home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 36

Кто-то звал меня по имени, а значит, я выбралась из бака. Я инстинктивно напряглась, готовясь к возвращению сокрушительной боли, но ничего не почувствовала.

– Подполковник Телл Морат, вы меня слышите? – раздался голос полковника Левека.

– Да, сэр. – Я открыла глаза и увидела над собой его лицо.

Боли нет, я жива и узнала Левека. Я – это все еще я!

– Прошу, лежите абсолютно неподвижно.

На смену ликованию пришла тревога.

– Что случилось? Почему нельзя шевелиться, и почему здесь вы вместо врача?

– Шевелиться нельзя, потому что имплантированная сеть сейчас в стадии запуска, подполковник. А я здесь, потому что на нас давит время, и я решил сообщить вам о последних событиях, пока процесс завершается.

Менее тревожно от такого заявления не стало. Что происходит? Я украдкой попыталась подвигать пальцами и ступнями и с облегчением поняла, что, похоже, все на месте, работает и кажется по-человечески теплым.

– Мы наткнулись на ряд проблем с искусственным контролем над вашей иммунной системой, – продолжал Левек.

– Я помню, что меня вернули в бак.

Он кивнул:

– Ваша иммунная система не отвечала на сигналы вживленной сети. Наступила смерть мозга, так что врачи поместили ваше тело в бак, пока работали над решением проблемы.

– Смерть мозга? Есть какие-то нарушения?

– Благодаря значительному наращиванию мозговой ткани, функции полностью восстановлены.

– Они не могли вырастить заново мой мозг. Это влияет на воспоминания и...

Я закопалась в свои воспоминания о яслях, доме, следующем шаге и событиях прошедшего года. Конечно, детство в яслях казалось немного туманными, но остальное определенно на месте.

– Ваши воспоминания и личность уже были записаны по технологии «Подмастерьев Чиони» и восстановлены после наращивания мозга, – объяснил Левек. – Эта технология запрещена законами защиты человечества после инцидента на Персефоне, потому желательно, чтобы история о повреждении мозга не стала достоянием общественности.

– Персефона! Как могли военные использовать технологию Персефоны?

– Нам помогли подмастерья, – повторил Левек. – И вновь, желательно, чтобы это не стало достоянием общественности.

– Что?! Подмастерья до сих пор существуют? Как они оказались в этом замешаны?

– Вы провели в баке гораздо дольше, чем ожидалось, подполковник.

– Дольше, чем?.. Насколько?

Годы, десятилетия? Я подумала, что Фиан стал старше, оставил надежду, нашел кого-то. Возможно, у него уже жена и дети, и...

– Сегодня десятое ноября две тысячи семьсот восемьдесят девятого.

Значит, не годы, всего три месяца. На секунду я расслабилась, затем нашла новую причину для паники.

– Три месяца! Значит, голосование по неопланетам уже прошло. Что?..

– Прошу, позвольте рассказать обо всем по порядку. Военным пришлось проинформировать комитет Верховного Совета Объединенных Секторов об обнаружении родного мира инопланетян. Мы сообщили также о планетарной системе защиты и проблемах с активацией пьедестала. В первый день вашего пребывания в баке одна из членов комитета в секторе Альфа передала эту информацию новостям. Она глубоко предубеждена против людей с синдромом Новака-Надал и надеялась не дать Земле присоединиться к Альфе.

Я застонала:

– Теперь все знают, что я натворила. Голосование по критериям для неопланет, наверное, провалилось, и... Простите, продолжайте.

– Последовала буря ожесточенных споров в новостях, так что генерал-маршал добился согласия майора Эклунда дать полный публичный отчет о вашем состоянии. Когда люди услышали, на какой риск вы пошли, симпатии общества вновь вернулись на вашу сторону. Затем события получили неожиданное развитие. К майору Эклунду обратился отец, предложив помощь «Подмастерьев Чиони». Очевидно, он никогда не знал о членстве своего отца в данной организации, поскольку, по мнению подмастерьев, интерес майора к истории вместо точных наук делал его участие нежелательным.

– Отец Фиана... Что ж, это многое объясняет, но почему, во имя хаоса, он решил мне помочь?

– Подмастерья привержены развитию науки и потому жаждут, чтобы человечество получило доступ к инопланетным технологиям. Они хотели сохранить ваши воспоминания и личность, дабы вы смогли успешно активировать пьедестал.

Теперь понятно. Отец Фиана беспокоился не обо мне, а о науке.

– После неудачи с имплантированной сетью и вашего возвращения в бак настроение Парламента Планет выглядело неясным, – продолжил Левек. – Люций Август Гордиан предпочел отложить голосование по неопланетам на последний день текущей сессии парламента.

– Это когда?

Он нахмурился:

– Вы не помните?

– Я и не знала. Никогда не интересовалась внеземной политикой.

– Пятая парламентская сессия ежегодно завершается за день до Дня Уоллама-Крейна.

– Значит, голосование через четыре дня, четырнадцатого ноября, – пробормотала я себе под нос.

– Сейчас врачи пытаются решить проблему управления сетью, одновременно перенастраивая ее и увеличивая мощность световых сигналов. – Левек взглянул на маленький прибор в своей руке. – Первичный запуск завершен, начался этап стабилизации. Он займет от одного до пяти часов. Если все пройдет успешно, ваши проблемы с иммунной системой будут решены навсегда. К сожалению, есть значительный риск провала. Я оцениваю вероятность...

– Не хочу знать вероятность, – прервала я. – Просто скажите, что произойдет в случае неудачи. Я умру?

– Если сеть не получится стабилизировать, то в течение нескольких часов контроль над вашей иммунной системой начнет медленно ослабевать. На время поиска нового решения вас вернут в медбак.

Опять бак. Даже если со временем очередное решение найдется, не исключен еще один провал. Я вдруг увидела кошмарное будущее, где прохожу через это снова и снова. Не жизнь, а...

Я задвинула эту мысль подальше. На кону стояло кое-что куда важнее моей жизни, и Левек рассказал мне все это по вполне очевидной причине.

– Значит, возможно, у меня есть всего несколько часов, чтобы добраться до Фортуны и активировать пьедестал. Я должна отправляться сейчас же.

– Весьма желательно, – подтвердил Левек.

– Новостные каналы в курсе происходящего?

Он кивнул:

– Генерал-маршал решил, что лучше всего дать им полную информацию.

– Но они не знают, что химеры не уничтожены?

– Нам удалось придержать эти данные только для глав секторов и небольшого числа военных. Прежде чем делать объявление, генерал-маршал хочет, чтобы мы получили доступ к родному миру инопланетян. Иначе, – добавил он сухо, – возможны серьезные волнения в обществе.

– Я уже могу двигаться?

– Да, абсолютно свободно. Однако должен предупредить, что ваш внешний вид изменился гораздо сильнее, чем ожидалось.

– Я догадывалась. Здесь есть зеркало?

Левек указал в угол комнаты. Я спустила ноги с кровати, встала, подошла к зеркалу и судорожно вздохнула. Я выглядела не чудовищем, но шокирующе другой. Огни сети постоянно мерцали под кожей. Я могла видеть их даже под волосами.

Я закатала белые рукава больничной пижамы и провела светящимися ладонями по светящимся предплечьям. На ощупь кожа казалась совершенно гладкой и нормальной, но...

В начале года я вошла в класс нормалов, наговорила кучу лжи и убедила их, что тоже нормальна. Не существовало видимых признаков моей инвалидности, а сейчас... Никто не принял бы меня за человека даже по ошибке.

– Майор Эклунд и еще несколько посетителей ждут снаружи, – сообщил Левек.

– Фиан не видел меня похожей на... Он не видел меня после помещения в бак?

– Нет. Вы достаточно четко озвучили свои пожелания.

Я схватила висевшие на стене облипку и бронекостюм.

– Я оденусь, прежде чем выйти людям.

– Свежевыращенная кожа еще не совсем огрубела, так что вам может быть неудобно надевать костюм, – предупредил Левек. – Я позову врачей, чтобы вам дали обезболивающее.

Я покачала головой:

– Ненавижу лекарства.

– Тогда я подожду снаружи. – И он вышел из комнаты.

Я сняла пижаму и без проблем надела облипку, но натягивание костюма превратилось в настоящее сражение – кожа протестовала против жесткого прикосновения ткани. Наконец справившись, я подняла и застегнула капюшон, убедилась, что на дисплее установлены мои имя и звание, и минуту постояла спокойно. Резкая жалящая боль постепенно превратилась в ноющую, и облегченно вздохнув, я шагнула к двери, открыла ее и вышла в просторный зал.

По моим смутным ощущениям, на стульях сидело множество людей, но я осознавала присутствие лишь одного, стоящего ко мне лицом.

– Я так и знал, – сказал Фиан. – Знал, что ты выйдешь сюда, застегнутая до макушки.

Раздражение в его голосе смешалось с весельем. Длинные светлые волосы растрепались, словно он не раз запускал в них пальцы. Лицо выглядело напряженным, уставшим и каким-то более взрослым. Неудивительно. Если бы я ждала три бесконечных месяца, не зная, выживет Фиан или умрет, если бы наконец получила его обратно, но понимала, что это, возможно, лишь на несколько часов, то была бы в полном раздрае.

– Не нужно прятаться от меня, – сказал он. – Мне плевать, как ты выглядишь, покуда я тебя не потерял. Вот если бы мы поменялись местами и я изменился внешне, ты бы захотела меня бросить?

Я покачала головой. Сперва он привлек меня своей похожестью на Аррака Сан Домекса – актера, по которому я с ума сходила, – но затем я полюбила Фиана за все то, что делает его таким бесконечно особенным. Его ум. Его упрямство. Его любовь к истории. Его хмурая серьезность и способность меня рассмешить. После всего, через что мы прошли вместе, его внешность не имела значения, пока он оставался Фианом.

– Конечно нет, – ответила я. – Но включение пьедестала первостепенно. Личными делами можем заняться после, если... Если будет время.

– Время будет, – заверил Фиан. – Имплантированная сеть заработает, обязательно, потому что я не могу вновь через это пройти. И я хочу услышать воинскую клятву, что ты не станешь скрывать от меня лицо после того, как мы разберемся с пьедесталом.

Это было так типично для Фиана, что я хихикнула:

– Майор Фиан Андрей Эклунд, клянусь своей воинской честью, что не стану от тебя прятаться.

Вдруг, напоминая, что мы тут не одни, рядом раздался голос Кеона Танаки с такими привычными ленивыми нотками:

– Джарра утверждала, будто не командует Фианом, но я не поверил. И разумеется, не поверил, что на самом деле он отдает ей приказы. Потрясно! Я бы решил, что в костюме кто-то другой, но особое хихиканье Джарры подделать невозможно.

Вокруг засмеялись. Я быстро осмотрелась и поразилась: столько знакомых лиц! Кеон сидел с Иссетт и Кэндис. Далмора, Амалия и Крат – рядом с Плейдоном. По одну сторону от Левека обнаружился генерал Торрек, а по другую – незнакомая женщина-подполковник. Позади нее – глава медицинского звена, полковник Стоун, Драго и...

– Ох, ядернуть вас всех! – Я обалдело уставилась на фигуру рядом с Драго.

– Плохая, плохая Джарра! – похоже, искренне ужаснулась Иссетт.

– Прости, но...

Мир завертелся.

Фиан мгновенно поймал меня за руку и вернул в устойчивое состояние.

– Полковник Левек не сказал тебе, что Ворон жив? Я сам не знал несколько дней. Врачам пришлось дождаться и убедиться, что нет повреждений мозга.

Как он мог выжить? Хаос, да я же видела, как его разрезали пополам! И вдруг поняла, что именно потому Левек ничего мне и не говорил. Я видела верную гибель Ворона, а значит, принялась бы задавать множество вопросов, на которые полковнику не хотелось отвечать. Вопросы о том, почему мозг Ворона не умер до прибытия спасательной команды. Военные обошли кучу законов, чтобы сохранить мне жизнь – и совершенно правомерно, поскольку мое выживание крайне важно для «Инопланетного контакта». Должно быть, они поступились правилами и ради спасения Ворона – а вот это уже серьезное нарушение.

Но главное, он жив. Наконец осознав реальность происходящего, я махнула рукой на всякие «как» и «почему» и просто порадовалась факту.

– Я так рада тебя видеть! Я думала... Спасибо. Ты спас нам жизнь.

Встревоженное выражение на лице Ворона сменилось улыбкой:

– Это моя работа, Джарра.

Я повернулась к полковнику Стоун:

– Вижу, вас не разжаловали, сэр.

– Я испытывал сильное искушение разжаловать и полковника Стоун, и полковника Левека, – сообщил генерал Торрек. – Но Фиан меня отговорил. – Он повернулся к сидящей рядом незнакомке. – Психологи готовы?

– Да, сэр. Интерес журналистов разогрет до предела. Теперь я подключу свою группу. Мы покажем записанное ранее сообщение, затем откроем прямую линию для новостей.

И она скрылась в коридоре.

Очевидно, женщина возглавляла средоточие зла – психологическое звено. Я застонала при ее упоминании о прямой линии с журналистами.

– Моя команда уже в ожидании, – вступил Драго. – Нам троим лишь надо одеться, и можно отправляться в зону запуска.

Драго, Фиан и Ворон выудили из-под стульев бронекостюмы, сняли форму, и оказалось, что они уже в армейской облипке. Плейдон, Далмора, Амалия и Крат привыкли видеть людей в одной облипке, но я заметила, как Кэндис поспешно отвернулась. Иссетт притворялась, что тоже смотрит на стену, а сама украдкой пялилась на Драго. Кеон наблюдал за ней, скорее забавляясь, чем злясь.

Я сделала мысленную зарубку: позже подразнить подругу и сказать, что она «плохая, плохая Иссетт». Если это позже наступит.

– Драго, а зачем нам зона запуска? – спросила я. – Разве мы не спорталимся на «Заставу»?

Кузен помедлил мгновение, прежде чем натянуть костюм, невольно давая Иссетт возможность втайне повосхищаться.

– Агенты изоляционистов попытались проникнуть в администрацию портальной сети. Они планировали не дать тебе и Фиану достичь луны Фортуны, саботируя ваш портальный сигнал во время перемещения на «Заставу».

– Саботируя наш сигнал!

Меня замутило. Однажды я видела в ужастике, как кто-то отважился спорталиться во время солнечной бури. Буря нарушила создание сигнала передающим порталом, и на другую сторону прибыл скрюченный умирающий комок плоти.

– Безопасники арестовали всех замешанных, но лучше не рисковать и пролететь весь путь, – продолжил Драго. – Портальная сеть орбитальных кораблей в ведомстве военных и гораздо надежнее гражданской, потому мы воспользуемся ей, чтобы переправиться с Адониса в систему «Заставы».

– Психологическое звено сочло, что подобное путешествие к тому же обеспечит больше развлечений для журналистов, – добавил полковник Левек.

Драго, Фиан и Ворон закончили одеваться, хотя и не подняли капюшоны. Все остальные тоже вскочили, очевидно, собираясь нас провожать. Я не дала Левеку назвать мне вероятность, с которой вживленную сеть не удастся стабилизировать, но остальные ее явно знали, и судя по лицу Кэндис, цифра неприятно велика.

Мы за пять минут добрались до зоны вылета, где, поджидая нас, в воздухе уже парило несколько видеожуков. Я посмотрела мимо них, считая выстроившиеся перед гигантским порталом истребители. Пятнадцать. А в центре – обзорный катер вроде того, на котором Драго приземлился на луну Фортуны.

Мы замерли на краю площадки, и Левек пристегнул что-то к левому плечу моего костюма. Металлический диск, горящий янтарным светом.

– Устойчивый зеленый покажет, что фаза стабилизации сети успешно завершена, – пояснил полковник. – Яркий красный – что контроль над иммунной системой ослабевает, и вам как можно скорее требуется медицинская помощь.

Он отступил. А мы с Драго, Фианом и Вороном двинулись к обзорному катеру. Видеожуки неслись следом. Я мигом забыла о сверкающем диске на плече, чувствуя, как все тревоги тонут в страшном возбуждении. После жизни, полной разочарований, я наконец-то собиралась к звездам! 


Глава 35 | Отлёт с Земли | Глава 37