home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

ИМПЕРАТОРСКИЙ ВЕРДИКТ НА ПРОСВЕТИТЕЛЬСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Машинально крещусь на лик святого Василия Великого в сенях. За прошедшие годы невольно научился различать иконы в «лицо». Не так уж сложно при определенном навыке. С некоторой оторопью, была глупая идея продемонстрировать перспективу здешним мастерам-иконописцам — выяснил, насколько все прописано в определенных канонах. Начиная с одежды и заканчивая цветом. Золотой символизирует Божественный свет, белый — чистоту Христа и сияние его Божественной славы, зеленый — юность и бодрость, красный — знак императорского сана, а также цвет багряницы, крови Христа и мучеников.

Соваться с нововведениями в данное ремесло негоже, и не то чтобы не поняли: прямое нарушение правил. Кому надо, может себе «битую птицу», то есть натюрморт, приобрести, но не икону. Там все оговорено и зафиксировано. Если на храме пять куполов, все они будут, даже если при нормальном взгляде на церковь два скрыты за другими полностью или частично.

Существует Поминальник, где приводятся рисунки с характерными чертами внешнего облика каждого святого. Кроме того, четко определен круг сюжетов Священного Писания и композиций, допустимых в иконописи. В результате простора для фантазии художника не существует. Он твердо знает, что и как, даже поза строго фиксированная. Зато и вопросов не возникает. Смотришь — и сразу видишь. На самом деле святых достаточно много, чуть не на каждый день видишь в домах и церквях по несколько, без определенного опыта спутать несложно, но если имеешь представление с младенчества, лишний раз глупостей спрашивать не станешь.

Другое дело господин Ломоносов. Ему в детстве такие тонкости не объясняли ни бабушка, правоверная коммунистка, ни почти олигарх папаша. Оба они в церковь не ходили, правда, по очень разным причинам. Пришлось на ходу делать очередное домашнее задание, старательно зубря особо знаменитых, чтобы не проколоться. Святой Василий Великий известен специальной литургией, исполняемой десять раз в году, и созданием якобы первого иконостаса.

Теперь моими же усилиями существует несколько видов обычных, с картинкой в центре, и толстеньких отрывных календарей. В одном из них, помимо основных праздников, еще краткое описание жития святого (иногда жуткий бред, но не мне вмешиваться) на определенный день и советы к питанию. Что предпочтительней употреблять в постные дни, а что позволительно в иные. С благословения церкви, естественно, под лозунгом «потратив с утра пять-десять минут, вы приобщитесь к миру святости». А на самом деле тихой сапой подсунул во множество домов еще один самоучитель грамотности. Причем за живые деньги.

Здешние хозяева оказались людьми правильными и богобоязненными. В комнате висел образ распятия Господня, и все дружно осеняли себя крестным знамением, входя. Изучать остальные помещения мне не дали, но я и не сомневался, в подьяческой светлице висит икона, и в других помещениях, кроме чюлана (именно так правильно по-современному) и кладовки с нужником, присутствует. Очень заботило, есть ли в пыточной, однако проверять как-то не тянуло. Я не трус, но и не герой, и предпочитаю вести себя осторожно, не провоцируя резкую реакцию. До сих пор вполне выносило такое поведение от серьезных неприятностей и в прежнем существовании, и в нынешнем.

Посему не стал возникать с громкими криками: «По какому праву!» или «Требую объяснений, ничего не буду говорить без присутствия адвоката!». Бессмысленных слов орать не стоит, раздражать представителей следственного дела — вдвойне. Всегда поражала тупость угодивших в руки полиции в кино. Зачем угрожать или хвастаться связями? Первое вызывает у чиновника с той стороны стола стойкое желание посадить идиота. Он тоже человек и не любит наглости.

Второе лучше проявлять в действии. Если у тебя натурально есть мохнатая рука и за тобой разгребут завалы дерьма из денежных или шкурных интересов, это всегда приятнее сделать тихо. Один звонок сверху — и все дело развалит сам следак. Причем с энтузиазмом, и если по каким-то причинам возбухнет, всегда есть возможность перевести к другому, более покладистому. На то и генерал. Сержантов покупают и пугают мелкие урки.

Но это все было хорошо в той, исчезнувшей безвозвратно жизни. Когда были адвокаты и папаша с муттер. Здесь так дела не делаются. Тут на любого могли крикнуть «Слово и дело», по существу и облыжно. Конечно, в деревне Гадюкино можно разве на соседа донос изготовить, и с этим быстренько разберется если не барин, так управляющий. Никто не поверит, что мужик своими ушами слышал, как где-то на польской границе князь Оболенский сговаривался с новым Отрепьевым чего учудить. Никак доносчик не мог там оказаться.

Чтобы попасть в Тайную канцелярию, такому умнику пришлось бы ехать в канцелярию провинциального или городового воеводы. Без веской причины мало кто на такое решится, тем более что и кнута можно отведать. Потому большинство «сидельцев» и доносчиков — городская или «служилая» публика, посадские и торговые люди. Им и бежать ближе, и грамотность выше. Кстати, еще одно не предусмотренное замечательной идеей об образовании последствие. Иные готовы «поклепать» своих действительных или мнимых обидчиков даже ценой «очищения кровью» — утверждения своей правоты после нескольких допросов под пыткой.

Секретарь продолжал скрипеть пером, между прочим, моего производства, старательно делая вид, что не замечает. Старый известный способ подействовать на нервы, маринуя. Конечно, со стороны смотреть на эти потуги гораздо забавнее, чем сидя на месте подследственного, но я давно не мальчик, и приходилось сталкиваться с такими вещами раньше. Не здесь, однако какая разница. Сидел и спокойно размышлял.

Ничего действительно серьезного, и уж тем более злоумышлений насчет правящей особы, за мной не имелось. Тут сомнений нет. На этот счет есть твердые указания от 1730 года: «Ежели кто каким умышлением учнет мыслить на наше императорское здоровье злое дело, или персону и честь нашего величества, злыми и вредительными словами поносить…» и «О бунте или измене, буде кто за кем подлинно уведает против нас или государства». Такого мне не пришить.

Только это ничего не значит. Обвинить могли в чем угодно и без всяких оснований, как и с настоящей причиной, поданной с неприятным акцентом. Подавали доношения на деревенских попов, не совершавших вовремя молебнов и не поминавших имени императрицы — батюшки оправдывались «сущей простотой», извинительным «беспамятным» пьянством.

Обвиняли в воровстве государственного имущества, с 1715 года «похищение казны» было включено в число преступлений по «слову и делу государеву» и стало основой для многочисленных жалоб на злоупотребления администрации.

Могли сообщить о сорвавшихся в споре или опять же в нетрезвом виде поносных словах в адрес высоких особ. Достаточно заявить нечто вроде «у бабы волос долог, а ум короток» в разговоре о жизни — и загреметь за оскорбление Анны Иоанновны в пыточную. Хуже всего обилие ложных доносов — таким путем проштрафившиеся пытались избегнуть наказания или смягчить его. Убьет кого-либо, и когда видит, не сегодня, так завтра за него возьмутся, орет «слово и дело», принимаясь рассказывать о негодяйстве убитого и его родичей.

Писака неожиданно резво вскочил, позабыв про свои каракули. Чересчур задумавшись, пропустил ответственный момент — явление народу Андрея Ивановича Ушакова, начальника Тайной канцелярии. Не стал он демонстрировать великое счастье при моем виде и раскрывать объятия. Да я и не ожидал. Какой ни есть Михаил Ломоносов, а человек, вращающийся в определенных кругах. Без команды не стали бы настоятельно приглашать, и прийти она должна была с самого верха.

Штат данного и не очень приятного учреждения подчиняется напрямую императрице, а глава имеет право на личный доклад. У Ушакова под началом всего десятка полтора людей, включая канцеляристов и палача, а вес немалый. Кроме Тайной канцелярии, числится генералом по штатам Военной коллегии и сенатором. В докладах Сената императрице его подпись стоит первой.

Тут не утешает, что для начала не стали пугать или помещать в Петропавловскую крепость. Вежливый вызов мог закончиться заключением в камеру. Знаю я, как запросто переквалифицируют из свидетелей в подследственные. В любом детективном фильме показано. А там уж и без пытки быстро станет кисло.

В крепости содержат «в крепком смотрении», следят, «дабы испражнялись в ушаты, а вон не выпускать». Свидания с родственниками, чтобы жены «более двух часов не были, а говорить вслух». И кормежка не из ресторана и за свой счет. «Подлым» на заботу рассчитывать не стоило, и иные арестанты с голоду или от болезней не доживали до решения своих дел.

— Итак, — сказал бодренький, несмотря на свой пенсионный возраст, Андрей Иванович, — приступим. Пиши, Хрущев.

Я подивился на знакомую фамилию. Неужели предок? Даже при моих провалах в исторических знаниях не запомнить кукурузника нельзя. Хотя помимо того самого овоща и разоблачения культа личности все равно ничего не имеется в памяти. Вру, ботинком еще стучал по столу на заседании ООН. Хм… зачем мне сейчас это сдалось? Лезет вечно всякое ненужное…

— Государыня в милосердии своем величайшем, — торжественно сказал Ушаков, буравя меня подозрительным взором, — соболезнуя о случайных проступках и надеясь на признание, желает услышать чистосердечное раскаяние. А буде станешь непокорным ее воле, попытаешься утаить малейшую вину — воспоследует жестокое примерное наказание.

Сотрудничество со следствием всенепременно облегчает вину. Это всегда на допросе говорят. И одновременно утяжеляет срок, учили меня в интернате большие специалисты по общению с полицией. Твое дело — лишнего не болтать. А это означает отвечать на конкретные вопросы кратко, не упоминая иных событий вне данного контекста. Чем меньше следак получит информации, которую с удовольствием повернет против тебя, тем лучше. Он знает конкретные эпизоды, и незачем добавлять дополнительные. Кроме того, проще всего ссылаться на плохую память или незнание. Доказать обратного он не сможет.

— Все твои деяния известны! — провозгласил Андрей Иванович.

Очень хотелось рассмеяться: уж больно по-детски прозвучало, но для хихиканья время неподходящее. Тайная канцелярия — организация серьезная, и желательно не строить из себя умника, показывая отношение людям, облеченным властью и немалыми полномочиями. Никогда не связывайся с полицейским и не провоцируй его — основное правило приличного обывателя. Он всегда сумеет повернуть ситуацию тебе во вред чисто в качестве ответки, и тебе придется оправдываться и тратить время с деньгами.

Обычно следователю нет дела до чужих проблем, и он подходит к ситуации формально. Но не дай бог, пойдет на принцип. Только в дурацких боевиках норовят без причины оскорбить человека в погонах. Проще и спокойнее не выпендриваться, и это знают самые прожженные уголовники.

— Одна тысяча семьсот тридцать пятого года октября шестнадцатого дня Михаил сын Василия Ломоносова показал, — начал он диктовать секретарю, не дождавшись слезных покаяний.

Дальше последовал стандартный набор вопросов: как зовут, из каких чинов, возраст, место жительства, вероисповедание и прочее. Напоминать о том, что он буквально сейчас уже произнес все данные, включая отчество, не имело смысла. Есть определенный шаблон, замечательно доживший до двадцать первого века. Не из глупости, по обязанности. Хотят слышать из моих уст столь важные подробности. Вдруг притворяюсь и за другого себя выдаю. Тогда можно и предъявить в будущем слова и подпись.

Большая часть анкеты прошла легко, пока меня не поставил в тупик важный для дела вопрос: «Которой поп крестил»? Не уверен, что его и Михайло мог знать. В тот момент он находился в бессознательном состоянии, в смысле не в отключке, а в младенчестве, и сведениями по этому поводу не наградил. Сорок раз могли смениться священники, тем более что и церковь горела, и записи пострадали.

Пришлось назвать моего последнего знакомого попа из деревни, благо имя записал в самом начале, привыкая к обстановке, и признаться, он сильно молод для моего крещения. А прежнего не упомню. Советовать к тяте обратиться не стал. Сами обойдутся, своим разумом, а лишнего болтать невместно.

Дальше пошли уточнения о жизни в Москве. Причем достаточно быстро я учуял, откуда ветер дует. Доносчик сидел в госпитале или возле него. Никак иначе не объяснишь, на каких основаниях Бидлоо разрешил поселиться во флигеле, почему не следил за происходящим там и сколько я ему платил.

— Не было этого, — твердо заявил с негодованием. — Ни копейки не давал.

— Жил в казенном помещении, людей содержал, деньги получал за оспопрививание, а совсем ничего не отдавал? — разводя руками, глумливо воскликнул Ушаков.

— Так и было, — подтвердил, мысленно пытаясь разобраться в раскладе.

Николас Бидлоо скончался весной этого года. Теперь свидетельствовать на очной ставке в мою пользу не может. Одновременно и доказать наличие взяток тоже невозможно. Их действительно не было. Ничего я из рук в руки не передавал. Вывод простейший — держаться уверенно и отрицать. Опять же под нажимом покаяться и выразить готовность вернуть недоимки казне, но только если потребуют. Самому не встревать.

— Флигель тот стоял заброшенный и никем не использовался. Существовала договоренность в случае появления необходимости немедленно съехать.

— Значит, некое соглашение все же существовало! — В книжках положено написать «вскричал следователь ужасным голосом».

— Не денежное, — уверенно заявляю. — Доктор Бидлоо, как великий лекарь, крайне заинтересовался методикой вакцинации от оспы на пользу России. Позволил самостоятельно проводить исследования и требовал полного отчета обо всем происходящем в стенах флигеля. О научной части. Лишь благодаря ему подробности о первом не только в нашей державе, а и во всем мире способе спасения людей напечатали в «Ведомостях».

А это я уже нажал на патриотизм и гордость за Отечество. Хуже не будет. Лучше тоже вряд ли.

— Он даже снабдил мою работу комментариями при отсылании в «Ведомости». И требовал, именно требовал, не просто продолжать работу, а тщательно записывать каждый случай и собирать данные. Великий человек был! Жаль, из-за своих обязанностей не смог съездить на похороны.

Или это я зря? Ну нельзя совсем не упомянуть. Благодетель, а я не побывал. Пока весть дошла, мотаться уже бессмысленно. Любому должно быть понятно.

— Ты понимаешь, — сказал Ушаков после паузы, — так не бывает.

Удивительно, воплей типа «Ах ты, такой-сякой, лжешь, ворюга, и у нас есть свидетель ваших низменных расчетов с паршивым иностранцем, а ты, скотина, смеешь отпираться» не последовало. Подозрительно. Или плевать на все отговорки, заранее принято решение, или помимо этого есть еще нечто неприятное.

— Иногда польза для Отечества перевешивает материальную выгоду, — очень жалея о невозможности спокойно обдумать ситуацию, продолжил я. — Я вон отдал для раненых воинов огромное количество морфия. А что, должен был потребовать сначала серебро?! — И возмущения побольше в голос.

Я простодушен и законопослушен до безобразия. Хотя вряд ли кто в это поверит. Мы слишком хорошо знакомы, чтобы принять на веру первое, и в России пока еще не удалось встретить ни одного полностью честного, если не учитывать совсем младенцев. Все воруют и хитрят. Правду сказать, меня многие бы «обштопали», а кое-кто и реально «обул» за эти годы, не действуй я все время под прикрытием, в партнерстве или на совершенно новом направлении. Обычно даже не обижаюсь, а стараюсь запомнить новый трюк. Пригодится на будущее.

— А чего же после смерти Бидлоо перебрались в другое здание, а?

— Строить его начали еще два года назад из прибыли Товарищества вакцинации.

Очередной удар по карману, и сам бы я этим заниматься не стал. Павел настоял в связи с моим отъездом из Москвы на расширении и уходе. Все, что ни делается, оказывается к лучшему.

— Однако пользование казенным зданием и участком признаешь.

— Правда есть правда. Зачем же врать. Было. Занимали никому не нужный и гниющий потихоньку флигель для инфекционных больных.

— Сколько дохода имел в прошлом году со своего оспенного Товарищества?

— А где связь моих доходов с использованием пустого здания?

— Это уж не тебе решать. Сколько?

Я честно назвал прошлогоднюю цифру. Не самый большой прибыток из множества проектов. На зажигалках и замках и то больше имею. Они расходятся со страшной скоростью.

— По чьему наущению писано сие? — извлекая из ящика «Ведомости» и выкладывая на стол, вдруг потребовал Ушаков вместо цифры штрафа.

Кажется, мы перешли к главному. До сих пор было предварительное размягчение подследственного. Он расслабляется, почти успокоенный удачным решением, и тут его новыми фактами по лбу.

— Разрешите? — Беру газету, заглянул в очертанные строчки. — Умысла для вреда России не имел, — сказал, отодвигая от себя хорошо знакомый текст. — Там, где ступила нога русского солдата, где место полито нашей кровью и земли взяты под руку империи, навечно должна остаться граница.

По договору 1724 года Россия разделила с Турцией бывшие владения Ирана: Турция гарантировала России территории на западном и южном побережьях Каспия, завоеванные Петром I в ходе Персидского похода 1722–1723 годов, а Россия признала турецкие владения в Восточном Закавказье и Западном Иране. Завоевания сии принесли мало радости. Жаркий, невыносимо влажный климат, плохая питьевая вода, враждебное население — все это вело к гибели тысяч русских солдат и огромным материальным затратам на содержание без дела стоявших войск.

Вышел огромный чемодан без ручки. Бросить жалко, да вдобавок турки моментально подберут, а их усиление совершенно излишне. Тащить неудобно. Есть только одна маленькая тонкость: в отличие от аборигенов, я замечательно помню про азербайджанскую нефть и ее роль в будущем. И что Россия вынужденно или по собственной инициативе — это уж без понятия — обязательно вернется. Только платить за новые захваты придется немалой кровью. Так зачем уступать добровольно? Контролировать фактически все каспийское побережье на сотню лет раньше и достаточно весомо для лучшего закрепления и влияния на Грузию с Арменией.

— Ведомы ли тебе причины заключения договора с Персией?

— Я в статье очень подробно перечислил.

В условиях начавшейся в Европе войны за «польское наследство» и определенных надежд на грядущую русско-турецкую наше правительство желало любой ценой предотвратить ирано-турецкий мир на Востоке и сделать Надира своим союзником. 10 марта 1735 года под Гянджой союзный договор с Ираном был подписан. Российская императрица «токмо от единого своего монаршеского великодушия и многой милости соизволяет прежде времени отдать и возвратить города Баку и Дербент и с подлежащими землями, деревнями». 7 июня Анной Иоанновной ратифицирован. Никаких манифестов по этому поводу не последовало. А я это вытащил на всеобщее обозрение.

Министры российского Кабинета могли считать комбинацию выгодной: страна избавилась от труднодоступных, не приносивших никаких выгод и постоянно поглощавших людские, денежные и материальные ресурсы провинций, но при этом не допустила на Каспий турок, получила привилегии в торговле и приобрела союзника.

За такую «милость» иранская сторона обязалась названные территории «ни под каким видом в руки других держав, а паче общих неприятелей, не отдавать»; с Россией же «вечно… пребыть в союзной дружбе и крепко содержать российских приятелей за приятелей, а неприятелей российских за неприятелей иметь; и кто против сих двух высоких дворов войну начнет, то оба высоких двора против того неприятеля войну начать».

При этом вторая статья трактата содержала лишь обязательство иранской стороны вести войну с Турцией до возвращения всех «не токмо в нынешнее время, но и прежде сего от Иранского государства отторгнутых и завоеванных провинций», но не предусматривала российской помощи. Ну и обе стороны обещали «ни в какие негоциации с турками, с предосуждением друг другу, не вступать». То есть сепаратного мира не подписывать.

На самом деле Персия с Турцией давние и упорные враги. Ничего удивительного в том нет. Шииты с суннитами никогда друг друга не любили, и Надир все равно бы вмешался в схватку, получив повод. Турция, объявив себя защитницей единоверных мусульман-суннитов Кавказа от «еретиков-шиитов», сама поставила себя в неудобное положение. За какие заслуги персидский шах получал огромные и достаточно богатые территории, пусть с плохим климатом, дело темное.

Единственный ответ — провокация. Узнав о возвращении Россией всех прикаспийских провинций Персии, османы сделали попытку захватить эти провинции. Были предприняты нападения татар на Кабарду и Дагестан, а также поход крымского хана в Закавказье. Это поведение вассального перед Стамбулом хана и проход через принадлежавшие России области без согласия русского правительства — прямое нарушение русско-турецкого договора 1724 года.

Фактически крымский хан, а точнее, отдавший приказ турецкий султан дал прекрасный повод начать справедливую со стороны России войну. Самое забавное, что войну так и не объявили, но войска шли на юг. Скоро должно было начаться. Стоило ли оно того? Предлог найти всегда и без того можно. Пока что я извлек из загашника еще один лозунг: «Граница России проходит по берегу Черного моря и Кавказскому хребту».

Вроде доходчиво и ясно, особенно когда описываешь столетия набегов, потери материальные и людские. Самые приблизительные и скорректированные в сторону уменьшения цифры дают с пятнадцатого по восемнадцатый век от трех до пяти миллионов человек. И это при пятнадцати-двадцатимиллионном населении страны сегодня! Точнее сказать нельзя. И помещики людей утаивают, и ревизия давно была. Но сам порядок цифр ужасает.

Все эти миллионы людей могли и должны были трудиться, дать потомство, расселяться на север и восток. Но их нет, и дети их в России никогда не родятся. Даже если очередная Роксолана-Хюррем станет любимой женой султана, рожать она уже станет турок. Чего плохого в желании навсегда избавиться от татарских набегов и заселить степи севернее Крыма? Чуть позже оттуда шло огромное количество зерна на экспорт. А это еще и доходы для государства и населения.

— Так чего же тебе надобно, что произносишь злые слова на министров? — потребовал «наивно» Ушаков.

Обычным исходом для большинства провинившихся в неосторожной болтовне было наказание плетьми (в более серьезных случаях — кнутом) и «освобождение» на волю или к прежнему месту службы. Получать по заднице мне очень не хотелось, но, видимо, судьба такая. Журналист — профессия опасная, и я доигрался. С другой стороны, при подозрении на групповой сговор или запирательстве подозреваемых начинался допрос с «пристрастием». Идти в отказ смысла никакого. Полезнее стоять на своем и уж потом каяться, когда не останется выхода.

— Из любви к отечеству, — сказал я проникновенно, — стремлюсь донести верные мысли посредством печатного слова. Может, в следующий раз задумаются принимающие решения о важности сохранять взятое с боя раньше. Надир бы и за Гилянь, самое отвратительное место, спасибо сказал и наши сапоги поцеловал. Зачем отдавать все? Он теперь в России не нуждается и станет воевать за свои интересы. Тот же Кавказ примучивать.

— Об этом говорил с посланниками саксонским, прусским, австрийским? — грохнул он неожиданным козырем.

Мне такой поворот страшно не понравился, и все ж не особо удивил.

— Ослепленные былым величием Речи Посполитой, мы не замечаем простейшей вещи: все это в прошлом, — начал я говорить, старательно подбирая слова. Сейчас важно не брякнуть чего двусмысленного. — Польская сила поблекла и истаяла, превратившись в неясные воспоминания, способные лишь надуваться от гордости за предков. И прорусская, и профранцузские партии недавно имели мало общего с реальными интересами страны. Они отстаивали в основном притязания соперничавших знатных фамилий. Расположение их вождей обыкновенно покупалось за немалые деньги.

Внимательно посмотрел на Ушакова. Тот слушал, склонив голову набок. Я буду честен предельно, тем более что с самого начала знал о перлюстрации дипломатической почты.

— Рано или поздно ситуация повторится. И нам снова придется сажать на трон очередного саксонца. А зачем? Саксонец не способен сам удержаться без помощи иностранных войск, не контролирует страну, даже не имеет нормальной армии. Былая замечательная конница представляет сегодня собой жалкое зрелище, на наемную пехоту денег в казне нет. Какой смысл поддерживать неискренних сторонников и вместо получения дохода отдавать золото?

Сам увлекся, излагая в очередной раз тезисы.

— Это необязательно, но мы однажды можем получить очередного Батория с территориальными претензиями и желанием воевать всерьез. Не вижу смысла в подобном поведении. Чем подкупать вельмож, пусть они платят налоги государству Российскому, будучи его подданными. Потребовать уравнять в правах всех граждан вне зависимости от конфессии и ввести войска в ответ на неповиновение. Эксцессы обязательно произойдут, и предлог к захвату появится.

— Раздел вопреки договорам о сохранении территориальной целостности, — голосом, в котором звучало удовлетворение, констатировал Андрей Иванович. — Хочешь рассорить с Австрией! Кто внушил такие мысли?

— Никто, — устало отрезал. — Старался писать и говорить ясно, для того чтобы поняли просто, и ничего бы лишнего, сверх сказанного, зря не искали. Мое предложение логично и полезно нашей стране. Кому нужно это рыхлое образование? Проще поделить. Православное население к России, католиков в Австрию или Саксонию, север — Пруссии. Всем заметная польза.

— Кроме Варшавы.

— А ее мнение давно и так никого не интересует.

— От кого получал деньги? Франция, Швеция? Говори!

— Ни от кого ничего не брал, никаких договоров или бумаг не подписывал. Всего лишь беседовал в дружеской обстановке.

— Какое отношение к этим разговорам имеет Анна Карловна?

— Абсолютно никакого. Она указаний не давала, наград за беседы не вручала. В основном занята делами академии.

Он еще помучил вопросами, опять и опять возвращаясь к самому главному, по чьему наущению действовал и насколько в курсе моя царевна. Не может личный секретарь действовать самостоятельно. Причем профессионально заходил с разных направлений и внезапно возвращался к прежнему, говоря о чем другом. Ничего нового он не услышал.

Тут действительно отсутствует заговор и присутствует самодеятельность. Закинуть парочку идей на будущее, дав понять обиняками, что не один так думаю. А что они себе представили — не мои проблемы. Тем более что никаких подписей и бумаг. Чисто дружеские беседы. Я скорее рассчитывал на реакцию Анны Иоанновны, читающей расшифровку дипломатической корреспонденции, чем на официальные обращения. Видимо, дождался. Отнюдь не нужного вида.

— Подписывай, — сказал Ушаков наконец, подозвав писаку с бумагами.

Протокол не совсем соответствовал моим представлениям. Вопросы в левой части страницы, а ответы — справа напротив. Правда, практически дословно, пусть и с мелким незначительными разночтениями. Фраза «Во всем том запирался», к счастью, отсутствовала. Подписал в ожидании продолжения. Андрей Иванович, ни слова не говоря, собрал бумаги и вышел в заднюю дверь. Очень хотелось узнать, кто же там сидит, могущий отдать ему приказ. По слухам, Анна Иоанновна сама иногда присутствовала на допросах, хотя и не как Петр, на пытках. В любом случае последняя резолюция за ней.

Вернулся Ушаков достаточно скоро, я и заскучать не успел. Сидел, рисовал канцеляристов. Андрей Иванович отобрал листки, посмотрел, хмыкнул и сказал:

— Говорили тебе, сиди тихо. Нет, неймется.

Я окончательно уверился, что императрица рядом. Если не намек, то что это?

— Вины серьезной за тобой не обнаружено.

Я почувствовал огромное облегчение. Ну введут цензуру или меня погонят из редакторов, не самый худший вариант. Очень-очень благодарен благодетельнице и милосердной императрице. Я ведь правда на власть и ее здоровье не злоумышлял.

— В таких случаях кнутом плутов посекаем да на волю отпускаем. — Он хмыкнул. Наверное, особой радости на моей физиономии не проступило. — Однако такому человеку нельзя позволить находиться возле наследницы империи. Язык больно длинный. Но разбрасываться полезным тоже не с руки. Посему поедешь, голуба, в чине майора для смотрения продовольственных и фуражных магазинов на юге.

Наверное, меня перекосило. Так не хотел в солдаты, а теперь придется.

— По званию твоему камер-юнкера и того не положено, — сказал, неверно поняв недовольство. — Достаточно высокий чин, позволяющий командовать батальоном или эскадроном.

Всю жизнь мечтал, хотелось вскричать, да сарказм не дойдет. В понимании здешних уклоняться от воинской славы — поведение в высшей степени подозрительное.

— Я пожалован чином поручика Измайловского полка. При переводе в полк на два звания выше и седьмой класс — подполковник!

— Благодари, не сержантом в армию идешь! — рявкнул он. — Заслужишь — получишь и полк тоже.

На самом деле плевать на звание. Офицер из меня аховый. Сразу корпус под команду или батальон — без разницы. Я дня не прослужил. Тем не менее промолчать было бы странно. Положено мне!

— Делом займешься вместо болтовни. В надлежащем ли бережении содержатся, в годности ль состоят и не требуют ли какой починки, и на поклажу провианта могазейнов довольно ль, или сколько надлежит прибавить. То ответственный пост! Без хорошего снабжения невозможна никакая кампания. На энтузиазме можно выиграть сражение, можно — два, но голодная, разутая армия, лишенная боеприпасов, не выиграет войну. Отбываешь завтра с рассветом, — тоном ниже приговорил Ушаков, — встреч с Анной Карловной не искать, ей все объяснят правильно. Могу рассчитывать на понимание?

— Даю слово, — нехотя соглашаюсь. А то ведь отправят в Сибирь. Хотя в данной ситуации неизвестно, что хуже — изучать Камчатку или ходить в атаку на татар с турками.

— А правда, — сказал он вдруг, — что царевна сама писала комментарии к «Экономической науке для детей и взрослых»?

— Святой истинный крест, — совершая знамение, ответил. — Голова у нее светлая. Разве пришлось в удобную форму привести.

— Все же зря сравнивала государство с компанией, сколь угодно большой. Вы просто не сможете управлять бюрократической организацией, если будете исходить из того, что каждый печется лишь о собственном благе.

О господи, еще один, сто двадцать какой-то критик. Заняться им нечем. Обсуждают экономику во время следствия! Прямо как в Интернет набежали и каждый свое толкает. Инерция государственной махины огромна, но, может, кто и задумается, чем держава богатеет и откуда налоги приходят.

— Но это действительно так. Вам ли не знать! — Или это я перегнул? А то он не в курсе, как дела делаются возле трона. Не из-за вредности Миниха Бирон на того волком смотрит или Остермана отодвинуть норовит. За власть бьются.

— В чем твоя корысть — в мечтаниях не отдавать провинции Персии? — быстро спрашивает Ушаков.

Я беспомощно развожу руками. Не объяснить про будущее и мой личный интерес к нефти.

— То-то и оно! Помимо золота, есть еще и забота об Отчизне!

— Только ее интересы каждый понимает по-разному.

— А ты служи честно на своем посту!


Глава 12 ЭКОНОМИКА ДЛЯ ЧАЙНИКОВ | Врата учености | Глава 14 ПОДВЕДЕНИЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ИТОГОВ