home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

ДЕЛОВЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

Бездумно гляжу на разгоняющую темноту в помещении первую в мире керосиновую лампу. Сам бы ни за что не сделал. Чистого разложения нефти на составляющие при простой перегонке добиться не удавалось, как ни старался. Даже термометр не помогал. Поймать небольшую разницу в десять градусов при современных технологиях не выходит. Получалась крайне взрывоопасная смесь керосина с бензином. К счастью, никого не убило, но пораненные были.

Спас меня Костин. Когда он приволок работу под названием «Метод очистки дистиллятов путем последовательной обработки серной кислотой и известью», я с трудом разобрался в смысле. Уж очень все заумно описано. Может, хотел подколоть незаметно. Не суть. Сумел — и молодец. Обязательно пробью ему почетное звание в Академии наук. Доходов оно не приносит, зато уважение как раз обеспечивает. А там, глядишь, и чего посущественнее организую. Теперь появились немалые возможности.

Тем более что внушение не прошло даром. Четкие параметры по количеству вещества, описание опытов. Можно на его примере с успехом воспитывать академиков. И пошел ведь самостоятельно дальше моих предложений в поисках решения проблемы. Реально переплюнул по всем показателям. Все же шустры люди в восемнадцатом столетии. Дай им возможность — горы своротят. Просто у меня в этом отношении огромная фора. Я не гадаю и не ищу, а четко знаю результат. Остается направить на его получение очередного умника. А вот если не подозреваю о технологии, бросаю. А он искал и нашел.

Самое поразительное, оказывается, никто и не догадывается о роли кислорода в горении. Зато все усвоили практически: высокое стекло — не моя дурь, а повторение ситуации с шахтой или трубой, когда создается тяга. Чем выше, тем сильнее. Потому и форма такая специфическая, легко узнаваемая. Остальное было достаточно просто. Резервуар из металла для горючки и фитиль. Очень долго он коптил и вообще вел себя не лучшим образом. Почему-то предложение использовать вместо веревочки тканевую полоску вогнало в ступор Егора. Зато уже без подсказок разработал механизм, позволяющий по мере сгорания фитиля поднимать его вверх.

Зато теперь все идеально. Освещает значительно лучше свечи, а мой мастер приступил к созданию серии на продажу. Что уж выйдет, не знаю. Иногда сдвинуть инерцию достаточно тяжело, но ведь с парафином удачно прошло. Завез в очередной раз на исповедь к Феофану еще ящик свечей. Он благосклонно принял. А там уж и другие желающие нашлись. Не все церкви в провинции могут позволить себе настоящий пчелиный воск. Не каждый молящийся купит. Многие обходятся бараньим жиром. А сейчас нашелся удачный заменитель. И не воняет, и по цене невысокой.

Не сказать, что прямо накинулись, но после одобрения свыше стали разбирать. Даже мелочь в данном случае неплохо. Рынок создается, и не приходится выбрасывать отходы. Какой-никакой, а реальный дополнительный навар. Мне государство на производство от казны подарков не всучивает. Я бы не отказался, но оно начнет демонстрировать прорехи в мундире и заплаты на заду и жаловаться. А закончится это новым налогом. Нет уж. Мой риск, мои вложения, и прибыль не чужая.

Когда Егор перейдет на массовый выпуск керосинок, станет очередным компаньоном. Он поставлен в известность и старается. А ведь в дороге вещь может оказаться крайне полезной. Не бегать же рубить ближайшее дерево, застряв в снегу, или не возить с собой дрова. То есть так и делают, однако здесь вес существенно снижается, а пища готовится и разогревается без всяких сложностей.

— Послушайте, Михаил Васильевич, — со смешком произнес Андрюха, отвлекая меня от высоких помыслов. — «Сверх острого и проницательного разума, имеет честное сердце и охотно вспомоществует всем, кои с правым делом или просьбою к нему прибегают».

— Это кто столь замечательный?

— «Живет весьма умеренно и без великолепия. Друзьям своим делал он добро, и кто однажды вошел к нему в любовь, тот чрез наговорки и клеветы не скоро лишался оной».

— Нешто обо мне?

— Шумахер вроде как случайно личное письмо забыл.

— А ты и купился.

— Ну, со второй фразы понятно, на кого рассчитано. Токмо уж очень красиво завернул. Я не поленился копию снять.

— «Вид его важен и приятен глазу», — зачитал вслух.

— А там, часом, нет: «Кого однажды возненавидел, то уже бывал вовсе непримирим»?

— А было такое? — искоса посмотрел.

Про шалунишек братьев Демида и Козьму я делиться с обществом не стал. Но иные выводы не так сложно сделать. Кой-какие указания Акулине Ивановне спустил — все же до Москвы кататься недосуг, пришлось привлечь к разводке знакомые кадры. Могла и поделиться по-родственному.

— Ну не дубиной же по голове стучать за длинный язык. Тут всякое бывает: выпил, ошибся, сглупил. Воровства прощать не стану никому.

Он в некоторой растерянности. В его понимании я должен был взбеситься и, лично примчавшись, набить морду. А затем отойти и простить. Только я не царь и не так воспитан. Хотя попадись под горячую руку — мог и приложить. Михайло со своим горячим норовом прорывается.

— Есть и другие способы прижать всерьез.

Андрюха смотрел очень внимательно. Фактически я подтвердил догадку, попутно дав понять о причинах. Расплачиваться по моей схеме они не захотели. Попытались даже скрывать часть общей выручки, что изрядно разозлило. Кому другому готов уступить, но не после намеков Липмана. А уж левый товар в обход компаньона — последнее дело. Какое может после того быть доверие? Взял все возможное, заставив идти на поклон к ростовщику. Отдать не смогли, продажи самоваров заметно упали, а на прочем затраченное на выкуп моей доли быстро не вернуть.

Вот тогда перекупил долг и потребовал возврата с процентами. Сам не светился. Нашлись и другие люди добрые, готовые услугу оказать в расчете на будущее доброе отношение. Я не Бирон, да в некоторых отношениях правила игры одинаковы. Скоро они вылетят с завода, и получу его в свое полное распоряжение.

Пока не решил — продавать или оставить. Для моих сегодняшних нужд достаточно и Егора с производством. Железо все одно идет с Дугненского завода, а медь беру в Китай-городе у купца Карунина. Нет смысла вешать на шею дополнительное производство. Проконтролировать при моей занятости и отсутствии опыта достаточно сложно. Может быть, когда-нибудь, при выросших оборотах, но вряд ли в ближайшее десятилетие. Я и так кучу всего вынужден содержать.

Сейчас это не столь важно. Достаточно скоро люди поймут, кто виновен в разорении братьев. И надеюсь, сделают выводы. Наглядный пример из умников сделаю.

— Ладно, поведай-ка лучше о делах наших тяжких. О добром молодце Шумахере и его махинациях.

— Занятный он человек, — сказал Андрюха с искренним восхищением. — Вроде вор, но не прост. Бывало, закладывал личное имущество, чтобы заплатить жалованье сотрудникам. А иногда запросто путает личный карман со средствами академии. То ремесленные мастерские для получения дохода организовывает, то молодых ученых против старых поддерживает. И одновременно своих родственников и знакомых на хлебные места распределяет.

— На Михаила Васильевича Ломоносова чем-то данное описание похоже.

— Всегда при желании можно найти общие черты у незаурядных людей.

— Ого!

— Так правда, — проникновенно воскликнул Андрюха. — С чего начал? Диссертация магистерская по богословию в Страсбурге. Ну и иди по поповской части. А он в неизвестную тогда Россию подался.

И с тех пор, кстати, ни одной работы не опубликовал. И не собирается. Другое поприще для себя обнаружил.

— Личным библиотекарем императора умудрился стать. Случай, не иначе. Юридически не имеет никакой власти над учеными, и притом, оказывая различные услуги двору и президенту, добился исключительно прочного положения в академии. Без его слова ничего не происходит. А почему?

— Действительно, почему? — Я всерьез заинтересовался гимном Шумахеру с неожиданной стороны.

Андрюха у меня давно шел по статусу личного ревизора. Даже нашел для улучшения его квалификации специально бывшего работника из прокурорских в наставники. Господин Стеблов был замучен женой, выводком детей и зеленым змием. За что и изгнан со службы. Привез налогов меньше на семьсот рублей положенного и зафиксированного в бумагах из командировки. Пропажу остального объяснить не мог по причине длительного запоя. Странно, что две трети суммы доставил по адресу. Взять с него удалось лишь рублей шестьдесят, а остальное за отсутствием поместья повисло в воздухе. Я выплатил долг, взяв к себе вопреки нелюбви к пьющим по-черному. Иногда полезность перевешивает недостаток.

Если внешне Андрюха не особо изменился, разве подрос и повзрослел за срок нашего знакомства, в бумагах он разбирался теперь много лучше моего. Не поглядывает свысока исключительно по старой памяти. И еще потому что его счастье и процветание напрямую зависит от меня. Пока это так, опасаться нечего. И обрывать непродуктивно. Людям нравится чувствовать себя умными и поучать других. А от тебя не убудет выслушать.

— Он покровительствует новым людям и не забывает своих сторонников. Скажем, история с Миллером. Из студентов — сразу в профессора, каково?

Дело действительно мутное по всем показателям. 27 июля 1730 года академики были экстренно собраны для обсуждения предложенных Блюментростом новых кандидатов на профессорские должности: Леонарда Эйлера, натуралиста Иоганна-Георга Гмелина на место убившегося М. Бюргера, Георга-Вольфганга Крафта, Иосии Вейтбрехта и, наконец, Миллера. Вот по поводу последнего началась нешуточная свара.

Профессор Бюльфингер, например, уже в гораздо более поздней беседе отзывался в целом похвально о Герарде-Фридрихе в связи с его работой над «Примечаниями», где, между прочим, спасибо Миллеру как редактору, из номера в номер появлялись мои медицинские статьи и басни. Гонорар за то не выдавали, зато известность сделалась достаточно широкой. Все образованные люди страны заглядывали в очередной номер.

Короче, всем хорош был на тот момент Миллер, но особыми новаторскими работами не отличился. Их вообще не имелось. А тут сразу в профессора. Смотрится подозрительно.

Тем не менее прошел по рекомендации (администратора, не ученого) Шумахера. Мало того, уже через неделю после избрания отправился в научную командировку за границу в Англию. И деньги нашлись. Там Миллер был избран членом Лондонского королевского общества. Я так и не понял, за какие заслуги. Мне до сих пор даже почетного за границей не вручили.

— А чего они тогда разругались? Вон сам Миллер заявлял, отъезд в сибирскую экспедицию связан с преследованиями со стороны Шумахера.

— А скот он.

— Кто?

— Профессор Герард-Фридрих Миллер. Тебе благодеяние совершили, так не вороти рожу от подтолкнувшего в спину. Встань за него. Нечего изображать невинную добродетель. Какие такие «приватные услуги»? Раньше, значит, исполнял, а теперь внезапно совесть проснулась?

А это Андрюха явно про свое. Прежние перепевы песни о невозможности смены начальника. Приятно звучит в принципе, однако в жизни редко находит подтверждение.

— И где до момента возвращения скрывалась? В августе в экспедицию уезжает и весь в пене бежит до отъезда все известное нам доложить. Раньше к Шумахеру, не иначе, носился с доносами. Нельзя так! Не найдет уважения в новой компании, помнят его прежнее поведение. А от старой оторвется.

Кто-то из древних сказал: «Только глупец торопится примкнуть к одной из сторон. Не связывайте себя обязательствами. Сохраняя независимость, вы получите возможность властвовать, сталкивая людей между собой, заставляя их следовать за вами». Может, и не такими словами, однако определенно с таким смыслом. Все на первый взгляд правильно. А на второй — подозрительно.

Надо обладать незаурядным талантом, чтобы рано или поздно все твои враги не объединились или затаившие злобу не накинулись при первой ошибке. Нельзя противопоставлять себя всем сразу. Только сидя на самом верху и имея власть, помимо административной, и то с оглядкой. Задевать всерьез всех — хуже не придумаешь. Всегда удобнее выступать на чьей-то стороне. По крайней мере, пока интересы той группировки совпадают с твоими.

— Короче, Миллер плох, зато Шумахер положительный во всех отношениях тип.

— Да где вы найдете в Рассее, чтобы не воровал? Только он умный. Разобраться в его двойной бухгалтерии — надо было самому быть таким же опытным дельцом.

— Не выйдет взять за гузку?

— Любого можно, — сказал он с глубоким убеждением. — Только тянуть на суд надо с фактами, и желательно серьезными. А эти все норовят прицепиться к мелочи. Воровал казенное вино, использовал приписанный к академии шлюп для личных целей, оформлял своих лакеев служителями кунсткамеры и платил им жалованье из академических средств. Да любой начальник так себя ведет. Станут в Сенате разбираться, как же. Выслушают и посочувствуют. Эдак и к ним завтра прицепятся с пустячным.

— На десяток тысяч рублей — ерунда?

— В данном случая — да, — твердо заверил Андрюха. — Там не понять, то ли было, то ли нет. Деньги, определенные на угощение посетителей кунсткамеры (четыреста рублей в год), он якобы присваивал себе. Но ведь кого-то и к столу звал. Пусть не каждого.

— Без записей — да.

— Провинность, однако мелкая.

Под уголовщину подпадает, перевожу для себя, лишь в случае прямой команды сверху. А ее не последует. Шумахер всем был удобен, и следствие наше скорее для внутренних нужд. Идти к прокурору я бы не рискнул. Несчастный и так уже телеги пишет, умеет подсуетиться. Токмо благодаря Анне Карловне, ее прикрытию до сих пор на допрос не дернули. Меня, не его. Так что придется пустить большинство сомнительных случаев по административной части. Халатность, а не злоупотребление.

— Вот с книжной лавкой разве же нормально обстоит? Никто не фиксирует продажу, и одновременно многие высокопоставленные вельможи вроде на время одалживают. Сенаторы почти на две тысячи рублей взяли и не возвращает, так еще и хм…

Ну это я в курсе. Анна Карловна с фрейлинами на двести с лишним прихватили. Лично Анна сочинение Даниеля Дефо о Робинзоне Крузо, труды Плутарха и стихи Овидия. Душеспасительные романы ей тащат Юля с Катей. Тут уже не переделаешь. Женский ум отличается от мужского, замешанный на эмоциях.

Не сейчас брали, до вступления в должность. Только забывчивостью страдают чуть не все подряд, а оплачивать отсутствие материальных ценностей должен Шумахер? Уж у него найдется на кого стрелки перевести.

— Пару раз в счет не выданного своевременно жалованья книгами возмещали. Причем по розничной цене или внутренней — не ясно. В общем, на семь тысяч триста тридцать девять рублей недостача набежала. — В голосе прозвучало глубокое уважение к сумме и восхищение.

Даже если этого четверть пошла в карман заведующего, недурно выйдет. Чужие махинации, окончившиеся удачно, Андрюха уважал и коллекционировал. Глядишь, в будущем подвернется удачная возможность применить.

Я тоже в восторге. Краткое описание наиболее важных физических опытов, составленное в помощь своим ученикам Георгом Вольфгангом Крафтом в восьми томах, обходится всего за тридцать пять копеек. А книга на французском — «Новые исследования о происхождении и основаниях естественного права, сочинение Фредерика Генриха Штрубе Пирмона» — в сорок пять. «Краткое руководство к теоретической геометрии в 8 часть листа с грыдорованными фигурами на немецком языке» стоит тридцать пять копеек. И это совсем не маленькие деньги. Восемь фунтов масла или парочка ягнят. Сколько тогда исчезло на эдакую несусветную сумму?

— И выйдет он после нашей ревизии весь в белом да потребует наказать жалобщиков.

— Ну почему?

— Помимо более или менее доказуемых сумм, присутствует нерадение, беспечность, неправильное ведение хозяйственных дел и расточительность. Привлечь к уголовному суду не удастся. Он наверняка с готовностью вернет доказанное. Но можно убрать из канцелярии. Отправить заведовать кунсткамерой с тем же жалованьем.

— Почему не с понижением?

— А чтобы причин жаловаться не имел, — твердо припечатал Андрей. — Он кляузник опытный, а здесь вроде и наказан и без жесткости. Кому надо шум поднимать и заступаться?

Тоже вариант. В кунсткамере пусть суммы на угощение и лакеев продолжает держать, если не испугается, да спирт, коли приспичит, из образцов пьет. А от остальных денежных дел категорически отстранить. Доходы от академической книжной лавки, типографии и мастерских составляли в среднем около двадцати тысяч рублей в год. Немалые суммы.

Надо, правда, учесть выбитую еще Шумахером монополию на издание переводных книг и торговлю заграничными изданиями. Печатные каталоги предлагали россиянам тысячи наименований книг на любой вкус, изданных за границей. И все шло через лавку академии, не поступая напрямую в продажу.

И все же суммы явно недостаточные. Надо как-то исхитриться и выйти если не в плюс, то в ноль. При всей своей далеко не безупречной деятельности Шумахер при смене власти добивался продолжения финансирования, что иной раз оказывалось непросто. Ни Екатерина, ни Петр Второй, ни Анна Иоанновна особого смысла в сем дорогом заведении не видели. Иногда месяцами жалованье из-за этого задерживалось.

Отнюдь не от любви к науке он так старался. Умело сохранял место своего «кормления». Вот и выходило: его алчность на пользу государству. Им создана прекрасная библиотека, не уступавшая лучшим европейским по наполнению фондов, типография и великолепные производственные мастерские. Как бы ни пыжился Нартов, без Шумахера он очень многого бы не имел. Да, тот старался себе на пользу. Его работники выполняли посторонние оплачиваемые заказы, и требования профессоров не были для них приоритетными. Книги собственной печати продавались в лавке, пополняя скудные доходы Академии.

Совсем его изгнать не удастся, и воду он мутить продолжит. Придется налаживать отношения. Все же ему каждая собака в академии не первый год и в профиль и в анфас ведома. Знает, чем кто дышит и насколько полезен.

— Растешь, парень, — произнес я вслух с ненаигранным удовольствием. — Скоро сам Шумахером станешь. Так и сделаем. Только помурыжим всю компанию еще какое-то время, и постарайся максимум выжать из доносов. А ему можешь намекнуть, чтобы не упирался, оплатил свою беспечность, тогда тихо все спустим. Про кунсткамеру до поры помалкивай.

— А то! Вернув недостачу, он сам вину признает. Тут и наказание по правде.

— Вот именно. Копай дальше и помалкивай о разговоре.

— Нешто не понимаю! — обиделся Андрюха.

Вот это «нешто» да «пошто» он явно заимствовал у меня. Пора отвыкать.

Так, книжную лавку, газету и типографию придется взять на себя. Приобрести новый шрифт и пресс в обязательном порядке. Закупленные добрых тридцать лет назад и постоянно используемые находятся уже не в лучшей сохранности. Затем снизить цены на залежалый товар, даже по себестоимости пустить. Заказы от частных лиц. Только обязательно специальный гриф на титульном листе на академические издания: «Иждивением императорской Академии наук». На остальное — как в рекламе было: «За содержимое типография ответственности не несет». Ну в таком аспекте. Надо хорошо обдумать.

— Андрюха!

— Да!

— Ты выпиши, за кем книги числятся, и названия, если есть. Попробуем вернуть. Либо вещь, либо деньги.

— Сделаю, Михаил Васильевич.

Вот и ладно. Возвращаясь к нашим баранам… Мастерские получит Нартов. Тут я вмешиваться не собираюсь. Разве уж совсем запорет производство, но это вряд ли. За мной библиотека, типография и газета.

С первой все в первом приближении и без обучения ясно. Картотека (название и автор, краткое содержание), кармашек, вкладыш, штамп принадлежности, чтобы не увели. Залог и совсем небольшие деньги за пользование. Специальный человек, контролирующий выдачу и возврат. Помимо последнего, ничего толком не существует. Ну это простенько. За пару дней основные положения усвоят.

Типография. Кроме моих сочинений с красочными картинками (привлечь, что ли, кого для оформления) можно запросто целый список, достаточно покупаемый для читающего народа, набросать. Географические карты для отмечания военных действий в Польше. Повесить во дворце парочку на виду — и иголки с флажками. Они же обезьянки, быстро начнут повторять. Карты игральные, вспоминая прошлое. Разных видов. Царица запрета на азартные игры не объявляла. Сама балуется вечерами, и придворные за ней. Немецкие идут за восемь копеек колода. Демпингнуть хотя бы по шесть — и в дамках. Надо бы чего интересное придумать.

Есть! Военное. Дамы — в виде античных богинь. Мужиков в форме. Вместо цифр оружие. На замену мастей — флаги государств или гербы. Еще и несколько вариантов. Англия, Франция, Турция, Австрия, Россия, Испания, Дания, Швеция и даже Персия. Если «рубашки» у колод с одинаковым орнаментом, получится заменяемость. Новая война — иной набор. Я бы монархов изобразил, но тут скользкое дело. Неизвестно, как отреагируют. Лучше не рисковать. А армейские могут хорошо пойти, и дарить вот так легко академии не стоит. Пусть с процента работают под заказ.

Еще. Календари. Отрывные, с краткими сведениями по разным отраслям знания, памятными датами и даже рецептами и советами по сельскому хозяйству. И красочные, большого размера. Кремль или еще какая достопримечательность сверху. Заодно и виды сохранятся. А то половину памятников в расход пустили. То Наполеон Москву со Смоленском палил, то в Гражданскую рушили и церкви большевики ломали.

О! Сами картинки. На манер репродукций из «Огонька». Дешево и культурно. Особенно религиозного содержания. Есть же подходящие картины, не иконы. Хотя и их можно за образец, но сначала проконсультироваться у духовных лиц. А то как бы за конкуренцию не приняли.

Портрет ея императорского величества в два рубля ценится. Не дело. Размножить и по минимальной стоимости пустить. Пусть в каждом учреждении и доме вешают на стенку. А кто отказываться станет — сразу в подозрительные попадет.

Лубок тоже подойдет для простого и безграмотного народа. Мы же изучали на занятиях в художественной школе направления. Ходовой товар для деревни. Только темы надо сатирические и актуальные.

Буквари. Ну, учебники поручим академикам. Главное, чтобы доступно излагалось. Опять придется кого-то для изучения привлекать. Сам я не разорвусь. И туда, и сюда, да еще и резолюцию наложи.

Нет, ну это же положительно бред. В 1733 году пара типографий на всю страну. А газета до сих пор одна. Важнейшая вещь — контроль над ней, при отсутствии радио и прочих способов узнавать новости. Воздействовать на общественное мнение, что для моих целей полезнее? Да, конечно, на узкий слой образованных. Все больше дворян. Так не собираюсь же призывать к топору. Ничего радикального. Отсутствие прямой критики правительства или, не дай боже, важных персон.

Помимо обычных новостей, в первую очередь цель — просвещение. Беседы о пользе образования и экономические вопросы, ответы на письма — очень важно иметь такую рубрику. Обратная связь и полемика. Поднимает интерес публики. Уголовные происшествия. Дорожные заметки. Воспоминания о боях. Этнография. Рассказы о красотах. Кроссворды. Можно под это дело и «Полтаву» с продолжением в номерах наконец запустить.

Только вряд ли уместится все на столь малом объеме «Ведомостей». Дополнительную газету? Лично мою? Знать бы, как пойдет. То есть брать поначалу станут, хотя бы от новизны. А сколько человек готовы реально приобретать? Да какая разница! Попытка не пытка. Я все свои идеи так начинал. Тиражи до тысячи — уже успех и оправдывают себя. При условии, что штат невелик. Господибожемой, это сколько на меня сразу навалится! Нет, один не справлюсь. Надо искать подходящих людей.

Так, что я писал, пока разговор не начался? Ага! Живущие на казенный кошт ученики должны получать согласно списку: кафтан с камзолом суконный и штанами, шуба баранья, покрытая крашеною льняною материею, епанча, шляпа, зимняя шапка, сапоги, башмаки… Две пары? Парадные и повседневные, или сильно жирно будет? На потом… Когда общий итог подбивать по деньгам. С рубашками та же история. Не меньше двух, но четыре вроде много.

Одеяло, тюфяк, две простыни, подушка, запонки, пряжки, на баню, дополнительно полотенца и мыло. Как задумываешься, сколько всякого нужно… Проще выдавать на руки монеты. Только знаю, чем заканчиваются такие вещи. Пропьют, прогуляют. Помладше на пряники, постарше на девок с водкой потратят и на голых полах спать станут. Так что обязательно разделить. Вот на свечи, бумагу, перья, чернила и покупку самых нужнейших книг, по которым должны они обучаться, — это выдавать. Не станут по делу пользоваться — вылетят. Это гимназия, а не дом развлечений.


Глава 3 НОВАЯ МЕТЛА | Врата учености | Глава 5 ГАЗЕТЧИКИ