home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Ворон и все те же четыре охранника из службы безопасности проводили нас на командное совещание. У двери Ворон приостановился поговорить сам с собой:

– ОХРАНОП, мы у зала совещаний. Внутри чисто?

– Чище не бывает, птичка, гарантирую, – ответил бестелесный женский голос. – Сегодня у нас полно забот помимо твоей парочки. Сам прибывает.

Ворон остался на страже снаружи, а мы с Фианом вошли в небольшую комнату, где вокруг круглого стола стояли семь стульев. Три из них были уже заняты: полковник Левек сидел между своей женой, полковником Найей Стоун, и, не поверите, Кеоном Танакой.

Я растерянно посмотрела на Кеона, пытаясь понять, какого хаоса на этом совещании может делать он, прежде чем опомнилась и отсалютовала Найе Стоун. Я выбрала ее, потому что они с мужем в одном чине, но она находится выше в командной иерархии – у нее в подчинении вся база, к тому же Стоун заместитель генерала Торрека. Фиан, насколько я видела, старательно повторял за мной.

Стоун указала на два стула рядом с собой:

– Добро пожаловать обратно!

Мы сели, и через секунду или две молчания дверь вновь открылась. Все поднялись, приветствуя еще двух участников совещания. Я уставилась на них в полном изумлении. Когда ОХРАНОП сказала, мол, прибывает «сам», я подумала, что она имеет в виду генерала Торрека. И ошиблась. Нет, Торрек пришел, но вместе со спутником в белоснежной форме. О хаос! К нам прибыл сам главнокомандующий армией, генерал-маршал Рентон Мэй!

Я вытянулась в струнку лицом к нему, боковым зрением отчаянно пытаясь подсмотреть, что делает полковник Левек. А увидев, как он отсалютовал, скопировала приветствие. Со сжавшимся от волнения желудком я не смела не только двинуть рукой, но даже дышать, пока генерал-маршал не кивнул. Все расслабились, подождали, пока усядутся генерал Торрек и генерал-маршал, и лишь тогда заняли свои места. Я наконец рискнула дышать свободно.

Следующие несколько минут я не помню. Генерал Торрек сказал что-то, что я тут же забыла, а потом заговорил полковник Левек:

– Через четыреста девяносто три часа и одиннадцать минут сфера начала повторять то же самое. Мы считаем, что каждая световая нить содержит в себе свое сообщение; по нашей оценке, всего их около двадцати тысяч, но возможно, ситуация еще сложнее.

Он повернулся к Кеону, который поставил на стол черный куб и спокойно начал рассказывать:

– Последняя проверка, которая потребовалась, чтобы послать сигнал сфере, касалась технического приема, используемого в лазерном освещении. Я неплохо его знаю, поскольку применял в своей световой скульптуре «Взлетающий феникс», коей сейчас и воспользуюсь для показа.

Кеон включил куб, и скульптура ожила: вращающиеся нити света, которые время от времени сливались, образуя птицу с раскинутыми крыльями.

– Здесь нити сгруппированы по три, – объяснил Кеон. – Они постоянно движутся, и время от времени нити каждой группы с помощью той самой техники, о которой идет речь, сливаются в одну единую. Из этих скомбинированных нитей и образуется птица. – Он выключил скульптуру. – Проведенный мною анализ световых потоков инопланетного зонда показывает, что он делает то же самое, но держит нити в слитом состоянии постоянно. Поступи я так, вы бы видели только птицу.

– Вы хотите сказать, что нам нужно расшифровать и перевести не двадцать тысяч, а шестьдесят тысяч сообщений? – спросил генерал-маршал. – Зачем инопланетянам потребовалось их комбинировать?

– Чтобы вместить больше информации, – ответил Кеон. – Однако в действительности отдельных сообщений там гораздо больше. Я пытался расширить применение этой техники, чтобы, комбинируя уже слитые потоки света, получить еще одно изображение. У меня не получилось последовательно применить ту же технику два раза, а у инопланетян – получилось.

– Что дает нам уже сто восемьдесят тысяч сообщений, – заметил генерал Торрек.

– Именно. Однако мой последний тест показывает, что, возможно, комбинаций там больше как минимум еще на уровень, то есть больше полумиллиона сообщений.

Полковник Стоун нахмурилась:

– Полмиллиона сообщений, каждое почти по пятьсот часов. Что им потребовалось так долго рассказывать нам?

– Вероятно, они отправили нам огромное количество информации – о своей культуре, истории и науке, – предположил Левек. – Наша задача ее расшифровать. Даже разделить потоки данных будет очень трудно, а потом нас ждет еще проблема перевода.

Я вспомнила очевидный пример из доистории и поморщилась. Левек, должно быть, заметил эту гримасу, потому что обратился ко мне:

– У вас есть что добавить, подполковник Телл Моррат?

Ох, ядрить, придется говорить перед генерал-маршалом! Я на секунду задумалась, как же лучше объяснить все неисторикам.

– Язык стал официальным общим средством общения человечества с две тысячи двести восьмидесятого года, но до тех пор существовало невероятное количество различных письменных и устных языков. В доистории есть классический пример, как люди потратили сотни лет на расшифровку забытой письменности. Они смогли справиться с этим только после обнаружения так называемого «розеттского камня», на котором один и тот же текст был написан на нескольких языках. У нас нет розеттского камня для послания инопланетян, у нас нет даже общих отправных точек вроде единой расы, поэтому мы... – Я запнулась, воскликнула: – Подождите! – И стукнула себя ладонью по лбу, пытаясь поймать ускользающую мысль. – Я идиотка. Разумеется, у нас есть розеттский камень! Инопланетяне знали о проблеме перевода и должны были дать нам возможность с чего-то начать.

– Думаю, вам следует объяснить подробнее, – сказал Левек.

– Прошу прощения, сэр. Я просто... – Я перевела дух. – Прежде чем мы смогли послать сигнал сфере, нам пришлось пройти тест, отвечать на последовательности вопросов. Я думаю, это не просто тест. Это наш «розеттский камень». Когда мы разделим потоки, одно из посланий инопланетной сферы должно повторять те же последовательности. Скорее всего, оно не будет содержать ничего нового, только снова и снова повторять одно и то же. Другие сообщения будут содержать множество разной информации, но нам нужно найти то, которое все время повторяется.

– Отлично. Это...

Левека прервал звонок глядильника – первыми нотами последней песни любимого певца Иссетт, Зен Аррата. Я в ужасе посмотрела на Кеона, но потом поняла, что звук исходит от глядильника генерал-маршала. Главнокомандующий армией оказался фанатом Зен Аррата!

Генерал-маршал Мэй проглядел сообщение и вздохнул:

– Конфликт между двумя фракциями на Гестии все накаляется, Парламент Планет созывает внеочередную сессию, чтобы одобрить отправку миротворческих сил для эвакуации беженцев. Мне придется вернуться на Академию разбираться с этим, поэтому лучше перейти от проблем перевода к более срочным.

Я моргнула. Что еще за проблемы, более срочные, чем наконец связаться с инопланетянами?

Полковник Левек со значением посмотрел на Кеона:

– Благодарим вас за вклад в обсуждение.

Тот поднялся, подхватил свою световую скульптуру под мышку и вышел из комнаты. Левек дождался, когда дверь за Кеоном закроется, и возобновил разговор:

– К военным обратилась группа исследователей Земной Больницы, работающих над решением проблемы с иммунной системой инвалидов.

Услышав это, на секунду я просто растерялась от неожиданности, а потом пришла в ярость. Исследователи Земной Больницы веками заявляли, что они вот-вот решат проблему. Поколения инвалидов рождались и, всю жизнь слыша пустые обещания ядернутого исцеления, достигали второй сотни лет и умирали. Исследователи никогда ничего не достигнут, они только мучают нас ложными надеждами. Я все еще пыталась придумать, как бы сказать все это приличными словами, когда заговорил Фиан:

– Сэры, если Земная Больница предлагает подполковнику Телл Моррат испытать на себе новое средство, я хочу заявить решительный протест. За время исследований они уже убили по крайней мере шестерых подопытных.

– Заверяю вас, майор, я никогда не соглашусь на подобные предложения, – успокоил генерал Торрек. – Пожалуйста, выслушайте полковника Левека.

– Вы вдвоем недавно приняли участие в обнаружении древней лаборатории в руинах города Эдем, – продолжил Левек. – Результаты ее исследований были утеряны при крахе информационной сети Земли, но нашлись в хранившихся в стазисе чипах с данными. В числе прочего лаборатория занималась и проблемой иммунной системы инвалидов.

Я ахнула. Я не верила, что исследователи Земной Больницы когда-нибудь найдут способ помочь инвалидам, но волшебники, построившие Эдем, Ковчег и Калифорнийский Плот Земли, были способны на все.

– Они нашли способ лечить нас?

Левек покачал головой:

– К сожалению, они доказали, что как-то исправить иммунную систему нельзя.

На долю секунды я вообразила, будто смогу увидеть Адонис, Зевс или любой другой мир человечества, но этого никогда не случится. Мне никогда не покинуть Землю. Я уставилась на столешницу, пытаясь казаться спокойной.

– Единственным потенциально возможным способом оказалась ее полная замена на управляющую всем телом искусственную систему, – сказал Левек. – Это нереально. Для каждого инвалида пришлось бы разрабатывать свою специальную систему, потом устанавливать ее с помощью сложнейшей операции, к тому же с почти самоубийственным риском для жизни.

Левек – специалист по оценке рисков. Когда он утверждает, что нечто смертельно опасно, я ему верю. Несколько месяцев назад я могла бы решиться на отчаянную попытку и согласилась бы умереть, пытаясь стать человеком, но теперь я такого не сделаю. Что бы ни думали предубежденные, мне не надо становиться человеком. Я и так человек.

– Однако есть другое решение, – продолжил Левек. – Данные лаборатории Эдема показывают, что иммунная система инвалидов несовместима с условиями только малой доли миров. К сожалению, неопланетные отряды отбирали для колонизации миры именного такого типа, потому что это планеты с самой низкой вероятностью солнечных бурь.

Я воззрилась на него, совершенно ошарашенная. Солнечные бури нарушают портальную передачу, поэтому человечество колонизировало только те планеты, где они редки. И значит, они намеренно выбирали миры, которые убивают мне подобных. Ядрить!

– Армия желает запросить изменение критериев отбора неопланет, – сказал Левек. – Это позволило бы нам отбирать для колонизации и те миры, которые будут чаще страдать из-за вызываемых солнечными бурями перебоев в портальной передаче, но при этом окажутся совместимыми с иммунной системой инвалидов.

Мой бедный мозг пытался осмыслить его длинные фразы. Человечество живет на дюжине сотен планет, разбросанных по шести секторам космоса, и я никогда не смогу посетить ни одну из них, но если они найдут новые миры для инвалидов...

– Я считаю это первоочередной задачей, – объявил генерал-маршал. – Я только что пережил бесконечные недели тягостного знания, что на орбите Земли находится потенциально враждебная инопланетная сфера, а у нас нет никакого способа эвакуировать гражданское население в безопасное место. Инопланетяне все еще могут оказаться враждебными, поэтому я считаю стратегически важным иметь возможность эвакуировать инвалидов в другой мир. С учетом того, что Земля – третья по населению из наших планет, я бы предпочел иметь несколько подобных миров, по возможности хотя бы по одному на каждый сектор.

Планета для инвалидов в каждом секторе! Это будет не просто хорошей стратегией, это может все изменить. Девяносто два процента родителей бросают детей-инвалидов, чтобы избежать клейма «выродка в семье» и необходимости переселения на Землю, но если бы они могли переселяться просто на другую планету в своем родном секторе...

– Изменение критериев отбора неопланет требует одобрения полным составом Парламента Планет, – добавил генерал-маршал, – и для его достижения нам нужно склонить на свою сторону общественное мнение.

Меня замутило.

– Сэр, предубежденные будут против. Они утверждают, что инвалиды менее развиты, чем нормальные люди, потому что мы можем выжить только на Земле. Как только первый из инвалидов ступит на другую планету и не умрет, будет доказано обратное. Нам просто нужны миры с соответствующими условиями – точно так же, как и нормалам.

Генерал-маршал кивнул:

– После недавнего общения с некоторыми членами Верховного Совета Объединенных Секторов я прекрасно осведомлен, что нас ждет яростная оппозиция со стороны людей с укоренившимися предрассудками. Именно поэтому я прибыл сюда встретиться с вами и майором Эклундом.

Мы с Фианом ошеломленном переглянулись.

– Большинство людей никогда не бывали на Земле, – продолжал генерал-маршал, – поэтому никогда не встречались с инвалидами лично. Они даже никогда не видели инвалидов по телику до того, как мы с генералом Торреком решили сделать вас центром внимания публики. Теперь же все человечество не только видело одну из инвалидов в новостях, но и активно интересуется ее личными отношениями с нормалом. – Генерал-маршал сделал паузу. – Мы, несомненно, крайне сожалеем об инциденте со скунсоком, но его результатом стала огромная волна общественного сочувствия тем, кого журналисты называют «влюбленными под несчастливой звездой». Наши психологи сочли, что с ее помощью можно развить в массах поддержку, необходимую для одобрения новых критериев. Они выпустили в эфир клип с вашим поцелуем, чтобы изучить реакцию зрителей.

Я ахнула:

– Так вот как телевизионщики заполучили этот ролик!

– Вы в свое время официально заявили, что готовы на все ради спасения Земли, на все что угодно, подполковник, – заметила Стоун. – Подразделение психологии сочло, что заявление до сих пор в силе.

– Да, для меня – в силе, но... – Я покосилась на Фиана.

– Я готов заявить то же самое, сэр, – тут же вклинился он. – Меня преследуют кошмары, в которых меня насильно тащат через портал в безопасное место, а Джарра остается на Земле, атакованной пришельцами. Мы должны получить эти новые миры для инвалидов.

– Отлично, – снова заговорил генерал-маршал. – Психологи рапортуют, что клип с поцелуем вызвал неодобрение среди меньшинства, но у большинства усилил симпатию к вам. Новости о бомбе ее лишь укрепили, особенно когда опубликовали сцены после взрыва. Подразделение психологии полагает, что романтическое обручение поднимет общественную поддержку инвалидов до максимума, поэтому я собираюсь обратиться с запросом в Парламент Планет непосредственно после вашей церемонии. Если большинства голосов в парламенте получить не удастся, но в каком-нибудь из секторов поддержка будет достаточной, у нас останется шанс на запрос такой планеты от сектора в соответствии с правилами о спецмирах.

– Правилами о спецмирах? – повторила я. – Вы имеете в виду, мирах, подобным Зиме сектора Гамма? Они запросили планету с гораздо более холодным климатом, чем дозволяется обычными критериями для неопланет, для размещения какого-то производства.

– Точно, – подтвердил генерал-маршал. – Каждый сектор имеет право запросить спецпланету на своей территории.

Я поняла, что в этом плане есть всего одно слабое место, а именно – я.

– Сэр, мне никогда не удавалось выглядеть романтичной, особенно на людях.

Я услышала сдавленный смешок со стороны Фиана, но генерал-маршал ответил мне с совершенно серьезным видом:

– Сейчас у вас есть прекрасная возможность потренироваться, подполковник. Меня предупредили, что вы вспыльчивы и склонны к эмоциональным всплескам с самого детства, уже в два года закрывали нянечку в чулане, поэтому было бы неразумно разрешить вам выступать в прямом эфире.

Генерал-маршал знал о том, что я закрыла в чулане с бельем злую нянечку Касс! Какого хаоса, как?.. Я вспомнила, что Кэндис «поболтала» с Левеком, и содрогнулась.

– Однако с видеозаписями такого риска не будет, – продолжал генерал-маршал. – Подполковник Телл Драмис возвращается из Дзеты, чтобы помочь записать заявление вашего клана, вам же с майором Эклундом надо будет рассказать о предстоящем обручении и о том, как вы друг друга любите. Я рад видеть, что с кожей у майора Эклунда теперь все в порядке. Психологи считали, что прыщики могут испортить романтический настрой.

В другое время я расхихикалась бы – Фиану явно не понравилось упоминание о его прыщиках, – но сейчас мне было не до этого, я волновалась.

– Но... Я не знаю, что говорить!

– Ничего страшного, психологи уже работают над сценарием. 


Глава 12 | Отлёт с Земли | Глава 14