home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Файлы, в которых я живу

Чтобы не превратиться в моем почтенном юном возрасте – собственно, за что мы должны старость уважать, если она немощна и глупа? Если уж глупа, то пусть глупостью будет цветущая юность! Ведь девушке в осьмнадцать лет какое платье не пристало… Так вот, чтобы не превратиться в нашем цветущем возрасте в старых развалин, мы с вами каждый день чистим зубы, утром и вечером принимаем душ, выбегаем на джоггинг, идем в тренажерный зал или в бассейн, катаемся на велосипеде или на лыжах… Кто сказал «нет»?! Это провокатор, выведите его из зала немедленно…

Но точно так же, будучи активно и много работающим, в меру оплачиваемым журналистом в самом расцвете сил, я постоянно и ежедневно веду несколько файлов. И вам, кстати, советую.

Первый файл – файл ежедневных дневниковых записей. В любой форме. У Юрия Олеши это было знаменитое «ни дня без строчки», у Ильфа и Петрова – записные книжки, у Николая II – такой заунывный вахтенный дневник типа «После чая читал. К 8 час. погода поправилась. До обеда снялись общей группой; обедал граф Штакельберг. Вечером играл в домино с mama», а у Льва Толстого – дневник, плюс тайный дневник, где он писал об ужасах нравственной бездны, в которую ввергнут был грехом, по нынешним временам смешным. Владимир Шахиджанян – тот самый, который всех учит печатать слепым десятипальцевым методом в книге «Соло на компьютере» и который написал книгу «1001 вопрос про ЭТО», где он всем популярно объяснил, что ужас нравственной бездны на самом деле является здоровой потребностью здорового организма в разрядке, – Владимир Шахиджанян на своем спецсеминаре в МГУ заставлял всех своих студентов вести ежедневные дневники так, чтобы он мог прочитать вслух кому угодно любую запись. Шахиджанян полагал, что, привыкая писать о личном публично, постепенно вырабатываешь журналистский стиль. Я хотя и был учеником Шахиджаняна, но так и не научился писать о личном публично, и мой файл запаролирован страшным паролем, и там всего понемножку – и ума холодных наблюдений, и сердца горестных замет, и разработок журналистских тем. Для меня это как ежедневная зарядка, которая мне множество раз помогала: очень полезно вернуться к каким-то давним событиям – например, 1982 года, когда умер Брежнев, – и посмотреть на них взглядом провинциального простака, каким я в 1982 году был.

Второй файл, чрезвычайно важный, – это список книг, фильмов и музык, которые надлежит прочесть, просмотреть и прослушать. Дело в том, что работа в моей потогонной системе не дает возможности жить по принципу «а не почитать ли мне книжицу» или «а не сходить ли мне в киношечку». Я читаю, смотрю и слушаю так, как грамотный покупатель идет в гипермаркет, – а он идет с шопинг-листом. Иначе не купишь нужного, зато потратишь деньги на тьму ненужного. Но, в отличие от шопинг-листа, с которым все более-менее ясно, достаточно проверить содержимое холодильника, со списком чтения и смотрения все очень неясно. Вот почему, когда я читаю толковую рецензию, или слушаю толкового специалиста, или в толковой книжке встречаю ссылку на другую толковую книжку, – я немедленно делаю запись в своем списке. Иначе забуду. Что бы я рекомендовал вам почитать? Ребят, дело в том, что мой список, озаглавленный «500 книг, которые нужно успеть прочитать за три дня до смерти», он ведь и правда занимает десяток страниц… И это почти исключительно научно-популярная литература. Дело в том, что интенсивно потреблять необходимую информацию можно, только жертвуя потреблением какой-то другой информации. Я, например, вообще не смотрю телевизор – ничего, кроме Mezzo Opera и парочки зарубежных информационных каналов, – и почти не читаю художественную литературу. То есть читаю, потому что, живя в России, невозможно не читать Улицкую, Терехова, Пелевина или Сорокина, но у меня такая пропорция: на два научпопа одно «художественное». Но если вы не знаете, с какой научно-популярной литературы начать, рекомендую вам библиотеку фонда «Династия» – это фонд, популяризирующий науку в России. Или зайдите на Slon.ru, наберите в поиске «non-fiction десяти книг» – и вы увидите, к чему привела игра, которую я когда-то на этом сайте затеял. Я предложил свой список из десяти non-fiction книг, которые на меня сильнейшим образом повлияли, и предложил всем прочим башковитым дядям опубликовать подобные списки. И знаете, многие откликнулись! Например, Александр Секацкий – это мой компатриот, петербуржец, а по совместительству лучший философ современной России. Или Дима Быков – знаете, кто он такой? Правильно: это мой друг, а по совместительству великий русский поэт, великий публицист и очень недурной писатель. Или Лев Лурье – это мой соавтор по книге «Недвижимый Петербург», а по совместительству великий петербуржец и не менее великий популяризатор истории. Или Билл Гейтс… Нет, это не мой друг. Это такой очень богатый мужик американский, который, тем не менее, предложил свой список из десяти книг. Ах, вас все-таки интересует мой список? Ну хорошо, я вам зачитаю начало моего реального списка. Подчеркиваю: реального! То есть списка еще не прочитанного. Возможно, какие-то имена меня по прочтении разочаруют. Ну, поехали: Карл Циммер, «Эволюция»; Юлиус Эвола, Фридрих Ницше, «О пользе и вреде истории для жизни»; Дмитрий Глуховский, «Будущее»; Роберт Франк, Филипп Кук, «Общество, где победитель получает все»; Чарльз Гейв, «Наш прекрасный новый мир»; Павел Крусанов, «Американская дырка»; Найл Фергюсон, «Империя: Как Британия создала современный мир»; Борис Поршнев, «О начале человеческой истории»; Виктор Дольник, «Непослушное дитя биосферы»; Тоффлер, «Третья волна»; Еськов, «Удивительная палеонтология»; Дэвид Чалмерс, «Сознающий разум»; Владимир Успенский, «Апология математики»; Николай Машинин, «Архитектура Москвы. 1989–2009»; Ханна Арендт, «Банальность зла»; Владимир Паперный, «Культура Два»; Сергей Яров, «Блокадная этика. Представления о морали в Ленинграде в 1941–1942 годах»… Надеюсь, все всё успели записать? Бог в помощь. Трудно первые 100 лет.

Однако прочитать книги – полдела. Мы ведь всё-всё прочитанное забудем, разве не так? Поэтому третий важный файл – это выжимки из прочитанных книг. Есть разные системы конспектирования содержания, и я использую, вероятно, не лучший, зато очень удобный для меня. Я выписываю цитаты. Вот, например, несколько последних замечательных цитат. Уже упомянутый мной философ Секацкий: «Интуиция – это просто скорость схватывания… Благодаря которой разрозненные дискретные кадры превращаются в плавное логичное развитие событий и мы получаем логическое непрерывное движение». А вот из Димы Быкова: «Казачеству, понимали все, без разницы было, за какую власть хлестать нагаечкой – лишь бы потакала их бесконечной, бесплодной кичливости; говорили, им и национальность разрешат в бумагах писать – казаки, потому что они не русские, не кисель; русским приходилось теперь, пожалуй, еще и похуже, чем казакам. Мерзейшие их черты – вот эта кичливость, драка по всякому поводу, культ грубости, хэканье, гэканье… – очень даже нравились теперь На Самом Верху…» А вот из Пелевина:

«– Креативный класс – это вообще кто?

– Это которые качают в торрентах и срут в комментах, – ответил я.

– А что еще они делают?

– Еще апдейтят твиттер.

– А живут на что?

– Как все, – сказал Калдавашкин. – На нефтяную ренту. Что-то ведь дотекает».


Пелевин вообще дает фантастически много цитат, которые непременно улягутся в какой-нибудь журналистский текст или в радиопередачу. Вот вам еще: «Знаешь, что делает тебя королевой? Исключительно объем говна, который ты можешь проглотить с царственной улыбкой». Или: «Я твои просторы лайкал, фоловил поля. Ты и фича, ты и бага, Родина моя!» В общем, ребята, не давайте пропасть прочитанному. Занимайтесь фиксацией.

Еще один чрезвычайно важный файл – непрерывно обновляемый список идей и тем. К его необходимости нас подталкивает чистая математика. Если вы делаете, скажем, интерактивную программу на радио пять раз в неделю, это значит, что в течение года вы должны обсудить примерно 240 тем. Ну, первые 40 вы набросаете на бумаге весело! Здорово! С а-гань-ком! А откуда возьмете еще 200? И дико бывает обидно, когда мелькнула идея темы, сказал себе: «Вот класс!» – и забыл. А нужно записывать. У меня сейчас нет такой программы на радио, но в неделю я пишу в среднем по три текста. Один – в «Огонек», один – в «Росбалт», а один – либо в GEO, либо в «Сноб», либо в «Слон», у меня тьма заказов со стороны… И я должен быть готов постоянно держать под рукой десяток-другой тем, на которые я могу написать колонку. Вот мой реальный на сегодняшний день список, точнее, его начало:

• Вся сегодняшняя русская литература пишет о политике, то есть занимается публицистикой. Более того: она не пишет о любви. И, что еще более удивительно, она не пишет даже о сексе, то есть о том сексе, который такой же продукт цивилизации, как и любовь. То есть русская цивилизация, если судить о ней по литературе, упростилась невероятно.

• Феномен «новой лояльности»: сегодня, когда говорят о корпоративной лояльности, подразумевают лояльность начальнику, а не профессии. Сейчас вообще происходит массовое предательство профессий.

• История места составляет часть цены продукта, здесь произведенного. Собственно, познавательный туризм делает деньги из истории. Вот почему так много желающих проехаться по маленьким городкам и деревенькам Бордо и так мало желающих поехать в деревни Мезгино и Введенье Ивановской области. У Мезгино истории нет, ибо не зафиксирована.

• В литературоцентричности – не сила, как принято полагать, а слабость нашей интеллигенции. Литература, по большому счету, – это легальный наркотик. У нас интеллигенция подсела на этот наркотик, составляющий значительную часть культуры, но не желает ничего знать, скажем, о науке, которая должна составлять не меньшую часть культуры. В итоге, когда необходимо принимать решения, наша интеллигенция либо принимает идиотские решения, либо попросту уклоняется от их принятия.


Пятый файл – файл ваших паролей. Закрытый надежным паролем, разумеется. Представление, что вы при регистрации на сайте Мариинского театра, или сети кинотеатров «Формула кино», или РЖД, или «Аэрофлота» придумали такие логин и пароль, что в жизни их не забудете, является глубоко ошибочным. У меня сегодня файл паролей занимает почти десять компьютерных страниц. Коды активации антивирусных программ, доступы в электронные библиотеки, заказы билетов и букетов, онлайн-банкинг в трех банках, интернет-шопинг в трех десятках магазинов, социальные сети, номера и пины десятка пластиковых карт… Страшно не то, что это жулики украдут. Страшно то, что я это сам забуду. И один компьютерный бог знает, сколько текстов не было написано и сколько программ сорвалось из-за того, что доступ к какому-то дико важному и дико нужному ресурсу был не разрешен, потому что журналист забыл логин либо пароль… Не ленитесь! Не полагайтесь на память – нейроны, аксоны и синапсы склонны к злым шуткам! Записывайте!

Шестой файл идейно примыкает к пятому, а даю его шестым, потому что в том или ином виде он почти у всех есть. Это список телефонов. Я свои храню в Outlook’е, все четыре с лишним тысячи записей, и раз в месяц синхронизирую с коммуникатором, и раз в месяц делаю бэкап в двух видах форматов, включая Excel. И вообще, если я обменялся с кем-то телефонами, визитными карточками – я обязан в течение недели вбить данные в компьютер, иначе я эти чертовы карточки потеряю! Прислали эфирную верстку, там телефоны экспертов для прямых включений – после эфира вбиваю в телефон, да еще и с пометкой: хорош или плох человек в эфире. Зато найти домашний телефон американского посла Макфола – это для меня две секунды. Я его вбил в компьютер еще в 2004 году, когда я работал на Би-би-си, а Макфол – в Стэнфордском университете. И, кстати, ценность очень многих должностей на радио – таких, как редактор, не говоря уж про администратора, – определяется именно персональными базами данных всевозможных потенциальных экспертов и гостей.

Седьмой файл – это файл ссылок. Я довольно долго вел файл, куда копипастил интересующие меня тексты о том, что происходит в стране, – со ссылками на источники, разумеется. Но потом плюнул и стал довольствоваться закладками в Интернете. Сделал специальную папочку для закладок, приводящих на источники свидетельств о том, что в истории возможен не только прогресс, но и регресс.

Ну а восьмой файл – это электронный гроссбух, где я фиксирую свои доходы и расходы. У нас почему-то не принято говорить, что профессиональная независимость журналиста обеспечивается еще финансовой независимостью. И здесь я могу дать вам только тот совет, который получил когда-то Клинт Иствуд от старого актера, когда спросил его, на что лучше потратить первый гонорар. Старый актер посоветовал отнести деньги в банк, чтобы было на что жить, когда предложат дерьмовую роль, от которой, ради своего будущего, следует отказаться. Вы должны быть материально независимы. Иными словами, чтобы быть хорошими журналистами, вы должны быть хорошо обеспеченными людьми. А у хорошей обеспеченности есть два источника: увеличение доходов и… Ну, давайте, коллеги, что еще?.. Нет, не прекращение, а оптимизация расходов. И если вы будете следить за своими расходами, и группировать, и раз в месяц подсчитывать их по группам трат, то вы, возможно, перестанете кричать, что у вас «нет денег на айпад», а возрыдаете, что со своими расходами на алкоголь пропиваете в год три айпада… Что? Нет, я не хочу сказать, что следует бросить пить, потому что гонорар хорошего нарколога, который поможет вам завязать, равен пяти айпадам, но, возможно, следует фитилек притушить. Или пить исключительно на тусовках на халяву, например на вечеринках в честь победителей фестиваля «Вместе – радио».


3.  Экипировка | Губин ON AIR: Внутренняя кухня радио и телевидения | 5.  Режим, в котором я живу