя. По всем дорогам двигались колонны немцев. Никто не знал куда идти. Поэтому двигались ночами общим направлением на восток. Питались, чем придется. Ночевали в оврагах или рощах. С местными не связывались, несколько раз видели, как они сдавали проходящим немецким частям наших пленных. Несколько дней назад рано утром в районе Каменца на их группу напали немцы. Игорю от них удалось скрыться, так как он спал в стороне от всех. Что случилось с остальными, не знает. Оставшись один, решил идти дальше. Вчера вечером попал к немцам в плен. После обыска немцы привели его на хутор и засунули к пленным в сарай. А утром присоединили к остальным командирам.

В принципе все было понятно. Рассказанные истории достаточно правдоподобны. Летунам я верил полностью. Тем более что на хуторе есть еще три свидетеля их похождений. А вот с Буданцевым сложнее. Есть в его рассказе Игоря некоторые нестыковки. Например про ночевки в поле и лесу. Где вы видели, чтобы человек после нескольких дней блужданий был бы такой чистый и опрятный? Нигде. Вот и я о том. Грязный он будет весь. Форма помнется и испачкается, руки будут в грязи, как ты не отмывайся все равно где-нибудь да останется. Хотя бы под ногтями. А тут ничего такого… Хоть и не нравится он мне. Но пока рано о чем — то говорить. Предъявить нечего. Посмотрим за ним, а там видно будем.

Расспрашивать Сергея о его скитаниях я не стал. Еще успею, у нас с ним разговор долгий будет.

А пока начнем строить товарищей. Объявил, что я им очень даже верю. Но есть несколько моментов, которые они должны понять и принять во внимание.

— Лично я, кроме лейтенанта Акимова, никого не знаю. Документов подтверждающих ваши личности и воинские звания нет. Тех, кто бы мог здесь подтвердить их рассказы о попадании в плен, поведении на поле боя тоже нет. Поэтому я могу им предложить следующее. До подтверждения их рассказов свидетелями, или подтверждения личностей несколькими командирами им придется повоевать в составе отряда в качестве обычных бойцов, без ношения знаков командирского отличия. Никаких привилегий для вас не будет. Все мои приказы исполнять в соответствии с требованиями Уставов. В случаи неповиновения — расстрел. Цацкаться не с кем не буду.

— Статья 193.3 Уголовного кодекса РСФСР в редакции 1926 г. Неисполнение военнослужащим законного приказания по службе, если это неисполнение имело место в боевой обстановке, влечет за собой применение меры социальной защиты в виде — лишения свободы на срок не менее трех лет, а если оно повлекло за собой вредные последствия для боевых действий, — высшую меру социальной защиты. С учетом того что для отряда находящегося в тылу врага любое деяние несет вредные последствия то действия командира будут совершенно правильными. — Процитировал и прокомментировал статью Акимов. До этого времени Серега в мои дела не вмешивался. Молча, выполнял все что приказывали. Понимал, что на мне и так куча дел и ответственности висит. Хоть и трудно ему было сдерживать свои эмоции от столь неожиданного освобождения. Но он терпел, не лез ко мне со своими предложениями и высказываниями. Терпеливо ждал, когда я освобожусь и уделю ему время и внимание.

— Товарищ лейтенант. А до какого времени будет идти проверка?

— До подтверждения ваших показаний. Или до выхода к нашим войскам. Еще вопросы есть?

Вопросов не последовало. — Вот и прекрасно. Прошу привести форму одежды, в порядок, сняв кубари. Хранить их вы можете у себя. Сереж винтовку отдай Михаилу, тебе Паршин трофейный автомат отдаст. Вы сможете с винтовкой управиться?

— Вполне. Бинты стрелять не помешают. — Ответил Михаил.

— А вам, Буданцев, чуть позже тоже оружие найдем. — Ответил я на не высказанный лейтенантом вопрос. Хоть и можно было тряхнуть бойцов на излишки, но не лежала у меня душа к лейтенанту. Возможно, я предвзято отношусь к нему. Пусть подождет. Разберемся, тогда и выдадим.

Парни, помогая друг другу, молча, сняли кубики. Паршин отдал летчикам и Акимову снятые с немцев сбруи. Одев их они, приобрели достаточно воинственный и чуть — чуть комический вид. Ну да ладно, позже с обмундирование вопрос решим. Если все будет нормально, то переоденем парней. И на базе и в лагере есть небольшой резерв формы, А пока требовалось оказать им медпомощь.

Пригласив Усольцева, попросил его оказать помощь летчикам. Он перебинтовал и обработал летунам раны на руках. В принципе ничего особо страшного — ожоги. Не особо сильные и подживающие. Дней через пять совсем заживут. Главное что им очень вовремя оказали квалифицированную помощь. Пока делали перевязки, парни сдерживали свои эмоции, но было видно, что больно и очень. Раной на голове Николай заниматься не стал. Оставил для Самойлова, квалификация не та. Петр уверил, что там ничего страшного нет, пуля прошла по касательной, содрав кожу. Сергей от перевязки отказался, сказал, что потом сделает. Вообще, несмотря на ранения, плен, освобождение и сразу же кросс на пару километров по пересеченной местности держались парни достаточно бодро и уверенно. Хотя все это сил им явно не прибавило.

Единственное чем я им сейчас мог помочь так это покормить. Достав из рюкзака и вскрыв ножом пару банок тушенки, я предложил им перекусить. Взятыми на прокат у снайперов ложками парни ели аккуратно и не торопясь, хоть и видно было что голодные.

По полбанки на человека совсем немного, но пока и этого достаточно. А то с голодухи еще, что с животом у них случится, а оно мне надо? Двигаться, как следует, не смогут. Начнут искать укромные места для надобностей, наоставляют следов для немецких поисковиков. Ведь не додумаются же все закопать и замаскировать.

Старшим над «штрафниками» я поставил Паршина. Парень он рассудительный, спокойный, а главное все замечает и понимает. Вот и присмотрит за найденышами. Пока лейтенанты ели я успел его проинструктировать, в том числе и по Буданцеву.

Поговорить с Сергеем нам так и не дали. Разведка вернулась значительно раньше, чем я рассчитывал. Мои посланцы прибыли не одни с ними пришел Егоров и незнакомый мне младший сержант пограничник. По словам Максимова они встретили их на полпути к базе направляющихся на разведку к дороге. После встречи планы изменились, и бойцы двинулись к месту нашего ожидания. Никого на месте не найдя. Оставили остальных там, а сами отправились на наши поиски. Место нашей новой лежки нашли по следам, оставленным на земле. Разрешив Александру привести сюда остальных. Стал расспрашивать Григория о положении дел. Радости Егорова увидевшего знакомые лица не было предела. Да и мне было радостно их видеть живыми и здоровыми.

— Товарищ лейтенант. Мы вас все время ждали. Делали все, как вы написали.

— Молодцы. Как на базе?

— Все хорошо. Наши все живы. Раненых шесть человек, из числа пограничников. Мы их 23–го в лесу нашли. Восемь человек. Старшим у них вот младший сержант Попов Семен Григорьевич. Они с заставы после боя отступили. Ну, мы их к себе и позвали.

— Правильно сделали. Что вокруг творится, знаете?

— А как же. И охрану, и разведку ведем постоянно. На дорогу наблюдателей постоянно высылаем. Немцы кругом. Колонны постоянно идут. Прут и прут все время.

— Мы в журнале наблюдений все отмечаем. Когда, сколько, какие силы и опознавательные знаки на транспорте. Все как учили. — Вмешался в разговор Попов.

— За хутором наблюдение вели?

— А как же. И за ним и за лесоразработками. Даже отметились. Недалеко от хутора нескольких немцев прищучили. Они тут за нами пытались хвостом идти. Видно наши следы нашли. Ну, мы их с ребятами из засады и взяли в ножи и безшумки. Всех пятерых перебили.

— Пленных не взяли? Они бы нам очень пригодились.

— Не до этого было, товарищ лейтенант. Виноваты, конечно, но зло взяло. Они тут как хозяева ходят, а мы скрываться на своей земле должны. Мужики там сильные и ловкие были. С лесом хорошо знакомые. Чуткие, но против нас хлипковаты оказались. Пограничники молодцы засаду отлично приготовили. Семен их из винтовки сначала проредил. Пулеметчика снял, а затем еще одного, самого шустрого. Затем уж ребята с ножами да лопатками на дозор напали. Ну, остальных перебили, когда те от огня прячась, по сторонам попрыгали. Оружие и документы собрали, а трупы в болото поблизости спустили. Убрали за собой, а потом еще круги по лесу накручивали, чтобы следы сбить.

— Молодцы. Немцы потом никого на поиски не посылали?

— Посылали. Еще одну группу. Такие же ловкие. От других солдат отличаются сильно. Десять человек с двумя пулеметами. Они и место боя и своих быстро нашли, но мы их без боя пропустили. Они дальше по нашим следам не пошли. Мы там пару закладок сделали, чтобы посторонние не шлялись. Да после боя по той дороге несколько дней не ходили.

— И правильно сделали. Сами придумали или кто подсказал?

— Сами. Вон Семен и предложил. Немцы на хуторе в обед 23–го появились. Мы как раз из склада часть боеприпасов к себе несли. Когда их увидели. Три гусеничных бронетранспортеров с солдатами и легковой автомобиль с несколькими офицерами и гражданским. Они там, у могилы о чем- то разговаривали. Ходили вокруг, рассматривали, фотографировали. А потом, что — то на хуторе долго искали. Нашли они что искали или нет, не могу сказать. Но когда садились в машину, то у одного из офицеров в руках наполненный чем- то вещмешок был. Легковушка в сопровождении бронетранспортера уехала. А те, кто остался на хуторе стали обустраиваться. Шлагбаум поставили, пулеметчиков у болота и на чердак загнали. А часть, разбившись на группы стали все вокруг прочесывать. Форма, у них странная какая- то вся пятнистая. Во всем остальном вроде такие же, а вот накидки у них пятнистые, заметные. И каски с сетками. Немцы туда для маскировки веточки вставляли. К вечеру еще несколько машин грузовых приехало и наш санитарный автобус. В одной машине наших пленных восемь человек привезли. Все парни с петлицами войск НКВД были. Их, потом на хуторе в сарае держали. Сначала думали их отбить, да Семен удержал. Силы не равные. Нас всего с пограничниками двадцать три человека.

— Правильно сделали, сержант. С вашими силами даже думать об этом не стоило. Только наблюдение и разведка.

— Мы так и делали товарищ лейтенант. Единственный раз отметились только 24–го, когда немцев взяли. А так тихо сидели и разведку вели. — Доложил Семен.

— Вот и я о том. Что тихо сидели и смотрели, что там творится. — Продолжил Егоров. — Немцы на ночь два поста дополнительно у леса выставили. Утром 24 — го приехали немецкие офицеры, несколько пустых грузовиков и на двух наших автобусах кучу гражданских привезли. Чистых таких. В праздничных костюмах, с мамзелями.

— Поляки все. Из местных. — Вставил Попов. — Я видел до войны многих из них. Тут неподалеку все по хуторам живут. Только человек пять откуда — то еще приехали. Двое так вообще с ранениями. И немцы с ними как со своими общались. Эти раненые там все и показывали остальным.

— Ага. Немцы недалеко от могилы всех высадили. Машину санитарную пригнали, а из грузовиков гробы выгрузили. Потом наших пленных в противоипритных костюмах и перчатках из хутора пригнали и заставили могилу раскапывать. А сами все фотографировали и снимали на кинопленку.

— Когда могилу разрыли оттуда трупы стали доставать и на землю раскладывать. Медики немецкие трупы осмотрели, сфотографировали. А потом поляков допустили их осматривать. Тут поляки вой подняли. Узнали кого — то. А немцы в белых халатах их значит успокаивали. Те трупы кого опознали, в гробы сложили и в грузовики сложили. Остальных обратно в могилу сложили, закопали и крест поставили. Немецкий офицер молитву прочитал, а потом приказал пленным накидки снять. А немцам, что охрану пленных вели, дал команду к машинам идти. Поляки как увидели наших так озверели суки. Они лопаты с земли подхватили и на парней набросились. Побили их всех. Порубили и забили. Пацаны даже особо отпор дать не смогли. Не ожидали они, что так получится. Пару поляков только и смогли с ног сбить. Массой их задавили, а бежать было некуда. Хоть охрана в стороне и стояла, но наготове была. Немцы в расправу даже и не вмешивались. В стороне стояли и на камеру все снимали. Когда все закончилось. Тем поляков кому досталось, их медики помощь оказали и, погрузив в автобусы, увезли. С ними и грузовики с гробами уехали. Трупы наших, немцы в лесу побросали. Мы их потом, как положено, похоронили.

— Да. Дела. — Только и смог сказать я.

— Офицеры и санитарный автобус на хуторе недолго пробыли. — Продолжил свой рассказ Егоров. — Они в сопровождении броневика и грузовика с солдатами уехали. А к вечеру на хутор в сопровождении мотоциклистов пришли еще машины. Грузовик с солдатами, радиостанция с прицепом. Два броневика. Один с солдатами, другой поменьше размером. У него еще антенны вокруг кузова стоят. Легковая машина с офицерами. С тех пор они там так и обитают. Солдаты сменили тех, кто там стоял до этого. Из пятнистых всего человек десять осталось. Остальные уехали. Прибывшие солдаты антенны растянули и охрану несут. По лесу никуда не ходят. Грузовики и мотоциклисты, куда — то постоянно выезжают. Бывает мотоциклисты в день по несколько раз по дороге туда- сюда ездят. Офицеры всего два раза в сопровождении броневика с солдатами выезжали.

— Там еще несколько больших машин с крытыми деревянными кузовами были. У них еще антенны странные наверху. Крутящиеся. Позавчера они с частью солдат и мотоциклистов уехали, назад не вернулись. — Дополнил доклад пограничник. — Минных полей и колючей проволоки вокруг нет. Мы там все проверили. Взять бы их, а товарищ лейтенант? Пока солдат мало на хуторе осталось.

— Посмотрим. Вы мне лучше расскажите, как ухитрились там все так прекрасно рассмотреть?

— Нашли мы, товарищ лейтенант, еще одну тропинку через болота. Лето сухое, болота повысыхали. Вот и открылись тропки и проходы. Мы по ним и можем к немцам, почти к самым постройкам, если тихо, можно подобраться. И все рассматривать. А за въездом на хутор и дорогой туда, наши наблюдатели из леса смотрят.

— Как с организацией охраны?

— Немцы днем посты с пулеметами в лес выдвигают, а к ночи ближе к хутору размещают. Когда часть солдат уезжает, то в лес еще один пост выставляется. Обычно на постах несут службу по три человека с пулеметом. Один из тех, кто в лесу обязательно из владельцев пятнистой накидки. Вчера посты, почему- то усилили. Стало по пять человек. Ни одно пятнистого нет. На въезде у шлагбаума и около гати посты стационарные. Еще два часовых стоят у радиостанции и дома где живут офицеры. Кроме офицеров и дежурной смены к радиомашине никто не подходит. Смена радистов по четыре человека. Дежурят по шесть часов. Еще один обслуживает электростанцию. Он же выдает водителям бензин. Бензин для машин и генератора привезли на грузовике в двухсотлитровых бочках. Бочки сложены в стороне от хутора в специально выкопанной яме под маскировочной сеткой. Склад в прямой видимости часового у радиомашины. Немцы туда ходят с канистрами.

— А мы его и не видели. Хорошо замаскировали. А что у них с питанием?

— Пользуются летней кухней. Той, что у сарая в глубине хутора расположена. — Ответил Егоров. — Продукты немцы с собой привезли. Повар из солдат. Столовую они оборудовали рядом с сараем как продолжение навеса. Едят в две смены. Сначала радисты, потом остальные. Офицерам и дежурным радистам носят в судках. Носит один и тот же солдат. Перед тем как открыть дверь радиомашины часовой обязательно туда стучит и предупреждает о приносе еды. Телефонная связь установлена между радиорубкой, постами на въезде и у болота, офицерским домиком и похоже у тех, кто расположен на крыше сарая.

— Что у них с тяжелым вооружением?

— Пулеметы на посты они с бронемашин поснимали. Минометы не видели.

— Ясно. А что с лесозаготовками?

— Они тут еще до войны были. — Ответил Егоров. — На строительство укрепрайона наши тут стволы брали. Вы- то их не застали. Все по области ездили. А наши командиры за несколько дней до начала войны тут все и организовали. Немцы 24 июня туда приехали с несколькими гражданскими в форме без погон. Все осмотрели и уехали. А на следующий день немцы пленных пригнали, и работать заставили. Те валят лес, а немцы на наших трофейных машинах вывозят.

— С пленными не пытались установить связь?

— А как же пытались. Но лучше этого бы не делали. Моисеева, наверное, помните из третьего взвода? Так вот он не выдержал и пополз с ними поговорить. Там как раз бригада недалеко от нашей лежки работала. Ну и начал из кустов их звать в лес бежать. Что если надо, то прикроет их отход. Да куда там. Они не в какую не стали этого делать. Кричали, чтобы сам к ним выходил и сдавался. А в это время с флангов заходили. Еле убег. Они его чуть в плен не взяли, да еще и немцев на помощь позвали. Суки, не хуже немцев за ним бегали. Мы успели на их пути растяжку поставить. Двое подорвались. Только этим и остановили. Работают суки не покладая рук. Немцы их хвалят, жрачку неплохую дают. Сначала — то их всех грязных привезли, а вечером заставили помыться и в нашу форму чистую переодели. Ее на грузовике немец, что в форме без погон был привез. Немцы то их от наших, похоже, охраняют. Вот такие дела. Что же это творится то. А? Наши наших же врагу сдают. За кормежку продались. По дороге вон каждый день пленных наших колоннами к Бресту гонят. Так сразу видно, что ребята не сдались. Избитые да раненые. А эти гады своих хозявам сдать хотели.

— Знакомых никого среди них не видели?

— Нет. Из нашего полка никого из знакомых не видели. Там в основном хохлы да поляков немного. Еще с Кавказа и Средней Азии есть. Но эти отдельно от остальных спят. Бьют их.

— Понятно все. Что на базе?

— Все нормально. Всего нас с пограничниками сорок пять человек. С нашего и третьего взвода, радисты из НКВД, с транспортной роты ездовые. Они при складе были, а когда немецкие самолеты налетели да коновязи разбомбили к нам и пристали.

— Много людей погибло?

— Не особо. Из гражданских никто не пострадал. Вы же тогда в субботу для семей поход организовали. Вот они на хутор и перешли. А немцы только наш лагерь и бомбили. Оба палаточных городка спалили. Ездовых и несколько человек из роты побило. Их потом всех в воронке похоронили. Остальные в лесу успели спрятаться. Бомбежка кончалась, ротный да старший политрук Почерников Иван Михайлович людей собрали. Гражданских и детей в тыл на автобусах и машинах отправили. Многие ехать не хотели. Но Иван Михайлович настоял на своем. Всех отправил. С ними еще несколько младших политруков и бойцов в охранении поехали. А оставшиеся командиры и бойцы на позиции пошли. Ротный то наш нам приказал по вашим указаниям действовать и склад охранять. От диверсантов. Ребята что под бомбежкой были, говорили, что кто- то сигнальные ракеты в сторону лагеря из леса пускал. Не просто так немцы бомбили. Вот мы весь день на складе и пробыли. Транспортная рота к нам за боеприпасами и снарядами несколько раз приезжала. И колонной и поодиночке. С фронта раненых привозили. Полк- то оборону у Буга держал. Говорили, что первому батальону очень досталось. Да и остальных тоже сильно проредили. Много народа побили. Последний раз подводы уже вечером пришли. Раненых привезли. Загрузили патроны и уехали. Ночью за тяжелоранеными машины пришли, забрали всех с собой. Нас звали. Сказали, что немцы фронт прорвали. Брест еще в обед захватили. И наши войска к Жабинке и Кобрину отходят. Мы бы поехали, да раненых размещать уже некуда было. Легкораненые те пешком в тыл подались. А мы с парнями решили утром к базе отходить. До утра на складе пробыли. Разведку к дороге послали, а там уже немцы сплошным потоком идут. Ну а дальше вы знаете. Мы без вашего разрешения со склада часть боеприпасов на базу перенесли. На всякий случай, а то вдруг кто еще чужой найдет.

— Молодцы. Правильно все сделали. Объявляю вам благодарность.

— Служим Советскому Союзу. — Браво ответили бойцы.

Отпустив бойцов общаться с остальными, достал блокнот и, начертив схему хутора, задумался. Вести отряд на базу теперь не имеет смысла. Если только самому сходить посмотреть там обстановку. Но Егорову я доверяю полностью. Да и Попов вызывает доверие. Хоть и не удалось сразу опросить его, но видно, что парень наш. Такие не предают. Имея на руках шесть раненых, не бросил их. Связался с моими парнями. Не сидел сиднем, а вел активную разведку, принял активное участие в уничтожении поисковой группы врага. Как такому не верить? А поговорить, потом еще успеем наговориться. Два дня как минимум у нас есть. Они вместе с Егоровым вполне справятся с охраной базы и продолжат разведку и наблюдение. Ну а мы за это время проверим данные и подготовимся к удару по немцам. Уходить просто так и не уничтожив радиоцентр, лесозаготовки было совершенно нельзя.

Некоторое время Сергей мне не мешал моим размышлениям, наблюдая за встречей бойцов. Но потом не выдержал.

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? Ведешь себя словно не родной. Ты мне только одно скажи ты, что в наших частях служишь? Чего тогда скрывал от меня?

— Прости Сереж. За всеми этими делами и расспросами не было времени с тобой поговорить. А по форме так получилось. Потом как- нибудь поговорим.

— Да я понял. Это так для проформы. О чем ты там мозговал?

— Есть тут один хитрый хуторок с немцами. По внешнему виду там расположен немецкий радиоцентр.

— Это я понял из рассказа твоего бойца. Если тут собраны все твои силы, то нам его не взять. Там немцев человек сто не меньше. Да куча пулеметов.

— Тут не весь отряд, а только часть и не самая худшая. Только половина моего взвода. Остальные в другом лагере. Там еще кое — что есть. А насчет немцев. То мне кажется что там расположено подразделение ближней радиоразведки и среди его охраны есть как минимум одно подразделение СС- айнзайцгруппа или одна из ее зондеркоманд.

— А что это такое?

— Специальная команда, подготовленная как раз, таких как мы гонять. Здесь, похоже, действует Айнзацгруппа B, точнее одной из её зондеркоманд.

— Ты — то откуда все это знаешь?

— Читал в свое время некоторые материалы. Но не это главное ты обратил внимание на, то, что немцы заигрывают с поляками. Две недели назад как раз мой взвод и уничтожил на хуторе польскую банду и прикопал трупы здесь. А немцы показательно провели опознание трупов и передали трупы их родственникам. И все это сняли на кинопленку. Как думаешь, что будут делать поляки, когда им покажут такое вот кино и сопроводят комментариями о зверствах большевиков против польского населения в Западной Белоруссии?

— Резать нас будут. Что еще! И до этого отношения были не очень хорошие, а теперь еще хуже будут.

— Вот и я о том, да еще в немецкие войска потоком служить пойдут. Вот такие- то брат дела.

— Так надо что-то делать.

— Надо. Но что я пока не придумал.

— А по лесозаготовкам?

— Там немцы собрали всяких отщепенцев, которые ударно работают на них. Всего их там порядка ста человек, при небольшой охране.

— И мы их оставим просто так. Получается там одни предатели. Так в чем дело?

— Нет, конечно. Надо их тоже к стенке приставить. Но не все так просто. В отряде около ста шестидесяти человек. У нас два объекта, которые надо уничтожить одновременно. В противном случаи поднимут тревогу и вызовут подмогу. Если с лесозаготовками особо торопиться с помощью не будут. То на хуторе наоборот. Если мы накроем хуторок, то немцы сразу же пришлют ему на помощь минимум охранную роту, а то и батальон. А это тебе не хухры мухры. Перебрасывать их будут из наиболее близкой точки по дороге грузовиками. Порядка штук десять машин или бронетранспортеров и идти они будут по дороге. Значит, нам надо будет делить отряд на три части. На тех, кто будет брать радиоцентр, лесозаготовки и кто будет блокировать дорогу.

— Те, кто пойдет на дорогу смертники. Они не смогут долго бодаться с немцами.

— Как сказать. Если быстро возьмем радиоцентр или просто его уничтожим, то есть все шансы успеть всем отрядом на дорогу и встретить врага во всеоружии. Да и заранее там все можно подготовить. Устроить минную засаду. Под них снаряды и минометные мины со склада использовать. Но это все надо как следует обмозговать. Я так понял что ты с нами?

— Конечно. Ты мне место то у себя в отряде, поди, уж подыскал.

— А как ты думал. По своей специальности пойдешь. Моим заместителем и особистом в одном лице. У тебя неплохо получается. Заодно остальных «чекистов» под свое командование возьмешь. Ими пока сержант Петрищев командует, он останется твоим замом. Чем заниматься надеюсь, знаешь?

— Знаю. Уговорил.

— Ну, раз так, то давай поднимай личный состав нечего нам тут рассиживаться. В лагерь пора. Там народ без хозяйского глаза остался. Все остальное на месте уже обсудим.

Высиживать здесь уже смысла не было. Все что надо я узнал. Главное что по сравнению с прошлой историей члены семей командиров гарнизона крепости не попали в плен и эвакуированы в тыл. Что полк до вечера держал оборону на Буге и немцы не смогли сходу его форсировать. Это дало время другим частям занять позиции и встретить врага более подготовленными. Что эвакуированы в тыл раненые. Что бойцы взвода поступили, так как я им писал. Что база жива и действует. А раз так, то пора действовать. Вызвав к себе Егорова и Попова, рассказал им об их дальнейших действиях в ближайшие несколько дней. Договорившись о связи и обмене разведсведениями, мы расстались. Надо было видеть расстроенную физиономию Егорова прощавшегося с нами. Вселенская печаль по сравнению с ним совершенно ничто.

____________________________

Приказ командира 45 I. D. генерал — майора Фрица Шлипера(АИ)

о размещении частей дивизии в Брест — Литовске и его окрестностях, охране территории и продолжении осады.

45–я дивизия, штаб — квартира дивизии, 27.06.1941

Ia/op. Nr.13/41

Приказ о размещении в районе Брест — Литовска.

1) После окончания сражения за Цитадель дивизия, оставляя в ней необходимые силы для наведения порядка и охраны, располагается в Брест — Литовске и вокруг него.

2) Частям дивизии выделяются указанные в приложении районы. Не указанные в Приложении воинские части остаются в их нынешних квартирах.

Возникающие разногласия между размещающимися частями смогут быть решены непосредственно начальником гарнизона (полковником Гиппом).

3) Оборону на цитадели нужно занимать, как указано ниже:

a) I. R.133: выделяет батальон для охраны Южного острова. При этом обеспечивая постоянную охрану укреплений со стороны Центральной цитадели ротой. Ответственный: командир I. R.133.

b) I. R.135 (с приданным II/I. R. 130) — Северный остров. Ответственным для обеспечения северного острова остается командир I. R.135.

Продолжающего обороняться в укреплении противника нужно блокировать согласно прежних боевых указаний и использованием всех имеющихся в распоряжении средств принуждать к сдаче, однако предотвращая излишние потери. Приданные танки, группы саперов — подрывников и прожекторы продолжают оставаться в подчинении полка. Размер сил, назначаемых для обеспечения Северного острова (для района к западу от южной дороги севера примерно одну усиленную роту), определяет командир I. R.135 в соответствии с положением.

4) Введенные в бой для уничтожения вражеского сопротивления части А. А.45, Pz. Jg. Abt.45 и III/ I. R.133 выбывают из его подчинения и занимают расположение согласно пункту 2. Командир I. R.135 определяет дату выбытия этих воинских частей в соответствии с обстановкой, стремясь к их выходу 28.6.

5) Приказанное дивизией обеспечение мостовых переправ и противовоздушная оборона продолжаются.

6) Переход всех воинских частей в приказанный район расквартирования согл. пункту 4. Он ведется 28.6 в отдельных небольших маршевых эшелонах при максимально возможном освобождении танковых магистралей. Нужно своевременно установить связь с органами, регулирующими дорожное движение на магистрали.

7) После законченного перехода время, находящееся в распоряжении воинских частей, нужно использовать предусмотрительно, чтобы предоставить подразделениям заслуженный отдых и снова делать их как можно быстрее полностью боеспособными. Смена, согласно пунктам 3 и 5, действующих подразделений в пределах полк и т. д. предоставлено командирам.

8) О прибытии в новый район расквартирования нужно сообщать с указанием штаб — квартир и возможных изменений в размещении.

Штаб — квартира дивизии на прежнем месте.

Подпись (Шлипер)

__________________________

Журнал боевых действий Iа 45 L. D.: запись от 27.06.41 (АИ)

Расположение подразделений дивизии переносятся в город Брест — Литовск, чтобы дать им возможность отдохнуть и пополнить оружие и снаряжение.

45–й полевой госпиталь, первоначально предназначенный приказом корпуса для Пружан, расквартировывается в Брест — Литовске.

Прибыть в Брест — Литовск приказано также колонне горючего (11/45) и санитарной роте (2/45).

Для организации упорядоченного управления трофейным имуществом в оружии и технике у армии запрашивается приезд представителей штаба артиллерийско — технического снабжения и филиала армейского склада инженерного имущества.

Для точного подсчета трофеев ротам вновь поручается найти трофеи в их районе расквартирования, защищать, считать, охранять и сообщать о них.

____________________________

Путь до лагеря прошел спокойно и без происшествий. Удалось даже повозку с собой притащить. Снимая с убитых форму и разбирая вещи в повозке, разведчики в сумке гефрайтора нашли пакет с документами пилотов и сопроводительным письмом и докладом. Из него стало понятно, что на хуторе размещен один из взводов охранного батальона, занимающегося отловом в лесах наших бойцов. Стало понятно, почему захваченных в плен командиров отправили в Брест. Оказывается, есть специальное указание абверкоманды на этот счет. И требующее его обязательного исполнения. Возвращать летчикам их документы я не спешил. Подождут. Все равно использовать их по специальности пока рано. Пусть руки заживут, а там посмотрим…

За время моего отсутствия народ под руководством моих бойцов усиленно занимался подготовкой к боям. Охрана лагеря неслась почти образцово. Мы во время были обнаружены и опознаны. Серега был приятно удивлен таким действом. Но пришлось его разочаровать, рассказав о ночном происшествии. Нагрузив его заодно разбором полетов и воспитательным процессом бойцов отряда. Тем более что ст.193.11.Уголовного кодекса конкретно говорила, что надо делать в таких случаях. И я собирался следовать в соответствии с ним.

«Нарушение военнослужащим уставных правил караульной службы и законно изданных в развитие этих правил особых приказов и распоряжений, не сопровождавшееся вредными последствиями, влечет за собой применение меры социальной защиты в виде

лишения свободы на срок до шести месяцев, при смягчающих же обстоятельствах применяются правила Устава дисциплинарного.

То же деяние и при том же условии, если оно было учинено в караулах, имеющих посты у арестованных, у денежных кладовых и ящиков, складов оружия, огнестрельных припасов и взрывчатых веществ, а равно в караулах, имеющих особо важное государственное или военное значение, влечет за собой применение меры социальной защиты в виде

лишения свободы до одного года.

То же деяние, сопровождавшееся одним из вредных последствий, в предупреждение которых учрежден данный караул, влечет за собой:

если оно было совершено в мирное время, —

лишение свободы со строгой изоляцией на срок не ниже одного года;

если же оно было совершено в военное время или в боевой обстановке, —

высшую меру социальной защиты,

с понижением, при смягчающих обстоятельствах, —

до лишения свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет.»

Собрать судебное заседание, вообще проблем не было. Все на месте. Всего трудов пригласить к нам с Акимовым одного из летчиков в качестве члена суда. Что мы и сделали. Заседание прошло при всем личном составе свободном от караула. Суд был скорым и праведным. Сон на посту конечно предательство. И за него положена высшая мера социальной защиты. Но пришлось идти на смягчение приговора. В отряде и так нехватка бойцов, а тем более тех, кто обстрелян и прошел огонь обороны и прорыва. Все же из крепости смогли вырваться самые отборные и удачливые бойцы, и раскидываться ими не имело смысла. Бойцы уже давно простились с жизнью, борясь с врагом в крепости, поэтому спасение из совершенно безвыходной ситуации полного и надежного окружения превосходящими силами, кажущаяся свобода и безопасность в лесу сыграла с людьми злую шутку, и они расслабились от длительного напряжения. По большому счету весь отряд и без того смертники. Максимальную выгоду с суда мы уже вынесли. Народ взбодрили. Напомнили о том, что не в бирюльки играем. Любое нарушение несения службы приведет к массовой гибели людей, а раз так, то приговор был не так уж и строг. Считать штрафниками до выхода к своим войскам. Свою вину они должны искупить в бою.

С чувством выполненного долга мы с Серегой уединились у моей палатки. Достав из запаса тушенку и попросив Никитина организовать чаю. Мы засели за ужин и заодно почесать языком.


Глава 1 | Мы из Бреста. Рейд выживших | Глава 3