home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

ПРОГРЕССИВНЫЕ НАЧИНАНИЯ

Дорога к новой службе оказалась на удивление легкой и незаметной. Когда транспортное средство под названием «кибитка» остановилось, пихать меня в бок уже не потребовалось. На въезде в Москву бока почуяли разницу в дорожном покрытии. Ямы и ухабы одно, а вот поездка по булыжной мостовой дарит непередаваемые ощущения. Качает, стучит, подбрасывает, ныряет. Когда мчишься на приличной скорости или в мощном тулупе, все это несколько сглаживается, но вот по здешним улицам обычно не поносишься, да и время не зимнее.

Соскочил на землю, потянулся с хрустом и с завыванием зевнул. Как известно, все на свете к лучшему. Мое удаление из дворца в каком-то смысле тоже. Добрых пять лет, если не считать поездки в деревню в медовый месяц, практически не высыпался. Трудился ежедневно шестнадцать-восемнадцать часов, включая и самообразование. Бесконечно увеличивающееся количество деловых предприятий, за которыми важно следить и давать указания. Необходимость неотлучно присутствовать при Малом дворе, и не для проформы, как на остальных мероприятиях, а всегда наготове со справкой по любому поводу. Или хотя бы знать, где таковую добыть.

К этому прилагается необходимость постоянного самоконтроля, чтобы как минимум не выглядеть мужланом по части этикета, последних новинок культуры и не забывать проталкивать собственную программу воспитания царевны умственно и физически. Это подразумевает кроме всего прочего извлечение из памяти всяческих игр, не только вроде «Эрудита» и «Монополии», а еще и подвижных. Причем не умаляющих достоинство.

Бегать наперегонки неприлично, зато прыгать через скакалку или перекидываться мячиком и бить по воротам вполне нормально. Другое дело, хорошего за отсутствием резины еще нет и приходится пользоваться подручными средствами. Вот попробовал бы кто-то без специальной подготовки столько лет нечто новое придумывать.

Ну, естественно, общественные заботы, причем в иных отношениях они не менее важны. Академия со всеми ее бесконечными сварами и жалобами, университет с гимназией, газета, Сиротский дом. Временами я спал всего пару часов и посреди ночи подскакивал от очередной мысли о чем-то недоделанном или забытом. И ведь не плюнешь. Все имеет значение и нужно. Вроде втянулся, не особо страдал, но, кажется, усталость накапливалась, не интересуясь моим мнением. Как залез в возок, так и отрубился. Всю дорогу проспал. Зато сейчас чувствую себя бодрым и всецело готовым к новым подвигам.

Внимательно осмотрел здание снаружи и, прогулявшись внутрь двора, заглянул в парочку подсобных помещений. Сунувшийся навстречу сторож, у которого вместо одной ноги была деревяшка, поспешно сорвал шапку и заблажил насчет счастья видеть. Этот еще из прежнего персонала. Да и остальные встречные по большей части почтительно кланялись. Не успели забыть. Незнакомая девка, роняя ведро и едва не облив помоями, испуганно взвизгнула. Нешто такой грозный? Ну, не важно. Главное, не с пустым — к счастью.

В принципе придраться особо не к чему. Хозяйство налаженное, каменный дом тоже без особых огрехов. Павел у меня хозяйственный и деньги зря не тратит. Хотя понимание, что есть лишнее, у нас разное. Это я сообразил вскорости, очутившись в лаборатории, проигнорировав лечебное крыло. В оспопрививании ничего оригинального и сногсшибательного не ожидал и давно в эти дела стараюсь не лезть. Доверил, и с глаз долой. Меня больше интересуют его достижения на другом поприще. Любопытно было, до чего Павел додумался без пригляда.

Я ведь не зря заехал. Стетоскоп мелочь, всякому понятен. Про получение сывороток из крови животных для лечения столбняка, дифтерии и даже змеиных укусов надо побеседовать. Общие указания спустил давно, и работы идут. Почему не взглянуть, заодно подтолкнув лишний раз. Действительно полезно и важно.

На такое я точно не рассчитывал. Три комнаты, парочка добрых молодцев, явно чем-то научным занимающихся с вдумчивыми лицами и вставших при моем появлении по стойке «смирно» — нормально. Лица смутно знакомые, скорее всего из все той же ограбленной на кадры Славяно-греко-латинской академии. А вот то, что все столы лаборатории заставлены стеклянными плоскими тарелочками, так называемыми чашками Петри, достаточно странно.

На добрую сотню рублей, не меньше, стекла, очуметь. То есть они так назывались в моем будущем, а в нынешнем существовании именуются не иначе как чашками Ломоносова-Иванова. И такое название вполне оправдано. Нарисовать сосуд мне не составило труда, приходилось видеть. Изготовить его в стекольной мастерской тоже не особо сложно. Однако реальность обычным образом не тянула на очередную Нобелевскую премию. На практике все идет не так.

Собственно, какая разница, где разводить бациллы? Хоть в стакане. Ан нет. Вода перемешивалась с питательным раствором, непонятны были очаги роста, да и подсчитать количество микроорганизмов тоже безнадежное занятие. Казалось, чашка Петри не зря появилась. И очередной облом. Вода быстро высыхала, а когда ее было достаточно, то перемешивание не исключалось. Я уже хотел плюнуть, когда Павел преуспел своим обычным нудным методом перебора и бесконечных опытов. Хорошо, что господин Иванов существует, я бы точно не выдержал. Требовалось поставить пару сотен экспериментов, чтобы убедиться и так в известном — не выходит.

Именно он добился прорыва, создав питательную среду для микроорганизмов, использовав для нее бурые водоросли Белого моря. На самом деле я хотел добыть йод, но совершенно не мог вспомнить, из каких водорослей его извлекают. В результате мы его так и не получили, зато теперь не нужно было рассчитывать количество плавающих в жидкости микроорганизмов. Чтобы определить скорость роста и их количество, достаточно оказалось простой линейки, уж очень микробам понравилась подкормка!

Честное слово, я бы за такие вещи давал премию по медицине на государственном уровне, но пробить подобное сегодня еще не под силу. А выдавать из собственного кармана компаньону как бы дико странно. Потому обошелся искренней похвалой и пожеланием дальнейших успехов. Благо к тому времени уже собирался в Петербург и все эти дела меня мало трогали. А здесь и без моего присутствия бурная деятельность на незапланированном направлении продолжалась. На столах присутствовали штативы и пробирки с землей. Судя по надписям, почву собирали повсюду — во дворах, огородах, в лесах и на полях Подмосковья.

Влетевший в помещение Павел накинулся на меня с объятиями. Не придуривается, искренне рад. Не так много людей в мире ничего от меня не хотят и относятся не потребительски, а дружески. И не в том дело, что помнит меня еще со старых времен. Никогда специально не прокладывал границу, но субординацию он блюдет без напоминаний. Просто я когда-то поверил ему и доверил собственное дело и с тех пор не особо навязываюсь с поучениями. По совести, уже и не очень представляю, что здесь происходит.

Даже насчет доходов особо не пристаю. Задача была поставлена конкретно: польза для народа и самоокупаемость. Все остальное — многопрофильность, изучение инфекций, обязательная связь с практикой — попутно. Фактически на сегодняшний день существует первый в мире научный медицинский институт. И вставляет он современным врачам по полной программе. Они могут ругаться, возмущаться и даже отвергать с негодованием результаты, однако благо оспопрививания, «русского метода длительного хранения», то бишь пастеризации, и статья, напечатанная с моей подачи в «Ведомостях» — «Об отношении бактерий к Penicillium glaucum», останутся навечно.

Последнее в каком-то смысле было исключительно с целью застолбить приоритет. Реклама двигатель прогресса. Реально пока пенициллина в привычном виде не существует. И появится ли в ближайшие десятилетия, неизвестно. Выделить действующее начало в чистом виде не удается. Антибиотик быстро терял свои свойства при любых попытках очистки. Применять полученное для лечения гнойных и хронических язв и ранений можно, но в кратчайшие сроки после изготовления вытяжки плесени. В общем, на современном уровне развития химии и фармакологии полного счастья ожидать сложно. В моем мире тоже достаточно долго возились и в промышленных масштабах выпускать принялись лет через двадцать после первых опытов.

— Почему не сообщил? — требовательно спросил Иванов, наконец выпуская меня из объятий. — Я бы встретил.

А что я заявился с ревизией и собираюсь его прессовать, в мудрую голову не приходит. И правильно. Вмешиваться в исследования не собираюсь. И не только по причине отсутствия времени. Еще и на основании отсутствия желания изучать журналы опытов. Не то настроение.

— Не собирался приезжать, честно говорю. Послали.

Павел, не вслушиваясь, принялся горячо излагать свои последние новости. Как всякого нормального целеустремленного человека, его мало волновали чужие трудности, и он мечтал поделиться собственными достижениями.

— В каждом грамме почвы, — вещал он вдохновенно, — содержатся миллионы микроорганизмов. Некоторые из них, специально внесенные, гибнут по неизвестным причинам, другие спокойно живут и размножаются.

Кажется, применение микроскопа в опытах дало неожиданный результат. Стараясь не строить кислую рожу, глубокомысленно киваю.

— А значит, и не обязательно один Penicillium glaucum положительно влияет, убивая вредные микроорганизмы.

Наверное, есть разные виды плесени с подобными свойствами. Просто мне неизвестны. Пенициллин на слуху, а стрептоцид или что-то вроде него химическим способом производят. Не школьный уровень, гораздо серьезнее.

— Землю приносили в лабораторию, пересыпали в пробирки и каждую пробирку наполняли водой, чтобы получилась земляная кашица. В чашки наливаем питательную среду, содержащую мясной бульон и сахар. Каплю взвеси, содержащую тысячи опасных микробов, помещаем на поверхность застывшей питательной среды, а затем на ту же поверхность наносим немного полученной смеси из пробирки. Засеянные таким образом чашки выдерживали в термостате при определенной температуре.

Павел говорил, одновременно увлекая меня в нужную сторону, держа за плечо железными пальцами. Вцепился не хуже клеща.

— Вот! — сказал торжествующе, тыча пальцем в ничем, на мой взгляд, не отличающуюся чашку.

— Да! — радостно восклицаю, ничего не понимая. — Изумительно!

— Вот именно! Вокруг некоторых колоний почвенных микробов можно ясно различить «зону пустыни». — Павел снова указал на чашку. — Они ограждают себя, выпуская в окружающую среду какое-то вещество, которое подавляет другие микроорганизмы.

— Тоже плесень?

— Я не уверен. К сожалению, даже микроскоп мало помогает. Трудно различать микробы. Разве когда они размножились в огромном количестве.

— Окраску препарата пробовал?

— Нет подходящих веществ.

Естественно. В мое время использовали анилиновые, но единственное мне про них известное — это химия, а не натуральные красители. В данном веке несбыточная мечта. Не раньше девятнадцатого появятся. Хотя с Павла станется. Еще пара тысяч опытов, и сумеет опровергнуть мои представления.

— Либо дохнут, либо без пользы. — Он огорченно вздохнул. — Я продолжаю искать.

Значит, как с пенициллином. Выделить основную составляющую вряд ли удастся. Внутривенно не выйдет. И все равно в качестве мази тоже недурно. Во всяком случае, первый отечественный оригинальный антибиотик он добыл.

— Пока проведены испытания. Помогает для лечения гнойных ран, ожогов, язв, фурункулов, воспалительных заболеваний уха и горла.

— Это ведь ты обнаружил, значит, имеешь право назвать. Геноцид подойдет прекрасно, — мысленно хмыкая, советую. Мой юмор все равно не дойдет, а откуда взялось насквозь прозрачно. Caedo на латыни — «убивать». Отсюда и всякие «пестициды».

— Подходяще, — подумав, соглашается. — У вас всегда было замечательное чувство слова.

От другого бы принял за лесть. А сейчас почти стыдно. Пошутил, оказывается. В очередной раз без задней мысли ткнули носом, насколько мои знания ничтожны и взяты из чужого времени. Фактически украдены. Мои успехи по большей части результат везения, чем усидчивости и последовательности. Павел в данном смысле прямая противоположность.

Выслушал еще множество слов по поводу перспективности и изумительного мира микроорганизмов, причем прозвучало и новое для меня разделение на одноклеточные и многоклеточные существа. Похоже, господин Иванов не зря сидит над микроскопом. Уже выделяет разные группы, отличает патологические от полезных. Натуральный профессионал стал, и мне здесь вмешиваться бессмысленно. Сам с усами. И замечательно. Проживет и в дальнейшем без Ломоносова с подсказками, если зарываться не станет в финансовом плане.

Еще четверть часа слушал без особого интереса токование тетерева, ничего не замечающего вокруг. Затем дождался представления помощников, пожал им руки, тоскуя и размышляя, не совершил ли ошибку, заехав повидаться. Ну нет у меня настроения возвращаться в ранг начальства. Хотелось выпить, вкусно поесть, спокойно выспаться и ехать дальше. Всего-навсего. А не изучать журналы опытов с сывороткой от бешенства. Да-да. Я в курсе, что сам заставлял этим заниматься раньше, но не с проверкой прибыл.

Наверное, это продолжалось бы еще долго, но слух о моем появлении уже пошел по окрестностям. Появилась жена Павла. На свадьбе я не присутствовал и сейчас видел ее впервые. Миленькая особа приятных форм, когда пухлость не переходит в толщину, и с приятными ямочками на щеках. Судя по дальнейшему, недаром из купеческого рода. Ручки имеет крепкие, всех держит в кулаке и резво управляется с хозяйством. Для погруженного в высокие раздумья Павла замечательный вариант. Правда, я так и не понял, как он умудрился жениться, уж очень все скоропалительно произошло, и подозреваю, что выбирал отнюдь не мужчина, но тут не мое дело.

Лаборанты при виде ее заметно побледнели, муж моментально заткнулся, прерванный бесцеремонно на половине фразы, и я был приглашен посетить дом со всей возможной вежливостью. Как и при моей химической лаборатории, здесь имелась с самого начала специальная пристройка для проживания начальства. Сам же и прислал проект, когда зашла речь о строительстве отдельного здания. Зачем мучиться и выдумывать, когда существует типовой и смета известна. Не дворец, конечно, но собирался изначально сам в таком проживать и ничего зазорного в том не вижу. Два этажа, несколько комнат, включая детскую и салон, куда нам подали обед.

Кормили здесь душевно. Не зря подвалил. На первое щи с кашей, затем студень, заливная рыба, жаркое, пироги (несладкие). кулебяка и на закуску сладкие пироги. Естественно, под легкую выпивку, причем с моего личного производства. Тут не ошибешься. Молодая девка, таскающая на стол блюда, специально приволокла из погреба водочку с этикеткой «Ломоносовская» и показала вроде невзначай.

Дворянам позволительно курить вино лишь для собственного употребления, но они нелегально продавали его. По моим прикидкам каждое второе ведро в продаже левый товар. А я чем хуже? Дополнительный заработок для элитных клиентов. Тут главное не наглеть особо. В обычный кабак не поставляю. Дизайн ярлычка вышел из моих рук. Никаких особых изысков — завод, хозяин и год. Зато не спутаешь. Я это дело сознательно поставил на поток. На любом изделии моего производства должно стоять два клейма. Одно — стилизованные МЛ, как бренд в целом, и второе — завода.

Здешняя мадам не токмо хозяйственная, еще и запасливая. Специально на такой случай прикупила и в погребе держала. Удовольствие не из дешевых. Тоже своего рода лесть, однако тонкая и приятная. В моих глазах она ощутимо выросла, тем более и разговор умело поддерживала за столом, не давая Павлу вновь свалиться в глубины мира микроорганизмов. После пятой рюмки (не стакана — воспитанные люди) настроение улучшилось, и я поделился последними сплетнями столицы.

В свою очередь выслушал сагу о гигантском колоколе, изготовляемом по заказу нашей всемилостивейшей государыни Анны Иоанновны. Целый год тщательно отобранный литейщик с огромным опытом по части колоколов Иван Моторин (забавная фамилия, где они видели моторы) составлял проект будущего дива. Я, честное слово, не очень понимаю, в чем проблема, когда, помимо веса и внешнего оформления, разницы никакой, но ему лучше знать, с какой скоростью трудиться.

Еще три года понадобилось чиновникам на утверждение проекта. Это уже вообще ни в какие ворота не лезет. Наверное, сплошь художники и литейщики собрались и выбирали модный дизайн. А скорее, как обычно, денег не было на заказ. Наконец уладив все формальности, прямо в Кремле, между Чудовым монастырем и колокольней Ивана Великого, вырыли яму десятиметровой глубины, укрепили стены досками и кирпичом, а внутрь поместили «болвана» из глины. То есть гигантскую форму для отлива. Тут же рабочие соорудили литейные печи. На четвертый год приготовлений началась переплавка обломков старых колоколов на сырье, но уже на второй день работ произошла серьезная авария — печи вышли из строя, и металл разлился просто на землю.

В этом месте рассказа меня пробило, и с длительным запозданием дошло — речь идет о Царь-колоколе. О том самом, в который ни разу не ударили и который до моего времени простоял в Кремле с отломанным куском, рядом с Царь-пушкой, ни разу не выстрелившей. Вечная российская гигантомания не к добру. Как чего удумают суперских размеров, так пользы никакой. Металл, зарплата, строительство тех же печей — все это бессмысленно пропавшие деньги. Только и остается туристам впаривать про величину.

Между тем рассказ продолжался, в голосе женщины звучала гордость за московские достижения пополам со смущением. Несчастья продолжались с удивительной последовательностью. Достаточно быстро запасные печи взорвались, и все подготовленные конструкции сгорели. А там и сам Иван то ли от огорчения, то ли с перепугу помер. На его место поставили сына и потребовали результат. В ноябре ожидалась отливка великого колокола. Нет. Великого. С огромной буквы.

Смутно помню, что, уже готовый, но не поднятый, он угодил в пожар и, поливаемый водой, раскололся. Кусочек там лежал нехилый, но дело-то не в том. Предупредить? И каким образом? Дату пожара я знаю примерно, в промежутке от трех месяцев до двух лет. В пророки, выходит, не гожусь, да и опасно. Неизвестно, как на подобного рода предсказание посмотрят власти и церковь. Зря болтать заранее смысла не имеет. Недалеко и до обвинений в поджоге. А откуда еще мог узнать? Высовываться не следует. Пусть лопается, от меня не убудет.

— Нет, — говорю вслух, — я больше не редактор «Ведомостей» и не стал бы делиться такой историей. Уж больно она, — щелкнул пальцами, пытаясь найти подходящее слово, — сомнительна. То не так, это не слава богу. Вот когда поднимут на колокольню и ударят на весь город — тогда другое дело. А пока еще не изготовили, и говорить нечего. Но! — восклицаю. — Новости из Москвы это же замечательно! Когда происходит нечто действительно интересное. Особенно про развитие и науку. — И посмотрел многозначительно. — Мое мнение в газете еще кое-что значит, обязательно отпишу, чтобы на ваши сообщения обратили внимание.

Она улыбнулась, показывая приятные ямочки на щеках. Кажется, мы друг друга замечательно поняли. Вербовка очередного корреспондента состоялась. Без денег, и притом уж про достижения собственного мужа не забудет упомянуть. А это и мне попутно плюс. Институт с именем Ломоносова прочно связан.

— А в других отношениях помочь сумеете?

— Это в каких, позвольте узнать?

— Мой дядя давно пытался найти состав для пропитки, который придавал бы тканям свойства кожи.

Семейство ее имело отношение к производству сукна и собственную мануфактуру. Не очень большую. Ну, Павлу и к лучшему. Стали бы миллионщики или дворяне за него дочку выдавать иначе. А так вроде на одном уровне, и человек достаточно известный. Еще и связи в столице имеет. Меня в смысле.

— И такой состав он сделал. — Многозначительная пауза.

Брезент, что ли, изобрел? Полезно, только абсолютно не ко времени заниматься.

— Михаилу Васильевичу сейчас не до твоих родственников, — пробурчал Павел, очень созвучно моим мыслям. Впрочем, тут скорее некие подводные камни общения с тестем и тещей.

— Для военного ведомства такая ткань очень подходящая, — не дождавшись вопроса от меня, говорит госпожа Иванова.

Похоже, женщина целеустремленная и своего не упустит.

— Непроницаемая для воды, но способная дышать, пропуская воздух.

— Безусловно, может пригодиться, и не только там, — говорю примирительно. — Промасленная ткань?

Ее еще викинги использовали, большая новость.

— Нет. Совсем иначе.

— Чем пропитывает? — настаиваю. Без точных пропорций все равно перебирать варианты долго и муторно. Проще в долю взять.

— Эмульсия из яичного желтка, канифоли и парафина, — отвечает после легкого колебания.

Ага! Не зря разговор завела. Где еще взять в серьезном количестве парафин, как не с моего производства.

— В принципе вопрос решаемый, только цена… Боюсь, обойдется недешево.

Судя по молчанию, так и есть. Канифоль не беда, она при перегонке смолы на скипидар получается. Или попутно? Не важно, главное, бросовый материал, практически не нужный никому. А вот яйца могут влететь в копеечку. Любопытно, нельзя ли выделить нужную составляющую и поискать в другом месте. Это уже к химикам. Обязательно указать.

И все же лиха беда начало. Сколько разного пытался сделать и частенько именно из-за отсутствия рентабельности недрогнувшей рукой оставлял на будущее. Почему не попробовать?

— Обещать ничего не могу, — говорю с полной серьезностью. — Для начала образцы ткани требуется проверить в моей лаборатории у господина Костина. Письмо, естественно, дам, чтобы встретили как подобает. Если все как вы говорите, — легкий поклон, подчеркивая, мол, не в обиду, а по совести, — точные расчеты, сколько чего требуется и во что обойдется. Включая реальное производство, а не пару аршин.

— Благодарю вас.

Похоже, нормально прошло. Деловые резоны вполне принимаются. Тем более мои здешние суконные фабрики должны быть ей прекрасно знакомы. Одна среда. Некоторые подробности приобретения и обязательный бизнес-план с прайсом, а также результаты аудита до покупки не могли пройти мимо внимания. Как и аукционы среди поставщиков. За такими вещами я пристально слежу, и кое-что перенимают и остальные.

— Ну что вы! Всегда рад помочь в полезном деле. Мне ведь и самому удачно выходит, парафин-то по-любому потребуется в больших количествах, и выгода выйдет.

Мы с ней слегка посмеялись. Положительно, приятная мадам и умеет себя вести, хоть из мещан.

Оказалось, умнее даже больше, чем ожидал. Ночью ко мне в гости пришла та самая девка, подававшая на стол. Видать, хозяйка очень хорошо заметила мои взгляды, когда девушка вертелась у стола.

Хороша! Молодая, лет семнадцати, еще не расплывшаяся, как со многими бывает после родов, с чистым личиком и заметными округлостями. Организм с гормонами взял свое, и упрямиться, когда она полезла под одеяло, я не стал. Траур закончился давно, а ведь я с тех пор ни разу. Не то чтобы совсем не хотелось, но второй женитьбы мне не надо, а по гулящим девкам откровенно боюсь бегать, чтобы не наградили дурной болезнью.

Оказалась уже не девушкой, но без особого опыта, зато послушная и темпераментная. Самое забавное, что она упорно продолжала именовать меня по имени-отчеству в любой позе, называя все остальное словами из солдатского лексикона. Ночь прошла замечательно, и я не пожалел утречком награды, вручив сразу несколько рублей на приданое. Жизнь продолжается, даже если не по намеченной прежде дороге, и нечего рыдать. Надо брать от нее все возможное и приятное.


Марик Лернер ПОСТРОИТЬ БУДУЩЕЕ | Построить будущее | Глава 2 ПРИГЛАШЕНИЕ ПОВОЕВАТЬ