home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1. Синдром полнолуния в российской журналистике

Вначале тему этой лекции я формулировал иначе: «Как соблюдать объективность, когда выть хочется?» Но потом подумал, что наша работа не обязательно состоит в том, чтобы блюсти объективность. Например, колумнист может высказывать точку зрения, для редакции никак не выглядящую взвешенной и сбалансированной. Обратите внимание, в газетах полосы с колонками обозревателей часто снабжают примечанием типа «точка зрения автора не обязательно совпадает с редакционной». Одна из задач редакции – заставлять свою аудиторию думать, а сбалансированным материалом думать людей не всегда заставишь. Тогда мы их провоцируем, то есть сознательно нарушаем баланс. И порой даже сами поддаемся на собственные провокации. Допустимо это или нет? Надо ли отдельному журналистскому голосу звучать, игнорируя партитуру, колоколом вечевым, если нам кажется, что идет беда народная, священная беда? И как не перепутать народную беду с личной? По этой причине я изменил название своего выступления на другое – «Как делать радио, когда хочется выть?».

Здесь важно упомянуть те исторические условия, тот процесс, который происходит сегодня в нашей стране. А с моей точки зрения, сейчас у нас власть в стране снова берет класс, который в свое время был блестяще описан югославским диссидентом и философом Милованом Джиласом в книге «Новый класс». Джилас блистательно доказал, что советского толка социализм – это строй, при котором производственные силы и производственные отношения тотально контролируются новым классом, классом бюрократии. Восстановление бюрократического строя, как мне кажется, и происходит сейчас в России[49]. И поскольку эти люди обрезали почти все обратные связи, они плохо представляют, что происходит в стране и как именно происходит. А с моей личной точки зрения, в стране творятся вещи просто непристойные. И я даже не про пресловутые мигалки и про зачистку дорог для проезда бюрократов, которым прочие автомобилисты не ровня. Я про общую практику выборочного законоприменения. Взять, например, налоговые претензии к ЮКОСу. Те же самые схемы налоговой оптимизации использовали и другие нефтяные компании, например «Сибнефть». Но вы слышали про уголовные дела против «Сибнефти»? Буду вам очень признателен, если вы меня поставите в известность. Но этого не происходит. А когда видишь, что на твоих глазах творится очевидная несправедливость, то хочется выть. Во всяком случае, лично я совершенно спокойно реагирую на ругань в свой адрес, но очень болезненно – на несправедливость в отношении даже совершенно незнакомых людей.

Количество нигде не прописанных запретов, с которыми я столкнулся в своей работе год назад на радиостанции «Маяк-24»[50], не поддается исчислению. Мне запрещали приглашать в эфир определенных депутатов Государственной думы. Такое было. Меня просили не упоминать определенных имен. И такое было. Настоятельнейше просили не упоминать имя нашего главного, хотя я этого и так не делал. И был даже создан специальный язык, выработаны условные слова, непонятные гостям, после произнесения которых я должен был немедленно прекращать обсуждение в эфире той или иной темы.

Что самое печальное в этой ситуации? Я выл от этих несправедливых, непонятных и постоянно меняющихся требований, но выл тихо, про себя, потому что я был слаб, я не находил сил написать заявление об уходе, я оставался в этой компании и, значит, должен был соглашаться с этими ограничениями. Несколько раз у меня был сильный соблазн: в полнолуние обрасти шерстью и завыть в микрофон прямо в звездное небо: «У-ууу, банду Путина под су-уууд!!!» И я понял, что раз такое желание появилось у меня, то, скорее всего, оно охватывает и других моих коллег. В том числе, наверное, что-то подобное могло появляться и у вас. Ну, возможно, вы хотели призвать к суду не уголовному, а Божьему, и не президента, а губернатора, но суть от этого не меняется: наступление идет не на наши персональные свободы, а на профессию как таковую. Нашей профессии заламывают руки и затыкают рот кляпом!

Так вот, должны ли мы себе такие желания позволять? Должны ли, образно выражаясь, брать баллончик с краской, выходить на площадь и писать на логове врага стих, облитый горечью и желчью? Будет ли этот поступок сродни поступку декабристов или все-таки абсолютнейшей глупостью? И вот здесь я должен сказать несколько важных слов, прежде чем перейти к моделям поведения в таких ситуациях.


Лекция 8 Работа под давлением Как делать радио, когда выть хочется? | Губин ON AIR: Внутренняя кухня радио и телевидения | 2.  О чем журналисту следует помнить, когда хочется выть