home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

ПРИГОВОР ПО СПОРУ

Слуги при моем виде поспешно кланялись и вели себя чрезвычайно нервно. На их месте я бы тоже постарался не отсвечивать и забился куда подальше в угол. Скинул верхнюю одежду, швырнул шапку и прошел без обычного осведомления о происшествиях в дом. Не до всякой мелочи в данный момент. Только усилием воли сдерживаюсь, чтобы не заехать кулаком в морду лакею. Даже Гена держится от меня в стороне.

Сейчас я был в ярости. И не в былой, рождающей берсерка Михайлу, а вполне сознательной. Внутренне кипел не хуже чайника. Во дворце постарался сохранить невозмутимое выражение лица, вежливо улыбаясь поздравляющим, причем регулярно чудилось в словах неприкрытое злорадство.

Выйдя оттуда, явно сорвался с резьбы и не стал лупить первого попавшегося человека исключительно по разумению. Это было бы недостойно — набрасываться на случайно подвернувшегося и ни в чем не повинного. Ко всему еще очень глупо давать повод недоброжелателям для сплетен. Они того и ждут.

Сознательно продержался до дома и лишь здесь швырнул документ в стену. Затем с рычанием отправил следом подвернувшийся под горячую руку табурет. Он с грохотом рассыпался. Шарахнул ногой со всей дури по письменному столу, очень довольный полученной болью. Оставалось попинать стену, причем непременно головой, расплачиваясь за собственную ошибку, но здесь в кабинет влетела встревоженная Саша. Кто-то успел доложить о моем возвращении, а грохот слышно было наверняка издалека.

— Что произошло? — взволнованно спросила.

— Эти… — Я с трудом задавил рвущиеся наружу ругательства. Не верится, что она не слышала таких слов раньше, тем более в ссылке приходилось вращаться не в самом аристократическом обществе, но все-таки не надо превращаться в хама. — За мои труды и деяния пожаловали меня в поручика Измайловского полка. Даже орден Святого Александра Невского пожалели! А ведь у него девиз: «За труды и Отечество»!

У нее на лице отчетливо проступило недоумение. Ага, это ведь не просто назначение, а почетное. Гвардейское звание — вещь весомая во всех смыслах. Другие много лет корячатся, прежде чем дорастут. Еще дает преимущество на два класса против армии. Будто я собираюсь в полк.

Она не понимает!

— Мне отказали в монополии на поставку мной же изобретенных снарядов. Их производство передадут на казенные заводы. А мне, — я невольно задохнулся от злобы, — пособие, понимаешь, ежегодное до конца жизни в двести рублей, после начала выпуска. Когда он случится, никто не ведает. Да я на одни опыты в добрых пять раз больше угрохал! А жалованье мастерам, материалы, а затраченное время!

Ну свою тысячу с проигравшего возьму, но обидно до чертиков. Подачку кинули!

— Отделаться решили!

— Бедный мой, бедный, — ласково сказала Саша, надвигаясь, так что я невольно попятился и приземлился на диванчик. Прижала мою голову к своей груди, что натурально успокаивает, точнее, переводит мысли в другую сторону, и принялась гладить по макушке. — Разве мало?

— Имея привилегию от государства, можно было получить десятки тысяч.

— Разве в деньгах счастье? — без особой грусти об упущенных возможностях произнесла Саша.

Ну на самом деле не так давно я о таком и мечтать не мог, но сейчас в очередной раз вышел крутой облом. Нет, она не понимает реального масштаба потерь. Сколько времени, денег и труда вложено. Отдачи не будет. Ну помимо выигранного спора, что, честно говоря, тоже немаловажно.

Конечно, я видел, насколько неудачно вышло. Бирон определенно решил доказать, что его не объехать на хромой козе. С Минихом они друг друга не переносят. Каждый видит в противнике неприятного соперника и любыми путями норовит прижать. Фактически мне наглядно показали, кто правит балом. Не к тому пошел со своими проектами.

А куда мне было деваться из-за этого дурацкого спора? Миних отвечает за военное ведомство, и без его резолюции ничего нельзя стронуть. Да и арбитром является при любом раскладе. Не мог я не пойти к нему. А уж действовать через голову фельдмаршала в качестве бироновского клиента и вовсе выходил чистый проигрыш. Мне казалось, я веду правильную политику, стараясь не переходить определенной черты и не ругаясь ни с какой группировкой. Ан нет. Теперь придется выбирать.

— В детях счастье, — сообщила, продолжая гладить по голове.

— Э… Я правильно понял?

— Непраздная я, — призналась Саша застенчиво.

То-то мне казалось, грудь увеличилась. Никакой особой радости не испытал. Скорее опаску. Не представляю себя в роли отца. Хорошо не придется самостоятельно качать ребенка или бегать за пеленками. Памперсов здесь не обнаружить, зато имеются слуги и найдется кому стирать.

Ладно. Подхватываю на руки, сажаю к себе на колени и нежно целую, чувствую, как она расслабилась. Вроде как обещали включение отцовского инстинкта уже при появлении младенца. И то у всех по-разному. Будем считать, не урод я, просто слегка заторможенный.

— Токсикоз есть? — спрашиваю, припоминая подходящие фильмы.

— Что?

— По утрам тошнит?

— Нет. Все нормально.

— Оно и к лучшему. Пройдет как по маслу. Раз — и выскочит ребеночек.

— Да у меня до этого, — она хихикнула, — еще не меньше семи месяцев.

То есть где-то два уже. А когда обычно замечают? В кино этого не обсуждают, а мне в свое время было не очень интересно. Будем считать, Санхец разберется.

— Это не суть важно, главное — давай наследника.

— А если дочь? — очень логично потребовала.

На самом деле мне глубоко безразлично. Ощущения странные. Вроде положено скакать от радости. А я очень рационально прикидываю последствия. Когда-нибудь это должно было случиться. Видит бог, мы старались плодиться и размножаться. Не специально, как иные норовят, высчитывая, а чисто по склонности и желанию.

— И будет она красотой похожа на мать, а умом в отца, — говорю, вспоминая известный анекдот и залезая под юбку.

— Ты что делаешь? — хватая ладонь, возмутилась. Но не оттолкнула, а просто прижала.

— Догадайся.

— Нельзя, — сказала растерянно.

— Вчера можно, а сегодня нет? — продолжая ласкать пальцами бедро и ползя выше, удивился я. — Запомни, до восьмого месяца мы ничем не сможем повредить ему. — Ладонь на животе. Ничего не чувствуется. Плоский, твердый. — А близость с мужем крайне положительно сказывается на течении беременности. Во-первых, это приятно, — она хихикнула, — во-вторых, ребеночек внутри тебя тоже… э… — так и не подобрав слов, — справляет нужду. От эмоциональной и физической нагрузки оно быстрее выходит из тела наружу. А поскольку мешков таскать ты у меня не станешь, существует единственно правильный способ.

— Откуда ты знаешь про это? — Саша даже перестала мне помогать в раздевании, замерев.

Опять лишнее сболтнул. Хорошо не стал рассуждать про гормоны счастья. Как их там, эндорфины вроде.

— Я из деревни, — довольный, что не видит лица, объяснил. — Там с подобными вещами много проще. Свободно обсуждают. Доводилось слушать бабьи пересуды. Мальчишки вечно норовят подслушать.

— И что еще полезного говорят? — заинтересованно спросила.

— Нося ребенка, не надо волноваться, — продолжая освобождать от одежек, добавил. Какое счастье, удалось добиться, чтобы хоть дома жена не гналась за модой с ее заскоками. Обычные платья русского пошива. Не крестьянские, понятно. Боярских дочерей. Благо отвращения к ним не испытывает, а портнихи сохранились с прежних времен. Часть переквалифицировалась на купеческие семьи, но те тоже любят изобразить европейскость, нарядившись в иностранное.

Так что все остались довольны. Им — заработок, мне — удобство и комфорт. Моделей платьев будущего и купальников изображать не пытался. В дизайнеры не готовился, а стиль двадцать первого века могут принять за дурь и разврат. А Саша и не возражала насчет сарафанов. Приходилось и в худшем ходить в Березове. Материал дорогой, сшито прекрасно. Смотрится недурно, и снимать удобнее. Почему бы для мужа не постараться.

Не знаю, насколько я хорош в виде супруга, но с ней замечательно уживаюсь. И подозреваю, не из-за моих замечательных качеств. Тут в основном ее заслуга. На людях мы, естественно, совсем иное на себя водружаем. И положа руку на сердце, два гардероба обходятся дороже одного. Но для чего живем, как не для удовольствия? Деньги натурально не самое основное. Тем более что на морфии я хорошо имею. Да и с других компаний потихоньку капает.

— Спать ночью долго, хорошо питаться и гулять по свежему воздуху постоянно, — говорил, продолжая бесчинствовать руками по знакомому гибкому телу. — Каждый день днем и вечером. И все будет хорошо.

— Миша! — сказала жена хорошо знакомым тоном кокетки. — Ты что творишь?

— Это лучший из доступных мне способов благодарности, — объяснил я свое властное хватание за разные интересные места и поползновения на дальнейшее. Тем более что в таком виде я теряю власть над собой. Обнаженная Александра много красивее самой же себя в платье. — Нешто теперь отпущу, не свершив супружеского долга?

— Долг?

— И обязанность.

— День еще!

— Какая разница. Соблазнение состоялось.

— А кто начал?

— Ты, жена моя, — целуя в тоненькую шейку, обвинил, — столь обольстительна, что не могу удержаться.

Саша вздохнула, повернулась ко мне и обняла, окончательно сдаваясь.

Ну хоть в данном отношении все прекрасно, подумал уже в темноте, продолжая обнимать пристроившуюся отдохнуть на плече Сашу. Спала она всегда беспокойно, регулярно пинаясь и крутясь, однако стоило отодвинуться — принималась не открывая глаз шарить рядом с собой в поисках такой удобной и теплой подушки в виде мужа. Иногда это раздражало, но после близости приятно. Ты нужен, шел от нее отчетливый сигнал. Она не хочет оставаться одна.

Сейчас, сбросив эмоциональное напряжение, я мог подумать уже спокойно. Нельзя сказать, что полгода трудов и поисков пошли совсем псу под хвост. Я не зря изучал армию и беседовал с офицерами. Иные всем ясные вещи без объяснений и наглядного показа трудно понять. В этом смысле нашлось достаточно благожелательно настроенных людей. Я практически уверен, что многие делали ставки на наш спор и потому с готовностью показывали и рассказывали по первой просьбе.

Вообще какое-то время о нас достаточно много говорили. Потом поутихло, а с показа вновь зашумели. И теперь спор явно на пользу. Натурально я отныне гений. И это чистая правда. Причем не по одному показателю. А деньги — ерунда. Доберу свое в другой раз.

Есть любопытные варианты и перспективные идеи. Есть многообещающие, однако не по Сеньке шапка. Например, штыковой бой с обучением не проводится в принципе. А я не тот экземпляр, который всех вразумит. Показывать нечего. Видел в каком-то кино: «Коли!» — и висящий мешок, протыкаемый на выпаде. Боюсь, этого маловато, чтобы поучать с апломбом.

И все же есть очень много любопытного, еще не внедренного. Как утверждал Шарапов, у людей, профессионально занимающихся неким делом, взор замыленный. Так оно и оказалось. С другой стороны, за моими плечами опыт столетий. И пусть лично в армии не служил и не собирался, осмотревшись, накатал для начала целый список улучшений.

То есть и без меня Миних, взявшись за устройство находящейся в бедственном состоянии армии, кое-что сумел сделать. Упорядочил финансы, основал при войсках госпитали, и в каждом полку теперь имеются врачи. Но я нащупал совсем другой путь. Точнее, много иных возможностей.

Нет, уставы править не собирался. Отсутствуют нужные знания. Зато могу попытаться сделать опережающий шаг. И я достаточно долго изучал возможности, стараясь сразу отсечь излишне дорогие или бессмысленные с точки зрения сегодняшнего дня проекты. Например, изменения формы на более удобную Миних не примет однозначно. Он буквально только что ввел по прусским образцам. Неужели вдруг осознает и проникнется? Естественно, даже пытаться не стоит.

Размещение войск на квартирах? Очень неудобно, затратно для жителей, и сложно контролировать солдат. Нужны военные базы или слободки на манер гвардейских, но чтобы нижние чины жили в казармах. Заодно и удешевляет содержание с питанием. Правда, это потом. А в строительство требуется вложить немалые средства. Практически бесполезно даже предлагать. Ни Миних, ни бюджет на такое не согласятся. Та же история и с каской. Может, она удобнее и лучше защищает, тем не менее, переводить на новую форму одежды никто не станет. Деньги отсутствуют, и менять что-то в обмундировании никому не интересно.

А вот питание — дело крайне полезное. Система «магазинов», то бишь складов, не рассчитана на дальние переходы. Солдатам нередко приходится обходиться сухарями. Не станешь в боевой обстановке посылать вперед поваров. Останешься и без людей и без продуктов. А везти с собой означает начало варки пищи после привала. Уже спать пора после тяжелого перехода, а вода в котле только начала греться. На голодный желудок и воевать не особо рвутся. Хотя смутно помню, что при ранении в живот желательно, чтобы в нем было пусто, но не каждый получает пулю во внутренности. А жрать охота всем без исключения.

Питание солдат на марше — первое, на что имело смысл сделать ставку. Когда принес в мастерскую чертеж посоветоваться, Егор сразу определил в нем огромный самовар. Фактически так и есть, за мелкими поправками. Что такое полевая кухня? Печка из металла — медь или чугун, — оборудованная высокой дымоходной трубой и двумя самостоятельными топками: одной под котел для первых блюд и второй для твердого. Каша или еще что. Воду вскипятить можно и в емкости для супа.

Первая проблема оказалась в размере тех котлов. Сколько, собственно, числится в роте? За образец взял Измайловский полк и моментально запутался. Двенадцать рот по сто сорок четыре человека, дополнительно шестнадцать гренадеров, четыре офицера, пять сержантов, фельдшер, лекарский ученик, писарь. Итого сто семьдесят два человека. Почему не устроить сто — сто пятьдесят для ровного счета, и все просто и ясно?

Но и это еще не конец. Оказывается, если просто перемножить, выходит две тысячи шестьдесят четыре человека, а по штату — аж две тысячи сто девяносто два. Помимо командиров, в полку дополнительно масса народу — от гобоистов до дьячков. И их нужно считать для котла.

А ведь каждый дополнительный рот увеличивает вес и расход топлива. В конце концов добавил до ста восьмидесяти порций на роту. Кому не хватит, уже не мои проблемы. Обслуживающий персонал редко ходит в дальние походы. И уж голодными они не останутся. Сейчас важнее принципиально пробить заказ.

Саша шевельнулась и пробормотала, не просыпаясь:

— Папа был бы доволен. Род Меншиковых не пресечется.

Ну это шалишь. Фамилия у моего ребенка, естественно, Ломоносов будет. Стало грустно. Как ни крути, но собственной никто не узнает. Чужой жизнью живу. Допустим, стараюсь не позорить и работать на благо России, но ведь окажись в Турции или Швейцарии — вел бы себя сходным образом. И желание мое оттеснить иностранцев, помогая коренным русским, не от великого патриотизма идет. Конкуренция.

Ничего ужасного во многих моих знакомых немцах нет. Или, скажем, в Санхеце. Честно работают на благо приютившей их страны. Кто учит язык и принимает подданство, тех уважаю. А хищников и авантюристов во всех столетиях хватало. Использовать их можно — доверять нельзя.

Саша повернулась, ощутимо саданув локтем меня в живот. Не женщина, а юла. Подняла голову, мутно посмотрев.

— Миша?

— Спи, девочка. Все в порядке.

Она рухнула назад на подушку и сразу засопела. Умотал совсем. Можно гордиться. А мне никак не задремать. Все мучаюсь мыслями. Столько труда — и все насмарку.

Кстати, число порций в котле не означает такого же количества в литрах. Второй котел чуток поменьше получился после консультации с кухаркой и в результате опытной проверки. Правильно на десять человек варить ведро супа (щей) на обед. Это просто и понятно. Примерно двенадцать литров (тридцать фунтов) воды. Оно делилось на десять кружек, то есть по кружке супа на человека, а каждая кружка содержала десять чарок. Неудивительно, что потребовалось тщательно считать объем печи.

Так вот, в котел заливали ведро воды, бросали пять фунтов мяса, четверть ведра квашеной капусты, крупы (овсяной, гречневой или ячневой — «сколько требуется для вкуса и густоты»), почти полтора стакана муки (полфунта) и неполный стакан (две трети объема — тоже полфунта) соли; лук, перец, лавровый лист — по вкусу. Вот это и были настоящие солдатские щи. Три часа — и два блюда готовы.

Получив правильные размеры и склепав то, что в бумагах я назвал кухня-самовар, сделал основное, и оставалась сущая ерунда. Теперь требовалось запихать все это в тележку, где должно иметься места для ездового, а в специальном ящике хранились бы продукты и топливо. Компоновка даже у приглашенного опытного каретного мастера заняла некоторое время. На всякий случай изготовили еще дополнительную тележку на манер зарядных ящиков для хранения продуктов. Можно прицепить отдельно. Оставалось запрячь две лошади и устроить демонстрацию для начальства.

Миниху понравилась идея. Обед сразу после остановки позволяет удлинить переход, дешевле и удобнее выдачи на руки продуктов и позволяет проследить за качеством пищи. Только он потребовал полевых испытаний. В смысле — чтобы покаталась кухня по ухабам российских замечательных дорог. Сейчас три экземпляра — один на единственный котел, другой с дополнительной тележкой, построенные за мой счет, — совершают пробег до Москвы в сопровождении наблюдателей. Затем вернутся с замечаниями. По мне, кухня вышла слегка тяжеловатой (семьдесят пудов), и рано или поздно потребуют облегчить. А попутно и сделать меньшего размера под кавалерию.

Ну это еще поглядим. В целом миллионов на том не сделать, но при государственном заказе сумма выйдет приличная. По штатам 1731 года армия имеет четыре гвардейских, пятьдесят пять пехотных, тридцать два драгунских полка. И это не считая гарнизонных частей. На каждую роту по такой кухне походной, да еще плюс полковая, да замена и запчасти, на пару жирных лет у моей мастерской заботы не закончатся. Конечно, если вторично не произойдет кидалова.

Гораздо занятнее была идея насчет гранат. Гренадеры их кидают, поджигая фитиль. На создание супервзрывчатки замахиваться не стал. Формула и производство тола в школе не изучаются. Нитроглицерин от сердца помогает и при ударе взрывается. Что есть «нитро» и как создают глицерин, все равно не знаю. Значит, и пытаться через себя перепрыгнуть не нужно. Искать требуется в другом месте.

Первоначально хотелось просто насечку на корпусах для создания большего количества осколков. Нет технологии. Затем обратил внимание на пушки. Чем, собственно, отличается метание ядра от швыряния гранаты? Размером. Почему бы не запихать внутрь обычного черного пороха со свинцовыми пулями вперемешку и не поджечь запал до выстрела. При подрыве осколки с дробью сыплются на врага сверху. Три месяца на попытки добиться нужной точности литья пустотелых корпусов. К счастью, мне серию сразу изготавливать не требовалось, а для демонстрации и опытных образцов достаточно нескольких десятков.

Главное, чтобы не рвануло в руках или в стволе орудия. И не потухло при полете, а то выйдет то же ядро, только дороже. Обычный фитиль здесь не подойдет. Значит, нужен достаточной длины и расчет на срок. Вот это и оказалось сложнее всего: добиться от пропитанных селитрой обычных хлопчатобумажных нитей постоянной скорости горения. Я ведь в очередной раз не выдумал нечто оригинальное. Основа уже существует давно. Требовалось получать стабильное и высчитываемое на пальцах горение.

Пришлось подключать заинтересовавшегося взрывными работами Гену и ставить его над целой командой, проверяющей варианты. Правда, терпения у него хватило ненадолго, зато подкинул кучу идей из личного опыта подрывания неких стен и минных работ. Кого грабил таким образом, не признался, да мне и не так важно. Зато оплетка и смазка с битумом (здравствуй, нефть и ее производные) оказались крайне удачными подсказками. Придают гибкость шнуру и мешают намоканию пороха.

Я бился семь с лишком месяцев, пока довел до ума свой поджиг. Не ожидал таких сложностей. На первый взгляд все достаточно просто. Потом начала вылезать в обычном порядке практическая часть и современные материалы. Клей такой, клей сякой, селитра тоже разной чистоты бывает, пропитка нуждается в тщательности. Битум сомнительный притаранили. Пришлось гонять за подходящим материалом второй раз. Фитиль должен быть твердым и одновременно гибким, причем качества добились не сразу. Бумага, холстина, все вместе и вывод кончика наружу для запала тоже надо просчитать правильно.

Закончилось, естественно, моим обычным результатом. Столь многообещающий поджиг в снаряде оказался неуместен. Для него хватало и обычных трубок из дерева. Сырость здесь не самое мешающее, и битум не дает нормально гореть, забирая из малого объема кислород. Так и остались отдельно — фитиль Ломоносова и снаряд его же.

Благо Андрюха не зря спасских школьников завез. Они выполняли подсобные работы и указания в мое отсутствие. Никак не выходило находиться в цеху постоянно. Секретарство у Лизы, постройка дома и лаборатории, да и жена мечтает изредка встречаться. Ну на то и подчиненные, чтобы иметь на кого сваливать работу. И, естественно, негодовать в случае недоделок.

Положа руку на сердце, за свой труд они неплохо получали. Уж много лучше, чем в Славяно-греко-латинской академии. И перспективы недурственные. Но все же совсем замечательно не вышло. С двумя пришлось расстаться, пристроив их по знакомству канцеляристами. Один оказался неплохим поэтом, причем подражал моим стихам. Оно вроде приятно и тянет поощрять, да не для того изначально надобен. Руки не из того места растут, а по жизни разгильдяй. Говорят, среди поэтических натур нормальное явление.

Впрочем, полного счастья не ожидал, и процент на брак был запланирован. По-любому такая помощь экономила время и попутно добавляла мне авторитета. В отличие от своих работников, я точно знал, к какой цели стремлюсь, и, используя их, доводил до полной готовности первоначальную модель. От оставшихся вышла ощутимая польза. Грамотные, готовые слушать и предлагать новое.

Веревкин — тот достаточно скоро взял на себя практически все работы по этой части и добился успеха, развив мои первоначальные идеи. Теперь фитиль стандартно горит два с половиной фута в минуту. Отмеряй любой длины и вставляй. Я бы его назначил начальником производства с соответствующим солидным жалованьем, если бы дело выгорело. Мало использовать чужой труд, важно и дать человеку нечто ощутимое. Тогда и в дальнейшем стараться станет.

Третьего дня двенадцать пушек поставили напротив щитов-мишеней и начали обстрел, используя обычные ядра, картечь и мои снаряды. Я под это дело приволок специально изготовленные чучела для наглядности. Одиночные выстрелы мы уже производили, доводя изделие до выпуска, и убедились в действенности огня.

В первый раз выпалило сразу несколько орудий одновременно. Когда дым рассеялся и стали видны результаты, Миних, забыв о достоинстве, помчался лично осматривать побитые фигуры. Ядро в плотном строю сшибает пару-тройку человек, правда, летит где-то на километр. Картечь на далеком расстоянии заметно рассеивается и полезна в основном вблизи, не дальше пятисот метров, ибо на этом пределе она теряет убойную силу. А противник обычно рвется вперед, не дожидаясь продолжения. Стремится ворваться на батарею, подавив огонь.

Мои снаряды действенны на дальнем расстоянии ничуть не хуже выстрела артиллерии в упор. Фактически та же картечь, которой удобно стрелять по наступающим массам, но с дополнительными тяжелыми осколками от оболочки снаряда и в два раза большей дальностью. Летят целиком, взрываясь уже над шеренгами. Обрезаешь трубку нужной длины заранее на разные расстояния подрыва и получаешь убойный результат.

Потом подорвали стену заранее заложенной миной. Точнее, тремя. Для показа четко рассчитанного срока и под комментарии с обещанием любой длины фитиль-поджиг изготовить.

Миних вернулся с осмотра и наградил смачным поцелуем. Я этого дела от мужчин не переношу, но сопротивляться было бы дико. Искренне похвалил чисто по-русски в его разумении. Нечто подобное любил откалывать Петр Великий.

Дорого мне обошлось его поведение. Вместо монополии на производство и немалых доходов — чин поручика. Кстати, завтра надо стребовать должок. Чернецов не из богатеньких будет, такой суммы вовек не наберет. Значит, отпишет деревеньку. Ага, раскатал губу. Если исходить из расчета сорок рублей за человека, всего двадцать пять и выйдет. В Болотном и то больше обретается.

Стоп! Меня подбросило, аж подскочил, потревожив Сашу. Она, недовольно заворчав, перевернулась на другой бок. Соскочив с кровати, полез под стол, разыскивая государственную бумагу. Есть! — счастливо гоготнул. Торопливо задавил смех, оглянувшись на жену. Спит.

Снаряды станут изготавливать на государственном заводе — пусть сами и мучаются с доведением технологии до массового выпуска. Даже при моем надзирательстве добрая четверть выстрелов заканчивается неудачей. Запал при выстреле вываливается от толчка набитыми внутри пулями. Иногда порох дает преждевременный разрыв. Пытался зафиксировать содержимое начинки снаряда, но не помогает. Там возни еще на годы, хотя, по мне, и такой результат лучше картечи в разы.

А про подрывной фитиль слова не сказано. Его можно использовать ведь где угодно. На строительстве, в шахте, при минировании подступов к позициям и в развале крепостных сооружений. Шнур в любом случае удобнее хранить и перевозить. Замечательная лазейка.

Если есть шанс, попробую использовать полностью. Зря я Гену гонял на юг за настоящим арабским жеребцом? Через Крым и Ибрагима пришлось доставать. Пришла пора поклониться Бирону. Возьмет. Не тот человек, чтобы отказаться. Лошадники особое племя: за породистого жеребца удавятся. Ну кобыла. Зато чистых кровей, и можно разводить породу, скрещивая с местными. Непременно отстрою фабрику по производству расчетного подрывного фитиля. Ох, как бы его назвать броско…


Глава 12 КАЗАЧЬЯ ВОЛЯ | Врата учености | Глава 14 ХИМИЯ