home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

ИНТРИГИ И ЗАГОВОРЫ

— Поздравьте, — становясь в позу памятника, провозглашаю, — отныне я лучший друг маркиза де ла Шетарди. — Благодаря мне французский посол сможет узнавать новости в первую очередь и влиять на политику России, поскольку всемилостивейшая государыня наша несколько молода и прислушивается к советам обер-камергера. И обойдется ему это в сущие пустяки: пятнадцать тысяч ливров в год.

— Это сколько в наших рублях? — морща нос от тяжелой работы мозга, спросила Юлия.

— Один луидор равняется десяти ливрам, — выдал справку моментально Трофим Калушин.

В бытность мою личным секретарем он только поступил в университет, будучи заметно старше соучеников. Когда человеку под тридцать и он однодворец из занюханной глубинки, особых откровений от него не ждешь. Оказалось, действительно уникум. Анна познакомилась с ним, когда он в числе прочих дежурил при ее особе. Вообще, добрый десяток таковых сейчас исполняет разнообразные правительственные поручения, и им светит приличная карьера. Но этого держит при себе, зовет его «моя энциклопедия». Кажется, нет области знаний, про которую он не сможет прочитать подробную лекцию. В качестве помощника бесценный тип.

Одна беда, с детства поглощая знания при любом случае, не умеет видеть связи и делать прогнозы. Тем не менее польза имеется, и немалая. Выслушав бурное обсуждение некоего вопроса, пусть одновременно человек пять шумят, садился и сразу без подготовки принимался писать указ, выплескивая на бумагу выжимку из спора. Остается прочитать и утвердить.

Кроме всего прочего, исправляет слог Анны и подбирает необходимые документы или книги.

— Золото в двадцать два карата. Приблизительно полтора золотника весит, — исправно продолжал тот.

— Это больше полпуда золота! — воскликнула Юлия.

— Дешево не продаюсь! — изрекаю гордо, обваливаясь в кресло. — Начинал с двадцати тысяч, но из-за упертости в определенных территориальных вопросах пришлось сбросить.

На самом деле маркиз меня переплюнул по всем показателям. Его два экипажа (в том числе коляска, украшенная накладным серебром), конская сбруя, обивка, костюмы офицеров и пажей в общей сложности обходились в сто сорок восемь тысяч семьсот девяносто один ливр ежегодно. Около двадцати пяти тысяч потрачены на меблировку, шесть тысяч — на почтовые расходы, двенадцать тысяч — на поддержание нарядов в должном виде, сорок пять тысяч — на всякого рода подачки при посещении двора. Уж справки о финансовых возможностях французского посла, с целью выяснить, сколько просить, я навел в первую очередь.

Он не привык себе отказывать ни в чем. С Шетарди приехали двенадцать секретарей, шесть капелланов, пятьдесят лакеев, известный на весь Париж повар — он выучил русских, как накрывать столы и как готовить соусы. Вот работника поварешки и взял в оборот моментально. Двойная выгода, ознакомить своих кухарок с последними достижениями и заодно расспросить.

Шетарди, оказывается, содержал постоянную охрану из восьми гренадеров и двенадцати стрелков под командованием младшего офицера или сержанта. А еще он первый привез в Россию натуральное шампанское и щедро его раздаривал. По рассказам повара, пятьдесят тысяч бутылок приволок! Напиток стремительно входил в моду, и приходилось употреблять на званых обедах с восторженным выражением лица.

— То есть он клюнул? — спросила Анна.

После бурного обсуждения с привлечением консультантов из Военной коллегии были выработаны максимальные и минимальные требования для заключения мирного договора с Османской империей. В совместно написанной инструкции для начала заявлялось, что «главнейшею причиною раздоров и кровопролития между обеими империями были татары». Дальше перечислялся бесконечный список обид, убытков и причиненных ими раздоров. И если турецкий султан присмотрится, то лучше всего для него избавиться от тяжелой обузы, вызывающей войны. Они-де не были завоеваны, а сами предались, отчего и отвергнуть не грех.

Для меня оказалось изрядным откровением, что завоевание рассматривалось как более высокая ступень по сравнению с добровольным вхождением в состав чужого государства. Короче, мораль: отдайте нам Крым и захваченные у него владения, а также все вплоть до Ясс, всем станет хорошо и просто зашибись. Естественно, никто не рассчитывал на согласие осман. Просто на Востоке иначе себя не ведут. Всегда стоимость завышается до небес, и после длительной торговли сходятся в лучшем случае на середине. Отдать полуостров для султана из разряда невыполнимого. Другое дело, сняв это требование, можно было изобразить готовность к соглашению, оставив иные.

— А почему нет? Многие вельможи, и не только из России, получают пособия для лучшего убеждения в замечательности Франции и ее культуры. Да и не одни лягушатники этим балуются. Бирон даже сыну прусского короля платил в расчете на будущее. Я человек новый, твердого мнения по поводу внешней политики еще не сформировал, к тому же из грязи в князи и падок до взяток.

— Не преувеличивай.

— Нет, в иных отношениях стойкий как скала. Поскольку Кубань воевал и Анапу брал лично, отдавать не желаю ни под каким соусом, английским или французским, не важно. О чем сообщил с биением в грудь кулаком. Тщеславие в карман не упрячешь. Мне люди верные нужны? Обязательно. А кто на эту роль подходит лучше близко знакомых, с кем кровь вместе проливал? Молодые, энергичные, мечтающие вознестись. И я их по морде, отдавая с трудом взятое?

— Кстати, — одобрительно кивая, сказала Анна, — список для перевода и повышений приготовил?

— Конечно, — извлекая из кармана, отвечаю.

Шутки шутками, а своя команда важна. Отодвинутый от основных событий на войне одновременно имел определенную свободу в действиях и хорошие отношения как с ниже-, так и вышестоящим начальством. Не ответить им любезностью было бы неприлично. И кроме того, частенько после отставки офицеры шли по гражданской линии в чиновники, достигая немалых постов. И теперь есть возможность отбирать полезных и лично знакомых, в большинстве не связанных с Минихом и его людьми.

— Ты продолжаешь настаивать на неизменном составе Кабинета министров?

Забавно, но программа преобразований, составленная для нее Остерманом, в числе неотложных задач включала подготовку новых штатов и увеличение жалованья государственным служащим. Для сокращения злоупотреблений в местном управлении Остерман предлагал не ограничивать срок воеводской службы двумя годами, чтобы воеводы не искали «запрещенные пути» для быстрого обогащения. Вообще, принципиально мы в основных вопросах пока замечательно совпадали. Менее противным от того Андрей Иванович не стал.

— Люди справляются, зачем создавать нервозную обстановку без веских оснований.

— Хорошо, — изучая карту, торопливо разложенную на столе Трофимом, пробормотала она. — Бессарабию оставляем туркам, между Днепром и Днестром наше. Крепости запрещено там строить, Очаков не восстанавливать. Военный флот не строить. Зато плавать торговым судам по Черному морю невозбранно. Долина Кубани, Терека, Тамань до Анапы отходит к России, Азов за нами. Кабарда Малая и Большая признается независимой и служит буфером между нами и турками. Свободное посещение паломниками Иерусалима.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Лучше условия не выбить, — без особой радости сообщаю и так известное.

Это и есть минимум, на который новая императрица якобы готова пойти, проданный в качестве огромного секрета французу. На самом деле без союзников нас ждут серьезнейшие проблемы. В принципе даже можно пойти на срытие Азовских и Анапских стен и торговлю на кораблях турецких. Даже отойти за реку Кубань. Но французам о том знать не обязательно. Остается надеяться на параллельные, с полученными от Шетарди картами наших уступок, действия Миниха.

Ему предписано продолжать готовиться к боевым действиям, не скрывая этого от противника. Приводить в порядок Хотин, укрепления Ясс, строить на реке Прут форты, оснащенные артиллерией, и ряд редутов, благодаря котором отсекается от снабжения крепость Бендеры и земли буджакских татар.

Важно продемонстрировать решительность и надавить на турок. Нам это тоже встанет в огромные деньги, но иначе переговоры затянутся. Падение Бендер не может не вызвать некой нервной реакции. Бессарабия окончательно перейдет в русское подданство, если продолжать бессмысленно упираться. Османам военные действия тоже обошлись огромными потерями материальными и людскими.

Мы ведь снимаем претензии к крымским татарам, идем на уступки в отдельных областях и даже соглашаемся на отсутствие военного флота — немалая приманка. Для французов в первую очередь. Они заинтересованы показать свою важность и умение добывать полезную информацию. Пусть де Вильнев старается в уверенности, что объегорил русских валенков при помощи соотечественника. По итогам можно его наградить орденом за услуги.

Главное, не переиграть и получить свое, лелеянное в задумках. Где находились… то есть будут построены Одесса, Херсон, Николаев, знаю достаточно приблизительно, но удачные бухты и места найти не очень сложно, имея ресурсы всей России. Будем заселять и развивать край вновь приобретенный. Тем более от Крыма отделяет всего пара переходов, и заткнуть горлышко очередной порубежной линией редутов и застав несложно. Ничего не поделаешь. Планировать на диване по карте проще, чем получить нужное в жизни. Приходится идти с неприятными соседями на разумный компромисс, а не биться бессмысленно о стену с воплями «мое!».

— Господин тайный советник Гольдбах очень просит принять, — вернувшись, доложил ходивший к двери на зов очередного типа в ливрее Трофим.

Не может быть, чтобы уже письмо перехватили, думаю в изумлении. Как обер-камергер и наследник Бирона по должности, я незамедлительно хапнул Черный кабинет в свое ведомство, не желая делиться даже с канцлером. Столь занятный и полезный во многих отношениях источник информации, как перлюстрация писем иностранцев, пригодится на будущее.

Времени со вступления в должность прошло не особо много. Пока сообщали в основном о перевороте, действиях новой императрицы и аресте Бирона с его родственниками. Пишут:

«Она не сильно красива, но по праву нравится всем: высокая, хорошо сложенная, приветливая, обходительная и, главное, всегда спокойная».

Еще строили догадки о поведении нового правительства и описывали исключительные наряды Анны. Реально важного еще не поступало. Притом тайный советник и большой специалист по расшифровке докладывал теперь напрямую мне. И просьба его из ряда вон выходящая.

— Прошу великодушно простить, — низко поклонился, показывая глубокое уважение и одновременно с довольной улыбкой, Кристиан Гольдбах, — но я взял на себя смелость не дожидаться господина Ломоносова в его приемной. Считаю, дело неотложное и доклад лично ее императорскому величеству должен воспоследовать мгновенно.

— В чем дело? — спрашиваю, мысленно прикидывая, тут нечто убойное и, сто процентов, не может идти от Шетарди.

Он просто не успел бы отправить письмо, а Гольдбах расшифровать его. Никто не станет прямым текстом сообщать о наших с ним договоренностях. Кроме того, в том сомнительном варианте вряд ли бы наш гениальный математик при мне устраивал такие фокусы. Подобного рода сообщения делаются за спиной скользкого типа (в моем лице), с целью в первую очередь обезопасить себя. И все-таки он принес в клюве нечто чрезвычайно важное и опасное. Иначе бы не рвался напрямую к императрице вне очереди, рискуя обратить на себя недружественное внимание придворных.

— Инструкции шведскому послу фон Нолькену от его правительства, — торжественно провозгласил Гольдбах, светясь торжеством.

— Еще один майор Синклер? — с подозрением спросила Анна.

Большой скандал был, когда шведского курьера в Константинополь в прошлом году грохнули в Польше люди Миниха, изъяв документы. Даже сослали исполнителей в Сибирь.

— Существуют гораздо более тихие способы, — ответил Гольдбах, тонко улыбаясь. — Фельдмаршал излишне прям, как и его офицеры.

То есть, хотел сказать, дубоват. Фактически толком дешифровщик ничего не знает, ветер создает. Ему приносят иногда со стороны, вот и работает. Есть один секретарь в шведском посольстве, весь в долгах, не первый год исправно докладывающий о приезде и отъезде курьеров. Снять копии с документов не всегда просто, но обычно курьеры постоянные и по крайней мере один не прочь крупно заложить за воротник. Ну а там уже надо не зевать. Бирон целую команду имел, платя им серьезные деньги, и сдал мне без промедления. Для него в том опасности никакой. Для государства старался. А что суммы неподотчетные, так лично из рук Анны Иоанновны.

— Риксдаг Швеции давно мечтает о реванше, но это… — Царица передала мне листки, исписанные мелким разборчивым почерком. Это, естественно, уже расшифровка. Цифры, скопированные точно, будут подшиты к нему и лягут в архив. — В ближайшее время они собираются начать войну. Ты посмотри на эти требования! — воскликнула с негодованием и черкнула ногтем по тексту. — Возвращение всех отошедших к России по Ништадтскому миру земель, а также передача Швеции территории между Ладогой и Белым морем.

— Еще и Карелию с Петербургом в придачу! — в восхищении готов аплодировать, проглядев наскоро потрясающий по наглости документ.

Юлия неуверенно рассмеялась.

— Но ведь, по документам Синклера, Турция обещала предоставить помощь Швеции лишь при нападении России. А мы этого делать не собираемся!

— Какая разница, — бурчу с досадой. — Еще одна война очень не ко времени. Стамбул упрется, выдвигая новые требования. Мы будем вынуждены держать войска на юге, давая возможность шведам действовать. Все уже решено. Тут открытый приказ собираться домой Нолькену. В связи с началом войны он в Петербурге становится не нужен.

— И наши лучшие щедрые во всех отношениях друзья из далекого Парижа в течение трех лет с начала военных действий станут выплачивать Швеции субсидии в размере трехсот тысяч риксдалеров в год.

— Один риксдалер равен четырем немецким маркам, — выдал очередную справку Трофим. — Но это расчетная единица. Курс не соответствует, ниже.

— Примерно четыре пуда серебром, — прерывая, пока эрудит не принялся сравнивать количество драгоценного металла в разные годы и заодно в Германии, объясняю.

— Много для одного человека, недостаточно для содержания флота и армии.

— Лучше, чем ничего.

— К сожалению, это еще не все, — с очередным почтительным поклоном протягивая извлеченную из кармана очередную бумагу, произнес Гольдбах.

— Еще хуже? — удивилась Анна, принимаясь за чтение.

Три минуты, пять, десять. Сначала просто пробежала содержание. Затем подумала и вернулась к началу. Еще раз внимательно проштудировала текст.

— Мы очень довольны, — произнесла наконец деревянным голосом, и это «мы» вовсе не объединяло присутствующих. Тут звучало очень монархически. — Распоряжение в виде именного указа об увеличении вам жалованья на полторы тысячи рублей в год последует в ближайшие дни. Вы свободны, тайный советник.

Гольдбах, продолжая кланяться, принялся отступать спиной к дверям. Судя по окончанию беседы, он выиграл, и немало. При Анне Иоанновне четыре с половиной тысячи имел. Приятный скачок. Вице-канцлер столько получает.

Ее императорское величество дождалась, пока он исчезнет, и только тогда передала расшифровку письма мне. За плечом моментально пристроилась Юлия, но сейчас меня это не волновало. Содержание действительно из ряда вон. Швеция и Франция через своих послов в Петербурге фон Нолькена и маркиза де ла Шетарди завязали крайне оживленные отношения с царевной Елизаветой. В обмен на поддержку при свержении Анны она обещала уступить Швеции перечисленные в предыдущем письме провинции, завоеванные ранее в Северной войне. Подробно излагался ход разговоров и договоренностей.

Это не могло находиться в сумке вместе с посланием из Стокгольма. Значит, либо придерживал некоторое время, либо очень удачно совпало. Не мешает разобраться. Не его дело думать. Обязан сразу сообщать, и не больше. За то и бабки немалые получает.

— Очень логично и хорошо спланировано. Войска уходят из Петербурга, она при помощи преображенцев устраивает переворот. Пообещать крепостных да поместий, и с ходу на дворец. Может и выгореть. Поскольку коронация еще не состоялась…

— За что мне еще и это? — с тоской произнесла Анна. Уперлась локтями в стол, закрывая лицо.

«Сама невозмутимость», как ее с некоторых пор называли за глаза во дворце, явно потеряла самообладание. А ведь ей стоило заметного труда из замкнутой и необщительной девочки, проводящей время в основном за книжками и мечтами, превратиться в нечто новое. Пусть во многом заботливость по отношению к окружающим, непрошибаемость на неприятность и веселье на публике игра, но маска рано или поздно невольно прирастает.

— Что я ей плохого сделала?

Юлия подскочила и принялась шептать нечто на ушко. При этом поглядывала в мою сторону, будто я отвечаю за Швецию. Так и сидел болван болваном, не понимая, что делать.

— Подтвердила все права и не вмешивалась в ее времяпрепровождение. Двадцать тысяч рублей после ареста Бирона просто так дала. Она в том не участвовала. Неужели нельзя доверять никому из родственников?!

— Она из ветви Петровой, вы из Иоанновой. Всегда будет считать, что у нее прав больше.

— Иногда, — сказала уже достаточно спокойно царица, — я всерьез жалею о смерти тетушки. Раньше не надо было решать всю эту груду проблем и думать о будущем. Величие, Отчизна, долг… В реальности сплошные сложности и никакого облегчения.

Ей приходилось ежедневно видеться со множеством людей, выслушивать просьбы и доклады, ездить в Сенат и подписывать указы, внимательно изучая каждую строчку. Чтобы безошибочно определить круг дел, за которые стоит взяться, нужна была постоянная информация обо всем, что происходило вокруг.

Она не наслаждалась властью, уж вблизи это было бы заметно. Скорее выполняла не особо приятную, но важную во всех отношениях работу. Достаточно нескромно, но понятие о долге государя перед собственным народом и необходимости заботы о живущих под твоим управлением я все-таки дал. Счастье это вряд ли ей принесет. А предлагать потерпеть до совершеннолетия несуществующего сына достойно откровенного дебила.

— Будет время не одному делу, но и потехе, — без особой уверенности говорю.

— Будем надеяться. Пока положение ничего такого не предвещает. Они будто специально норовят завалить совершенно не моего уровня вопросами в надежде, что устранюсь на манер тетушки и примусь подписывать указы не глядя. Или вовсе передоверю право верховной подписи.

— Почему будто? — взвилась Юлия. — Еще Петр I установил, — вряд ли имело смысл сейчас вспоминать его имя, — что все бумаги, и особенно челобитные, прежде чем попасть к нему, должны последовательно пройти всю иерархию государственных инстанций, начиная с низших и кончая высшими. И только тогда, когда дело не будет решено Сенатом, оно может оказаться на столе самодержца.

Когда она давала себе труд подумать, обнаруживался изрядный ум. Только это случалось не очень часто. Лень вечно оказывалась сильнее, даже на балах блистать ей не всегда хотелось. Правда, обижать девушку не следовало. Могла и припомнить при удобных обстоятельствах. Хорошо хоть в душе добрая, без нужды гадости не делает и ко мне со старых времен определенное почтение имеет.

— Самодержец, как правильно говорит госпожа Менгден, — делая дипломатический реверанс в сторону Юленьки, объясняю, — не просто некая фигура на троне. Он высший судья и рутинные происшествия рассматривать не обязан. Исключительно нечто новое, выпадающее из обычной практики.

— Это не так, — неожиданно влез эрудит Калушин, — тут скорее речь идет об ограниченной парламентом монархии. Они сами все решают, а он участвует лишь при появлении новых обстоятельств, не предусмотренных законами.

— Так потому и самодержавие, — мысленно соглашаюсь с определением и отодвигаю на будущее, — что при нем действует основной принцип, согласно которому не должно было быть никаких критериев, отделявших дела, подведомственные монарху, от тех, которые он не мог рассматривать. Но «мог» не означает «должен постоянно». Исключительно сообразно личному желанию или заинтересовавшись конкретными обстоятельствами. Все зависит от воли монарха. А то завтра любой копиист примется посылать свои труды во дворец для утверждения, минуя подобающие инстанции. Полагаю, давно пора установить штаты личной канцелярии…

Юля положила руку на плечо Анне, без нее здесь точно не обойдется.

— …временные дежурства студентов можно продолжать, но требуются и постоянные люди. Это позволит освободить императрицу от потока ежедневной корреспонденции.

— Главное, чтобы не забывали докладывать обо всем, будь то хорошее или худое, — сказала Анна. — Ступай пока, Михаил Васильевич. По поводу действий Стокгольма соберу немедленно Кабинет министров. Обсудим в подробностях.

За отсутствием онлайн-связи любые приказы идут достаточно долго. Инструкции не оставляли сомнений. Война начнется скоро. А на носу осень. Ставку шведы делают не на захваты, а на переворот в столице. Ну придется их проучить в кратчайшие сроки. Не просто до кровавых соплей, а до кости, сдирая мясо. Чтобы другим соседям неповадно было мешать России. Предупрежден, значит, вооружен. У нас появилась фора и дополнительные возможности.

— За праздными разговорами время течет быстро, а дел теперь срочных много. Ты возьмешь измайловцев, если понадобится, можешь приказать и другим. Не медля поместишь под стражу Елизавету и всю ее компанию ближников!

— Слушаюсь! — поспешно вскакиваю. Уточнять имена не имеет смысла. Лучше лишних загрести, да потом выпустить. Пусть Ушаков разбирается в степени вины.

— Ее без причинения вреда! И про французов пока помалкивать!

Правильная мысль, еще рано портить отношения с Шетарди и Парижем. Пусть верят в нашу дружбу и упущения в расследовании.

— Будет исполнено!

Идти особо далеко не пришлось. Анна не зря говорила про Измайловский полк. На этой неделе его караулы во дворце. И очень удачно, что нити заговора в Преображенский в основном идут. Конечно, если верить Елизавете. Она соврет, недорого возьмет. Прекрасно помню. Надо все провернуть быстро, чтобы никто опомниться не успел. Долго искать нужного человека я не собирался. Он должен был дожидаться меня в приемной. Предстояло обсуждение будущего приема и мер безопасности.

Уже были по Петербургу разосланы приглашения, в которых сообщалось, что через неделю «при Дворе Ея Императорского Величества первый день установления Императорского Воинского ордена Святой Анны и для того в оный день поутру в одиннадцатом часу собираться ко Двору Ея Императорского Величества знатным обоего пола персонам и господам чужестранным министрам, дамам в робах, кавалерам в цветных платьях, всем военным быть в шарфах и строевом убранстве и ожидать Божественной литургии. По окончании оной и молебного пения и прочей духовной церемонии, по выходе из церкви, оныя персоны имеют учинить Ея Императорскому Величеству поздравления, а пополудни в обыкновенное время имеет быть бал и ужин для четырех первых классов обоего пола персон и чужестранных министров».

— Господин майор, — говорю тихо, обнаружив нужного человека, — хочешь стать полковником?

Рихтер мигнул от неожиданности — не на то настраивался, а тон мой отнюдь не шуточный, и он заметно напрягся.

— Что делать, господин обер-камергер? — хрипло спросил со своим жутким акцентом и, видимо, намеренно обратился по должности, а не привычно по имени-отчеству. Как бы намекал на идущий сверху приказ.

Нормально. Судя по реакции, можно послать куда угодно и приказать что угодно — исполнит в лучшем виде.

Долго объяснять не пришлось. Один раз он это уже проходил, вылавливая Бирона с компанией. И не так давно. Единственная сложность — застать основных фигурантов по месту жительства. Ну да уже вечер, и вряд ли большинство бегает ночью по гостям. Да и всех этих Шуваловых, Трубецких с прочими прихлебателями Скавронскими и Гендриковыми можно и позже забрать без проблем. Куда они денутся. В первую очередь убрать Елизавету со сцены, и весь заговор моментально рассыплется. Ну это я уж сам займусь, не доверю никому.

— Извините, господин Липман, — сказал с досадой, обнаружив через четверть часа загораживающего своим телом выход из дворца старого знакомого. — Не сейчас.

— Убрать? — деловито поинтересовался энергичный Рихтер.

— Пять минут! — взмолился Исаак. — Это действительно важно.

Ну да. Потеряв покровителя у трона, он не прочь найти себе на аналогичной должности столь же полезного. В принципе никаких претензий к хитроумному товарищу не имею. Все свои обязательства он выполнял скрупулезно, а что норовил объегорить при заключении очередной сделки или откусить свой законный процент посредника, участвуя в самых разных начинаниях вроде покупки запрещенных станков в Англии и сманивании в Россию мастеров, что каралось по законам тамошнего королевства очень жестко, так на то он и торговец. Не хлопай ушами, и не обуют. А если объехали, что не заметил, то кто тебе доктор.

— У меня действительно нет времени. В ближайшие дни я охотно с вами побеседую, но не сейчас.

— Две!

— Постарайтесь быть лаконичным и уложиться, — несколько удивленный настойчивостью, соглашаюсь.

Быстрый взгляд Липмана на майора. Не хочет при свидетелях.

— Подождите меня у лошадей, — попросил я Рихтера. — Ну?

— Принцесса Елизавета Петровна раздает золото гвардейцам Преображенского полка буквально горстями. У нее никогда не было таких средств, сейчас использует полученные от французского посла, вошедшего в пакт со шведским.

Кажется, скоро весь Петербург будет в курсе намерений дщери Петровой. Либо остались считаные часы до начала событий, либо она непроходимо глупа. Причем скорее второе. Толковых советчиков у Елизаветы нет никаких. Странно, однако, я помню ее нерешительной и вечно колеблющейся, старательно уклоняющейся от участия в политике. Неужели притворялась? Ерунда. Тогда она гениальная актриса. Просто сейчас иностранцы толкают в спину, да и другого подходящего случая не ожидается. Укрепись Анна, и долго придется ее смерти дожидаться, даже при условии отсутствия наследника вообще. А это маловероятно. Последний шанс для царевны Елизаветы стать императрицей и хозяйкой России. Пан или пропал.

— Откуда уверенность в происхождении денег?

— Вчера сержант Преображенского гвардейского полка Никита Трубецкой, мой давний клиент, сильно язык распустил, обещая вскорости расплатиться с долгами и меня со всеми потрохами купить. Пьян был, — поясняет с кривой усмешкой. — Человек он с непомерным честолюбием и неприятным характером. Притом обычно исполняет порученное дело хорошо. В грязь мне под ноги бросал монеты с руганью при встрече и кричал поносные слова про правительство, обещая скорые перемены. Не он один. Поручики Преображенского полка Петр Ханыков и Михаил Аргамаков и сержант Иван Алфимов поносными словами лаяли власти. Говорили: «Брауншвейгка немцев набрать хочет и нас из полку вытеснить».

— Продолжайте.

— В среде шведской аристократии и дворянства многие жаждут реванша. Есть мнение, что настал подходящий момент.

— Чье мнение?

— «Шляпы» во главе с Юлленборгом победили на риксдаге партию «колпаков», — отвечает, закатывая глаза.

В переводе: «ястребы» взяли власть, отпихнув «голубей», и ты не хуже других должен о том знать. Русские дипломаты в Стокгольме щедро раздавали золото для подкупа высших сановников, пытаясь помешать приходу к власти главы мечтающих вернуть утерянное Юлленборга. К сожалению, закончилось провалом, и он возглавил новое правительство, увеличившее ассигнования на армию и флот.

— У шведов было две группировки войск каждая численностью до десяти тысяч человек, сосредоточенных у Фридрихсгама и Вильмансгранда. Скоро они начнут наступление.

— И с такими силами мечтают вернуть Прибалтику?

— Возобладала идея о неготовности русских к войне. Наиболее боеспособные части и лучшие офицеры заняты на юге. В армии распространен беспорядок и отсутствует желание сражаться. Гвардия единственная вызывает опасения, но батальон из каждого полка тоже отправлен недавно против турок. Считай ополовинили, не вспоминая многих офицеров, добровольно отправившихся к фельдмаршалу Миниху в армию. Шведской армией командует Карл Эмиль Левенгаупт, с правом разработки всех военных операций. Кроме того, он получил право вести переговоры с противником и отвечать на его предложения мира с той лишь оговоркой, что он должен ставить о них в известность короля. Он уже отбыл в Финляндию для вступления в должность.

— Вопреки близости зимы?

— До отхода на зимние квартиры еще достаточный срок.

— Откуда такие подробности?

— У меня есть интересы и контакты в Швеции и Дании, — очень осторожно и явно не собираясь называть имен, признался, — помимо Германии.

Забавные слова подобрал. Придворные евреи-финансисты существовали почти у каждого немецкого князя, польского шляхтича, да и во многих других странах Европы. Ссужая нуждающихся вельмож при необходимости, нередко прибирали к рукам финансы и, помогая своим покровителям, не забывали и себя. Не так давно один из них по фамилии Оппенгеймер после смерти вюртенбергского герцога был обвинен во всех существующих на свете грехах и закончил на виселице.

Не он первый, не он последний. Проведя нередко в роскоши десятилетия, многие оказывались в тюрьме или на плахе. Это был естественный риск всякого, кто принимал на себя обязанности придворного банкира. В негласный договор как бы входило, что если господину придется туго, то банкир окажется козлом отпущения. И не важно, служили они испанским или мавританским королям, габсбургскому кайзеру или управляли имуществом греческих, польских, итальянских князей.

Возможность крупно навариться всегда привлекает. Тот же Оппенгеймер продавал за деньги привилегии, учредил соляную, табачную и винную монополию, чем заслужил ненависть в народе и благодарность герцога, в казну которого потекли дополнительные доходы.

Думаю, и себя не забывал. И не каждую монетку держал в родном карликовом государстве. Ротшильд поднялся где-то в эти времена. Пока фамилия никому не известна, специально узнавал. Главное, общая схема, когда родственники работают сразу в нескольких государствах и делятся информацией, наверняка уже существует. А мне не мешает и в дальнейшем иметь свежие данные не по официальным каналам.

— Вы определенно меня заинтересовали, и в ближайшие дни побеседуем подробно. Полезные, — с выражением произношу, — люди всегда пригодятся. Особенно при наличии знакомых и связей в других странах.

Грех не воспользоваться подобным откровением. Пусть оно и не является предложением, но повернуть в правильном направлении и продолжить столь интересное сотрудничество без сомнения правильно. Практически разведсеть, причем очень разветвленная и не зависящая от российских интриг. Его соплеменники сидят по всей Европе и наверняка помогут в дружеской просьбе.

Конечно, придется заплатить, и, вероятно, немало, но дело того стоит. Он же не просто так подошел, после ареста Бирона требуется солидный человек прислониться и покровительство во власти. Искать милости у Елизаветы дело скользкое. То ли да, то ли нет, то ли пошлют в известном направлении. А я хорошо знаком, уже имею влияние и буквы договора не нарушал. Вот и показал, насколько выгодно держать при себе. Ай, опять недоработка, почему не расспросил Эрнста Иогановича о Липмане. Ну еще не поздно.

— До сих пор наше сотрудничество было взаимовыгодным. Полагаю, и впредь останется столь же плодотворным, — твердо заявляю почтительно склоняющему голову финансисту.


Глава 3 ИНТЕРВЬЮ С БЫВШИМ ВЛАДЫКОЙ РОССИИ | Построить будущее | Глава 5 АРЕСТЫ И ВОСПИТАНИЕ