home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

ИСПЫТАНИЯ ДЛЯ ВСЕХ

Стук в дверь вырвал из обморочного сна, заставив поднять чугунно-тяжелую голову с пола.

— Пошли вон! — крикнул, не собираясь выяснять, с чего вдруг ломятся. Гораздо больше удивляло нахождение на полу. Почему разлегся?

Затем догнало воспоминание. Вернее, не одно, а целая серия. Резкое ухудшение состояния Саши, достаточно долго вроде бы нормально державшейся. Ноги опухшие, и вообще вся отечная — это не особо волновало. Специально выгуливал и заставлял питаться, невзирая на отсутствие аппетита и недовольство. И вдруг словно обвал.

Растерянное лицо Санхеца, сборище врачей, не смотрящих в глаза. Полное непонимание моей супругой обстановки вокруг, она перестала узнавать людей и произносила нечто бессмысленное. Причем, судя по врачебному консилиуму, происходящее напоминало не горячку, а симптомы отравления. Я окончательно утвердился в прежнем предположении о проблемах с почками, но сделать ничего не мог. Слово «диализ», застрявшее в мозгах, осталось ничего не значащим словом. Хуже всего было сидеть и ждать, чувствуя себя беспомощным и бесполезным. Уже никто не сомневался: она умирает, — а ведь был еще и ребенок.

Стук продолжился, за дверью чего-то требовали и просили. Не отвечая, пытался разыскать среди бутылок и кувшинов хотя бы остатки выпивки. Не такое простое занятие в густом полумраке. За окном ночь, и лишь малый серп луны слабо светит. Приходится поднимать и проверять каждый сосуд, стараясь притом не разбить чего, а то по осколкам голыми ступнями мало удовольствия прыгать. Я сейчас не хочу боли. Ничего не хочу. Совершенно не стремлюсь вспоминать, и очень важно залить мозги чем-то алкогольным.

В какой-то момент она очнулась и со страхом сказала, что не чувствует больше движения внутри себя. Я взял за глотку Санхеца, причем в буквальном смысле. Если проблема в младенце, тот отравлял ее изнутри с самого начала, а сейчас, не дай бог, вообще умер, то здоровья Саше разлагающийся трупик не добавит. Надо было извлекать ребенка, даже при помощи операции. Ну не знаю я подробности, но слова «кесарево сечение» для нормального человека не тайна. Разрезать матку, потом зашить. При наличии морфия, вырубающего боль и сознание, вполне реально.

Врачи отказывались — якобы такого не делают. Или делалось, да не выживали. В тот момент мне было не столь важно. Выбора не существовало. Иногда обстоятельства решают за нас. Если потребовалось, заставил бы силой. В конце концов, без особой охоты они попытались. Задним числом понимаю, что никто не надеялся, что она проживет позже той ночи. Совсем вид у Саши стал синюшным, и нос заострился.

Ничего не вышло. Они умерли оба. Я так и не понял, был ли не задышавший мальчик мертв давно или просто результат преждевременных родов, а жена скончалась во время операции. По-моему, она уже ничего не сознавала и до ее начала, так что хоть ушла тихо, не мучаясь. Я так и не решился на переливание крови, опасаясь до начала всего этого ужаса аллергической реакции на чужую группу крови.

В лучшем случае пятьдесят на пятьдесят, а чувствовала она себя относительно неплохо до этого жуткого скачка с ухудшением. Эти мои колебания сводили теперь с ума. Шанс вытащить был. Пусть половина, но все же лучше, чем смерть. Зато я бы не знал про будущее и винил себя в ее гибели, случись худшее. Отвратительней таких мыслей не существует ничего. Мог спасти или нет, себя винить или судьбу. Я проклинаю вас, кто бы вы ни были, засунувшие меня сюда. Дать попробовать кусочек счастья и отнять навсегда. Лучше бы этого вообще не происходило.

Дверь ломали уже всерьез. Не иначе, топором, судя по стуку. Я оскалился, почти счастливый, обнаружив в бутылке на самом дне. Уже третья, сливая в кружку остатки и определяя в грамм сто пятьдесят содержимое, прикинул. Надраться с этого не удастся, зато слегка добавить, затуманивая мозги, — вполне. Не что-нибудь, мое собственное производство с личного винокуренного заводика. Крепость приблизительно под пятьдесят градусов, и вкуса нет. Чисто и прозрачно, на родниковой реально воде. Для себя и ценителей старался.

Глотнул, ощутив пошедшее вниз тепло и не стал избавляться от кружки. Сейчас полезут — первому залеплю в лоб, а потом выпущу на свободу зверя. Отведу душу, разгоняя доставучих. Здесь я хозяин, и действуют мои правила. Кого хочу, поколочу и с лестницы спущу. Лишь бы не вспоминать похороны, свою тупую одеревенелость и несносные рыдания Сашиного брата.

Он будто специально выставлял горе напоказ, демонстрируя между нами разницу. Он страдает, а я тупой и бесчувственный мужик. А я не мог плакать. Все пытался выколупать из молчащей памяти, о чем сразу не догадался. Какие дополнительные меры и методы лечения существуют. И ведь вспоминалось! Полезло, когда нужды нет, будто из прохудившегося мешка. Стетоскоп. У каждого приличного врача имеется.

И из того же — выстукивание тела больного и определение по звуку жидкости в теле. Ухо в обоих случаях надо иметь привычное, но привычка приходит с опытом. Антитоксины, полученные путем иммунизации почему-то лошадей. Нечто подобное я пытался давно объяснить Павлу в общих чертах. Теперь всплыло четко — кровь животных используется для получения сывороток против столбняка, дифтерии и даже змеиных укусов.

Не то, но все же медицина и крайне полезно. Наверняка ведь и с другими болезнями можно попытаться поработать.

Створка вылетела, не выдержав ударов, и внутрь скользнул чужак. В темноте лица не разобрать. И не столь важно. Метнул кружку, ловко отбитую топорищем, и прыгнул вперед, стремясь достать мешающего. Ну зарубит, плевать. Только фиг, его первым уделаю. И очень удивился, когда человека на месте не оказалось, а меня передернуло от резкой боли в грудине. Попытался развернуться, но вышло неловко, а сам нарвался всерьез, задыхаясь от удара, прервавшего поступление воздуха в легкие, упал на колени и вывалил наружу содержимое желудка. Надо сказать, там не особо много и присутствовало, зато во рту добавился отвратительный вкус.

Вот сейчас врежет по затылку — и хана, подумал в отупении, даже не пытаясь сопротивляться. Сил не было, да и желание дергаться отсутствовало. Я был бы только счастлив, прекратись все окончательно. Вместо удара меня взяли за шкирку и поволокли наружу. Попытка отказа двигать ногами была пресечена жестким ударом, от которого всякие мысли вышибло окончательно, и руку взяли на болевой прием. Я шкандыбал на манер мешка с картошкой, понукаемый пинками коленом в зад, в нужном кому-то направлении. По коридору, на лестницу, в черный ход, хорошо знакомый хозяйственный сарай, давным-давно переделанный.

Вокруг с заполошным кудахтаньем металась Стеша и еще парочка слуг во главе с бледным Андрюхой. Ну не настолько не в себе, чтобы не признать. Потом они у меня непременно поплачут. Догадываюсь, кто такой шустрый издевается. Он тоже свое получит. О чем не преминул и сообщить с соответствующей руганью. Не зря остальные попрятались, хитрые. Ну им не поможет.

Я влетел в душевую, направляемый твердой рукой, вырываться из захвата которой было очень больно. Руку мне, гад, выкрутил профессионально. Чуть не так двигаешься — и достаточно легкого нажима, чтобы почувствовал: дальнейшее упрямство ведет к перелому. Уж очень неприятные ощущения. Встал в позу молящегося, только что не на колени, но голова склоненная, и сверху полилась далеко не горячая вода.

До нормального унитаза так руки и не дошли. Пришлось бы перестраивать слишком много в доме, чтобы выводить трубу, да и давление, нужное для подъема воды наверх, создать не так просто. Вышел компромисс. Под вдумчивое сидение соорудил нечто вроде стула, вниз вставляется горшок, и потом его выносят. Зато сидеть удобно, не поджимая ног и не в позе орла. Этих моих заскоков в очередной раз никто не признал. Все продолжали справлять нужду привычным способом. У короля французского даже должность имеется на этот счет, и почетная. Один я, понимаешь, выпендриваюсь.

Зато душ одобрили. Правда, опять же пришлось бак на крышу и слив приделать, оборудовав пол специальным корытом. В доме заопасался варганить, чтобы не протекло ниже. Все же герметики никакой, пойдет по стыкам, все сгниет и запросто повалится через годик. А на улице никаких неприятных чудес. Дергаешь за цепочку — и течет из дырявой воронки сверху. В летнюю погоду даже приятно. Правда, откуда в Петербурге такая вещь, как по-настоящему нагревающее воду солнце.

Это на юге кому и показаться могло нововведение. Здесь кривятся. Чаще всего течет холодная. Мне как раз доставляет удовольствие. С утра слегка постоял под напором — и заряд бодрости. Спать уже не тянет. Хотя, конечно, регулярно таскать воду ведрами слугам мало нравится. А вот возможность помыться очень даже устраивает. В баню каждый день не побегаешь, запачкаться можно иной раз по самые уши, а здесь удобства. Вечером частенько использую.

Вода все лилась и лилась на башку и за воротник, достаточно быстро стало холодно и неприятно.

— Все, — сказал, шмыгнув носом. — Отпусти.

— Прочухался?

— Да пошел ты!

— А драться не станешь?

— А то боишься.

— Не-а, — удовлетворенно признал Геннадий, отпуская руку. — Ты же на ногах нормально не стоишь. Тебя сейчас и Степанида щелчком пришибет.

— Ну и зачем? — спросил я, садясь прямо под текущими струями на пол.

— А хватит жалеть себя, — резко ответил Гена, прекрасно поняв, о чем я. — Плохо, горько и навсегда останется с тобой, да пора перешагнуть и идти дальше.

— Вот так легко и просто. Переступить и забыть…

— Такие вещи остаются навсегда. Только время идет, и реже возвращается душевная боль. Она никогда не уйдет окончательно и все же слабеет с годами. Придет срок — и начнешь вспоминать не только горе, но и радость. Ведь она была?

— Да, — без особой охоты согласился. — Была. Да прошла. Теперь скажи — у меня еще будет много баб.

— А и будет. Ты ишо молодой, захочется. Только не про девок нужно сейчас думать.

— А про кого? — без особого интереса переспросил. — Про тебя?

— Про людей! — возмутился Геннадий. — Сколько от тебя, придурочного, народу самого разного зависит, забыл? За собой потащил неизвестно куда — будь любезен, сударь, соответствуй. Чтобы не зря в рот смотрели и надеялись. Это же хуже предательства — все и всех бросить и пить горькую.

Да, да. Где-то я это слышал и раньше. Ты в ответе за прирученных. Взял котенка — корми и к ветеринару за прививками бегай. Да и не забывай выносить какашки за ним. А он, может быть, позволит себя приласкать. Если в настроении окажется. И поцарапает, если в данный момент не настроен с тобой общаться. Люди не кошки. Не обязан каждому нос вытирать до самой старости. Помочь — да. А дальше сам тяни лямку. У меня своя имеется…

То-то и оно… Никто не избавил меня от надзора за кучей предприятий. Может, они и останутся какое-то время на плаву, но деньги поступают через меня. Здесь взял, там вложил, в третьем месте переложил из кармана в другой. Общей схемы никто не знал. Не из особой секретности, просто постоянно приходится ловчить, выгребая из организационной или технологической проблемы к финансовой.

Плюнь я на все эти подвернувшиеся изобретения, начни всерьез эксплуатировать несколько наиболее прибыльных проектов — давно бы в золоте ходил. Наклепать на миллион морфия — и в свободную продажу. Чем не вариант? Полстраны в наркоманах, как Китай при англичанах с их опиумными войнами, а я земли скупаю. Глядишь, и в герцоги протырюсь.

— Там твоя принцесска приехала, — пробурчал Геннадий, извлекая, видимо, последний аргумент из обоймы. — Второй раз уже. Что прикажешь ей сказать, — сарказм в голосе можно было мазать на хлеб, — приболел слегка? Молочка от бешеной коровы чересчур много проглотил, теперь животом мается?

Я поднялся с трудом, едва подавив в себе желание закряхтеть по-стариковски. Принялся раздеваться, швыряя мокрые тряпки на пол.

— Что смотришь? — потребовал раздраженно. — Одежду сухую неси. И полотенце. Не также пойду в дом.

Он обернулся и заорал в дверь, отдавая распоряжение. Там кто-то зашебуршился и забегал. Я стоял под текущей водой, отвернувшись к стене, чтобы он не мог увидеть моего лица. Все равно не разобрать, где там слезы, а где обычные капли из душа, но не хотел показывать. Впервые за последнее время прорвало, и пусть на душе легче, не желаю, чтобы кто-то видел. Жизнь стоит того, чтобы жить, и незачем торопить смерть. Она приходит сама, когда еще не все куплено, не все испытано, не все задачи решены, не все ответы найдены, и забирает без спроса.

А кроме всего прочего, есть еще и Лиза-Анна. Бросить сейчас — никак. У нее тоже никого не осталось. Императрица не в счет. Она племянницу любит, но очень странною любовью. Вроде как Бирон племенную кобылицу. В будущем возможны породистые жеребята, следовательно, положено хорошо ухаживать, кормить, поить и держать в теплой конюшне. Никакой самостоятельности не предусмотрено.

— Простите, ваше высочество, что заставил себя ждать, — низко поклонился при виде Анны Карловны.

— Я рада видеть тебя в здравии, — произнесла взволнованно, осмотрев с головы до ног.

Приятно, что о тебе помнят и специально приезжают проведать, и одновременно хочется выругаться. Всем от меня чего-то надо. И все же грубить не стоит — плохого не делала.

— Мужчины странные существа, лошадей напоминают. Сильные, большие и нервные. Иногда встают на дыбы и несутся во весь опор, пока сил хватает.

— Шутишь, — сказала она с заметным облегчением.

Госпожа Адеркас одобрительно кивнула. Уж не знаю, с кем соглашается. Работу свою старательно выполняет, не оставляя с мужчиной наедине, да и сама не вредная, как выяснилось. Ничем не напоминает надзирательницу. Даже сидит не рядом, а как бы в глубине комнаты, хотя, без сомнения, все замечательно слышит. Ей главное — держать в поле зрения, а не подслушивать. Важнее всего манеры, а не слова, иным из которых ей просто лучше не внимать. Тогда и отвечать за недонесение не придется.

— Разве самую малость. Действительно в поведении много общего. В детстве я частенько пытался прикинуть, на какого зверя тот или иной человек похож.

— Да? И на кого похожа я?

— На белку.

— Такая пугливая?

— О нет! Быстрая, грациозная, любопытная и умная, а как прыгает! Вы не представляете, насколько ловко проделывает. Когда-то мы с ребятами несколько недель развлекались, готовя для них угощение, но так, чтобы просто подойти и взять, нельзя. Только обходными дорогами, иначе попадает в ловушку или силок. И ведь не объяснишь, сами должны догадаться.

На самом деле никаких «мы» не существовало. Была давненько передача по телевизору. Сейчас о чем угодно готов говорить, лишь бы не попыталась вспоминать Сашу и сочувствовать. Я еле собрал себя по кусочкам и не желаю заново расклеиться. Да, не так давно я сидел возле своей подопечной сутки, болтая беспрерывно и не давая ей предаваться отчаянию в связи со смертью матери. Только я мужчина и старше. Плакать на людях не стану.

— Самое забавное случилось, когда на старт вышли две. Первая старательно шла по трассе, перескакивая с подставки на жердочки и ветки. Вторая, нарушая все правила, сразу подошла к цели и прыгнула резко вверх. Она оказалась не просто умной, еще и хитрой.

— А это не одно и то же?

— Мне представляется — нет. Для хитрости много ума не надо, иногда и глупые люди способны на такое деяние. Воспользоваться чужой ошибкой или просчетом и на чужом горбу в рай въехать. Впрочем, мы куда-то не туда забежали. Простите великодушно, но в мое отсутствие образовалось личное неудобство с Антоном Ульрихом?

— Да нет, — отмахнулась она. — Мой женишок, — все-таки странно это откровенное пренебрежение, — замечательно осваивается. С утра посещает, — легкая улыбочка, — конюшню, еще у господина Тредиаковского берет уроки русского языка.

В мой, что ли, огород камень? Кто его назначил на сию должность?

— Своим Бевернским кирасирским полком пока командовать не поехал.

Ничего удивительного, полк еще не сформирован. Даже лошадей не собрали. Одно название и немного людей.

— За него там подполковник Александр Еропкин старается.

Кто такой, почему не знаю? Петр Еропкин — архитектор Петербурга, у него брат есть? Или родственник? Э… кажется, еще есть Дмитрий Еропкин, вице-губернатор Риги. Надо в картотеку заглянуть.

— Тогда что произошло?

Взгляд был откровенно сердитым. А просто так заехать не могу? Увы, нет. Есть определенные нормы поведения. Это я обязан бегать по зову, а на посещения секретаря без веской причины наверху могут посмотреть косо. Дуться она долго не умела.

— Генерал-прокурор Сената затребовал отчет Академии наук о тратах из казны и доходах за счет собственной хозяйственной деятельности.

— Уже?

— Раньше он не особо интересовался!

В принципе тот, конечно, прав, данные вещи входят в его обязанности, но сильно рано встрепенулся. В конце года я бы не удивился. А сейчас и вдруг, и будто специально в мое отсутствие. Хотя почему будто? Очень даже связь имеется. Кто-то, как бы не Шумахер чужими руками, накатал жалобу на нецелевые траты. Надо бы провентилировать историю и выяснить, с кого конкретно началось. Показательно утопить. Спускать доносы без последствий нельзя: завалят новыми. При желании можно придраться к моим парням в газете. По штату ничего такого изначально не предусмотрено.

— Контроль Сената над любыми коммерческими действиями превращает академию в бюрократическое болото и мешает свободно существовать! — гневно воскликнула царевна.

Мысленно я зааплодировал. Ничего такого не пытался внушать. Ее собственные размышления.

— Я пошла к тетушке и потребовала либо дать возможность спокойно пару лет работать без вмешательства со стороны фискалов, либо уволить с должности.

— И? — осторожно спросил, получив длительную паузу.

— Она приказала ежемесячно подавать краткие ведомости об «экономических» суммах, — довольно сказала Анна Карловна.

Видимо, хотела отвязаться от настырной девчонки и спонтанно приняла, на мой взгляд, идеальное решение. Нет, императрица отнюдь не тупа, и ею не вертят в свое желание все подряд. Хозяйственная сметка наличествуют, и очень может быть, приняла решение, хорошо его обдумав. За расходы сумм из казны академия обязана отчитываться перед Сенатом, а хозяйственная деятельность остается в полной власти президента. Все остались при своем. И волков накормила, и овец не загубила. Молодец!

Собственно казенное финансирование идет на научный штат — девять должностей академиков, девять адъюнктов, десять почетных членов (российских и зарубежных), пять профессоров университета и один историограф. Остальной контингент писарей, типографских и работников мастерских, сторожей и трубочистов — не менее полутора сотен человек, со сторонними службами — свыше трехсот. А дополнительным сверх росписи я готов дать из экономических сумм.

— Замечательно, — сказал искренне. — Лучше не бывает!

— А еще, — раскрасневшись от удовольствия, засмеялась, — она подписала окончательные регламенты гимназии и университета.

— Без поправок?

— Как есть!

И это мой настоящий успех на ниве российского образования. Теперь не на словах, а с соответствующим уставом за подписью царствующей особы зафиксировано принципиальное положение об определении на казенный кошт лиц, записанных в податные сословия. И самое важное, для студентов, окончивших курс обучения, присвоение чинов по табели о рангах: магистрам — поручика, докторам — капитана. Это открывает выпускникам путь к должностной карьере и создает дополнительный социальный лифт. По делам, а не за родовитость смогут подняться.

Многим не понравится. Не один раз слышал разговоры, в которых предлагали закрыть доступ в дворянское сословие. Закладывая мину в регламент, не очень надеялся на сохранение. А прокатило! Подозреваю, по причине еще одного параллельного указа, не имеющего отношения к моим делам и заботам.

Отныне вводится регистрация всех дворянских детей старше семи лет. Родители обязаны обеспечить, чтобы к двенадцати годам умел читать и писать, для чего будет специальная поверка. Третий сбор родовитых отпрысков в шестнадцать, и если знания будут признаны недостаточными, определяют в солдаты или матросы. А с двадцати будьте любезны на военную службу. И поскольку для гражданской службы люди тоже потребны, здесь и начинают работать школа и университет для мещан.

— Я думаю, твой проект о разделении возрастов при приеме в гимназию на отдельные классы и экзаменах для поступающих действительно правильный.

Слава богу, она меня одобряет, подумал с иронией, сохраняя серьезность на лице усилием воли. Multa tacui, multa pertuli, multa concessi, что в переводе с языка вымерших римлян означает: «Многое принял молча, многое снес, во многом уступил».

— Принимать пока, — она слегка поморщилась, — придется в любое время, а не перед началом занятий. Год-два, пока все войдет в нормальный ритм.

Мне бы ее оптимизм с уверенностью. В России отсутствовала привычка всерьез учиться. Дворяне получали образование дома, а для прочих не было достаточных стимулов. Не нашлось социальной ниши для ученых людей. Оттого и звали из-за границы, подменяя российскую науку заимствованными достижениями.

Пробить эту стену будет жуть как нелегко. К окончанию петровского правления, по моим очень приблизительным расчетам, численность элементарно грамотных составляла около двух процентов населения, то есть примерно четыреста тысяч человек при общей численности населения России двадцать миллионов. Вроде и немало, однако результата не видно. За вычетом женщин, детей, офицеров на действительной службе и священнослужителей остается сущий мизер. Когда еще в каждой деревне будет один грамотный.

Самое страшное — невозможно найти не то что деньги на школы, элементарно отсутствуют учителя. Такой профессии просто не существует. Оттого и попадают на должности недоучки вроде Порфирия. Чему он может научить, я насмотрелся. Видимо, часть подходящих выпускников университета придется устроить на преподавательские должности, и выходит, надо предложить им нечто заманчивое. Отсюда и включение выпускников в табель рангов. Дополнительная возможность расти. Не всем же становиться великими учеными, нужны и просто добросовестные люди.

— И еще…

— Да?

— Я подумала, что перевод казеннокоштных учеников на пансион после твоих рассказов об учебе в Москве очень достоин. Но помимо организации проживания, питания, обеспечения одеждой и обувью, нужно дать некое стремление.

— Простите? — действительно не дошло.

— Чтобы познакомиться с гимназистами и студентами, я решила установить понедельное дежурство при своей особе с восьми часов утра до семи вечера. Вблизи и при общении достаточно быстро начинаешь видеть нерадивых и бестолковых.

Дополнительный источник информации, не подконтрольный никому. Готовые услужить, разбившись в лепешку. Про денщиков Петра Великого, вышедших в генералы и графы, вся Россия слышала. Для многих замечательный шанс.

— Это действительно достойно правительницы, — произнес после раздумья. — Вы выросли, ваше высочество, и сумели повернуть всю эту историю себе на пользу.

— Я могу получить не только образованных, но и преданных лично себе людей, — подавшись вперед, прошептала она.

Анна Карловна реально пошла дальше меня в мире дворцовых подковерных схваток. В ее возрасте я не строил многоходовок с дальним прицелом. Интересно, какая доля в этих мыслях от моего воспитания и бесед. Результат они дали, тут сомнения неуместны. Она больше не хочет сидеть и ждать. Проснулось желание действовать. Лишь бы, споткнувшись, не разочаровалась. А без барьеров и контроля сверху не обойдется. Еще и нарочно соорудят на пути, в надежде толкнуть падающую.

— Похоже, вы уже способны обойтись без меня, — сказал смиренно вслух.

— Не говори так. — Она резко взмахнула рукой, рубя воздух. — Ты мой друг. Да, да, я не забыла намеки на одиночество у трона, но тебе доверяю. И ты мне будешь нужен всегда.


Глава 5 ГАЗЕТЧИКИ | Врата учености | Глава 7 ВНЕДРЕНИЕ НУЖНЫХ ИДЕЙ