home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22 ноября

В аэропорту люди стояли на багажных тележках и цеплялись за фонарные столбы. Люди в дождевиках прилепились к сетке-рабице, размахивая флагами, свисали с указателя терминала 28. Небо прояснилось, и «Боинг-707» тяжело повернул к месту остановки. Люди выскочили из машин. Те, кто с краю толпы, подпрыгивали. Дети сидели на плечах долговязых мужчин. Плотная масса людей излучала радостное нетерпение. Участники группы встречающих пробрались к трапу, тщательно приглаживая волосы и поправляя одежду. Люк открылся, появилась Первая Леди в розовом сиянии – и костюм розовый, и шляпка; следом за ней – Президент. Трепетный вздох прокатился по толпе, в воздухе зазвенело узнавание. Люди восклицали хором, лица застыли в изумлении, похожем на ошеломляющую боль. «Вон. они! Джек! Смотрите!» Президент взялся за лацканы пиджака, слегка повел плечами, поправляя его, и спустился по трапу. Теперь толпа восхищенно гудела. Люди трясли ограду. Выбегали из здания терминала с сумками и камерами наперевес. Повсюду фотоаппараты, поднятые вверх, щелканье затворов объективов, из толпы торчат самодельные плакаты.

Джек и Джеки, добро пожаловать в Большой «Д».

После рукопожатий и приветствий Джек Кеннеди двинулся прочь от своих телохранителей и, обходя лужи, подошел к ограде. Протянул руку к рядам, и те рванулись навстречу глядя друг на друга, чтобы реакция совпадала. Он прошел вдоль ограды, красивый и загорелый, широко улыбаясь стене открытых ртов. Он был похож на себя, как на фотографии – рулевой, сощуривший глаза от блеска морской воды, белые зубы сверкают. Лицо немного портила легкая припухлость от кортизона, кортизоном лечили его аддисонову болезнь, поддерживая разрушающиеся позвоночные диски. Они перелезли ограду, обступили его. Столько людей и рук. Белозубая улыбка засветилась. Пусть все знают, что он не боится.

«Линкольн» был темно-синим, сверкающим, будто перья павлина, к передним крыльям автомобиля прикреплены американский флаг и президентский штандарт. Вперед сели двое из Секретной службы, на откидные сиденья – губернатор Конналли с женой, сзади чета Кеннеди. «Линкольн» выехал вслед за ведущей машиной, никак не помеченной, и пятью мотоциклами, на которых сидели городские полицейские в белых шлемах и с традиционно непроницаемыми лицами. Позади них на полмили растянулась вереница взятых напрокат автомобилей с открытым верхом, микроавтобусов, туристских «седанов», дополнительных машин Секретной службы, связных, автобусов, мотоциклов, запасных «шевроле», «линдонов», «ледибёрдов», конгрессменов, жен, людей с «Никонами», «Роллифлексами», камерами для кинохроники, радиотелефонами, автоматическими винтовками, дробовиками, боевыми револьверами и шифрами для сброса атомной бомбы.

«Линкольн», казалось, светился. Крылья и капот сверкали на солнце, обивка сидений блестела. Губернатор размахивал своим коричневым «стетсоном», хлопали флаги, Первая Леди обхватила рукой букет роз. Отполированные бока машины отражали то, что происходило вдоль дороги. Нельзя сказать, что поблизости было много интересного. Ограждение аэропорта. Вытянутые строения с посыпанными гравием плоскими крышами. Рекламные щиты со скворчащими стейками. Случайные зрители с бодрым видом машут руками посреди этих унылых мест. На обочине стоит человек и держит газету «Утренние новости», раскрытую на странице, о которой говорили все. «Добро пожаловать в Даллас, мистер Кеннеди». Объявление, размещенное группой, называвшей себя «Американский комитет поиска фактов». Жалобы, обвинения, шовинистические фантазии – ничего примечательного даже для крупной газеты, кроме того, что текст помещен в черную рамку. Довольно-таки зловеще. Джек Кеннеди уже видел это объявление, и сейчас, глядя на центр Далласа, возвышающийся вдали, повернулся и тихо сказал жене: «Мы едем в страну чокнутых».

Все же было важно, чтобы тебя видели в открытой машине без прозрачного верха, без агентов, свисающих с подножек. Вот он среди людей во времена глубокого раскола. Страну тащат в две стороны, оба лагеря неистовствуют, и Джек имеет власть над тем и над другим. Были ли дурные предзнаменования? Несколько недель он носил с собой бумажку с нацарапанными строчками какой-то шекспировской древности: «Я схвачена, меня на части рвут». [24]И все же важно было, чтобы машина ехала медленно, и люди могли его рассмотреть. Как говорят рекламщики, максимальная открытость. Кому нужен трусливый президент?

Впереди ждали толпы доброжелательных людей. Случайные личности на окраине и одинокие фигуры сменялись группами и скоплениями народа. Они появлялись на перекрестках. Забирались на бамперы посреди застывшего потока машин и кричали: «Джеки-и-и!» Эмблемы, флаги, волнующиеся толпы глубиной в пятнадцать рядов переваливают через тротуар, люди тянутся получше рассмотреть сверкающий лимузин. Копы на своих «харлеях» подрезают неровные края. Некоторые люди оказались прижаты к стенам зданий, им не видно лимузин, только скользящие мимо силуэты, духи прозрачного воздуха, сказочные и безмятежные. Большая давка случилась у Харвуда. Там собралась огромная толпа, неистовая сила. Не умолкая, восторженно и мощно ревели мотоциклы, а президент махал рукой, улыбался и шептал: «Спасибо».

Совет: удерживать толпы за ограждениями. Здесь они лезут на проезжую часть.

От улицы к улице толпа все лучше понимала, зачем она здесь. Эта информация перескакивала через пустое пространство от одной кучи народа к другой. Сюда их привела инфекция, таинственный общий порыв. Пришли сотни тысяч человек с разными судьбами и образом жизни, пришли из-за того, что ночью всем приснились похожие сны, пришли вместе приветствовать криками проезжающий мимо «линкольн». Они здесь, чтобы стать событием, сознанием, потрясти застарелые суеверные страхи, бесплодную настороженную веру города с девизом «богатей поскорее». Большой «Д» поднялся над осторожностью и подозрительностью, и теперь издает рев торнадо. Они пришли окружить уязвимое тело одного человека и добиваться его улыбки, получить какой-нибудь дар щедрости его души.

Совет: подъезжать к Мэйн-стрит очень медленно.

В царство полуденных огней. Двенадцать кварталов по Мэйн-стрит, догорающие угольки мелодрамы небольших городов, «Холлмарка», «Уолгрина» и «Тома Макан», разбросанные среди банковских небоскребов. Едут мотоциклы, непрестанный давящий рокот, напряжение, что вгрызалось в края любого осознания. Появление «линкольна» вызывает волну трепета вдоль дороги. Один вопль перекрывает другой. Из окон высовываются люди, отчаянные мальчишки выскакивают на свободное пространство. «Вон они! Настоящие!» Не только Джек и Джеки ехали в огне воодушевления. Сама толпа погрузилась в жар и свет. Знание, осознание себя раскаляли воздух. Это был новый город – мысль неслась со скоростью звука, билась в старом умолкшем сердце. Город ревущих голосов. Громких, горячих, пульсирующих. Толпа все рвалась через веревки и ограждения. Мотоциклы выстроились клином, агенты спрыгнули с подножек сопровождающей машины и медленно шли рядом с «линкольном». Страшно ли было находиться в центре всего этого? Не подумал ли Джек, что это рвение близко к жестокости? Толпа была совсем рядом, почти нависала над ним. Он смотрел на них и шептал: «Спасибо».

Люди в темных очках вернулись на свои подножки, и кортеж начал поворот на Хьюстон-стрит и последний маленький отрезок пути перед автострадой.


Они помчались к лифтам. Четверо молодых людей начали свою обеденную гонку – громкий хохот, толкотня у дверей. Ли слышал, как всю дорогу вниз они перекликались. Пыль. Выцветшая белая краска на старых кирпичных стенах. Повсюду штабеля коробок. Старые огнетушители и поцарапанные колонны. Пыль зависала в трех футах над полом. Валялись отдельные книги. Он уже спрятал планшет, втиснул между коробками у западной стены. На шестом этаже тишина.

Он стоял у юго-восточного окна внутри крепости из коробок. Самые большие образовывали стену примерно пяти футов высотой, которая вызывала в памяти ощущение детского укромного местечка, и он чувствовал себя в уединении и безопасности. Внутри стены стояло еще четыре коробки – одна боком на полу, на ней друг за другом две, и одна маленькая лежит на кирпичном подоконнике. Уступ, подставка для оружия. Оберточная бумага, в которой он пронес винтовку, лежала у ног. Пыль. С потолка свисают полотнища рваной паутины. На полу он увидел монетку в десять центов. Подобрал и сунул в карман.

Ли посмотрел на Хьюстон-стрит, когда кортеж начал сближаться. На газонах Дили-плазы около полутора сотен человек, многие с фотоаппаратами. Он взял винтовку и худо-бедно принял боевую позу, стоя на полном обозрении в высоком окне. Все выглядело так невыносимо четко.

У президента были каштановые волосы, Первая Леди блистала в розовом костюме и круглой шляпке. Ли порадовался, что она так хорошо выглядит. Для ее же блага. Для кинокамер. Для снимков, которые войдут в историю.

Он заметил губернатора Джона Конналли на откидном сиденье, со «стетсоном» на коленях. Ему понравилось лицо Конналли, сильное техасское лицо. Такой человек ощутил бы симпатию к Ли, если бы познакомился с ним когда-нибудь. Коробки со штампами «Книги». «Десять "Самостоятельных Читателей"». Все радовались хорошей погоде.

Белая машина во главе колонны повернула, повернули и мотоциклы. «Линкольн» проследовал за ними, сдвигаясь влево, круто поворачивая, будто вращался вокруг своей оси. Все происходило медленно и четко. Ли опустился на одно колено, положил локоть на стопку коробок и примостил ствол на краю коробки на подоконнике. Прицелился президенту в затылок. «Линкольн» въехал под укрытие дуба со скоростью около десяти миль в час. Посмотреть налево, посмотреть направо. Через прицел он видел металлический блеск автомобиля.

Он выстрелил сквозь просвет в кроне.

Когда машина снова выехала на открытое пространство, президент зашевелился.

Ли повернул рукоятку, сдвинул затвор назад.

Президент отреагировал – поднял руки, растопырив локти.

Вдруг все вокруг заполнили голуби – сорвались с крыш и полетели на запад.

Выстрел прозвучал по всей площади, глухо и отчетливо.

Кулаки президента сжались у горла, руки опустились.

Ли сдвинул затвор вперед, дернул рукоятку вниз.

Теперь «линкольн» ехал еще медленнее. Почти застыл на месте. Незащищенный, он находился в восьмидесяти ярдах от подземного переезда.

На линии огня.


Раймо выбрался из пришпоренного «мерса» на парковку, расположенную над заросшей травой насыпью, чуть дальше, чем на середине Элм-стрит. Стоянку огораживал деревянный частокол, вдоль которого росли деревья и кусты. Задний бампер машины упирался в забор. Рядом стояло десять-двенадцать автомобилей, гораздо больше – к северу и западу.

Раймо постоял мгновение, разминая плечи. Покрепче взялся за яйца, три быстрых толчка левой рукой. Высота забора около пяти футов, слишком высоко, левую руку удобно не пристроить. Он подошел к машине сзади и шагнул на бампер. Посмотрел за частокол и через газон. Головной автомобиль приближался к повороту на Элм-стрит.

Фрэнк Васкес вылез из машины с водительской стороны. С собой у него был «уэзерби» марки V с оптическим прицелом, заряженный пулями с мягкой оболочкой, которые взрываются при попадании. Он стоял у заднего бампера, пока Раймо не протянул руку. Фрэнк отдал ему оружие.

Он вернулся на место водителя. Машина качнулась, когда он садился, и Раймо сердито оглянулся.

С Мэйн-стрит доносился слабый шум толпы, будто шорох где-то над головой, и Фрэнк, сидя за рулем спиной к происходящему, прислушивался. Смотрел он на северо-запад мимо рельсов. Белые водонапорные башни. Электрические столбы уходят вдаль по мрачной равнине. Солнечный свет и небо. Казалось, будто он видит весь Техас насквозь.

Раймо стоял чуть левее того места, где частокол сходился почти под прямым углом. Из густой тени деревьев он смотря на ослепительно яркое пространство. На газоне по обе стороны Элм-стрит собрались небольшие группы, семьи, фотографы, словно начинался пикник. Лимузин вывернул на улицу. Люди, стоявшие на северной стороне, спиной к Раймо, прикрыли ладонью глаза от солнца. Остальные махали руками, Кеннеди махал в ответ, овации, солнце, ярко блестит капот. По газону пробежала девочка. Люди на подножках. Четыре человека по бокам сопровождающей машины, всего в нескольких футах от синего «линкольна».

Даллас-один. Повторите. Я не все понял.

Леон выстрелил слишком рано, когда машина проезжала под деревом. Прозвучало коротко, слабовато, неполноценно, недостаточно пороха.

Кеннеди среагировал не сразу, вначале даже не удивился, поднял руки медленно, словно греб на веслах.

Водитель сбросил скорость вдвое. Он сидел на месте. И остальные агенты сидели. Они ожидали голоса, который все объяснит.

Сорвались голуби.

Раймо выдвинул дуло поверх забора. Крепко уперся ногой в бампер. Левая рука, подпирающая оружие, вклинивалась между верхушками двух кольев. Он наклонил голову к стволу. Стал ждать, глядя в оптический прицел.


Женщина увидела с газона, как из-за указателя автострады появляется лимузин, президент держится за горло. Она услышала резкий звук, будто выхлоп машины, и поняла, что это уже второй раз. Кажется, какой-то мужчина повалил мальчика на траву и прикрыл собой. Она действительно не слышала первого хлопка, пока не раздался второй. К лимузину бежала девочка и махала руками. Звук раздался и заглох разнесся по площади. Все это было совершенно непонятно.


Все было так прозрачно, что Ли мог видеть самого себя в огромной комнате со стопками коробок, разбросанными книгами, старыми кирпичными стенами, голыми лампочками – маленькая фигурка в углу, частично прикрытая. Он выстрелил второй раз.

Он увидел, как губернатор, повернувшийся к нему правым боком, посмотрел в другую сторону, затем вдруг согнулся. Реакция испуга. Он знал из оружейных журналов, что это называется реакция испуга.

Ли повернул рукоятку, сдвинул затвор назад, затем вперед.

Готовность, пожалуйста.

Ладно, в первый раз он выстрелил рановато, попал президенту куда-то в шею. Это глупость, на которую можно не обращать внимания. В каком-то смысле. Ладно, во второй раз он промахнулся и попал в Конналли. Но машина до сих пор там, еле движется. Первая Леди нагнулась к президенту, который рухнул на сиденье. У самой рамки оптического прицела аплодировал человек.

Ли опустил рукоятку и прицелился. Услышал, как вторая гильза покатилась по полу.


Между Джеком и Джеки на сиденье лежали розы. Интерьер лимузина был приятного светло-голубого цвета. Этот человек стоял так близко, что мог с ними заговорить. Он аплодировал на тротуаре. Какая-то женщина крикнула в машину:

– Мы хотим вас заснять!

Президент, склонив голову влево, казался чрезвычайно удивленным. Человек хлопал, стоя уже посреди неразберихи, глядя на упавших людей, уже чувствуя оружие.

Дай связь, Билл. Дай связь.

Бобби У. Харгис ехал на мотоцикле слева и сзади в эскорте. Он знал, что слышал выстрел. Женщина фотографировала лимузин, за ней вторая в двадцати футах делала такой же снимок, только с первой женщиной в кадре. Он не мог определить, откуда выстрелы, два выстрела, но знал, что в машине кого-то ранили. Мужчина повалил ребенка на землю и прикрыл собой. Фронтовик, успел подумать Харгис, а губернатор Конналли в это время как бы сполз на откидное сиденье, жена обняла его и усадила. Харгис повернулся направо, лишь заметив девочку в красивом пальто, бегущую по газону к президентскому лимузину. Он смотрел вправо, а мотоцикл ехал по-прежнему на запад по Элм-стрит, и вдруг ему в лицо – незабываемое ощущение – ударила кровь и что-то плотное, фонтан крови, костей, мяса. Он решил, что в него стреляли. Эта смесь ударила его, словно крупная дробь, было слышно, как она расплескалась по шлему. Люди повалились на газон. Он плотно сжал губы, чтобы жидкость не попала в рот.


Джон скорчился на откидном сиденье. Нелли Конналли перевернула его и обняла. Положила голову ему на макушку. Представила, будто она – это он. Они оба живы или оба мертвы. По-отдельности они не могут. После третьего выстрела все разлетелось по машине. Плоть, куски костей, бледные комочки плоти, что-то водянистое, плоть, кровь, все покрыто мозговым веществом.

Она услышала, как Джеки сказала:

– Они убили моего мужа.

Нелли сама могла сказать то же самое, просто за нее это произнесли. Она решила, что Джон мертв. Затем он слегка пошевелился, и одновременно она подумала, что Джеки вышла из машины, из задней двери, а сейчас каким-то образом вернулась. Джон пошевелился в ее объятиях. У них билось одно сердце на двоих.

В нас стреляли. В улана стреляли. Быстро к Паркленду.

Машина набрала скорость, и все понеслось мимо. Как ужасно, подумала Нелли, какое жуткое зрелище – машина с ранеными людьми набирает скорость. Какой ужас, какое кошмарное зрелище.

Джеки сказала:

– У меня в руке его мозги.

Все проносилось мимо.


Аплодирующий человек в белом свитере увидел, как плоть вырвалась из головы президента. Мимо проехали мотоциклы. Появилось оружие, человек во второй машине достал автоматическую винтовку. Вторая машина проехала. Мотоцикл скользом пошел вверх по травяному склону рядом с бетонным строением, колоннадой. Там на пилястре стоял кто-то с кинокамерой, направив объектив в эту сторону, и человек в белом свитере с руками, замершими у пояса, подумал – нужно лечь на землю, нужно немедленно упасть. Туманный свет вокруг головы президента. Из этого тумана торчат два бело-розовых ошметка плоти. Работает кинокамера.


Ли собрался выстрелить в третий раз, уже фактически нажал на спуск.

Было настолько светло и ясно, что сердце сжималось.

По центру поля оптического прицела вспыхнул белый взрыв. Жуткий всплеск, взрыв. Что-то яркое брызнуло из головы президента. Его отбросило назад, вокруг все в пыли и тумане. Затем вдруг снова прояснилось, Кеннеди уже неподвижно лежал на сиденье. Он убит, убит.

Ли оторвался от прицела, посмотрел направо. Белая бетонная стена выдается за колоннаду, за ней – деревянный забор. На стене человек с камерой. Забор в густой тени. Над тоннелем стоят грузовики.

Он поднялся на ноги и отошел от окна. В третий раз он тоже не попал. Пуля ушла в молоко. Никуда не попал. «Кальсоны Мэгги». [25]Он сдвинул вверх рукоятку затвора.

Дайте мне связь. Дайте связь. Дайте связь.

Он уже говорил кому-то о происшедшем. Представлял себя со стороны, как рассказывает обо всем человеку с суровым техасским лицом, но понимающему, дружелюбному. Указывает на противоречия. Рассуждает, как его заманили участвовать в заговоре. Как там называется, простофиля? Он представил себе кабинет, флаг с кистями, фотографии сановников на стене.

Снова оттянул затвор, затем сдвинул вперед, дернул рукоятку вниз. Прошел по диагонали к северо-западному углу комнаты, где лестница. Книги в коробках, составленных по десять штук. Знакомый запах бумаги и переплетов.


Взревели сирены на бамперах, появилось оружие.

Девочка больше не бежала к машине. Она стояла и безучастно смотрела.

Женщина с фотоаппаратом повернулась и заметила, что ее фотографируют. Женщина в темном пальто навела «Поляроид» прямо на нее. Лишь тогда она поняла, что через собственный видоискатель только что увидела, как застрелили человека. На лице и руках остались брызги крови. Она представила – так странно, – будто женщина в пальто была ею, а человеком, в которого стреляли, – она сама. Странное оцепенение – повсюду на ней эти светлые брызги. Осторожно села на траву. Надо просто посидеть. Женщина с «Поляроидом» не шевелилась. Женщина, сидящая на траве, отложила фотоаппарат и рассматривала бесцветное вещество у себя на руках. Над деревьями кружились голуби. Если в нее стреляли, значит, нужно сидеть.


Агент Хилл спрыгнул с левой подножки и быстро двинулся вперед. Прозвучал второй выстрел. Он вскочил в «линкольн» с подножки, потянувшись левой рукой к металлической ручке. Звук был двойной. Либо два выстрела, либо выстрел и громкий звук от пули, ударившей во что-то твердое. Он стремился подобраться к президенту, прикрыть его тело. Миссис Кеннеди надвигалась на него. Она выбиралась из машины. Выползала на задний капот, положив на него руки плашмя, правое колено на спинке сиденья. Агент Хилл решил, будто она разыскивает что-то, и тут осознал – мимо что-то пролетало. Где-то вспыхнуло, и что-то отскочило от конца лимузина. Он столкнул миссис Кеннеди обратно на сиденье. Машина рванула вперед, почти сбросив его. Они ехали в тоннеле, в темноте, и когда вырвались на свет, стало видно, что Конналли истекает кровью. Зрители, дети, все машут руками. Агент Хилл вцепился в ручку. Мчались быстро. Все четыре пассажира, залитые кровью, сползли вниз. Он лежал на заднем капоте. Вспыхнула мысль, узнавание. Она пыталась забрать кусок черепа мужа.

Он держался крепко. Смотрел прямо в голову президента. Они уже набрали восемьдесят миль в час.

ВСПЫШКА


В Далласе | Весы | сссссссссс