home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Разговор с феей

Вот и нужный том. Батист потянулся к зеленому корешку с тускло поблескивающей вертикальной надписью. Стремянка под ногами опасно скрипнула, но не накренилась. Еще не хватало упасть с такой высоты. Двенадцатая или тринадцатая полка одного из массивных книжных шкафов городской библиотеки упиралась в самый потолок. Батист сам удивился, как среди такого моря наименований ему удалось найти одно нужное даже без помощи каталога. Заветный фолиант был у него в руках, теперь нужно спуститься в читальный зал и занять любой из пустующих столиков. Деньги из чудесного кошелька сделали свое дело. При помощи звонких монет договориться с куратором и смотрителем было куда проще, чем рассчитывал Батист. Как по волшебству двери открылись перед ним после официального часа закрытия библиотеки, и никаких охранников не волновало то, что кто-то ночью зажег светильники в запертом помещении.

Батист разложил книги на полированном столике, чуть прикрутил фитиль лампы и огляделся по сторонам. Вокруг никого нет, только бесконечные ряды книг, множество полок и стеллажей, пестрящих разнообразными корешками, так почему же Батисту кажется, что убийца, о котором он намерен прочесть, уже подкрадывается к нему со спины.

Ветхие страницы сухо шелестели под пальцами. Казалось, они вот-вот рассыплются. Такое старое издание Батист еще ни разу не держал в руках. Эта книга видела лучшие времена, эпоху справедливых, благородных королей, рыцарей и прекрасных дам. Тогда мир еще был другим, знать придерживалась любви к романтизму, а крестьянство трепетало от страха перед тьмой суеверий. Считали ли крестьяне демоном губителя знатных дам. Наверное, этот демон, жестоко уродовавший трупы, был первым серийным убийцей в мире. Никто, кроме него, так легко не ускользал от подозрений и преследований. Он, казалось, был неуловим и вообще не существовал в мире, а выступал откуда-то из зазеркалья каждый раз, когда собирался убить, и после свершения задуманного преступление уходил обратно, и насмехался над преследователями, находясь вне досягаемости.

Зачем он убивал? Чем ему так досадила вся эта череда знатных, красивых женщин? Раны на всех телах были нанесены одинаковыми когтями, не животного, зверь не может действовать с такой расчетливостью, а, скорее всего, деформированной рукой человека. Так и удалось определить, что преступник один и тот же, хотя он за краткий промежуток времени был способен преодолеть огромное пространство, чтобы совершить новое злодеяние. Батист не был следователем, но знал, что ему придется вдаваться в подробности. Ради Даниэллы он должен проверить все. Его пальцы заскользили по столбику имен и дат, двигаясь к самому верху. Первая жертва — леди Селена. Батист попытался запомнить имя, год, название города. Второе убийство было совершено уже не там. Ладно, пока, что он спишет такую скорость передвижений на сапоги — скороходы или крылатые сандалии. Не может же обычный преступник уметь летать.

Батист хотел читать дальше, но вдруг хлопнул, ударившись о раму, ставень окна. Юноша оторвался от книги и заметил, что окно распахнуто настежь, а ведь секунду назад оно было плотно затворено. Дрожь пробежала по телу, от шеи и позвоночника распространилась по всей спине, и причиной неприятных мурашек был не холодный ветерок, подувший в библиотеку.

— Вы чем-то удивлены? — голос, прозвучавший над его ухом, был высоким, явно женским и приятным для слуха. Чистое сопрано, такого чудного звучания Батист не слышал даже в театре.

Он рассматривал снежинки, оседавшие на ковер под подоконником, и не сразу решился перевести взгляд на даму, стоявшую у его стола.

— Но, как вы… — он, правда, не мог понять, как она вошла, ведь дверь заперта, смотритель не мог так быстро вернуться. Каким образом она сумела сюда проникнуть? Разве только влетела через окно?

— А может, я тоже подкупила смотрителя? — насмешливо улыбнулась она. Выразительные изумрудные глаза, как будто, смеясь, смотрели на него из прорезей алой с черным кружевом полумаски. Батист только сейчас заметил, что на даме маска.

Он смутился, поняв, что разглядывает незнакомку слишком пристально, но глаз отвести не мог. Что-то в ней приковало его внимание, что-то не поддающееся ни описанию, ни определению, какая-то магическая сила, исходящая от светящейся кожи обнаженных плеч, утопающих в темном тюле, от стройного силуэта, от пурпурного бального платья, напоминавшего по цвету пламя. Роскошные темные магнолии, приколотые к корсету и подолу, привлекали внимание ничуть не меньше крупного опала в колье. Камень вспыхивал при каждом ее движении, как звездочка, кидал блики на длинные темные локоны, струившиеся по плечам. Еще ни у одной женщины Батист не видел таких изумительных завитых мягкими кольцами волос.

— Вы удивлены? — красиво очерченные губы незнакомки сложились в улыбку, полуприкрытую кружевом маски. Вопрос был излишним. Батист не просто удивился, он был поражен и напуган. Он сам не смог бы объяснить, что его напугало. Возможно, то, что он не слышал ни звука шагов, ни шелеста пышных юбок, ни скрипа приоткрывшейся двери. Дама, как будто материализовалась из пустоты, прямо перед его столом. Теперь Батист чувствовал себя неудобно, будто его застали врасплох. Он ведь не занимался ничем противозаконным, просто листал книгу, пытаясь выискать нужные сведения, какой-нибудь намек, но незнакомка смотрела на него так, будто он совершал нечто преступное.

Батист на миг утратил бдительность, сам не зная как, задел локтем лампу, словно кто-то в неурочный миг толкнул его в руку. Пришлось применить сноровку, чтобы не дать светильнику соскользнуть вниз и разбиться. Не хватало еще остаться в темноте, наедине с безликой элегантной незнакомкой. Что за лик скрывается под маской?

Лампа уцелела, но книгу Батист подхватить не успел. Потревоженный резким движением фолиант соскользнул со стола и ударился об пол. Старый ветхий переплет не выдержал такого испытания, клей уже и так начал рассыхаться, прошивка, едва скреплявшая страницы, порвалась, листы с тихим шелестом разлетелись по полу, разорвались, смялись. Так рвется только паутина. Наверное, книга и впрямь была слишком ветхой.

— Ну вот, теперь я никогда не узнаю о том, что там было написано, — Батист попытался улыбнуться собеседнице, но улыбка вышла слабой и расстроенной.

— Хотите восстановить его? — дама изящно взмахнула рукой, указывая на остатки книги. На безымянном пальце у нее сверкнул перстень. В затейливой отделке «маркиза» был вправлен потрясающе-красивый камень. Батист хорошо разбирался в драгоценных рудах и минералах, но не мог дать ему название. Ни сапфир, ни изумруд и даже ни бриллиант. Камень переливался всеми цветами радуги, один оттенок сменялся другим. В первый миг это прозрачный цвет алмаза, во второй фиолетовый аметист. Может, это только игра света и тени.

— Восстановить книгу? — удивленно переспросил Батист. — На это уйдут годы и годы.

— Все зависит от реставратора, — леди пренебрежительно хмыкнула. Последовал плавный взмах руки, и камень в перстне вспыхнул рубиновым цветом. Что-то зашелестело на полу, обрывки страниц потянулись друг к другу, один отрывок текста безошибочно ложился на другой, бумага склеивалась так, будто и не было места разрыва. Для Батиста искать в целой кучке клочков бумаги, те, которые нужно соединить, было все равно, что разбирать смешанные зернышки. Он не смог бы заставить кусочки ниточек снова скрепиться и прошить переплет, не смог бы заштриховать все следы от разрывов, а дама смогла. Книга вновь лежала на столе перед Батистом, целехонькая и заметно поновевшая.

— Вы волшебница?! — со страхом и изумлением выдохнул молодой человек.

— Возможно! — неопределенно кивнула она. Ее гладкая матовая кожа даже в тени слепила глаза каким-то неестественным фосфорным сиянием. Может, поэтому она и носит маску, чтобы ее лицо не светилось во мгле, как нарисованное звездным лучом.

— Я знаю вас? — что-то в ее гордой осанке и плавных движениях показалось Батисту давно знакомым, но дама отрицательно покачала головой.

— Я не часто общаюсь с людьми на равных…разве только с теми, кто мне задолжал, — лица ее под маской было не видно, но Батист готов был поклясться, что она чуть нахмурила брови, словно силясь что-то припомнить.

Неощутимый ветерок перелистнул несколько страниц. Книга снова была раскрыта в том месте, где закончил читать Батист. Столбик дат и имен вновь замаячил у него перед глазами.

— Ученый решил стать следователем, — констатировала незнакомка, и Батист ничуть не смутился. Ему показалось естественным, то, что она знает, зачем он здесь, ведь она же восстановила книгу, возродила текст, так необходимый ему, практически из праха и при этом не приложила никакого физического труда, только взмахнула дланью, словно приказывая невидимым силам выполнить всю работу за нее.

— Вы фея? — Батист рискнул на вторую попытку. Интересно, позволит ли она ему сыграть в «угадай с трех раз», или же второй уже будет сочтен за наглость.

— Ты можешь называть меня феей, — милостиво разрешила она. — Мне нравятся разные забавные прозвища, особенно если они так близки к действительности. Так, что там о погибших.

Она наклонилась к книге. Батист ощутил дуновение приятного аромата фиалок, рассмотрел затейливый кружевной узор на корсаже.

— Ты хочешь узнать все о дьяволе, изучив список его жертв? — в приятном журчащем звучании ее голоса промелькнула обидная насмешка. — По Рошену сейчас бродит такой же безрассудный молодчик, который решил искоренить зло, и сам не замечает того, что, переусердствовав в этом рвении, уже попался в когти к демонам.

— Вы говорите о… — Батист в полной мере ощутил, что, пробыв вдали от города некоторое время, теперь не сможет щегольнуть осведомленностью ни в политике, ни в последних новостях.

— О главном инквизиторе, — подсказала дама. Ее удлиненный пальчик провел по верхней строчке. — Леди Селина, благодаря записанным данным, формально она первая из жертв, но так ли это фактически? Какая траурная заметка! Маркиза Сабрина Розье найдена мертвой на дне высушенного колодца, больше пятидесяти ран, тело, наверное, было похоже на один кусок мяса. На улицах Виньены найден труп фрейлины Элейны Нольесс, дальше все сливается в сплошной ком. Столько именитых женщин, и у всех одинаковые жестокие раны. Элоиза, Меллита, Адрианна, Огюстина, Фелиция, и все они мертвы.

— Столько невинно убиенных, — Батисту список казался бесконечным.

— Невинных ли? — с сомнением протянула фея. — А вдруг демон, по вашей догадке, выступавший из зазеркалья, всего лишь наказывал их за что-то. Вдруг, это была справедливая кара за какие-то тайные грехи? Что если все они были помечены заранее, а неуловимый убийца всего лишь исполнял высшую волю?

— Нет! — прошептал Батист, зажимая уши, слишком жестокое воспоминание преследовало его. Поющие, дразнящие голоса до сих пор звучали у него в ушах, и спасаться от них было бесполезно. Они не умолкли бы в его мозгу, даже если б он вставил в ушные раковины ватные затычки. Они не умолкали никогда, и они называли Даниэллу ведьмой. «Она принадлежит ему, ты не имеешь права ставить крест на могиле колдуньи», напевал кто-то незримый ему в ухо. Интересно, смолк ли бы этот лебезящий, хитрый говор от звука песнопений или молитв?

— Она была невинна! — возразил Батист вслух, он упорно не верил в то, что Даниэллу могла настигнуть небесная справедливая кара.

— Значит, он убил ее по ошибке, — заключила фея и быстро просмотрела остаток списка имен, словно желала запомнить его весь наизусть после одного взгляда.

Вдруг голоса в мозгу Батиста, действительно, смолкли. За окном стремительно пронеслись вспышки смоляных факелов, ярко горящая пакля отразилась в оконных стеклах, выхватила из мрака монашеские капюшоны. Кто-то читал псалом прямо на ходу, быстро и сбивчиво, но злые духи отступили при этих звуках.

— Я пойду за ними, — Батист чуть было не кинулся на улицу, чтобы бежать вслед за процессией, но один мимолетный взгляд на фею заставил его передумать и опуститься назад в кресло. Она была разгневана.

— Ты хочешь остаток дней провести в монастыре, в церкви или в узилище, куда эта добрая братия так любит сажать колдунов?

Фея была еще более зла и решительна, чем какой-то белокурый мальчишка, отдававший приказы маленькой процессии. Он тоже был в рясе, но без тонзуры, и голову его не прикрывал капюшон. Под окном он на миг задержался, опасливо вдохнул, словно лань, почуявшая приближение хищника, и опрометью бросился прочь. Какая сила остановила его на полпути, заставила обернуться и склонить голову, словно отдавая почтение приоткрытой створке или кому-то, кто был внутри здания? Разве мог он с такого расстояния заметить, кто сидит ночью в закрытом читальном зале?

— Гончие выбрались на охоту, — с презрением выдохнула фея. — Вам повезло, вы только, что видели того, кто возглавляет всех охотничьих псов инквизиции. Люди пробиваются в давке через толпу, чтобы только глянуть на него, поцеловать край его сутаны, а здесь он раскланивался под окнами, почуяв близость своих тайных хозяев. Ну, разве это не лицемерие, убеждать массы в правильности одного, а тайно придерживаться противоположной стороны.

— Кто это был?

— Скоро вы о нем узнаете. В Рошене его почитают, как святого, и боятся, как дьявола. Остерегайтесь его и вы.

— Почему? — Батист не собирался не перед кем дрожать. Он сам хотел стать охотником.

— Едва он узнает про ваше тайное наследство, и ближайшее аутодафе уже не обойдется без вашего присутствия в числе приговоренных, — фея изящно пожала плечиками, будто ее позабавило собственное предположение.

— Я никого не боюсь, — Батист, действительно, был уверен в этом.

— Да, точно. Кто-то должен бояться вас. Преступник должен трепетать перед сыщиком, но задумайтесь, настолько ли он преступен, насколько вы полагаете?

— Он погубил всех этих женщин, — Батист выразительно кивнул на раскрытую книгу и четко пропечатанную череду строчек нескончаемого списка.

— Не лицемерьте, — предупредила она, тон был почти игривым, но заставил Батиста ощутить себя виноватым. — До всех этих женщин вам нет никакого дела. Вас еще не было на свете, когда они уже догнивали в гробах. Вы бы даже не обратили внимания на весь этот черный список, если бы под последним номером в нем не стояло дорогое вам имя.

Ветер перелистнул страницу. Всего на миг перед изумленным юношей в воздухе мелькнуло перо с окровавленным кончиком, и чья-то незримая рука приписала несколько слогов в самом низу, аккуратно вывела знакомое написание. Даниалла де Вильер. Батист невольно поежился, заметив, что имя сестры начертано красными чернилами.

— Я чувствую себя марионеткой, сначала тот странный чужак в поместье, теперь вы…фея… — Батист запнулся, заметив, что она уже стоит в другом конце библиотеки и достает какую-то книгу с полки.

— Вот! Это то, что нужно! — фея развернула перед ним на столе один из томов какой-то энциклопедии. Такой справочник Батисту сейчас был совсем не нужен, но советчица была уверена, что в нем содержатся необходимые сведения.

— Вы хотите стать драконоборцем? — вдруг спросила она.

— Я… — Батист смотрел на раскрытую страницу, на заголовок шедший поперек листа «Властители мира». Первозданного мира, добавил он про себя, разглядывая малоприятные, но завораживающие необычными пропорциями силуэты драконов. Чудовища всех мастей запестрели перед ним чередой, обитатели пещер, рек, болотные твари, повелители погоды, летающие властелины небес, хранители кладов, горные охотники, поджигатели городов. В памяти возникла страшная картина горящего города, мимо которого Батист проезжал однажды. Все там было точно таким же, как на иллюстрации в книги, даже грязно-оранжевые столбы огня, взметавшиеся ввысь к мрачным ночным небесам. О причине пожара путнику намеренно не сказали, только посоветовали гнать коня, как можно быстрее, и никогда не возвращаться. Батист тогда так спешил, что счел нужным последовать совету, к тому же, при виде пожарища, горящих тел и пепелищ его пробрал неприятный леденящий страх, но не перед огнем и даже не перед смертью, а перед чем-то сверхъестественным, необъяснимым и непостижимом. Тайну такого внезапного озарения не смогли бы ему раскрыть никакие книги из университетского архива.

— Вы сразились бы с ними, чтобы отомстить за ту, что была вам дорога? — рука феи взмахнула над ярко проиллюстрированной страницей.

Батист взглянул на отвратительные физиономии гивров, вивернов, геральдических драконов. Попытался оценить одним взглядом силу амфитепра и линдворма, ощутил неприятный холодок при взгляде на мутно-зеленые туловища драконов, распространявших чуму. Что ему все это капище зла, смрадные, извивающиеся твари, их зловонное огненное дыхание? Что такое их сила перед его жаждой мщения?

— Да, я бы победил их, — смело заявил он. И это была вовсе не бравада, он готов был драться не на жизнь, а на смерть. Хоть сейчас, прямо на улицах Рошена в объятиях ночи, на ныне пустынной площади костров, где днем свершаются казни, а сейчас нет ни души.

Как безрассудно ты вершишь в свою судьбу, говорили погрустневшие глаза феи, но вслух она произнесла совсем другое. Ее тоненькие длинные пальчики ловко отстегнули от корсета брошь и положили поверх страницы. Какое роковое противопоставление! Над нарисованным смрадным болотом хищников, одержимых самыми низменными страстями теперь извивался изящными кольцами сверкающий золотой дракон. Не брошь, а символ нерушимой власти и таинственной красоты. Блестящие туловище свилось живописным затейливым орнаментом, вместо глаз сверкали два крошечных аквамарина, над продолговатой головой висел то ли венчик, то ли корона — еще один символ могущества чудовища. Но сколько в этом монстре величия, силы и, как это ни странно, очарования.

— С ним ты готов сразиться? — сурово, как на допросе поинтересовалась фея.

Батист хотел с благоговением погладить золотую брошь — дракона, но поспешно отдернул руку, будто забоялся обжечься.

— Да…наверное, — пробормотал он.

— Ты не уверен?

— Это его тень я видел на стене в своих снах и в реальности? — Батист с надеждой посмотрел на фею, будто от ее ответа зависела его судьба.

— Ты сам должен узнать его в лицо, таковы правила игры. Я не могу выбрать за тебя. Кого ты хочешь видеть своим противником демона или человека?

— Демона в облике человека? — с языка невольно сорвалось то предположение, которое не смог бы выдумать сам Батист. Это чужак в рваном плаще заставил его произнести слова. Горло заболело так, будто его сдавили ледяные пальцы.

— Я бы предпочел сразиться с чудовищем, — поспешно сказал он, ничуть не опасаясь, что фею насторожит такая быстрая смена мнений. Как она может быть честна с тем, кто не откровенен с ней самой.

Фея прочла его мысли и, кажется, поняла, почему он растерян и смятен.

— Знаешь, иногда охотник сам становится жертвой, — предостерегла она. — Ты можешь погнаться в чащу за одним волком и вдруг попасть в окружение к целой стае. Я знала одного человека, настоящего рыцаря, который решился уничтожить хищника, и не в одиночку, а во главе целого отряда единомышленников, но так увлекся, что сам не заметил, как попал в ловушку.

— Со мной все будет иначе, — уверенно возразил Батист.

— Поживем, увидим, — она лениво облокотилась о стол. — Так ты готов побороть дракона?

— Да, если он причастен к смерти Даниэллы, — от бравады Батиста не осталось и следа, он, не отрываясь, смотрел на золотую брошь, и она казалась ему неким роковым символом. Чем-то, что связано с предначертанием его собственной судьбы.

— Я помню горящий город, — произнес он, как будто для самого себя. — Помню крики, запах гари, ведра воды и водовозов, бессильных потушить огонь. Мне кажется, я успел заметить золотую тень, взметнувшуюся в небесах, наподобие кометы. Не мог же пронестись над пожаром метеор. Я вступлю в единоборство с драконом и сгорю, если проиграю?

Батист вновь просительно посмотрел на фею, ожидая ответа, но она только неопределенно пожала плечами.

— Кто знает? — тихо произнесла она, будто вздохнула. — Сгореть можно и не в огне. Нас жгут изнутри собственные необузданные чувства, ненависть, зависть, гнев, жажда мести и любовь. Никогда не влюбляйся, Батист, иначе сам можешь стать рабом демона. Того самого демона, которого преследуешь.

Она наклонилась, чтобы закрыть книгу, и на ее губах уже не играла улыбка.

— Помни о моем предостережении, — повторила фея, и переплет книги, закрываясь, громко хлопнул, будто отгораживая путь к отступлению. Все решено, и нельзя уже шагнуть назад. Батист знал это, но не огорчался, он никогда не шел на попятную.

— Ты сжег за собой все мосты, — подтвердила она. — Возможно, ты еще увидишь не один пылающий город. Может быть, тебя ждет неминуемая смерть и одно страшное открытие, а до этого стоит повеселиться. Раз уж ты так уверен в неизбежности смертельной схватки, то надо развлечься в последний раз. Ты хочешь на маскарад?

— На маскарад? — Батист не хотел сейчас никуда идти, но живая веселость и задор в ее голосе были слишком заразительны.

— Я смогу провести тебя без приглашения на любой прием, но там уже будешь заботиться о себе сам. Договорились?

— Конечно, — он уже забыл о списке жертв и предположениях. Следствие может подождать. Батист думал только о том, где в такое время можно раздобыть маску.

— Мы одолжим маску у кого-нибудь, — беспечно сообщила она. — Добыть костюм это не проблема, деньги для этого не нужны, по крайней мере, пока ты в нашей компании.

— В нашей? Вы не одна? С вами пришел кто-то еще?

Противный, заливистый смех раздался за стеллажами, ему вторило хихиканье под окном, длившееся всего лишь миг, но от него у Батиста пробежал мороз по коже, он чуть было не раздумал идти. Нельзя же так опрометчиво спутываться с нечистью.

— Если ты передумаешь, то это будет зря. Ты ведь можешь встретить того, кого ищешь, на карнавале, — вполне серьезно заявила фея, и Батист поверил ей.


Гений и ангел | Избранники Тёмных сил | Эдвин