home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

СЕЛЬСКИЕ КАНИКУЛЫ

— Опостылел он всем, собака, — ничуть не стесняясь Саши, веско ронял слова здоровый мужичина, продолжая бессознательно мять шапку.

Пальцы двигались безостановочно, создавая ощущение, что он сейчас терзает горло врага. За спиной его угрюмо смотрел еще с десяток таких же хмурых типов. Ничуть не сложно представить, как они с топорами в руках кидаются на барина. И почему приказчика до сих пор не срубили, нуждается в расследовании. Или не прост он и имеет за спиной свою личную команду, или не такие уж они ужасные, вопреки виду. Хм… жаловаться не поленились со всей округи сбежаться.

— Не можно боле терпеть его.

— И тебя, барин, обкрадывает, — раздался еще один голос сзади. Это типа подзуживают.

Ни при Меншикове, ни пока деревня числилась за казной, прежние хозяева сюда носа не казали. Сидел в Болотном много лет бессменный приказчик Николай и отсылал куда надо самый мизер годового дохода, не считая налогов. До остального никому дела не было.

Продажа хозяйского леса шла вовсю, и отнюдь не для блага поместья. Все исчезало в кармане надсмотрщика. Деревенских он крепко держал в кулаке. Два-три двора из числа побогаче умасливал и всячески помогал, давая на выбор землю, лес, потому те за него стояли горой.

Естественно, стоило появиться высшей власти в нашем лице — моментально нарисовались недовольные здешними порядками, с удовольствием выложившие всю подноготную. Конечно, я только и мечтал разбирать застарелые дрязги. Вот прямо мыслей других в голове не имел.

— Пожалей, — пробасил мужик тоскливо, управляющий старательно драл с них шкуры, регулярно отписываясь о плохом урожае и ленивых работниках, — спаси.

Он неожиданно встал на колени, а за ним дружненько и остальная орава. Зрелище было сильным. Я к такому мало приучен и до сих пор чувствую себя не в своей тарелке при подобных выходках.

— Перед Богом обещаю, — сказал хмуро, — в делах ваших разобраться подробно и выяснить, кто прав. Если управляющий нечестен, прогоню на все четыре стороны.

Это тем более просто, что сыскать его для выяснения обстоятельств проблематично. Узнав о нашем появлении, он просто обязан был прискакать на форсаже и обхаживать со всей любовью, заверяя в преданности и готовности обеспечить средствами и в будущем, при его знании людей и местных условий. А он будто в ближайшем болоте утонул. Ни слуху ни духу.

Тут не надо расследования, чтобы уверенно заявить: нечист на руку, скотина. Узнал о приезде новой метлы — и скрылся. Недовольство крестьян заранее просчитать несложно, однако карательные выводы из того, само собой, вовсе не происходят. Перво-наперво даже подумал, не утопили ли его «благодарные» за все хорошее крестьяне в речке, но тогда бы не примчались с жалобами. Не настолько народец поднаторел в юридических тонкостях, чтобы создавать себе алиби.

— Ступайте!

Веселое у нас вышло свадебное путешествие, думал я, глядя на пятящихся со двора мужиков. Хотелось слегка отвлечься от бесконечных дел и развлечься. Поездить по вновь обретенным деревням, позабыв на время о финансах и обязательствах. И жена не против путешествия. То есть ей приятно после ссылки крутиться в высшем обществе, но она всерьез от этого отвыкла и готова слегка отдохнуть под благовидным предлогом. Или она так говорит, пытаясь сделать мне приятное. В любом случае сильно долго раскатывать не собирался. Не в Китай ведь снаряжаюсь, здесь по соседству. Восемьдесят верст не такой далекий конец.

Слегка позабыл, в каком столетии нахожусь. Подорожную получил без промедления, и бумага та важнейшая. Без нее и из города не выпустят. То есть рисковые парни могут пешочком, в обход застав, особенно зимой по льду, не особо утруждаясь соблюдением правил, пробраться, да мы ведь не шантрапа. Уважаемые люди. Привыкли ездить с комфортом и всеми возможными удобствами.

Для начала пришлось приобрести кибитку с лошадьми. Это такая телега, покрытая сверху войлоком, защищающим от дождя и снега. В нашей даже можно устроить лежанку. Чем мы позже и воспользовались.

На самом деле приобрели две. Вторая числилась под именем «бричка». Более легкая и не столь удобная. Без слуг нынче нельзя, и сундуки с женскими вещами занимают немалое пространство. Наемные повозки в данном случае неуместны. На сколько мы отправляемся, и сами не очень в курсе. Искать каждый раз при очередной промежуточной остановке смену лошадей тяжело и неудобно.

Ну, естественно, без прощального молебна никак. Короче, отъезд для начала несколько затянулся. Не обошлось и без «присесть на дорожку». Оказывается, обычай тот старинный. Если сорваться в путь без соответствующего поведения, дороги не случится, и все в том свято уверены.

Путешествия на лошадях в России крайне отличаются от передвижения на транспорте с двигателем внутреннего сгорания. И не только скоростью и наличием более или менее приличных дорог. Совсем иная атмосфера и скорость. Очень разное дело — следовать в царском караване или на собственной бричке. В первом случае коней регулярно меняют, ты лично нисколько не обеспокоен их состоянием, и скорость соответственно много выше.

Во втором не станешь чересчур утруждать личное имущество. Оно с неба не падает. Выходит, лошади должны отдыхать, пить, щипать травку. Зато и обычного одурения от езды не наступает. Можно изучать пейзажи, перекусить на природе, если, конечно, опять не моросит надоевший мелкий весенний дождик и не застрял в грязи.

Впрочем, и в кибитке, оказывается, можно неплохо устроиться. Специальный погребец, сиречь сундучок, наполнен продуктами и выпивкой. Путешествие для многих и так являлось своего рода праздником, а сейчас, после свадьбы, тем более. Мы гуляем и не особо спешим, получая удовольствие.

Баловались и играли, превратившись на время в сущих детей. Здесь отсутствуют старшие родственники или чужие глаза. Гену с горничной, кухаркой, обоими возчиками и неизвестно зачем прихваченным мальчиком на побегушках можно в расчет не брать. Они хозяевам морали читать не посмеют. Вообще привыкаешь к ним и перестаешь замечать. Безусловно, не мебель, но вроде как странно стесняться нижестоящих. Даже Гену. Он как раз при необходимости деликатно отвернется, одновременно неизвестным науке будущего способом продолжая отслеживать вкруговую от подползающих злоумышленников. Рефлексы у него.

А нам было замечательно. Все-таки по нормам моего старого времени — студенты по возрасту. Это здесь взрослые, но энергия никуда не девалась, вот она вся, на месте. И никаких сдерживающих оков в виде общественных пересудов. Наверное, для того и существуют свадебные путешествия. В отрыве от привычного можно не опасаться делать нелепые подарки, выскакивая из брички и собирая полевые цветочки. Или возиться на лежанке, забывая про толчки на ухабах и ямах. Для такой колымаги ход удивительно мягок, и кучер хороший, но все же случается, пусть и не мчимся сломя голову. Зато замечательный повод для шуток и падения в объятия.

Я научился различать малейшие оттенки ее настроения — от радости до непристойного смеха наслаждения. И вечером неизменно в качестве совместного ритуала расчесывал ее блестящие волосы щеткой, а она, словно послушный ребенок, смирно сидела, дожидаясь, пока перейду к дальнейшему. Ей нравилось, что я, разглядывая ее тело, получаю удовольствие. И достаточно скоро понравилось брать на себя инициативу. А я охотно уступал, давая ей полную волю. Так много интереснее и приятнее.

Сроду не был пикапером, рыщущим с целью соблазнить очередную и, отметив в блокнотике, нестись дальше в поисках следующей. Скорее меня кадрили. И арабка Мириам, и швейцарка Грета с готовностью брали подарки, частенько прямо показывая на желаемое, и руководили в постели, не касаясь остальной жизни. Привычка — вторая натура. Меня такое положение полностью устраивает и сейчас. Бизнес и политика — дело мужчины. Здесь я в чужих указаниях не нуждаюсь.

Короче, доехав до деревни, мы получили в полное распоряжение пустующий дом управляющего. Семья его проживала в Петербурге. Точнее, жена скончалась несколько лет назад, а обеих дочерей пристроил замуж в нездешние деревни. Нашел супругов поудачнее. Из мещан. И то я бы на его месте тоже не обрадовался получить крепостного зятя и связанные с этим проблемы. Дети ведь тоже станут хозяйским имуществом. Или как там это решается в подобных случаях, когда один супруг свободный? Надо уточнить.

Дворянского особняка не имелось. Да и смысла в нем никакого. Пятьдесят три двора в четырех деревнях. Земли здесь бедные, сплошь болота да речки, и большие поселения невыгодны. Потому разбросаны мои крепостные достаточно широко. Контроль в таком виде крайне затруднителен. Администрация излишня. Ну не сажать же на каждый десяток домов по отдельному управляющему. Одного выше крыши достаточно. Так что вроде все на первый взгляд нормально.

А на второй, не успели попариться в баньке, причем со всей приятностью, перемежая березовый веник тем, чем обычно стараются заняться недавно поженившиеся молодые люди, как во дворе у нас объявилась делегация с челобитной. И сейчас требовалось принимать некие решения. А очень не хотелось. Гораздо занимательнее продолжать валяться на свежих простынях и проверять, насколько раскованной стала жена в своих фантазиях.

— Ты расстроился? — удивилась Саша. — Ничего страшного. Вечная история. Хозяин на службе неизвестно где и носу в собственное имение не кажет. Подобрать в деревне правильного старосту очень и очень трудно. Или будет честный, но ограниченный, или ловкий, но только для себя. А местный вообще за спиной целый клан имеет и либо своим лучшие куски вручает, либо просто обдирает остальных. В хорошее поместье можно чужака назначить, немца или еще кого, но никто не обещает, что через какой-то срок не станет свой карман набивать, позабыв об интересах хозяина.

Узнаю тебя, родимый край. Воруют. И в управляющие немцев сажают. На Украине с той же целью евреев назначали, и кончилось Хмельницким и резней. Не хотят люди учиться.

— Потому и просили при приходе Анны Иоанновны о послаблении. Не всю жизнь на службе, а позволить выходить на абшид.

Когда в первый раз услышал, я вообще не сообразил, о чем речь. Теперь в курсе: так дембель именуется.

— Все рассматривают. — Она очень знакомо усмехнулась.

Такая гримаска обычно означала отсутствие веры в обещания. Я как раз так не думаю. Слухи не прекращаясь ходили давненько, и называли самые разные сроки. Что-то там во власти крутилось и бесконечно обсуждалось между дворянами, особенно военными. Рано или поздно новый указ родится: уж очень серьезно все бурлит. Задевать интересы дворянства всерьез — надо быть Петром Великим и ничего не бояться. А так… Как минимум существуют варианты — на длительность службы или первый сын обязан, а второй нет, или еще как.

— Утром займемся деревенскими, — сказала Саша решительно. — Здесь ты сила безграничная. Один воздух ничейный, а все остальное: поля, лес, пастбища — нам принадлежит. Даже кладбище на нашей земле. Захотим — наградим, пожелаем в бараний рог — скрутим. — В голосе определенно нотки практичности звучали. Верю. Сможет. Она живет по другим понятиям, сословным, и в праве своем не сомневается. — Только зачем? Поместье должно приносить доход, иначе проще избавиться.

Похоже, мне, исключительно заочным образом знакомому с сельским хозяйством, придется спрашивать ее совета. А позориться страшно не хочется. Точно помню, удобрения вносятся в зависимости от почвы, но когда и в каком виде — тайна, покрытая тяжелым густым мраком. Соваться с советами — только позориться. Посылать слуг с расспросами тоже сразу не стоит. Мужики сейчас настороженные и с чужаком по душам и под выпивку беседовать не станут. Али примутся специально плакаться на долю худую.

Не уверен, что утро оказалось мудренее вечера. Изволив позавтракать, начали обход, изучая все подряд. Некий опыт по данной части у меня уже имелся по Измайловскому полку. Добрых две недели ходил, выясняя обстановку, засовывая нос в каждую дырку. Там, правда, не требовалось изображать умный вид. Всегда имел кого спросить о непонятном. Здесь глядели исподлобья немытые и нечесаные медведи, на удивление смирные и трепещущие. Оно и ясно: не понравится нечто, придерусь по барской привычке — да потребую чего несусветного. Наверное, уже и не рады были нашему появлению. Старый управляющий — зло знакомое и привычное. Чего от нового хозяина ждать — неизвестно.

С другой стороны, если уж такое происшествие, нужно терпеть, извлекая из него посильную пользу для себя. Я — явление временное, и неплохо бы получить нечто весомое, пока здесь болтаюсь. О бедности поплакать, соврать про соседа, в надежде моими руками устроить ему каверзу. Пару раз вроде бы случайно рассказывали про других такое, что с ходу и не сообразишь, где клевета. У царицы как-то раз видел, когда сказано было не ей, но так, чтобы непременно заинтересовалась и потребовала изложить, над чем головами качают. Эти тоже будто во дворцах заканчивали высшие курсы интриганства.

А мы ходили по полям, на речку, даже к болоту и по очереди посещали все дома, беседуя с их обитателями, благо их не так много. Попутно я еще и по амбарам с погребами и огородами шарился. Любопытно проверить наличие запасов и что именно используется в питании и работе.

В каком-то смысле достаточно знакомо. Тоже Север. Вновь проснулись былые Михайловы воспоминания, и иногда очень к месту шли пояснения. Как и зачем закваска требуется и хлеб пекут, мне без особой надобности, но вылезла из подсознания информация уместно. Переспрашивать не потребовалось.

Две трети полей засевали рожью, еще треть — ячменем и овсом. Вроде ничего особенного, но временами мы определенно не находили общего языка. И не потому что изображал иностранца.

— Паши ты, хоть как старайся, а не даст Бог — ничего не будет, — убежденно заверяли меня на простодушный вопрос. Похоже, нашли подозрительный подвох со стороны барина. Меня то есть.

— Так все молятся — и добросовестный, и ленивый, и умелый, и пьяница. Почему по-разному родится, нешто слушает кого основательнее?

— Всех слушает, — убежденно заверяли. — И разбойника тоже. Все по слову его происходит.

Короче, логика отсутствовала. Зато вера наличествовала. Переубеждать не тянуло. Пусть, я в просветители не нанимался.

К счастью, оказалось, про навоз объяснять мужикам без надобности. С ним смешивали болотный ил и хвою, и эта смесь компостировалась. Без этого не выходило. Для унавоживания десятины пашни крестьяне нуждались в шести головах крупного скота. А ведь требовалась не одна десятина. Столько и у самых богатых не имелось. Вот и научились выкручиваться.

После разбрасывания навоза поля пахали и бороновали. Больше всего боялись заморозков и сильных дождей. Они могли вызвать полегание хлебов и затруднить уборку урожая. Зерна все одно и в удачные годы получали мало, и с ним под конец зимы всегда напряженка. Чем спасаются? Свиньями, которые, между прочим, кормятся в моем лесу без разрешения.

С точки зрения крестьян бог им дал подходящую возможность, и не грех тайком накосить травы, нарубить лесу, надрать лык и прочее в том же роде. То, что некто деньги платил за тот лес, их не колышет. Не барский, а божий он.

Еще у всех имелись коровы. Хорошая телка местной породы давала около пятнадцати литров молока в день. Для здешних очень приличный результат. Молоко творожили, из сырной массы формовали круглые лепешки, которые выпекали на печи или в печи на круглой доске или решетке до образования румяной пятнистой корочки. Сухой сыр можно было хранить долго. В период обилия молока готовили также сырный суп. Сами употребляли и на продажу производили отличный печеный сыр и масло. Пробовал. Теперь точно знаю.

Работы были четко распределены между мужчинами и женщинами. Дети учились у взрослых. С лошадьми работали мужчины. Хомут для лошади изготавливали индивидуально для каждой лошади из гнутого дерева. Уже десятилетний мальчик умел запрячь лошадь. Зимой лошадей кормили самым лучшим, что было у хозяев. Без нее нужда семью поглотит, а значит, не должна страдать.

Посетили и соседние деревни. Ничего кардинально отличающегося не обнаружили. Сидеть дальше здесь не имело смысла. Каникулы заканчивались. Потому приказал всем собраться для беседы. Выводы из ревизии вышли крайне неутешительными. Сплавлять лес по мелким речкам не выйдет. Ставить лесопилку с плотиной и мельницей, как рассчитывал изначально, при здешнем количестве народу сплошное разорение. В общем, хороший мне подарочек на свадьбу подкинули. Бросить жалко, пользы практически не наблюдается.

Нет, если всерьез вложиться в хозяйство, можно лет через несколько что-то получить. Для этого требуется всего ничего: поселиться здесь и гонять мужиков, пока своего не выбью. Добиться чего-то получится лишь в результате многолетней демонстрации силы. Но если уж заниматься такими вещами, то не в здешнем унылом краю и тем более не мне. Надо выписывать специалиста и платить ему немалое жалованье. Спасибо большое. Существуют и другие методы, ничуть не худшие, позволяющие получить относительно много с малыми затратами.

Здесь главное — перевести отношения в чисто деловое русло. Признательность, искренние отношения с барином — вещь абсолютно невозможная. Мужику нужна земля, и он ее получит без обмана. А мне положено нечто иное. Увеличение их благосостояния одновременно потащит за собой и мой доход.

— Видит бог, — говорю стоящим передо мной, — проще всего оставить все по-старому. Забот никаких, управляющий за всеми смотрит, рожь в Петербурге продает и денежки одним днем приносит. Еще и поставить здесь Геннадия… — Все дружно уставились на него, а тот оскалился. Кто-то из мужиков попытался его прощупать и ходил потом с разбитой мордой. Урок усвоили и обходили с виду не особо грозного стороной. — Так можно и три шкуры содрать. Но делать я так не стану! — провозгласил, повышая голос.

Крестьяне уставились на меня с открытыми от удивления ртами. В их понимании такое крайне странно, чтобы с мужика и не требовали лишку, понукая без конца.

— На условиях круговой поруки и под обязательство выбранного вами представителя…

Здесь после экскурсий и бесед особые сомнения отсутствовали. Тот самый угрюмый мужик, выступивший первоначально от общего имени, им и станет. Юстин. Несомненно, помимо изрядного ума, а на этот счет у меня сложилось очень определенное впечатление, и доказательством тому служил факт, что ни одной сделки общество не делало, не выбрав его в число своих уполномоченных. В мое время это называлось «теневой лидер». Потому что здешний богатей держался исключительно на близких отношениях с управляющим. Помимо большой семьи и шестерых детей (четверо парни, двое уже женаты), за душой у того ничего не было.

— …отдам на оброк все земли, мне принадлежащие, обществу на десять лет.

— А лес? — крикнули сзади.

— Все. При выполнении определенных условий.

— Это каких?

Известное дело. В частности, тот же лес не вырубать на продажу, а исключительно на нужды. Все из Петербурга не отследишь, явно примутся пользоваться, но это уж входит в расчет.

— А сколько хочешь? — заорал еще один.

— А вот выберете одного, говорящего от лица всех, чтобы не шумели зазря, — с ним и обсудим. С каждым говорить недосуг.

— Юстина!

— Иди, Юстин!

— Выясни все подробно!

Я повернулся и пошел в дом, не собираясь дожидаться, пока он получит все наказы. Семейств в Болотном едва два десятка наберется, зато каждый мнит себя гением мысли, заранее подозревая некую сомнительную аферу. В принципе так и есть. Во что выльется сия история, неизвестно, буду надеяться, хуже не станет. Хотя бы в денежном смысле. Рассчитываю получить раза в три больше прежнего. Судя по нашим с Сашей совместным прикидкам, приблизительно столько управляющий и брал. То есть для крестьян ноша привычная.

Для обеих сторон выгодная сделка. Мне не надо надзирать за деревней и держать специальных людей. Они получают широкую свободу. Любой промысел или возможность податься в город на заработки. Как минимум строители еще долго потребуются в Петербурге. Даже сезонный заработок даст приятную добавку к обычным занятиям. И недалеко. Это мы катились с удовольствием почти три дня. Можно и за сутки смотаться с товаром или по иной надобности.

Ну и, конечно, попутно собираюсь создать здесь картофельные поля, выговорив для себя далеко не лучший кусок. Обрабатывать они станут. Для начала на паре десятин высадят согласно инструкции. Не зря ведь привез. Тысяча пудов с гектара теоретически, оказывается, не предел. Себя обеспечу, а там, глядишь, и дальше пойдет. Не от Андрюхи или тяти — так отсюда.

Главное, чтобы не насильно сажать подозрительный клубень, — тогда упрямиться станут. Нет у них опыта многовекового ухаживать. Все объяснить, но требовать себе доставки в полном объеме. Типа обожаю и просто жить без продукта не могу. Не могут не заинтересоваться крестьяне при таком весе овощем. Потихоньку-помаленьку распробуют. Вместо покупки ржи в плохой год станут есть оладьи из картошки. Вкусно и полезно.

— Почему? — спросил Юстин, выслушав мои условия и после вялой попытки поторговаться, с ходу отметенной, как непродуктивной и наглой, пообещал обсудить с людьми.

Я особо не сомневался в результате. А захотят чего получше — могу и увеличить сумму, чтобы неповадно было. Так ему и объяснил. И про то, что с остальными деревнями по тому же принципу буду сговариваться, тоже. Могу и отрезать от угодий в чужую пользу.

— Я уважаю непьющих, сноровистых и трудолюбивых, — ответил ему со всей искренностью. — Иному не везет, одни девки родятся или еще что, от него не зависящее. Только можно ведь и возможность создать для лучшей доли.

— Со здоровой овцы больше шерсти настричь получится? — хитро посмотрев, произнес Юстин.

— Так не на холоде оставлять без шерсти. Напротив, дать возможность свободно кормиться и вес набирать. А мне дела нет до того, сколько жира нагуляет. Токмо не про животных речь идет. О людях. Больше работы — и награда соответствующая. Для семьи, не в мой карман и не жулику-управляющему. Не станет над вами чужой злой воли. Как сами сумеете, так и заживете. В поте лица добывайте хлеб свой, кормите детей не сухой коркой, а с маслом, — и всем выгода. Глядишь, помру — за добрые дела от Бога сторицей получу.

— А через десять лет? — помолчав, переспросил.

— А это смотря на ваше поведение. Начнете лес хищнически без позволения валить да реки пачкать и оговоренный оброк в срок не доставлять — не потерплю. Я уважаю держащих слово, а нарушающих хоть раз не прощаю. И не суть важно, в чем дело: в алчности, глупости или уверенности в собственной ловкости. При случае заверну с проверкой, али пришлю своего человека. Я добродушный, однако лжи и нарушения договора терпеть не стану. Сам соблюдаю договоры и от других честности в том ожидаю.

Ничуть не удивился, когда позже в открытое окно услышал: «Для душеньки своей делает. О спасении своем заботится».

Под то и сказано.


Глава 10 ЖЕНАТЫЙ | Врата учености | Глава 12 КАЗАЧЬЯ ВОЛЯ