home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Нет, она не была изумительной красавицей. Эдакая Аленушка с картины Васнецова. Тоска и одиночество в глазах. Ее ломали всерьез. Из любимой дочери, не знающей ни в чем отказа, из сестры невесты императора, подруги Натальи, родной сестры Петра Второго, вдруг без вины угодить на далекий Север в ссылку…

Там отсутствовали слуги, мамки и няньки. Лишь один стареющий отец, потому что мать скончалась еще по дороге. А затем болезнь, сведшая в могилу сестру. Надо иметь стержень в душе, чтобы не сломаться. И в то же время на бой-бабу ничуть не походила. И не надо. Такая мне гораздо больше по сердцу.

— Что же вы молчите, Михаил Васильевич?

— Прошу простить за некоторую неуклюжесть и скованность, как, согласно приличиям, должен вести себя мужчина с женщиной, которую находит… привлекательной?

Слово «дворянин» я намеренно пропустил. Именно подчеркнуто: не вижу в ней некую графиню или чью-то дочь. Исключительно женщину. И она мне нравится. Нет на свете такой девушки, которой бы не пришлось по душе такое откровение. Тем более что чистая правда. На фоне нафантазированных ужасов, все же откровенный перестарок — двадцать лет уже стукнуло и переболела оспой, да и находилась в последние годы не в лучших условиях, — вполне симпатична. Насколько удался посыл, уж не знаю, но она слегка покраснела. Надеюсь, не от негодования по поводу моей наглости.

— Конечно, можно поговорить о погоде. Совершенно безопасная тема. Во всех отношениях.

Милая улыбка. В ней присутствовала естественность, не испорченная жесткими рамками этикета. Ссылка подпортила заученные с детства правила поведения. И это прекрасно! Не хотелось бы мне в будущем продолжать общаться в высшей степени формально с собственной женой и выслушивать регулярные попреки в мужиковатости. А избавиться от иных бытовых привычек достаточно сложно.

— Сегодня прекрасный день. Старожилы не помнят такой теплой погоды в этот день с момента строительства Петербурга. Даже солнце выглянуло из-за вечных туч.

— Не любите здешней погоды?

— Я родился на Севере. — Вранье. Хотя если считать речь о Михайле — правда. — Но предпочитаю тепло.

Ненавижу вечные туманы и слякоть Прибалтики. Конечно, я помню ее через много веков, однако вряд ли климат особо изменился. В Петербурге он мало чем отличается, просто пока весна не настала.

— Наверное, среди предков присутствовали выходцы с юга. Правда, на князя Юсупова, — я сделал руками узкие глаза, добившись прикушенной губы; она старалась не рассмеяться, — тоже не похож.

— Вы, по-моему, ни на кого вообще не похожи.

— И тем горжусь!

— Стихи пишете…

Опять об этом. Не оставит меня вечная молва уже никогда. К лучшему или худшему, но ведь не прекратят напоминать. Переиграл я. Перестарался. В каждом номере «Ведомостей» если не статья, то басня или стих. «Салтан» с продолжением или еще какая сказка. А то и одновременно. Капиталов не приносит, зато известность дает.

— Людям сумели помогать, а говорят, еще задумки постоянно совершаете.

— Не все, к сожалению, удается как хочется. Я пытаюсь иногда без особой прибыли, случается с убытком, и считаю — правильно. Geld verloren — nichts verloren. Mut verloren — alles verloren,[2] — сказал сознательно на немецком. — Если не пробовать, откуда знать — вдруг выйдет нечто грандиозное? Я лучше попытаюсь, чем всю оставшуюся жизнь стану вспоминать о нереализованной возможности.

— Хорошо ли быть настолько отличным?

А здесь, похоже, нечто приватное. Вряд ли не знает про разговоры о своем отце. Могли и лично ей напомнить. Не когда в силе был светлейший, а в Березове.

— Жизнь коротка, а я сделал так мало!

— Да еще и в таком возрасте.

— О возрасте судят не по годам, а свершениям. Не все же одни воры и мерзавцы должны делать карьеру! Почему не попытаться пользу Отчизне принести? И не один я. Сам бы не смог ничего. Токмо с помощниками и единомышленниками можно продвигать дело. Многие русские мещане и крестьяне достаточно сообразительны и умны, чтобы быть достойными званий и чинов.

А вот это, кажется, было лишним. Не стоит поднимать вопроса, пока. И педалировать преимущество местных перед приезжими тоже. Иностранное засилье пока не имеет смысла вытаскивать. Потихоньку, полегоньку.

— Я кажусь вам скучной?

— Нет, отчего же. Напротив, вы сказали, что думали, и то приятно безмерно: откровенность и интерес к моей особе. Не надо бояться высказываться открыто. Раз уж судьба так сложилась, всегда готов выслушать и объясниться.

Совсем стал косноязычным. Сам запутался. «Стерпится — слюбится» прозвучало бы не очень. Выбора у нас нет. Остается надеяться, что притремся постепенно. Жить с женой — это ведь натурально ужас! Спать в одной постели, вместе обедать, одеваться и обсуждать некие хозяйственные дела. В одних трусах уже не вскочишь и без объяснений не задержишься.

Я совсем не рвусь к подобному изумительному счастью. Но она же не виновата! За что я стану срывать на ней плохое настроение и вынужденное подчинение? Она — такая же жертва. Даже хуже. Я достаточно волен в поступках, помимо предстоящей свадьбы. Саша — нет. Ей пришлось следовать за отцом, теперь — за мужем. Официального развода после венчания не существует. До самой смерти мы привязаны друг к другу.

Конечно, разное случается. Иная при живом муже живет раздельно, и свет ее не осуждает. Уж больно супруг противный и развратный. Да без вмешательства свыше, прямо от трона, ничего он ей давать не обязан, и уж тем более содержать в привычных условиях. И идет судебная свара годами, отравляя ядом ненависти всех ближних и дальних родственников. Семейные проблемы, перепутавшиеся с материальными, — самое отвратное из возможного в суде и жизни.

— Право слово, я постараюсь оказаться хорошим мужем. Насколько способен.

— Вас ищут, — выглядывая за дверь на осторожный стук, сообщила Мария, старательно изображавшая все это время безмолвную статую. — Пора заканчивать. Государыне нужен компаньон для «фараона» и может не понравиться встреча без ее ведома.

В одной из комнат на подобных мероприятиях обыкновенно императрица играла в «фараон» или пикет, а к десяти часам она появлялась в зале, где оставалась до пяти или шести часов утра. Приглашение к карточной игре — достаточно высокая милость и всеми обычно замечается. Тут не то что вежливо уклониться нельзя: все несутся сломя голову на зов. Меня допустили!

— Александра Александровна, — сказал решительно. — Не нами то придумано, когда через родительский сговор женятся дети. Всякое бывает посредь супругов. Одно хочу обещать: в меру сил и разума постараюсь не разочаровать вас в будущем.

Она молча проследовала мимо, легонько коснувшись моей руки пальчиками в перчатке. Это уже нечто. Не зря старался. Объяснения в любви и просто романтические отношения здесь не приняты. Не то чтобы нежелательны, но абсолютно необязательны. За молодых людей все решали старшие родственники.

Если не любовь, то дружбу в семье надо попытаться сохранить. Повторить опыт родителей, когда они жили в одном доме, практически не пересекаясь, и не имели ничего общего, кроме ребенка, то есть меня, страшно. «Мой дом — моя крепость»,[3] а не проходной двор. Так, во всяком случае, должно происходить.

Делать мне в здешнем обществе в дальнейшем совершенно нечего. Пора испаряться. Завтра с утра снова ждут бесконечные дела. Благо прогулка до Лизиных покоев не столь уж и далека. Всего-навсего в другое крыло здания. Если срезать напрямик — совсем рядом. Заодно и проветриться перед сном.

Подождав пару минут, вышел за дверь и двинулся в сторону выхода. За пять минут успел несколько раз раскланяться с еще не встреченными гостями. Ничуть не удивило, когда окликнули в очередной раз. Одна проблема — этого человека я не знал. Нас точно не знакомили. И одновременно я, безусловно, его не так давно видел.

По виду смахивает на итальянца, говорит по-немецки. Но это не особо удивительно. Здесь немецкий частенько в ходу среди образованного люда. Столетия французского и английского еще впереди. Пока в богатейшую Россию за счастьем едут все больше из нищих немецких княжеств, и частенько не лучшие экземпляры человечества. Память молчала, не желая оказывать помощь. Видимо, он уловил мои затруднения.

— Исаак Липман.

О! На ловца и зверь бежит, подставляясь под выстрел. Замечательно. Мне давно требовался тертый экземпляр вроде него. Надоело вечное безденежье при вроде бы приличных поступлениях. Здесь получил, туда вложил. С калужскими и московскими купцами случается иметь дело, однако суммы у них можно получить по моим масштабам недостаточные. Да и не из их я компании. Вечно косятся и подозревают в чем-то. А этот многим ссужает. Пора браться за дело всерьез.

Странно, почему не признал сразу. Действительно, не так давно видел в приемной Бирона. Правда, в отличие от моей особы, его приняли сразу, не заставляя дожидаться в длинной очереди просителей и заскочивших выразить почтение и уважение даже без особого дела. В идеале обер-камергер запомнит и при случае отнесется приятным образом.

Липман человек был достаточно непростой и имел немалое влияние. Для Бирона он играл роль финансового агента, снабжающего деньгами на самые различные срочные нужды. Эдакий карманный банкир. У многих немецких князей имелись подобные типы под рукой.

Естественно, раздавать капиталы за просто так никто не стремится. Частенько они занимались откупным делом, ростовщичеством, но вкладывали деньги и в различные предприятия. Иногда через них решались и дипломатические сложности. Если нельзя привлекать излишнее внимание, почему не устроить дело через находящихся у трона доверенных факторов.

Данный экземпляр ведал придворными закупками. Помимо прочего, привозил ювелирные изделия и дорогие вещи. Был еще договор на поставку казне вина и поташа, что дает нехилые суммы. Двадцати- или пятидесятитысячный платеж — достаточно ординарное событие. Боюсь, до его оборотов мне не добраться и через десяток лет.

Мы обменялись на немецком банальностями о счастье видеть друг друга, прекрасном бале, изумительном пении кастрата и опять же о погоде. Я старательно изображал светскую беседу, не собираясь облегчать ему задачу. Ведь это он окликнул, значит, чего-то от меня хочет. Не я пришел просить о ссуде. Вот пусть и выкладывает. Не верю, что зря подвалил. Даже есть весомое подозрение о причине. И если речь пойдет о том, можно всерьез поторговаться. Кто сказал, что еврея обуть нельзя? Я непременно попытаюсь.

— Говорят, — иронично улыбаясь, высказался он наконец, — к чему ни прикасаетесь, все на манер царя Мидаса превращаете в золото.

— Ах, если бы! Мечтания и зависть суетная.

— И все же начинания господина Ломоносова оригинальны и достаточно интересны.

— В денежном смысле? — спросил, подпуская побольше сарказма в голос. — Я ведь опубликовал результаты опытов по борьбе с оспенной инфекцией в открытой печати. Кто угодно может использовать.

— Честь и хвала за доброе дело. Тут я от всей души искренне провозглашаю и готов отстаивать перед кем угодно. Но, положа руку на сердце, вы же не всегда так поступаете? Иные медицинские открытия продаете за немалые суммы.

Ну вот и подобрались к сути. Морфий ему нужен. Рано или поздно это должно было произойти. На сегодняшний день всего трое врачей с рекомендацией Санхеца получили доступ к моим запасам. Операции проделаны, результаты достаточно обнадеживающи. Разговоры (реклама — двигатель прогресса) пошли.

Кое-кто уже пытался подкатиться на манер Лестока. Предупреждения об опасности постоянного применения он выслушивал со снисходительной улыбочкой. В результате был грубо послан и, очень вероятно, затаил обиду. Возобновившиеся разговоры об отсутствии образования и сомнительных последствиях моих методик имеют началом его сплетни.

Плевать. Черный пиар тоже реклама. Нормальные люди не могут не сообразить, чем пахнет. Наркоз — действие в высшей степени полезное. Мало того, почитывая книжки, я выяснил изумительную вещь. Парацельс описывал действие эфира добрых полтораста лет назад. Почему для лечения его стали применять лишь в девятнадцатом веке, я затрудняюсь ответить без нецензурных слов.

Безусловно, существует проблема передозировки. Тут гнать коней нельзя и шуметь тоже. Мне остро не хватает нормальной лаборатории и хорошего химика. Причем не иностранца, а из своих. Это не гарантирует его честности, зато контролировать проще. Особенно если не жаться, а взять в долю. Все же работа предстоит немалая и трудная. Вознаграждение должно оказаться соответствующим.

Пока что наиболее подходящими кандидатурами на исполнение достаточно широких замыслов оказались два бывших работника аптеки московского госпиталя. Костин, переманенный по знакомству, и взятый по его рекомендации еще один бывший спасский школьник из поповичей — Набатов. Его я отдал Санхецу под работу с эфирным наркозом. Московское учебное заведение я всерьез проредил. А куда деваться? Не так много знакомых, и любой тащит своего протеже. Главное, чтобы д'eла не запороли. Все остальное придет.

Вообще аптека, как организация, крайне отличалась от привычной мне. Прямо на месте изготавливали сами лекарства и еще кучу всяких средств и веществ, не имеющих прямого отношения к лечению. Зато без знания химии сложно. Там пользовались или производили ртуть и ее соединения, буру, камедь, камфару, купорос, мышьяк, нашатырь, касторку, кислоты. То есть именно то, что я искал и не знал, как производить.

— Мы можем оказаться полезными друг другу, — ласково продолжил мой собеседник.

— И в чем?

— Недавно вы посетили фельдмаршала Миниха. Обер-камергеру это сильно не понравилось.

Ну вообще. Шантажировать решил! Миних с Бироном в последнее время друг друга не выносят, постоянно переругиваясь. А тут я, оказывается, перебежчик. Скотина.

— Я сразу заверил Эрнста Иоганновича, что вы решаете мелкий вопрос по военному ведомству. Не зря ведь ищете мастерскую для производства металлических изделий.

Кажется, все обстоит много серьезнее, чем в первый момент показалось. Обложил, изучил и внимательно присмотрелся. Хитрый гад, подготовился к разговору.

— Есть у меня подходящая. Старый хозяин умер, наследник — пустой человечишка. Картежник и мот. Не в родителя пошел. Наделал долгов и готов избавиться от имущества. Фактически за бесценок оборудование, материалы и помещение отдаст. Тыщи три, может и меньше, если поторговаться.

Это действительно дешево, но по моим капиталам не так уж мало. Под рукой такой суммы сразу нет. Просить у него? Так я могу спорить на что угодно, долги как раз у Липмана в кармане. Он собирается два раза с меня поиметь? Типа покрою недоимки, да еще проценты выложу. Занятно.

— А у вас как раз есть подходящий специалист на роль управляющего.

Это так, вроде случайно, мне дает понять, что в курсе разных подробностей.

— И я у вас денег займу на этот проект? А почему именно у вас? Слышал, у английских коммерсантов Джона Шифнера и Якова Вульфа тоже можно разжиться. Солидная фирма, давний агент русского правительства на западноевропейском рынке. Недавно получили крупный контракт на продажу российского поташа и железа.

Наше было хуже по качеству шведского, зато процентов на шестьдесят дешевле.

Кстати, по представлению Бирона сделку оформляли. И стали они на пять лет монополистами. Немалые суммы получат. Но это сейчас не суть важно. Просто показать, что я тоже не лыком шит и не на одном еврее все сходится. Есть и другие пути-дорожки.

— У англичан речь всегда идет о золоте.

Знакомым чем-то сразу повеяло. Подлые англосаксы думают исключительно о выгоде. А он типа о счастье народном. Знаю я, что такое откупы. Иные особо ушлые, занимающиеся таким ремеслом, по две шкуры с мужика сдирают. А Англия… Хорошо рассуждать о том, как они соблюдают свои интересы. Никто не мешает всем странам этим заниматься. Просто существует маленькая, но крайне серьезная проблема, почему торговля с англичанами и голландцами реально выгодна России.

Англия вывозит две трети всей импортирующейся от нас пеньки, половину кож и льна, много кораблестроительных материалов. С 1720-х годов все в большем и большем количестве железо и полотно, а также поташ. Взамен экспортировались промышленные изделия. Но что много серьезнее, одних таможенных сборов Россия получала на добрые три тонны серебра. Да и сама разница была в пользу России. Импорт меньше экспорта в денежном исчислении раз в пять.

И это крайне полезно. Дело в том, что Россия не имела своих запасов драгоценных металлов. Уральские месторождения были еще неизвестны. Я не в курсе конкретных мест, чтобы организовать экспедицию. Хорошо, когда есть рудники в Новом Свете, серебро в Мексике, золото в Бразилии. А чем пользоваться остальным, где брать на реформы и промышленное развитие? Англия сделала ставку на торговлю и мореплаванье.

Роял Неви[4] оказался жизненно заинтересован в вывозе из России леса, пеньки, смолы, дегтя, поташа, а позже и железа. Важнейшей проблемой был корабельный и мачтовый лес. А у нас все это имелось в огромном количестве. И серебро потекло рекой в бюджет. Оно оставалось здесь, а не уходила за границу. Как ни смотреть на происходящее, а каждая сторона не прочь урвать собственную выгоду, польза была обоюдная.

— А умные люди всегда сумеют обговорить самые разные варианты.

— Например?

— Забудем про ссуду, пусть проценты просят англичане с голландцами. Войдем в дело на паях. Я предоставлю в ваше полное пользование мануфактуру, а также готов и в будущем поучаствовать тем или другим способом в ваших начинаниях. Требуется ли краткосрочный кредит, деловой совет или возможность приобретения за границей неких важных сведений или ингредиентов — всегда к вашим услугам. Насколько мне известно, попытка построить печь для обжига сырья под карандашный грифель временно заморожена из-за отсутствия подходящего работника?

Ай, молодец. Все знает. Надо искать в собственном окружении стукача. На самом деле, видимо, все проще. Нашли работника, налили ему да между выпивкой и расспросили. Рты всем не зашьешь. А с печкой реальный облом вышел. Та, что под кирпич, не дает нужного ровного нагрева. Очередной провал. Идея правильная, деньги вложены, в результате — пшик.

— Никто в России такого не умеет. Могу выписать нужного мастера.

— Я не государство и не смогу платить запрошенных средств. Уж больно иностранцы жадны.

Если он и принял на свой счет, то совершено не огорчился. Лицо спокойное. Попытка вывести из себя провалилась.

— Вот если бы подробные чертежи и объяснения…

— Почему нет? Достать или купить можно все. Технологию фарфора, производства шелка или чего душа пожелает. Вопрос в цене и необходимости создания производства с пустого места.

Я невольно хмыкнул. Очень хорошо знаком. Сам регулярно бьюсь лбом. Теоретически все ясно и достаточно просто. А без опыта выходит сплошное убожество. Забавно, но он, похоже, о таких вещах размышлял. Безусловно, проще выступать посредником в сделке, чем создавать производство с нуля. Особенно имея высоких покровителей.

— Как именно вы рассчитываете делить прибыль?

— При моей мануфактуре — естественно, двадцать на восемьдесят, — отвечает мгновенно.

— Вы согласны удовлетвориться пятой частью?

— Хорошая шутка. Двадцать процентов моему партнеру. Деньги я вкладываю до получения хоть минимального дохода, не правда ли?

Воистину он меня моими же методами и кроет. Наверняка в курсе соглашений с остальными компаньонами. Все же, помимо пьющего работяги, кто-то сдал реальные подробности. Надо напрячь Андрюху и разобраться. От сильно умных стоит избавляться до серьезного случая. Раз продал, неминуемо кинет. Фома? Он может. Фактов нет, и обвинять нельзя.

— Есть два варианта, — говорю вслух. — Правильный и напрашивающийся. Если сильно поторговаться, наверняка договоримся о разделе прибыли поровну. Вы ведь точно выяснили, на каких условиях я обычно иду на сделку, нет?

— Допустим. Но это какой вариант? Правильный?

— Напрашивающийся. К которому вы меня старательно подводили.

Он пожал плечами очень демонстративно. Плохо я думаю. Невинная жертва моего извращенного ума.

— Второй прозвучит несколько оригинально. Все же я получу восемьдесят процентов от нашего договора, но взамен через вас пущу в продажу морфий за границу. Это не просто компенсирует, но и принесет приятные дополнительные поступления монет.

А вот теперь я попал. Данное предложение выгодно именно ему. Не то чтобы изменился в лице, но как-то подобрался. Явно не хотел данного момента затрагивать, ждал моего шага. Получил. Но не в ожидаемом виде. Зачем мне сбагривать оптовую партию одноразово? Гораздо приятнее иметь бесперебойный канал. Рано или поздно пришлось бы искать выход на торговцев — так почему не взять идущее прямо в руки. Человек серьезный, завязанный на местные дела. Если все правильно обговорить и оформить, почему нет? Пока монополия в моих руках, надо снять как можно больше. И лучше это делать за бугром. Пусть себе травятся, раз очень захотят. Своих жалко. Им для операций, а не для баловства. Через проверенных врачей. Рано или поздно утечка произойдет. За всем не уследишь, но сейчас я король.

— Сколько?

— В ближайшее время двадцать пять тысяч доз.

Брови Липмана поползли вверх в изумлении. На самом деле пока расход минимальный, однако запас должен сохраниться до следующего прихода пакета с опиумом. Он будет гораздо приятнее на вес предыдущего. В несколько раз. А пока цены за укол он не может не знать. Выходит, я с него попрошу сразу не меньше двадцати тысяч рубликов. А реально больше. Чего стесняться? Пользоваться моим снадобьем в ближайшее время предстоит не нищим. Эти к врачам не обращаются.

— Это только кажется много, — сразу дал открыто. Зачем мне недовольство задним числом? Честность — лучшая политика. — С одной дозы снимается боль на некоторое время. Для полного отключения требуется несколько. После операции два-три дня — для облегчения страданий при серьезном хирургическом вмешательстве. Каждые сутки несколько порций. Не чаще четырех часов, но уже шесть дополнительно. То есть фактически речь идет о приблизительно тысяче случаев. Чуток больше. Всех не излечить. Имеет смысл сделать ставку на солидных клиентов. По такому случаю даже в виде пилюль обеспечу, как и подробными инструкциями по применению и описанию недостатков.

— А в дальнейшем? — очень осторожно переспросил.

— Ничто невозможно сохранить в тайне вечно. Сами говорите про фарфор. Технологию щелка украли еще византийцы. Порох тоже не стал исключением. Примеров таких тьма.

Монополию на производство и продажу морфия я оформил исключительно для России. Он не может не знать, как и сколько пришлось давать на лапу всяким разным, идя проторенной дорогой. Вакцина, самовар, консервирование, поставки в армию — на все нужна правильная бумага, и стоит она недешево. Жеребец породистый для Бирона — не самое тяжкое. Главное, я на некоторое время застрахован от неуместной конкуренции и могу раздавать разрешения на производство кому хочу за долю малую. А кто попробует обойтись без оного — сгною, пользуясь привилегией и знакомствами на самом высоком уровне.

— Пока дело в моих руках, подавайте заявки. Думаю, попробовав, врачи не захотят отказаться от столь полезного средства, и стабильный спрос в ближайшие годы обеспечен. Ну и нам в карман кое-что звякнет. Вам пятая часть, как посреднику. Вполне справедливо. Нет. — Я развел руками. «Поищу иной вариант» — не озвучивал, все и так предельно ясно.

— Сорок на шестьдесят, — сказал он после паузы.

— Тридцать на семьдесят, и это окончательно.

— Договорились. — Он впервые позволил удовлетворенности проскользнуть в тоне.

Ну еще бы отказался. Я же не граблю — напротив, в долю беру. А расходов с его стороны все одно минимум. Те долги давно списаны в убыток, завод при продаже мне же за треть стоимости уйдет. Конечно, если все настолько хорошо обстоит, как здесь прозвучало. Сначала внимательный осмотр. Ну на то у меня Егор, специалист из Москвы под рукой. И такой хороший бонус сверху. Но не все так замечательно.

— Прежде чем мы окончательно договоримся и оформим нашу милую беседу официально, у меня имеется дополнительное условие.

— И?

— Мне нужно имя человека или людей, столь подробно поделившихся с вами сведениями на мой счет.

— Я не могу, — неожиданно ответил Липман. — Это против чести.

Ну надо же. А я думал, за такие деньги враз продаст. Честь у него. Понаехали на нашу голову. Русские вельможи пишут доносы и ничуть не стесняются.

— Для меня это принципиально. Или мы работаем в дальнейшем вместе, или… Не стану делать ничего… э… в ущерб жизни, — повторил на задумчивые очи, — и здоровью тому человеку. Клянусь. Но иметь рядом Иуду…


Глава 8 ЛЮБОПЫТСТВО НЕ ПОРОК | Врата учености | Глава 10 ЖЕНАТЫЙ