home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Я знала, что пережить ближайшие три дня будет непросто. Я хороша в действии, а не когда приходится сидеть и ждать. Вдобавок появились дополнительные трудности. Следующим утром во время завтрака Плейдон отозвал нас с Фианом от остального класса на пару слов.

- Я собираюсь поменять вас местами, – сказал преподаватель с самой зловещей улыбкой. – Фиан, ты будешь разметчиком, а Джарра попробует себя в роли твоего страховщика.

Я почувствовала инстинктивную волну гнева, но сдержалась. Я уже один раз совершила такую ошибку, и не хотела ее повторять. Плейдон знал, что делает, и я должна ему довериться. А вот Фиан возражал:

- Не хочу быть разметчиком.

Преподаватель рассмеялся:

- Это всего на несколько дней.

- Тогда зачем беспокоиться? – упрямо гнул свое дельтанец. – Лучше я поглубже вникну в работу страховщика.

- Потому что это поможет вам обоим лучше освоить свое дело. – Плейдон повернулся ко мне: – Джарра, для подготовительного отделения ты выдающийся разметчик, но можешь стать еще лучше. Моя задача помочь тебе этого достигнуть. Совершенно очевидно, что тебе доводилось работать на тяжелоподъемнике, но страховщиком – никогда.

- Правда?

Он кивнул.

- Я говорил с «Землей-19» о твоих действиях в ходе спасения «Кассандры-2», и они сказали именно то, что я ожидал. Ты разметчик мечты для оператора тяжелоподъемника. Ты не просто метишь обломки в устойчивых точках, но выбираешь наиболее удобные для тросов подъемника.

Я вспыхнула от удовольствия, но, конечно же, за комплиментом последовала критика:

- Ты мечта для оператора подъемника, но кошмар для своего страховщика. Несколько дней на месте Фиана это исправят. Ты узнаешь о слепых зонах и неудобных для луча углах, из-за которых страховщику труднее вытащить тебя из неприятностей. Научишься избегать таких позиций, что даст секунду или две преимущества, которые однажды могут спасти тебе жизнь.

Просто тоска смертная, но я доверяла ему, так что…

- Есть, сэр.

- Фиан, это твоя возможность посмотреть на вещи глазами разметчика. Что и как ему нужно делать, какие решения принимать. Это поможет тебе предвидеть действия Джарры на раскопе и предотвращать надвигающуюся опасность.

Фиан неохотно кивнул.

- А во время работы других команд я постараюсь дать вам возможность наблюдать за сенсорами вместе со мной, – продолжил Плейдон. – Чтобы кто-нибудь из вас мог стать руководителем исследовательской или учебной группы, вы должны быть грамотными поисковиками. До этого еще пять, а то и десять лет, но изучение сенсоров требует времени.

Так что следующие три дня на раскопе я занималась ненавистным делом и даже возмущаться из-за этого не могла, так как быстро осознала, что Плейдон прав. Я и не подозревала, насколько сложна работа страховщика. Я занимала свою позицию и напряженно наблюдала за Фианом, размечающим камни, ожидая, что он вот-вот попадет в неприятности. И даже моргнуть не отваживалась, опасаясь, что это будет стоить жизненно важной секунды, отделявшей живого и невредимого Фиана от Фиана, привязанного к аэроносилкам на пути в больницу. В общем, это оказалось гораздо труднее, чем моя собственная задача разметки обломков, и Фиан переносил нагрузку так легко и со знанием дела, даже для совсем новичка. Что ж… мое уважение!

Наблюдать завихрения на экране сенсоров тоже напрягало, но иначе. Плейдон хотел от нас гораздо большего, чем быстрая проверка возможного местонахождения стазисной ячейки. Фиану, возможно, помогало его знание науки, а мне приходилось нелегко.

И все то время, пока сидела на страховочных санях, следила за датчиками, слушала лекции или болтала с одноклассниками, я постоянно думала о звонке в Регистратуру. Ответ должен прийти ровно через три дня. Я знала точное время почти до секунды. Я изучала инструкцию столько раз, что могла пересказать ее наизусть. Оставалось лишь жать, ждать и ждать.

Наконец три дня истекли, и я сидела в своей комнате с уже подключенным к настенному экрану глядильником в руке.

- Давай, давай, – приговаривала я. – Пора бы уже…

Услышав тихий сигнал входящего сообщения, я оборвала свое нытье. Неловкими пальцами поспешно постучала по дисплею, ввела код и вошла. Только со второй попытки удалось все сделать верно, затем я глубоко вздохнула и нервно посмотрела на настенный экран. У меня имелся план действий. Я могла запросить столько информации, сколько хотела. Первый шаг – узнать родной сектор моих родителей. Если это Бета, возможно, я еще немного подумаю, но если другой…

Ответ вспыхнул на стене передо мной. Одинаковый для обоих родителей.

«Не установлен».

Что?

Я просидела так целую минуту. Что за хаос? Нет сектора? Значит, они родились на Земле, но тогда почему бросили меня?

Ну хорошо, естественно, я этого не предусмотрела, но и останавливаться на «не установлен» не собиралась. Я запросила родные планеты родителей.

Ответ пришел мгновенно. Снова одинаковый для обоих.

«Не установлена».

- О, ядернуть тебя в компот! – обратилась я к глядильнику. Полнейшая ерунда. Что происходит? Судьба так сильно меня ненавидит? И стоило так мучиться и переживать, чтобы обнаружить, что Земная Больница потеряла записи о моих маме и папе? Родильное отделение, где я появилась на свет, просто подкинуло ребенка-примата через портал и не потрудилось отправить вслед за ним хоть какие-нибудь медицинские документы?

Я уставилась на глядильник.

- Ладно… – И запросила точное место рождения своих родителей.

Пришел ответ. На этот раз, два разных ответа. Две военные базы.

- Вот ядерной… Обалдеть…

Я была в шоке. Я не знала, где находятся эти базы. Возможно, их там больше нет, ведь мои мама и папа, наверное, родились больше сорока лет назад, а военные базы иногда переводили. В любом случае это не имело значения. Мои родители из военных семей. Я сочинила ложь, я жила во лжи, и угадайте что?

Так вот, они родились в семьях военных. Есть шанс, что они и сами стали военными. Если это так, тогда все представало в совершенно новом свете. Большинство людей, если очень постараться, могли переехать на Землю и даже продолжить свою карьеру. Военные не могли. Я сделала ДРВ такой реальной, я даже мечтала, что она – это я, поэтому могла представить, насколько тяжело пожертвовать всем, чтобы заботиться о ребенке-инвалиде на Земле.

Я задала себе пару вопросов. Родись я нормалом, хотела бы стать боевой военной? Да, хотела. А будь я военной, смогла бы отказаться от жизни, которую люблю, чтобы переехать на Землю? Может, так и правильно, но, честно говоря, не знаю, пошла бы я на такое.

Поэтому я сделала попытку другого запроса. Доступ к информации о точном местонахождении моих родителей был ограничен, но в настоящее время они находились на действительной службе на неопланете в секторе Каппа.

Я все еще пялилась на экран, переваривая это, когда очередной музыкальный сигнал из глядильника оповестил о новом сообщении. Я машинально проверила отправителя. Военная канцелярия.

Военные невероятно оперативны. Еще в первые годы Земная Больница обнаружила, что родители-нормалы могут по-настоящему издеваться над своими детьми-обезьянами. Они бросали нас, затем меняли свое решение, приезжали на Землю и хотели нас вернуть. Потом решали, что не могут справиться и снова нас бросали. Родители, приходившие и уходившие, в одну минуту вступавшие в контакт, игнорировавшие в следующую, сводили детей с ума. Чтобы защитить нас, Земная Больница ввела строгие правила. Никаких полумер. Либо вы родители и постоянно находитесь на Земле, либо ваш ребенок-обезьяна переходит под опеку Земной Больницы, и не разрешается никаких контактов, если ребенок сам не попросит об этом по достижению им четырнадцатилетнего возраста.

Так что я не могла не восхититься Военной канцелярией. Я только что запросила информацию о родителях. Значит, теперь канцелярия могла связаться со мной, в их системе рядом с моими данными появился «флажок», и – дзинь! – я получаю сообщение.

Это оказалось официальное письмо, а не видео. Документ по форме номер два. Держу пари, первая версия ожидала отправки в системе Военной канцелярии с моего четырнадцатилетия. Когда мне исполнилось восемнадцать, она была изменена и стала второй версией.

Я прочла письмо. В первой половине говорилось, что, так как у меня по крайней мере один родитель – военный, мне предоставлялось право на военно-образовательную стипендию в течение всего срока обучения. Поскольку я находилась под опекой Земной Больницы, часть средств не использовалась, так как плата за обучение автоматически перечислялась Земной Больницей. Однако у меня оставалось право на часть содержания в дополнение к выданному Земной Больницей, и оно будет регулярно переводиться на мой счет, включая любые задолженности по взносам.

В тот момент это не являлось самым важным, но мой доход внезапно удвоился.

Прочитав вторую половину, я забыла обо всем остальном. Оказалось, что я – наследница славы моей бабушки, Джарры Телл Моррат. И раз мне исполнилось восемнадцать, будет проведена церемония чествования, если я захочу принять участие. Военная канцелярия рада предоставить необходимую информацию, помощь или совет по этому или любому другому вопросу.

Обалдеть. Я – ребенок военных, наследница славы и названа Джаррой в честь бабушки. Как, хаос, это произошло? Ведь система не работала таким образом. Земная Больница выбирала имена своим подопечным, чтобы мы не получили такие, которые заклеймят нас как изгнанников из того или иного сектора. На то имелись понятные причины. Только представьте, как ребенок с бетанским именем мучился бы в школе.

Земная Больница не позволяла оставлять настоящее имя, но в моем случае они нарушили правила. У них не было выхода, поскольку даже гражданские уважали традиции военных. Когда один из военных умирал на действительной службе, следующему рожденному в семье ребенку давали его имя, чтобы почтить память. Иногда военные осознанно заводили внеочередного ребенка, чтобы передать имя. Я названа в честь бабушки. И так как я девочка, то стала Джаррой. Мальчика назвали бы Джаррак.

Когда оказалось, что я инвалид… Что ж, предполагаю, родители это обсудили. Могу представить их неистовые дебаты. Я – следующий рожденный ребенок, и традиции требовали, чтобы я переняла имя. Я – инвалид, так что мне никогда не стать военной, но, конечно, не каждый наследник славы и сам становится военным. Возможно, папа с мамой очень много думали, но решились идти до конца вместо того, чтобы родить наследника славы позже.

Воспользовавшись глядильником, я запросила больше информации. В военных семьях обычно рождалось по два-три ребенка, очень близких по возрасту, поскольку это лучше всего подходило для действительной службы. У меня были брат и сестра, между которыми всего лишь год разницы, затем промежуток в двенадцать лет до моего рождения. Я проверила дело бабушки. Да, она умерла в две тысячи семьсот шестьдесят девятом. Меня осознанно запланировали как наследника славы.

Какое-то время я просто сидела. Я думала, что придется принимать одно решение, но теперь их оказалось два. Попытаться связаться с родителями? Согласиться на участие в церемонии чествования? Второе намного легче, поскольку касается только меня и моей бабушки. Я не держала зла на военную героиню, которая умерла до моего рождения, и инвалидность не отменяла моих обязательств перед ней. Моя бабушка не обойдется всего лишь обязательной памятной доской на стене Военной академии. Для нее проведут церемонию.

Я написала в Военную канцелярию, что для меня большая честь принять участие в церемонии, и легла в постель. Мне снова приснилось, что я ДРВ, но в этот раз сон оказался еще запутаннее. Я на военной базе, которая выглядит совсем как в «Защитниках», со мной родители, и Фиан тоже. Мы все сидим за столом, попиваем фруджит, и Фиан болтает что-то об инопланетянах.




Глава 15 | Девушка с планеты Земля | Глава 17