home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Кавалькада саней плыла вдоль девятнадцатого зазора. Мы – первая команда и Ворон – сидели сзади на транспортнике, сняв капюшоны и подставив лица солнышку. Крат прокручивал новости на своем глядильнике и трепался:

– По-прежнему никаких известий от «Инопланетного контакта». Подозреваю, изоляционисты счастливы, но меня все это ожидание уже по-настоящему нервирует.

– Представь, каково нам с Фианом, – сердито отозвалась я.

– Мой папаша-идиот вступил в партию изоляционистов, – добавил Крат. – Бомбардирует меня сообщениями, мол, человеческую культуру надо хранить в чистоте, оберегать от инопланетного влияния. О, и еще он хочет, чтобы я поговорил с вами двумя насчет интервью его дурацкому каналу.

– Мы отказываемся, – сказал Фиан.

– Я так ему и ответил, и... – Крат запнулся и уставился на глядильник. – Просто потрясно!

– Что там еще? – нахмурилась я.

Крат ухмыльнулся и перевел глядильник в режим голограммы. Я с ужасом смотрела, как висящие в воздухе миниатюрные фигурки нас с Фианом самозабвенно целуются.

– Почти на уровне бетанских фильмов, – довольным тоном прокомментировал Крат.

– Ох, ядрить! – Я спрятала лицо в ладонях.

– Это запись того, как мы целовались после отправки сигнала зонду. – Голос Фиана поражал спокойствием. – На карантинном посту военных. Неудивительно, что нас тогда снимали, но как, хаос побери, эти кадры попали к журналистам?

– Не знаю и знать не хочу, – простонала я. – Что подумает твой отец?

– Ядернуть на моего отца.

Видео закончилось, но Крат тут же нажал кнопку повтора.

– Выключи, – попросила Далмора.

– Но я изучаю технику Фиана, как он целуется.

– Выключи! – потребовала Амалия.

Крат со вздохом отключил глядильник:

– Как бы мне хотелось побывать на церемонии клана Телл, а не просто посмотреть потом запись по телику. Джарра, а как проходит бетанское обручение?

Я застонала:

– Еще не знаю. Я не рискнула спрашивать, но наверняка буду чувствовать себя ужасно неудобно.

– Клан разрешил мне пригласить свою семью, а Джарра может пригласить про-родителей, – сказал Фиан. – Мама приедет, сестра заявила, дескать, слишком занята, а отец считает, что я сошел с ума.

– Кэндис будет, – добавила я, – а про-папу я не приглашала. Строго говоря, сейчас он не считается моим про-папой. После того, как военные обнаружили, что это он продал наши секретные адреса журналистам, Земная Больница приостановила его полномочия про-родителя до заседания комиссии.

– Ему крупно повезло, что ты уговорила полковника Левека не предъявлять обвинения, – заметил Фиан.

Ворон улыбнулся:

– ОХРАНОП говорит, что Рейн Тар Кэмерон до сих пор жалуется. Она предпочла бы, чтобы его посадили пожизненно, а еще лучше – казнили, настолько он прибавил работы ее отделу.

– А с обливанием скунсоком твой про-папа тоже связан? – спросил Крат.

Я мотнула головой:

– Благодарение хаосу, нет. Я всегда знала, что зарплата волнует его больше, чем я, но ужасно было бы считать собственного про-папу пособником в нападении.

Далмора тактично сменила тему:

– Став членами клана, вы автоматически получите бетанское гражданство. Имя Фиана изменится на Фиан Телл Эклунд?

– Нет, по традиции клановую приставку используют только прямые потомки Теллона Блейза, – объяснил Фиан.

– А когда вам нужно будет по-настоящему пожениться? – встрял Крат.

– Точный срок не фиксирован, но если мы не поженимся до тридцати лет, после каждый год придется являться на совет клана, на лекцию об общественной ответственности.

Я рассмеялась:

– Драго говорит, что он и так выслушивает эту лекцию от своего отца не реже чем раз в месяц.

Крат покачал головой:

– Но что, если вы возненавидите друг друга и захотите расстаться?

Амалия его стукнула.

Крат ойкнул и заявил:

– Ворон не должен давать Амалии бить меня.

– Я не дал бы ей стукнуть Джарру или Фиана, – парировал Ворон. – А тебя она может колотить сколько угодно.

– Мы можем подать прошение совету клана, если захотим разорвать обручение, – сказал Фиан. – Если к тому времени я пробуду членом клана больше года хотя бы на день, то сохраню бетанское гражданство вдобавок к дельтанскому, но из клана меня выгонят, потому что отношения с Джаррой являются условием усыновления.

Я поразилась:

– Я этого не знала.

– Это в восьмом пункте контракта обручения.

– Я перестала пытаться что-то понять после третьего пункта. Никогда не думала, что в бетанских контрактах столько юридической мути. Драго сказал, что у нас еще все просто по сравнению с теми, где оговариваются слияния фирм и передача имущества, но...

Мы остановились, и я замолчала. Плейдон спрыгнул с ведущих саней, и заговорил по каналу связи, чтобы все могли его слышать:

– Сегодня мы раскапываем два жилых дома. Первая команда занимается вот этим, – он показал на ближайшее здание, – и пользуется для переговоров групповым каналом; на время отдыха их подменяет четвертая. Вторая команда работает чуть дальше вдоль зазора. Для переговоров им выделен канал номер один, подменяет их третья. Пятая команда только наблюдает.

Члены последней шумно возрадовались – в пятой команде собрались те, кто терпеть не мог раскопки и планировал заниматься теоретической историей, а не археологией.

Рабочие группы начали расставлять спецсани, а остальные рассаживаться на перевозочных, чтобы наблюдать. На ближайший к нам транспортник уселись сменяющая нас четвертая команда и часть пятой. Я заметила, что Стин и Петра обменялись сердитыми взглядами.

Далмора направилась в кабину своих поисковых саней, Амалия и Крат – к массивным тяжелоподъемникам, а Фиан – к маленьким страховочным саням. Я стояла с безопасной стороны красной разметки и разглядывала дом, планируя. Двадцать с лишним этажей, гибкие связки с соседними зданиями с каждой стороны. Бетонитовый фасад весь в трещинах, держится только на сетке арматуры. Я вздохнула, натянула капюшон и застегнула бронекостюм, обрекая себя на чуть затхлый воздух.

Моя команда была уже на местах. Я направилась к страховочным саням, надела левитационный ремень и секунду постояла спокойно, давая Фиану прицепить страховочный луч к точке на спине костюма. По другую сторону разметки на идеально ровной поверхности зазора валялись куски бетонита. Я проскользила над ними и установила два специальных направленных датчика рядом со стеной.

– Сенсорная сеть установлена, все чисто, – объявила Далмора по групповому каналу.

Я подошла к ее саням. Ни один из шести периферийных экранов различных угроз ничего не показывал, поэтому я сосредоточилась на центральном. Далмора настроила изображение, повернув его и расширив кверху.

– У тебя всего два уцелевших этажа, на самом верху. Остальные рухнули.

Подошел Плейдон, чтобы самолично проверить датчики:

– Два верхних этажа наверняка очень неустойчивы. Джарра, тебе придется работать снаружи, прорезая стену.

Я кивнула. Бронекостюм обеспечивает замечательную защиту, но проверять, насколько хорошо он спасет меня от бетонитовых глыб, падающих с двадцатого этажа, совсем не хотелось.

Плейдон вручил мне бластер:

– Я останусь здесь, пока ты будешь резать. Знаю, мне не нужно предупреждать тебя об осторожности.

– Нет, сэр. Лазеры пугают меня до смерти.

Я убедилась, что жуткая штуковина стоит на предохранителе, и направилась к зданию. В передней стене зияла дыра на месте бывшей двери, для хорошего доступа мне нужно было лишь расширить отверстие в обе стороны.

Я аккуратно расположилась сбоку от проема и отключила левитационный ремень, чтобы встать устойчиво. Откуда-то совсем сверху, едва не задев меня, свалился большой кусок бетона.

– Э-э-э, вы сегодня работаете с лазерными резаками? – спросил по групповому каналу Ворон.

– Только с небольшими бластерами, – отозвался Плейдон.

– Они ничуть не безопаснее полноразмерных. Бронекостюм прорезают так же легко, как и стены.

– Я наверняка упоминал об этом пару раз.

На групповом канале послышался сдавленный смех. Преподаватель вдалбливал в нас правила безопасности при каждом использовании лазера.

– Просто... Я не осознавал, что раскопки настолько опасны. Гражданские не должны подвергаться подобному риску.

Хор голосов немедленно озвучил шутливый гордый ответ, ставший уже традиционным. В первый раз военным это заявили команды Главного раскопа Нью-Йорка, спасавшие экипаж разбившегося корабля «Солнечный-5»:

– Мы не гражданские, мы археологи!

Покорный вздох Ворона был прекрасно слышен по групповому каналу.

– Ладно, но, Джарра, пожалуйста, будь осторожна.

– Не беспокойся, – бодро отозвалась я. – Фиан меня стережет. Он потрясающий страховщик.

Я подождала еще чуть-чуть, убедиться, что здание не собирается осыпать меня новыми булыжниками, и сняла бластер с предохранителя.

– Лазер в действии. – От моей руки протянулся обманчиво безобидный с виду сияющий луч.

– Лазер в действии, – эхом повторил Фиан по групповому каналу.

Я провела горизонтальную линию от дверного проема вбок, а потом вертикально вниз. Лазерный луч легко прорезал бетонитовую стену и внутреннюю арматуру. Когда отрезанный кусок начал заваливаться вперед, я отключила бластер и поставила его на предохранитель.

– На предохранителе.

– На предохранителе, – отозвался Фиан.

И уже на его словах луч спасательного троса потянул меня за спину назад и вверх, прочь от здания. Я болталась в воздухе, пока обломки падали из расширенной мной дыры. Когда все успокоилось, Фиан аккуратно опустил меня на землю.

Я вырезала из стены еще три куска, после чего начала расширять дыру в противоположную сторону от бывшего дверного проема. На первом же вертикальном разрезе огромный пласт стены отломился под тяжестью другого. На меня полетели камни, я торопливо отключила лазер и выкрикнула заветные слова:

– На предохранителе!

Спасательный трос потянул меня вверх, но большой кусок бетонита все же зацепил бок. Бронекостюм моментально затвердел, дыхание перехватило, и я застыла как была – с протянутой правой рукой, все еще сжимающей бластер. На секунду показалось, что я сейчас провалюсь в бронекостюмный обморок. На групповом канале смутно слышались голоса, один из них – Фиана:

– Джарра, тебя ранило? Джарра!

Я наконец опомнилась, отдуваясь и по-прежнему без возможности двигаться.

– У меня все хорошо.

– Ненавижу, что приходится ждать, когда тебя надо вытаскивать.

– Правила безопасности запрещают перемещать кого-то со включенным лазером по очень понятным причинам, – сказал Плейдон. – Стоит лучу сдвинуться совсем чуть-чуть, и можно получить отрезанную руку или еще что похуже. Надеюсь, сейчас это уже всем понятно.

– Понятно, – хором ответили ему по групповому каналу.

– Когда же вы прекратите попугайничать, как двухлетки? – проворчал Плейдон. – Нельзя было и близко подпускать Кипкибора к своей группе. Джарра, перестань хихикать!

Притворяться, что хихикаю не я, не имело смысла: все говорят, что мой смех сразу слышно.

– Прошу прощения, сэр. Фиан, бронекостюм уже отмяк, меня можно опускать.

Фиан поставил меня на землю недалеко от дома. Дыра в передней стене оказалась гораздо больше запланированной, но мне от этого только легче. Я вернула бластер Плейдону.

– Спасибо. Я иду ко второй команде, проследить за их работой с лазером. Если будут проблемы, сразу зовите.

– За последние пять минут я постарел лет на пятьдесят, – пожаловался Ворон. – Неужели исторические находки стоят подобного риска?

– Мы ищем не только историю, – ответила я. – Перед самым Исходом цивилизация находилась на пике развития, это время невероятных творений – Эдем, Новый Токио, Ковчег. А потом все устремились в новые миры, информационная сеть Земли рухнула, и мы потеряли половину знаний человечества. В этих руинах лежит множество ключиков к утраченной науке, или сохранившихся случайно, или специально спрятанных в стазисе.

– Древняя технология, заново открытая археологами, используется во множестве повседневных вещей, – добавил Фиан. – Таких, как буфеты с пищей, бронекостюмы, даже чемоданы на аэроподушках.

– Я и понятия не имел, – удивился Ворон.

Я рассматривала кучу мусора у входа. Среди бело-серых обломков бетонита сияла маленькая голубая скульптура. Я подобрала ее, восхитилась по-прежнему совершенной светопласовой фигуркой танцовщицы, а потом достала маркер и провела пару минут, стреляя электронными метками по большим кускам бетонита.

– Амалия, Крат, пожалуйста, перенесите эту кучу налево.

Ожили лучи двух тяжелоподьемников. Зацепляя глыбы за расставленные мной метки, они убирали их с дороги. Пока они трудились, я поплыла к перевозочным саням со статуэткой в руках.

– Ворон, посмотри, какая тонкая работа. Это значит, что она вырезана вручную, а не отлита. Во времена до отлета на Адонис какой-то скульптор потратил много дней, с любовью создавая ее.

– Изумительно!– Ворон бережно покрутил статуэтку в руках, прежде чем передать ее ребятам для упаковки в специальный контейнер.

Тяжелоподьемники убрали крупный мусор, и из здания высыпался новый. Когда все успокоилось, я проверила получившуюся кучу, но не нашла ничего, кроме осколков стекла. Я разметила новую порцию обломков, тяжелоподъемники убрали и ее, и в новом обвале мы нашли какой-то электроприбор в побитом гибкопласовом кожухе. Наверняка разъеденный временем или уже нам известный, но мы все равно его упакуем и тоже отправим для исследования специалистами, на всякий случай.

– Тягловую сеть, пожалуйста, – распорядилась я.

Амалия и Крат расширили лучи и убрали ими мусор поменьше, а я в это время насладилась пятиминутным перерывом, растянувшись на задней скамейке страховочных саней. Встав, я почувствовала, что побаливает левый бок – тот самый, где резко закаменевшая броня спасла меня от удара, – но решила не обращать внимания и направилась обратно к дому. Разметчики постоянно ходят в бронекостюмных синяках из-за упавших обломков или срикошетивших меток, однако моя команда всегда слишком переживала и винила себя, если мне попадало.

Мы прокопались еще не меньше часа, прежде чем я увидела среди обломков бетонита странную, будто мохнатую черную штуку.

– Ур-ра! Стазисная ячейка! – заорала я.

В ответ раздались радостные крики. Плейдон, наверняка слушавший наши переговоры, тут же пришел, чтобы ее проверить. Потом мы погрузили ее на сани.

– А что внутри? – спросил Ворон.

– Мы не узнаем, пока преподаватель ее не откроет, – ответила я. – Внешне похоже на типичную памятную ячейку. Люди, навсегда покидая Землю, оставляли такие в своих домах. Обычно в стазисе лежат прощальные послания и сувениры, вроде свадебных платьев. Если повезет, то может найтись и что-нибудь ценное, например, запись новостной программы тех дней.

– За находку утерянных технологий можно получить кучу денег, – добавил Крат. – На раскопках в Эдеме мы нашли древнюю исследовательскую лабораторию, и...

Прерывая его, по каналу связи раздался голос Плейдона:

– Первая команда – перерыв на отдых. Четвертая – продолжайте раскопки.

Я застонала. Стин, разметчик четвертой команды, уже шел в мою сторону. Я направилась ему навстречу и неохотно отдала левитационный ремень и маркер. И услышала, как изменилось фоновое гудение в наушниках – со мной по личному каналу заговорил Плейдон:

– Джарра, я по походке вижу, что тебе больно.

Я тоже переключилась на личный канал:

– Сэр, это всего лишь бронекостюмный синяк.

– Уверена, что все ребра целы?

– Уверена, сэр.

Остальные члены моей команды тоже уступили свои спецсани ребятам из четвертой, и мы расселись на транспортнике рядом с Вороном. Переключив связь в режим «только прослушивание», я расстегнула капюшон и с удовольствием подставила потное лицо свежему ветерку. Отпад, просто отпад!

А потом смотрела, как Фиан, тоже стянувший капюшон, пытается пригладить длинные светлые лохмы неловкой пятерней в перчатке. Я уже привыкла к странностям двадцати разных планет. Фиан не носит с собой расческу. Крат боится бабочек. Далмора приходит в ужас, если куда-то опаздывает. Амалия не обувается, не вытряхнув ботинки.

– Фиан, у тебя что, прыщи? – спросил Крат.

Фиан сердито на него зыркнул:

– Нет! Это раздражение из-за солнцезащитной мази. Врачи с «Зулу» прислали мне крем получше, должно скоро пройти.

– Мило со стороны военных волноваться о твоих прыщах.

Мне стоило героических усилий сдержать смех. Я послала сообщение Иссетт, своей подруге, а потом перевела глядильник в режим голограммы и вывела график.

– Мне казалось, ты уже выполнила задание по теоремам исторического анализа, – удивился Крат.

Я вздохнула:

– Да, выполнила, но Плейдон, проверив его, сказал, мол, видит, что проблема глубже. Теперь я должна пройти краткий курс по математике.

– А почему ты не попросишь Фиана помочь? Плейдон же по ответам не догадается.

– Еще как догадается, – возразил Фиан.

– Плейдон прав, – признала я. – Не могу же я всю жизнь бегать от всего, что связано с математикой. И все из-за одной вредины-учительницы! Она всем говорила, дескать, я ничего не соображаю в науках, и математик с ней соглашался, потому что не любил меня.

– Уверен, примерной ученицей тебя не назовешь, но, судя по твоим рассказам, учителя у тебя были никуда не годные, – нахмурился Фиан.

Я пожала плечами:

– Большинство инвалидов – сироты с рождения, поэтому Земной Больнице вечно не хватает нормальных воспитателей и учителей. В ясли кого попало работать не отправишь, за младенцами надо ухаживать как следует, поэтому в интернаты для детей постарше и в школы они вынуждены нанимать всех подряд. Историк у нас был замечательный, он по-настоящему любил свой предмет. А вот учительница физики и химии любила поиздеваться над учениками.

– А я всегда считал, что Земная Больница нанимает людей из других миров, – сказал Ворон. – Идиот! Если люди отказываются идти на Землю даже ради собственных детей-инвалидов...

– Нам в интернате постоянно об этом говорили: что мы должны быть ответственными, не полагаться на других, помогать заботиться о младших. И выбирать профессии в образовании или воспитании, потому что это наша обязанность – вырастить следующее поколение брошенных детей других миров.

– Но этим же должны заниматься не только те, кто сами росли в интернатах. Разве некоторые из детей инвалидов?..

Я замотала головой:

– Девять из десяти рожденных инвалидами детей – нормалы и отправляются жить в другие миры, как только заканчивают школу. Земная Больница уже который год грозится разрешить проблему, издав закон, что после окончания школы все инвалиды должны отрабатывать по пять лет нянечками.

– Земная Больница не может издавать подобные законы, – заявил Фиан.

– Совет директоров Земной Больницы управляет этой планетой и может сделать все, что угодно, – сердито возразила я. – Мы их не выбираем, они внеземные, назначенные секторами.

Ворон нахмурился:

– То есть жители Земли не имеют никакого влияния на местное законодательство?

– Именно так. От принятия подобного закона совет директоров останавливает только страх испортить себе отчетность и потерять годовые премии: если людей заставлять ухаживать за детьми, возрастет количество случаев злоупотреблений.

Завопила сирена поисковых саней, и все обернулись. Луч спасательного троса поднял Стина в воздух, и из здания раздался грохот падающих камней.

– Какого хаоса, что это? – спросил Ворон.

– Должно быть, обвалились два последних этажа, – предположила я. – Хорошо. Теперь и внутри будет безопасно.

Стина опустили на землю, и он продолжил работу. Я же начала сражаться со скучнейшими задачами по математике, время от времени спрашивая Фиана, если не получалось разобраться самой. Конец моим мучениям положил голос Плейдона, раздавшийся по групповому каналу:

– «Кассандра-2» говорит, что они прекращают работу, так что мы тоже сворачиваемся и едем обратно к куполам вместе с ними. После обеда я сначала открою стазисную ячейку, а потом начнем лекции.

Через несколько минут мимо проехали сани «Кассандры-2», а вслед за ними потянулись и наши. К тому времени, как мы добрались до купола, я задумалась, не стоит ли приложить к боку жидкий пластырь. Обычно я не заморачиваюсь лечением синяков, но этот ощутимо болел.

Мы поспешили внутрь с непокрытыми головами, стремясь поскорее стащить с себя неудобные бронекостюмы и помыться. Вся первая команда жила в конце коридора, у кладовой, поэтому мы так и шли вместе: первым Ворон, за ним мы с Фианом, а за нами Крат, Амалия и Далмора. Мы почти дошли до наших комнат, когда внезапно раздался незнакомый мне резкий звон.

– Ложись! – заорал Ворон.

Я, как идиотка, уставилась на него, но через долю секунды он уже сбил меня с ног и накрыл собой. Сверху тут же навалилось еще что-то тяжелое, значит, Фиан геройствовал и тоже меня прикрывал. А звенел, видимо, маленький сенсор, с которым Ворон не расставался. Мы с Фианом шутили над тем, как он постоянно проверяет и перепроверяет купол, но...

Раздался оглушительный грохот, и на меня полетела гибкопласовая стена коридора.

Кажется, я на несколько секунд потеряла сознание. А придя в себя, увидела тошнотворную картину: на полу неподалеку лежала Амалия с рассеченным до кости кровоточащим лицом. Над ней склонился Крат, будто не замечавший застрявшего в его левой руке куска металла.

Где-то рядом кричал Плейдон:

– Выходите! Всем выйти наружу!

Я попыталась сесть, но голова невыносимо болела. Фиан с Вороном подхватили меня под руки и потащили по коридору. Фиан тихо ругался себе под нос:

– Ядрить, ядрить! Вот ведь типично: нас обоих даже не задело, а в Джарру попало. Она притягивает неприятности, как...

– У меня все хорошо, – сказала я, – помогите Амалии.

– Амалию выводят Крат с Плейдоном.

Внезапно кожу мне согрело солнце, и я увидела потрясенных сокурсников. Впереди стояла Далмора, по ее лицу струились слезы. В нашу сторону бежала «Кассандра-2» с фиолетово-серебристой фигурой во главе – Роно, его костюм ни с чьим не спутаешь.

– Хаос, что случилось? Что-то было в стазисной ячейке?

– Нет, – ответил Ворон. – Это было небольшое, срабатывающее при приближении взрывное устройство. Военная охрана уже порталится сюда, чтобы обследовать купол. Мы используем ваш портал, чтобы переправить раненых на базу «Зулу» для лечения.

– Взрывное устройство? – повторил Роно. – Кто-то подбросил бомбу?

– Петра! – тут же обвинил Стин.

– Не Петра, – возразил Ворон. – Бомбу подложили, пока мы работали на раскопе.

– Вы не можете быть в этом уверены, – не унимался Стин.

– Могу! – рявкнул Ворон. – Я не настолько бестолков. Я постоянно проверяю, не появилось ли угроз, и купол, когда мы его покидали, был абсолютно чист.

– Но я...

Спор прервал Плейдон:

– Роно, я отправляюсь на «Зулу» вместе с ранеными студентами. Возьмешь группу на себя?

– Конечно.

– Но я все равно думаю... – вновь начал Стин.

Роно его перебил:

– Если не заткнешься, я брошу тебя в бассейн, продемонстрировать, что люди в бронекостюмах тонут, как камни!

Через десять минут я лежала на кровати в лазарете военной базы «Зулу-79», и надо мной водила сканером командир медицинского звена.

– Со мной все в порядке! – ныла я. – Вы должны заниматься Амалией и Кратом, а не тратить время на меня. У Крата в руке кусок металла, а лицо Амалии...

Тут я прервалась, потому что всплывшая в памяти картина вызывала тошноту и ужасное, тяжелое чувство вины. Я знала, что, соглашаясь на предложение клана, бросаю вызов предрассудкам и становлюсь потенциальной жертвой. Но не подумала о том, что пострадать можем не только мы с Фианом, но и мои друзья. Кто-то мог погибнуть, и во всем была бы виновата я. Дура, дура, дура!

– Подполковник, им уже оказывают помощь. Ваша собственная травма может оказаться гораздо опаснее. Вас ударило по голове металлическим болтом, вы потеряли сознание.

– Но сейчас со мной все в порядке.

Врач вздохнула:

– К возможным травмам мозга нужно относиться очень осторожно. Даже страшнейшие повреждения тела успешно лечатся в баках полной регенерации, но восстановление мозговой ткани строго регулируется законом, так как может привести к утрате памяти и личности.

Она нахмурилась, поглядев на сканер, куда-то потянулась, и мою шею опрыскали чем-то холодным.

– Что это?

– Лекарство для предотвращения последствий сотрясения. Можете сесть, подполковник.

Я торопливо села, спустила ноги с кровати и встала. Командир медицинского звена снова вздохнула:

– Пожалуйста, избегайте физических нагрузок по крайней мере сутки и сообщите нам при малейших признаках тошноты.

Я раскрыла было рот, чтобы сказать, мол, мутило меня только при виде лица Амалии, но передумала. Стоит упомянуть тошноту, и меня запрут в медицинском центре на сутки, не меньше. Поэтому я торопливо вышла из палаты и направилась в комнату ожидания, где чуть не столкнулась с Плейдоном.

– А где?..

Я не договорила, увидев, что те, о ком собиралась спросить, сидят в уголке. Поверх облипок на них были надеты больничные халаты, и правой рукой Крат обнимал Амалию, будто защищая. Левую же обхватывала серая лечебная штуковина, а пол-лица Амалии закрывала красная повязка, напоминавшая панцирь странного насекомого.

– Мне так жаль, – сказала я. – Это я во всем виновата.

– Виноват тот, кто подложил бомбу, а не ты, – буркнул Крат.

– Но бомбу подложили мне. Гражданские не должны оказываться жертвами. Лицо Амалии...

Амалия заговорила медленно и не очень внятно, но очень решительно:

– К завтрашнему дню мое лицо будет как новенькое. В любом случае, Джарра, мы не гражданские, мы — археологи!

Мне хотелось одновременно и заплакать, и рассмеяться. Однако тут в комнату вошли еще трое: Фиан, Ворон и полковник Левек.

– Джарра, как твоя голова? – спросил Фиан.

Я, не ответив ему, обратилась к Левеку:

– Сэр, нам нельзя оставаться в группе! Мы подвергаем опасности их жизни.

– Майор Эклунд уже говорил со мной на эту тему. Из соображений безопасности вы оба останетесь на «Зулу» вплоть до проведения церемонии клана Телл.

Я успокоилась. На «Зулу» базируется программа «Инопланетный контакт», ее охрана ведется на самом высшем уровне. Здесь нас ни один враг не достанет.


Глава 10 | Отлёт с Земли | Глава 12