home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

ПОДВЕДЕНИЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ИТОГОВ

На торчащих за воротами сопровождающих мой народ поглядывал с подозрением.

— Прогнать? — негромко спросил Гена, выражая общее настроение.

А смысл? При желании от подобной слежки можно запросто уйти через забор с другой стороны. Даже перелезать не надо. Калитка имеется и выход через служебную дверь. Только зачем? Они исключительно для напоминания и тревожить не станут.

— Люди государственные, — сказал вслух для всех. — Приказ выполняют. Нечего с ними дел'uть. Наоборот, пригласите в дом нормально, пусть поедят. Или вынесите наружу, коли откажутся.

— Но если… — одними губами, без голоса, произнес Гена.

Я еле заметно кивнул. Когда понадобится, не постесняюсь его отправить глотки резать. Для того и держу рядом. К счастью, до такого пока не доходило.

И опять для общего сведения:

— Не обижать служивых без моего распоряжения. Всем ясно?

Получил нестройный хор подтверждающих голосов.

— Откажутся — и бог с ними. Пусть сидят там.

— Так что случилось? — на правах заведующей домашними делами спросила Стеша. — В немилость попали, Михаил Васильевич?

— Ну то как посмотреть, — обронил глубокомысленно. — Воевать поеду с супостатом басурманским.

Гена встрепенулся.

— И тебя, конечно, возьму.

Только вряд ли мы станем ходить в атаку. Я лично точно не собираюсь в ближайшее время демонстрировать героизм.

— Ужин подан.

У нее всегда к моему приезду приготовлено.

— Я в кабинет, — отмахнулся от Стеши.

— Подать чего-нибудь? — озаботилась она. — Вы же с утра не емши.

Обедал я обычно с Анной Карловной, что достаточно приятно во всех смыслах, от еды до доверия, не каждого допускают столь близко, но сегодня не до того было.

— Ну пришли перекусить, — согласился, получив сигнал от желудка. Пока на нервах не особо ощущаю голод, а теперь он счастливо забурчал при одном упоминании о пище.

Прошел наверх, уселся в кресло. Привычно зажег лампу, порадовавшись освещению. Не хотелось в полутьме сидеть и напрягать зрение. Писать придется много.

Самое умное, безусловно, отправиться спать. Все равно мне прямо запретили общение с Анной Карловной. Но письмо через Стешу к Татьяне и от той к хозяйке передать совсем не сложно. И отказаться от этого нельзя. Я не могу исчезнуть без объяснения. Какой-никакой личный секретарь и, хочется надеяться, наставник. Доверия обманывать нельзя.

Положил бумагу перед собой, макнул перо в чернила и, тщательно подбирая выражения, описал ситуацию. Выпады в чей-то адрес отсутствуют, и так разберется, по ходу выразил радость послужить Отечеству на поле брани.

Мину надо держать соответствующую и не усугублять ситуацию. О чем прямо попросил. Не хватает еще скандала и отправления меня в Березов или еще куда дальше, в тундру. Это не опала. Пока недовольство. А ей, видимо, пришла пора становиться самостоятельной. Запечатывать не стал, просто расписался. Если перехватят, ничего особенного в нем нет. А нет — так и смысл лепить сургучные печати отсутствует.

Подумал вновь. Принялся писать еще одно. Это она получит после смерти, или не доставят вовсе. Если не считать Саши, царевна была наиболее близким мне человеком здесь. В каком-то смысле заменила никогда не существовавших братьев и сестер. Ваньку, с абстрактными, никогда не виданными детьми от здешнего родителя, можно не считать. А с ней я возился, пытался воспитывать, рассказывал сказки и гонял заниматься физическими упражнениями. Такой сомнительный аналог отсутствующего отца. Сам не заметил, как привязался.

Пытался писать честно. Без лицемерия. «Я собирался быть не просто другом, но дать вам максимально возможно для будущего. На пути том невольно стал чувствовать ответственность…» Нет, окончание звучит отвратительно. Лучше переписать. Скомкал и швырнул с раздражением под стол бумагу. Посмотрел туда и мысленно усмехнулся. Обычно более жаден и стараюсь использовать обе стороны под черновые записи.

Если мои бумаги не сгорят во время очередного пожара или войны, их не съедят мыши и они не сгниют от сырости в подвале, историкам будет сложно разобраться в записях. Я пишу, часто сокращая, иногда на разных языках, с орфографией будущего. Уж для себя не стараюсь изображать правописание во всем объеме. Еще и вставляю нечто совершенно не относящееся к делу посреди текста, внезапно вспомнив. Потом, бывает, и сам найти не могу нужное. А уж с датировками вообще беда. Разве на официальных документах ставлю. Сейчас придется соответствовать и быть достаточно внятным.

«Я не мог исчезнуть, не сказав на прощанье нескольких слов. Я пытался быть не просто другом, но дать вам максимально возможно для будущего. Очень надеюсь, вы сумеете быть счастливы, хотя прекрасно сознаю, насколько тяжелее достичь этого состояния человеку на троне.

Помимо обычных и совершено естественных для всех отношений, ему — вам — придется всю жизнь помнить: окружающие люди чаще всего говорят не правду, а то, что, с их точки зрения, вам хочется услышать. И ждут от исполненного награды и поощрения.

Нельзя сказать, совсем уж бескорыстен. Все мы любим приятную комфортную жизнь, и я не исключение. Но старался не за деньги. Может быть, для России, но все же в основном для вас. Не правительницы и не наследницы, а просто испуганной и не имеющей никого рядом из близких девочки Лизы. Будьте счастливы!»

Ну и подпись с датой.

Не умею писать писем. До Михайлы не приходилось, в основном телефон использовал. После тоже по стандартному шаблону. Либо «припадая к вашим стопам», либо «с уважением», либо «счастлив получить от вас весточку». На каждый случай имеется правильный штамп. Надо только подставить имя и титул.

Это все же личное. Пробило на эмоции, и, наверное, зря. Ну что ж. Видимо, пришло время подводить итоги. Шанс погибнуть на войне или элементарно сдохнуть от какой дизентерии достаточно велик. Буду последователен. Для начала завещание.

Итак, что у меня есть и чего достиг за пять лет болтания в проруби восемнадцатого века? Не утонул, даже построил себе нечто вроде лодки для дрейфа между льдами. В виде кучи фирм и товариществ, а также определенного авторитета и связей.

К сожалению, никакой гарантии, при здешней правовой и юридической системе, мой кораблик не дает. Что трещит то и дело, попадая под очередной недоброжелательный айсберг, уже привычно. Хуже, когда направление движения никак не зависит от хозяина. Весла отобрали, и несет в основном по воле волн. Еще и толпа народу создает ветер, норовя подуть в спину и залезть в карман прямо на ходу.

Ладно. Обиды и просчеты надо отложить на будущее. Сейчас неуместно расчесывать раны. Требуется список. Чего добился и кому отойдет. Как там это… Находясь в здравом уме и твердой памяти, ввиду отправления на театр военных действий завещаю движимое и недвижимое имущество в следующем виде… Пойду по порядку, во избежание путаницы.

Вакцинация. Естественно, до общероссийской далеко. Приблизительно как до развитого капитализма или не менее заманчивого коммунизма. На сто сорок тысяч душ (очень приблизительно, данные по первой переписи, многое изменилось, да и приезжих полно) населения Москвы благодаря бурной деятельности Павла и его команды около десяти тысяч прошли через мой метод. Еще под шесть тысяч вакцинированных, числящихся в Петербурге. Ну и соответственно не более каждого десятого по городам и посадам, до которых добрались эмиссары компании. В основном центральный район, но есть и более дальние командировки. Украину прямо сейчас одна из команд окучивает.

Даже после сильнейшего снижения цен ручеек обращающихся особо не увеличился. Попытка ввести хотя бы для армии полный охват осталась впусте. До сих пор проект лежит в Военной коллегии бессмысленным грузом. Денег им жаль, а людей нет. Правда, можно считать, дворянство по большей части урок усвоило. Вакцинация превратилась в модную процедуру, и детей везут стабильно. Наиболее образованная часть общества признала полезность вопреки отсутствию у нас докторских дипломов, и это хороший задел на будущее.

Кроме того, приходят известия о подобных опытах и за границей. В Англии, Германии получили четкие подтверждения и сами занялись вакцинацией. Боюсь, выйдет обычная история — в России внедрить не удастся, зато весь мир использует. Лет через сто и до нас доберется, только станем уже выслушивать чужаков с нотациями и превосходством. Остается надеяться на лучшее.

Здесь нет никаких сомнений. Павел тащит уже давно весь воз практически без пригляда и ценных указаний, пусть и дальше продолжает. В случае моей смерти все имущество товарищества «оспенной вакцинации», включая денежные средства, в его полное пользование. Дальше сам станет крутиться. На сегодняшний день особых миллионов не сделаешь, однако компания имеет небольшую прибыль. Если бы он ее еще не вкладывал в бесконечные опыты. Не знаю, кому сейчас может пригодиться идея пастеризации молока или вина в России.

То есть, конечно, в научных работах она с недавних пор именуется «русским методом длительного хранения», за отсутствием французского ученого. Как и стерилизация, предложенная после очередного стотысячного опыта. Несколько раз прогревая продукты, Павел добился полного уничтожения болезнетворных микробов в продуктах. Все бы хорошо, но очень дорого выходит. Зато явное развитие первоначальной идеи и полностью самостоятельное. Звезд с неба он не хватает, зато усидчивостью и добросовестностью берет.

Вообще я не зря вечно повторяю, так и есть на самом деле, русские мещане и даже крестьяне выказывают достаточно смышлености и без немецких учителей. Ничуть не отличаются местные от людей любого другого происхождения. Да, есть свои специфические черты и предрассудки, однако работать умеют и хотят. Получив шанс подняться, стремятся показать себя в лучшем виде.

Из добрых полсотни принятых на работу в мои предприятия бывших учеников Спасской школы и просто разного рода сообразительных ребят, порекомендованных уже зачисленными, отсеялось где-то с дюжину. По самым разным причинам — от лживого поведения и воровства с пьянством до не туда приставленных рук. Тем не менее процент добившихся успеха огромен.

Все они проходят через стандартную процедуру обучения у мастера по специальности. Добрая половина, помимо усвоения материала, еще и пытается вносить рационализаторские предложения по улучшению производства. За такие вещи, убедившись в реальности и пользе, не только грамоту (моральное поощрение) выписываю. Еще премию, а в особо заметных по экономии случаях и часть дополнительного дохода (материальный стимул), полученного от идеи, в личное пользование передаю.

Это весьма весомо, и каждый в курсе — не обманываю. Реально готов делиться. Без заинтересованности ни одно общество долго не продержится. А эти мой кадровый резерв. И не теоретики, а практики. Такие дороже золота. Производство они зубрят на ять, иначе повышения не дождаться. Успешное внедрение новинок невозможно без заинтересованных людей, и приходится создавать определенную среду с прицелом на будущее. Для того и образование, помимо всего прочего, упорно проталкиваю.

Вот и буду в очередной раз последовательным.

Если моя доля у Лехтонена, Акулины Ивановны, Фомы на стекольном и Егора на железном заводах переходит к давним соратникам и владеть станут единовластно, то и с остальными поступим по справедливости. Все наследникам в равных паях. Каждого упомянуть в обязательном порядке, благо память у меня хорошая, а общие размеры концерна под руководством Ломоносова разве для нынешнего времени впечатляют.

Свечной заводик, мыловаренный, суконные мануфактуры, бумагоделательный, медных изделий, нефтеперегонный на Ухте (расходится не больше тысячи пудов керосина в год). Мизер. И керосиновые лампы в ходу, но стоимость высокая. Такое освещение могут позволить себе немногие. А у меня до сих пор нет серьезного месторождения близко от поверхности. С Баку пролетел.

Что еще? Ну, естественно, химическая лаборатория отойдет Костину. Заслужил. Формулу и последовательность изготовления морфия химику не отдам. Уж очень велико искушение. Санхецу. В отдельный конверт. Захочет — пустит в свободный доступ, нет — передаст правительству России. Академии наук — шиш. Сами открывайте. Тем более что практически все иностранцы. Рано или поздно увезут секрет с собой на родину. Все равно украдут достаточно быстро, стоит допустить посторонних, но надо все подробно прописать.

До сих пор недоделанный карандашный… Одна из самых первых мыслей пошла в ход очень поздно. Теперь усилиями специалиста по печам из Саксонии Грабера и двух приставленных к нему русских учеников метод обжига доведен до совершенства. Не прошло и трех лет. Сколько я в это вбил! Зато без графита теперь обойдемся. Еще одного импортного изделия не станет в продаже. Исключительно русские карандаши. Положительный баланс в торговле крайне полезен по-любому. Особенно когда в мой карман доход, а не в английский.

Осталась сущая мелочь — достроить завод и получить монополию на карандаши с разного цвета и мягкости грифелями. Были такие старые наборы. С появлением компьютерной графики практически исчезли. Надеюсь, хоть здесь не прогадал, сделав правильный ход. Под это дело придется отдельно выделить дополнительную сумму. Завод тоже оставить на паях, чтобы не одному. Если потом самый наглый подгребет под себя, значит, судьба такая у остальных. Меня с того света волновать их разборки уже не станут.

На фабрике по изготовлению подрывного фитиля Ломоносова аж пятеро бывших соучеников. Ну да у них работы и прибыли в ближайшие годы более чем достаточно. Заказы так и несут. Очередь по записи. И не одни военные. При строительных работах, в шахтах тоже требуется. Оценили. Удачную и полезную вещь сделал. Причем я же не Нобель, делающий динамит ради прекращения войн. И до меня, и после вне зависимости от столь замечательного шнура убивали и взрывали. А вот попытаться рвануть пороги на Днепре — по-моему, подходяще для всех. Судоходство в тех местах пойдет землям украинским на пользу. Естественно, сначала специалисты осмотреть скалы должны.

— Да! — крикнул на стук в дверь.

Появилась Стеша, сопровождаемая слугой с подносом. Поставил на стол и, повинуясь жесту, удалился. Самый обычный омлет, огурцы, хлеб, масло. Привычки — вторая натура. Я, слава богу, с некоторых пор могу позволить себе нормальное питание. Некоторые продукты вроде помидоров или кукурузы с подсолнечным маслом не достать, зато не обязан есть модный французский луковый суп и обычно отдаю должное русской кухне с привычными с детства блюдами.

Для того же кетчупа надо иметь достаточно помидоров и красный перец. Он почему-то достаточно широко распространен, даром тоже происходит из Америки. Скорее всего, по элементарной причине — выращивать просто. Хоть в горшке на подоконнике. А вкус острый. Но основная проблема в простейшей вещи: выжать сок — так он и будет соком с перцем, не густым соусом. Похоже, надо давить в мясорубке с мякотью, а на выходе пес его знает что выйдет.

Во всяком случае, моя неизменная с московского флигеля кухарка Евлампия готовит, не спрашивая о меню. За столь длительный срок она мои предпочтения изучила замечательно. Давно числится шеф-поваром, и имеется вторая повариха, готовящая под слуг, и парочка поварят. Она трудится исключительно на мою персону и гостей. И работает творчески, живо интересуясь чужими рецептами и предлагая на пробу нечто новое.

— Спасибо, — говорю Стеше. — Через часик, нет, лучше два, если не позову раньше, — зайди. Андрюху позови.

— Так он того, не вернулся ишо.

— Ты же точно знаешь, куда по ночам бегает твой брат?

Она закатила глаза. Выдавать не рвется.

— Не интересуют его интрижки. Просто чтобы был вскоре обязательно. Это важно. И для него в первую очередь. Ясно?

— Да, Михаил Васильевич.

— И Геннадия с собой заодно прихвати. Потом.

Она посмотрела на меня с подозрением — чего это отдельно включаю. Тот и так без спроса завалится. Фактически я поручил придержать до срока, чтобы не лез. И все же не стала переспрашивать. Молча вышла. А я продолжил писать, изредка ковыряясь в тарелке вилкой. Не уверен, что можно отнести ее к изобретениям, вроде еще древние римляне пользовались, но до меня редчайшая вещь. Теперь во многих домах употребляют и уже не удивляются при виде маленького трезубца. Естественно, опять же зажиточные. В деревне еще долго ложкой деревянной обходиться станут.

Деревни… Зачем мне подневольные на том свете? Продать? А вдруг не сыграю в ящик? Постоянный доход дело нелишнее. Вмешиваться в их дела не собираюсь, однако денежный оброк идет стабильно. И кто заниматься реализацией моего имущества станет? Знаю я, чем такие вещи заканчиваются. Половину в карман чиновник назначенный положит.

С какой стати я неизвестному козлу должен подарки делать. Своим знакомым и родственникам — иной расклад. Тяте с семьей нынче тоже не переведешь во владение. Запрещают всем, кроме дворян, владеть крепостными. Ну их… Дам сразу всем вольную. Может, помолятся да свечку поставят за упокой души раба божьего Михаила. Поможет или нет, никто не ответит, да вспомнят иной раз добрым словом.

Тятя с детьми… Каждый год отсылал приличную сумму. Начинал с трехсот рублей, в последний раз пять сотен. Это помимо солидной суммы одноразово на приобретение еще одного вместительного судна. Получаю ответные письма, наполненные благодарностями, приветами и подробными отчетами. Василий Дорофеевич нынче человек серьезный, купец солидный. Еще я постоянно подбрасываю на продажу из своих производств практически по себестоимости. Те же безопасные иголки и сукно, а также стекольные изделия идут недурно. И у нас и у скандинавов.

Сам тятя в море ходить перестал и развернулся во всю ширь. Лесопилку поставил, мельницу, землю приобрел под картошку. Местные уже осознали выгоду, особенно при недавнем неурожае. Для скотины подходящая пища. А уж самогон гнать самое то. Все лучше, чем переводить зерно. Это, кстати, второе, действительно полезное для страны дело после вакцинации. Не алкоголь, понятно: посадка картошки. Поморье с нашей с Андрюхой подачи распробовало, и в огороде присутствует новый овощ уже у многих. Это я из разговоров с земляками достаточно быстро выяснил. Пока не поля, всего лишь огороды, но подспорье к столу и корм под свиней. Лиха беда начало.

Письма… Странно он их составляет. Вроде и сплошные поклоны с уверениями в лучших чувствах, а иные вещи старательно обходит. Про жену да моего ребенка отделывается одним упоминанием. Боится, что потребую себе? Какое облегчение сквозило, когда про свадьбу на Саше сообщил… Ну и ладно. Я хоть и не Михайло, однако лезть в душу Василию Дорофеевичу не собираюсь. Понять его можно. Вознесся сынок, мог и перестать старшему уважение оказывать. Пусть его. Ваньку трогать не стану. Наследник. А с остальными еще посмотрим.

Выживу — лет через пять все равно перетащу детей в Петербург. В гимназию определю для начала. По-любому девочке здесь для замужества совсем иные перспективы. А это означает… Да! Оба дома, здесь и в Москве, по завещанию продать. Должно прилично набежать. Кому поручить? Да Стеше. Она и так заведует хозяйством. Нет. Московский ей. Пусть свой получит.

Половину суммы плюс скопившиеся наличные от компаний, заводов и мануфактур до вступления в силу посмертного распоряжения отправить Ломоносовым, с четкой привязкой на обучение и приданое. Чтобы не транжирили на иные цели.

Вторую поделить между знакомыми и слугами. Еще один список, и добрым двум десяткам человек от полусотни до ста рублей. Где-то пара тысяч должна остаться, вот разницу Стеша себе оставит. Прямо прописать отдельным пунктом… Заодно и стимул подороже сбыть добавится.

Драгоценности из Сашиной шкатулки тоже в продажу. Можно через Осипа Туровича. Три-четыре тысячи наберется. На Сиротский дом. Все?

Эка я все распланировал!

Запил результат чаем. Он уже остыл, но это мелочь. С самоваром я управляться ленюсь. Других приучаю, а сам обхожусь. Были бы пакетики — ими бы пользовался. Только с бумагой не выходит, а от ткани вкус портится, даже самой тонкой. Мне носят, и не надо стараться. Крепкий чай я люблю с детства. До чифиря не доходил, все же не урка какой, но надо бы при случае военным подсунуть. Точно не хуже иностранных вин должно шибать.

С утра вообще кофе пью, зато днем обхожусь в основном квасом. Кипяченая вода не всегда найдется, а это в любом доме и забегаловке имеется. И вкус очень разный. Со старыми воспоминаниями ничего общего не имеет. Настаивают на травах, ягодах. Мне нравится.

И все лучше, чем пиво. Не большой любитель, а здешнее мне не нравится категорически. Ни местное, ни немецкого производства. Они варят свое, но к нормальному эта бодяга имеет очень мало отношения. Ни общих стандартов, ни качества. Хм… Озаботиться, что ли, пивоварней в будущем? Опять выйдет нечто элитное вроде винокуренного завода и в широкую продажу не пойдет. Фильтрация и очистка в хорошие суммы влетят. Сколько же можно на грабли наступать.

Стоп! А Андрюха с Ке… то есть Геннадием, остались без награды в завещании. Нехорошо забывать своих крестников. Придется родичам слегка потесниться. Выделю, пожалуй, каждому по тысяче рублей. На такую сумму можно неплохо обустроиться. И с правом взять себе любой предмет из дома независимо от ценности. Нет. Три. Для пущей забавности. Имею я право слегка позабавиться, ставя перед наследниками головоломные задачи?

Интересно, что ухватят. Я бы попробовал сейф унести, в расчете на присутствие неучтенного нала внутри. Но это шалишь, он в стену замурован. Кое-что с собой возьму, включая запас морфия. Там останутся одни документы. Правда, иные могут стоить побольше любых денег, да ключ у Стеши побудет до поры.

— Так, господа хорошие, — говорю при виде званых. Видать, время свое оттикало, а я и не заметил, занятый размышлениями и подсчетами. — Поскольку получил распоряжение с самого верху, — для внушительности показываю вверх, — показать удаль, лично взяв Крым, — Гена ухмыльнулся, — завтра отбываю на юг.

Помолчал, пытаясь вспомнить, не упустил ли еще чего. Кажется, нет.

— Это письмо передашь Таньке, скажешь — от меня для Анны Карловны. И чтобы без свидетелей отдала. Лучше, наверное, прямо сейчас сбегать, чтобы меня не искали и не волновались. Да и найти сестру проще, когда в помещении для слуг и все спят.

— Сделаю, — уверенно подтвердила Стеша.

— Через заднее крыльцо пойдешь, и возьми с собой кого-то для охраны. Ночью может быть опасно. Да вот Гена и проводит.

— Все сделаю, — подтвердил тот.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся механически. — Дальше. Во время моего отсутствия за главного останется Андрей Шадрин.

Тот откровенно надулся от удовольствия. И положением, в его возрасте очень высоким, и тем, что именую по фамилии. Кажется, сроду иначе, чем Андрюхой, не называл. Ну что ж, пришла пора проявить уважение. Он вырос, и поручаю ответственное дело.

— Вот это, — протягиваю бумагу, почтительно принятую, — мой приказ о соответствующем назначении и правах на время отсутствия. Подпись, личная печать. Посмотрел? Давай назад.

Он в недоумении протянул документ.

— Геннадий, подпиши, как свидетель.

Тот старательно вывел свое имя в нужном месте, попутно оставив кляксу. Не крест наляпал — и то хорошо.

— Вернусь — проверю. Особенно отношения с подчиненными и куда прибыль дел. Не дай бог обмануть мое доверие! Пожалеешь.

— Вы прям скажете, Михаил Васильевич. — Он сделал обиженный вид. — Слово, однажды даденное, назад не беру. Я ваш человек до смерти.

— Я сказал. Ты понял.

— Теперь Степанида Шадрина. На тебе дом и все, с ним связанное. С него получишь обычную сумму. Сами уж разбирайтесь, если что сверх понадобится на ремонт или вспомоществование бедным. На случай, если погибну, — про неприятное чувство, что скорее сдохну от плохой воды и отсутствия нормальной санитарии, останавливаться не стал, — оставляю завещание.

— Что вы такое говорите! — испуганно вскричала Стеша. Действительно отвергает предположение, а не изображает. Она хитрить особо не умеет.

— Это как бог даст, — хмуро сказал Гена и пробормотал нечто непонятное на восточном языке.

В очередной раз не дошло, какого он имеет в виду. Сильно он у меня религиозный. Почти как я. До сих пор в церковь заглядываю лишь в качестве сопровождающего царевны. Правда, на исповедь хожу стабильно. Не реже раза в месяц. И каюсь, каюсь. Без подробностей, зато по возможности честно. Все грехи перечисляю.

— Вот я его кладу в большой куверт, тут еще пара писем, на них указано, кому. Вскроете только после ясного подтверждения гибели. Не слухи какие. Ясно?

— Как бог свят, — крестясь, заверил Андрюха. Ему было любопытно, аж глаза блестят.

Старательно обляпал пакет со всех сторон расплавленным сургучом, заранее приготовленным. В особо опасных на вскрытие местах еще печатью личной похлопал, оставляя следы. При определенных умениях и не такое обходят, но нет смысла. Живой останусь — сорок раз перепишу. Погибну — семейка Шадриных душеприказчиками и назначена. Захотят, все равно кого из упомянутых кинут. Но я не верю. Здешний народ и Стеша в частности последнюю волю уважают. Такое воспитание.

— Будет лежать в сейфе, — выгребая оттуда деньги и склянки с морфием и три коробки со шприцами, сообщил. Запоздало обожгло, а сделай обыск и изыми записи с упоминанием будущего — какая реакция случилась бы? Надо что-то думать с архивом. Найти место не в доме, и чтобы никто не знал. — Ключ получишь по возвращении из дворца. Никому не давать, носить на шее.

— Да, Михаил Васильевич, будет исполнено, — отвечает Стеша.

— Вот и ладно. Пошли, пошли.

— Куда?

— Куда послал. С рассветом отбываю, — потягиваясь, сказал. — Коней подготовить, что нужно для дальней поездки — в возок. Тревожить только по важному делу. Свободны.

Что это мелькнуло, когда про воду и дизентерию подумал? Господибожемой, а чего раньше про активированный уголь не вспоминал! Для фильтрации воды и всяческих примесей лучше не бывает. И от наиболее распространенных ядов замечательная вещь. На моем винокуренном производстве использую, а сам в депрессуху впадаю! Кто сказал, что завещание понадобится, я еще всех переживу!


Глава 13 ИМПЕРАТОРСКИЙ ВЕРДИКТ НА ПРОСВЕТИТЕЛЬСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ | Врата учености | Примечания