home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. О чем журналисту следует помнить, когда хочется выть

Первое. Мы должны помнить всегда, даже в тот момент, когда ощущаем явную несправедливость происходящего, что правд существует несколько. Существует правда Михаила Ходорковского, который считает, что только свободный человек может быть успешен и богат. Но существует и правда Владимира Путина, который, возможно, считает, что сегодня дать свободу людям – значит дать волю, а воля в России означает не возможность самому разбогатеть, но другого погромить. Мы ведь знаем абсолютно объективные, различными опросами подтвержденные цифры, что большинство граждан нашей страны разделяет лозунг «Россия для русских», что это большинство будет радо выселению всех инородцев – от евреев до грузин. Существует и третья правда, которая состоит в том, что истина исторически конкретна. И что если сегодня прав Ходорковский, то завтра может быть прав Путин, и наоборот. Поэтому первое и самое главное: когда мне всерьез хочется послать в эфире чью-то там банду в микрофон, я напоминаю себе, что существует несколько правд.

Второе. Борьба за переприватизацию России ведется под ковром такой толщины, что оттуда долетает только глухое сопение, даже голая пятка наружу не торчит. В этой ситуации нам легко заявлять, что мы знаем истину. На самом деле мы обладаем минимумом информации. Если взять опять же случай Ходорковского, можно вспомнить забавную версию – я, кстати, не уверен, что она до сих пор не сброшена со счетов. Что на самом деле всю кашу по отъему у него собственности заварил Абрамович руками Генеральной прокуратуры. Была даже такая якобы точная информация, что Путин сам узнал об аресте Ходорковского из информационных агентств. Ее косвенно подтверждало знаменитое заявление Путина, что он звонил генеральному прокурору, но не дозвонился. Такая версия тоже существует, да. Таким образом, когда у нас имеется минимальная информация, мы склонны к поспешным выводам, потому что другой информации у нас попросту нет. И вот потом, когда прорывается новая информация и обнаруживается другая правда, нам бывает очень стыдно за наши глупые поспешные выводы.

И, наконец, третье. Когда мы говорим: «Жизнь дерьмо, а правят нами негодяи», мы невольно скатываемся на позицию, условно говоря, «интеллигент и народ». А с моей точки зрения, интеллигенция есть класс, который производит единственный исторический продукт, состоящий в постоянном напоминании обществу о том, что власть нечестна. И это был очень важный продукт, но в конкретную историческую эпоху. Поэтому интеллигенция всюду в мире, кроме СССР, благополучно исчезла в 1930-е годы. И только благодаря наличию бесчеловечной, леденящей советской власти у нас интеллигенция сохранялась. Но в 1991-м морозильник выключили и интеллигенция растаяла вместе с ним. И сегодня, это моя точка зрения, новейших приватизаторов государства как раз устраивает ситуация оголтелого протеста «жизнь дерьмо, и правят нами негодяи». Этот протест не имеет широкой поддержки в обществе, более того, он отвергается богатеющим обществом как маргинальный. Угрозу новому классу на самом деле представляют те, кто предлагает альтернативные модели общественного устройства. Ходорковский опасен, потому что всерьез задумывал реорганизацию государственного аппарата. Но если мы скатываемся на позицию «Баба-яга против», мы поневоле замораживаем, консервируем развитие общества.

Таким образом, в нашей профессиональной деятельности всегда присутствуют три важных фактора, которые мы не можем игнорировать: мы не обладаем полной информацией, в жизни существуют несколько правд, позиция тотального отрицания деструктивна.

И еще одно замечание, имеющее отношение уже не к теории, а что ни на есть к практике. Сейчас не время ельцинской либеральной вольницы, и за личные мысли, высказанные вслух, неважно, верные или ошибочные, могут запросто отстранить от эфира. Конечно, это происходило и раньше – меня, например, вышвыривали из эфира неоднократно. Но сейчас тебя иезуитски предупреждают: «Нам известно, что ты думаешь, но нужно сказать прямо противоположное, так что делай выводы». Чем еще больше подогревают желание закричать от отчаяния – по крайней мере, у тех, кто врать не хочет, а платить за правду своим увольнением тоже не готов.

Как минимум, в такой ситуации должен быть ориентир, как отличить праведный крик жертвы режима от неправедного крика боящегося потерять доход слуги режима.


1.  Синдром полнолуния в российской журналистике | Губин ON AIR: Внутренняя кухня радио и телевидения | 3.  Главное правило информационной безопасности