home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Глава двенадцатая


Мы познали времена мира. Настали времена, когда мы засеваем поля и уверены, что доживем до сбора урожая, времена, когда наши дети узнают о войне лишь из песен поэтов. Теперь трудно представить себе другие времена, и всё же я попытался объяснить своим внукам, что такое война. Я выполняю свой долг. Я говорю им, что это плохо, что война приводит к печалям и скорби, но они не верят мне. Я говорю им, чтобы сходили в деревню и посмотрели на калек, постояли у могил и послушали вдовий плач, но они не верят мне. Вместо этого они слушают поэтов, слушают стучащий ритм песен, который учащается, как ритм сердца во время битвы, слушают рассказы о героях, мужчинах и женщинах, что шли с мечами против врагов, которые убили бы и поработили нас, слушают о воинской славе, и во дворах играют в войну, стуча деревянными мечами о плетеные щиты, и не верят, что война - штука гнусная.

И, возможно, эти дети правы. Некоторые священники ведут речи против войны, но эти же самые священники поспешат укрыться за нашими щитами, когда угрожает враг, а враги есть всегда. Корабли с драконьими головами всё еще приходят на наши берега, скотты посылают воинственные банды на юг, а валлийцы ничего не любят больше мертвого сакса. Если бы мы сделали так, как хотят священники, если бы перековали мечи на орала, то все мы были бы мертвы или обращены в рабство, и поэтому дети должны научиться владеть мечом и вырасти достаточно сильными, чтобы удержать окованный железом ивовый щит против ярости дикого врага. А некоторые познают радость битвы, песнь меча, трепет опасности.

Сигтрюгр познал это. Он упивался войной. Я до сих пор вижу, как он поднимается по каменной лестнице, лицо озарено радостью, длинный меч приближается. Был ли я похож на него, когда убил Уббу? Видел ли Убба мою молодость и рвение, мои амбиции, и увидел ли в этом свою смерть? Мы ничего не оставляем в этом мире, кроме костей и репутации, и Сигтрюгр, почти касаясь меня своим мечом, уже предвкушал, как его репутация засияет, словно яркая звезда в темноте.

И тут он увидел Стиорру.

Она стояла у меня за спиной, чуть в стороне, прижав руки ко рту. Как я это понял? Я не смотрел на нее, но всё, что случилось, мне пересказали позже, и она стояла там и всплеснула руками, чтобы заглушить крик. Я толкнул Гербрухта назад, не желая, чтобы фриз сражался вместо меня, и Стиорра теперь стояла ко мне ближе всех. Она издала негромкий крик, больше от изумления, чем от страха, хотя, наверное, пришла в ужас, смотря, как смерть быстро поднималась к нам по ступеням. Когда Сигтрюгр увидел мою дочь, то на мгновение, всего на мгновение, задержал на ней взгляд. Мы ожидаем увидеть на поле битве мужчин, но женщину? Её вид отвлек Сигтрюгра.

Это колебание длилось лишь мгновение, но его оказалось достаточно. Он смотрел мне в глаза, но увидев Стиорру, на мгновение задержал на ней взгляд, и в этот миг я ринулся вперед. Не так быстро, как раньше, и не с такой силой, какой когда-то обладал, но всю свою жизнь я участвовал в битвах, и я обрушил руку с щитом на острие его меча, отклонив его в сторону, Сигтрюгр снова посмотрел на меня, проревел боевой клич и попытался просунуть меч над моим щитом, но Вздох Змея двигался, поднимаясь, и я двигался вслед за ним, сделав шаг и по-прежнему держа щит высоко, чтобы его меч оставался наверху. Я увидел, как мой клинок ринулся к его животу, и Сигтрюгр отчаянно дернулся, чтобы избежать удара, и споткнулся о ступени, его боевой клич превратился в тревожный вопль, когда он покачнулся. Я отдернул Вздох Змея в тот самый момент, когда он справился с собой и ткнул клинком мне под щит. Это был хороший выпад, быстрое движение, сделанное человеком, еще не полностью восстановившим равновесие, и этот удар мог бы пронзить мое левое бедро, но я опустил щит на его клинок и вложил всю силу во Вздох Змея, собираясь проткнуть Сигтрюгру глотку, но тот отдернул голову.

Он отдернул голову, но на мгновение опоздал. Он еще пытался восстановить равновесие, и его голова мотнулась обратно, когда нога поскользнулась на ступеньке, а острие Вздоха Змея задело его правый глаз. Меч коснулся лишь глаза и кожи на переносице. Вытекло совсем немного крови и поток бесцветной жидкости, и Сигтрюгр покатился по ступеням, а в это время Гербрухт оттолкнул меня, чтобы прикончить его топором. И тогда Сигтрюгр снова прыгнул, но на сей раз четко спрыгнул со ступеней крепостного вала и дальше в ров, это был долгий прыжок. Упустив его, Гербрухт гневно взревел и обрушил топор на ближайшего воина, который принял удар на щит и отшатнулся, а потом шесть норвежцев последовали примеру своего господина. Они прыгнули вслед за ним с крепостного вала. Один наткнулся на острый кол, а остальные, включая Сигтрюгра, вскарабкались по противоположному склону рва.

Итак, я нанес Сигтрюгру поражение и лишил его глаза.

- Я Один! - закричал Сигтрюгр, стоя на краю рва. Он поднял изуродованное лицо, посмотрел на меня своим единственным глазом и улыбнулся! - Я Один, - крикнул он мне, - я приобрел мудрость!

Один пожертвовал глазом, чтобы познать мудрость, и Сигтрюгр смеялся над своим поражением. Его люди утащили его подальше от копий, что бросали со стены, но он снова повернулся, отойдя всего на десяток шагов, и отдал мне честь мечом.

- Я мог бы убить его, если бы он не прыгнул, - сказал Гербрухт.

- Он бы выпустил тебе кишки, - сказал я, - нам обоим.

Он был сошедшим на землю богом, богом войны, но бог проиграл, а теперь вырвался из зоны досягаемости наших копий.

Финан достиг ворот. Выжившие норвежцы бежали, возвращаясь туда, откуда начали нападение, и встали в стену из щитов вокруг своего раненого господина. Ложная атака на северо-западный бастион давно прекратилась, и все норвежцы теперь собрались на дороге, всего около пятисот воинов.

И их всё еще было больше, чем нас.

- Меревал, - приказал я, - время выпустить твоих всадников. Я перегнулся через внутреннее ограждение. - Финан? Ты видел Эрдвульфа?

- Нет, господин.

- Тогда мы не закончили.

Настало время перенести битву за стены.

Меревал повел две сотни всадников в поля к востоку от норвежцев и остановился на приличном расстоянии. Они представляли собой угрозу. Если Сигтрюгр попытается отступить к Брунанбургу, то всю дорогу его будут атаковать, и он знал это.

Но был ли у него выбор? Он мог бросить людей на стены, но знал, что никогда не захватит Честер штурмом. Его единственным шансом было предательство, и этот шанс исчез, оставив на улицах пятьдесят или шестьдесят мертвецов. Дюжина воинов Финана двигалась среди этих трупов, перерезая горло умирающим и срывая кольчуги с мертвых.

- Хороший день для добычи! - весело произнес один из них. Другой танцевал на окровавленных камнях в шлеме, увенчанном крылом большого орла.

- Он обезумел? - спросила меня Стиорра.

- Обезумел?

- Сигтрюгр. Подниматься по этим ступеням?

- Это безумие битвы, - пояснил я, - а ты спасла мне жизнь.

- Я?

- Он взглянул на тебя, и это отвлекло его достаточно надолго.

Я знал, что буду просыпаться по ночам и вздрагивать, вспоминая о его мече, приближающемся ко мне, вздрагивать от уверенности, что я никогда не смог бы отразить скорость его атаки, вздрагивать от прихоти судьбы, что спасла меня от смерти. Но он увидел Стиорру и заколебался.

- А теперь он хочет поговорить, - сказала она.

Я повернулся и увидел норвежца, что размахивал зеленой ветвью.

- Господин? - позвал Финан из арки ворот.

- Вижу.

- Пусть войдет?

- Пусть войдет, - сказал я и потянул Стиорру за рукав, - и ты тоже.

- Я?

- Ты. Где Этельстан?

- С Финаном.

- Этот маленький ублюдок был в стене из щитов? - поразился я.

- Стоял в заднем ряду, - подтвердила Стиорра, - ты разве не видел его?

- Прибью засранца.

Она усмехнулась и последовала за мной к баррикаде. Мы спрыгнули на улицу и перешагнули через сброшенные камни и окровавленные тела.

- Этельстан!

- Господин?

- Разве ты не должен быть в церкви? - требовательно спросил я. - Разве я разрешал тебе присоединиться к стене из щитов Финана?

- Я вышел из церкви, чтобы пописать, господин!, - с искренним видом ответил тот, - и совершенно не намеревался присоединиться к Финану. Я просто собирался посмотреть на них, забравшись на бревна, но оступился.

- Ты оступился?

Он энергично закивал.

- Я оступился, господин! - заявил он, - и упал на улицу. Я увидел, что Кенгар, мальчик, которого он спас, стоял рядом, защищая его, как и двое людей Финана.

- Ты не оступился, - сказал я и ударил его в ухо, причинив больше боли себе, чем ему, потому что он был в шлеме. - Ты пойдешь со мной, - сказал я. - И ты тоже, - добавил я, обращаясь к Стиорре.

Мы втроем вышли из-под арки, обошли тела, чьи головы были разбиты камнями, лужи дерьма, а потом ряды воинов Финана расступились для нас.

- Вы оба идёте с нами, - велел я Финану и своему сыну. - Остальные ждут здесь.

Мы прошли по дороге тридцать или сорок шагов. Я остановился и сложил руки у рта.

- Ты можешь взять двоих!

Сигтрюгр взял только одного - зверского вида широкоплечего воина с широкой черной бородой, в которую были вплетены челюсти волков или собак.

- Его зовут Сварт, - весело сказал Сигтрюгр, - и он ест саксов на завтрак. Сигтрюгр повязал полоску ткани поверх потерянного глаза. Он коснулся повязки. - Ты изуродовал всю мою красоту, лорд Утред.

- Говори не со мной, - отозвался я. - Я разговариваю только с мужчинами. Я привел тебе женщину и ребенка, чтобы ты мог поговорить с равными.

Он засмеялся. Казалось, оскорбления его не трогают.

- Тогда я буду говорить с равными, - объявил он и поклонился Стиорре, - как тебя зовут, госпожа?

Она посмотрела на меня, удивляясь, в самом ли деле я хочу, чтобы она вела переговоры.

- Я ничего не буду говорить, - сказал я ей медленно на датском, чтобы Сигтрюгр понял, - ты управишься с мальчишкой.

Сварт зарычал при слове «мальчишка», но Сигтрюгр прикоснулся к увешанной золотыми браслетами руке верзилы.

- Спокойно, Сварт, они играют в словесные загадки. Он улыбнулся Стиорре. - Я ярл Сигтрюгр Иварсон, а ты?

- Стиорра Утредсдоттир.

- А я принял тебя за богиню, - ответил он.

- А это принц Этельстан, - продолжила Стиорра. Она говорила на датском холодным и размеренным голосом.

- Принц! Для меня большая честь встретиться с тобой, господин, - он поклонился мальчику, который не понимал, о чем говорят. Сигтрюгр улыбнулся. - Лорд Утред сказал, что мне надо говорить с равными, и посылает мне богиню и принца! Он чтит меня!

- Ты хотел поговорить, - холодно сказала Стиорра, - так говори.

- Ну, госпожа, признаюсь, дела пошли не так, как мне хотелось бы. Мой отец послал меня основать королевство в Британии, а вместо этого я повстречал твоего отца. Он хитрец, не так ли?

Стиорра ничего не ответила, просто смотрела на него. Высокая, гордая, с прямой спиной - так похожа на свою мать.

- Сакс Эрдвульф уверил нас, что твой отец умирает, - признался Сигтрюгр. - Сказал, что твой отец слаб, как червь, и лучшие годы лорда Утреда давно прошли, что его не будет в Честере.

- У моего отца по-прежнему два глаза.

- Но не таких красивых, как твои, моя госпожа.

- Ты пришел тратить наше время? Или хочешь сдаться?

- Тебе, моя госпожа, я отдам всё, что у меня есть, но мои люди? Ты умеешь считать?

- Умею.

- Нас больше.

- Что ему нужно, - объяснил я Финану на английском, - так это отступить без помех к кораблям.

- А что тебе нужно? - спросил Финан, понимая, что наша беседа на самом деле способ помочь Стиорре.

- Он не может себе позволить еще одной битвы, так как потеряет слишком много людей. Но мы в том же положении.

Сигтрюгр не понимал, что мы говорим, но внимательно прислушивался, как будто пытаясь найти какой-то смысл в чуждом наречии.

- Так мы просто позволим ему уйти? - спросил Финан.

- Он может вернуться к отцу, - сказал я, - но должен оставить половину своих мечей и дать заложников.

- И выдать Эрдвульфа.

- И выдать Эрдвульфа, - согласился я.

Сигтрюгр услышал имя.

- Вам нужен Эрдвульф? - спросил он. - Он ваш. Я даю его вам! Его и остальных саксов.

- Чего ты хочешь, - сказала Стиорра, так это обещания, что мы не станем вам мешать вернуться на корабли.

Сигтрюгр притворился удивленным.

- Я никогда не думал об этом, госпожа, но да! Что за щедрая мысль. Мы могли бы вернуться к нашим кораблям.

- И к своему отцу.

- Он не будет счастлив.

- Я поплачу за него, - презрительно заявила Стиорра. - И вы оставите здесь половину мечей, - продолжала она, - а мы возьмем заложников, чтобы вы вели себя как следует.

- Заложников, - произнес он, и впервые это прозвучало неуверенно.

- Мы отберем дюжину твоих людей.

- И как с ними будут обращаться?

- С уважением, конечно, если только вы не останетесь на этих берегах - в этом случае их убьют.

- Вы будете кормить их?

- Разумеется.

- Устраивать пиры?

- Мы будем кормить.

- Я не могу согласиться на двенадцать, госпожа, - покачал он головой, - двенадцать - это слишком много. Я предлагаю одного.

- Ты смешон, - отрезала Стиорра.

- Себя, госпожа. Я предлагаю себя.

И, признаюсь, он меня удивил. Он удивил и Стиорру, которая не знала, что ответить, и посмотрела на меня. Я на мгновение задумался, а потом кивнул.

- Его люди могут вернуться на свои корабли, - я обращался к ней по-датски, - но половина оставит здесь свои мечи. У них есть один день, чтобы подготовить корабли.

- Один день, - произнесла Стиорра.

- Через два утра от сегодняшнего, - резко сказал я, - мы доставим Сигтрюгра к его флоту. Если корабли будут спущены на воду и готовы к отплытию с экипажами на борту, то он сможет присоединиться к ним. Если нет - он умрет. Эрдвульф и его сторонники должны быть нам выданы.

- Согласен, - произнес Сигтрюгр, - могу я оставить себе меч?

- Нет.

Он расстегнул пояс с мечом и отдал его Сварту, и, по-прежнему улыбаясь, подошел к нам. И этой ночью мы пировали с Сигтрюгром.

Этельфлед прискакала на следующий день. Она не посылала гонца с известиями о своем приезде, но ее первые всадники появились в середине дня, и спустя час она въехала через южные ворота, ведя за собой более сотни человек, все на усталых лошадях, белых от пота. Она была в своей серебряной кольчуге, седеющие волосы увенчаны серебряным обручем. Ее знаменосец держал знамя покойного мужа с изображением вставшего на дыбы белого коня.

- Что случилось с гусем? - спросил я.

Она проигнорировала вопрос, глядя на меня с высоты седла.

- Ты выглядишь лучше!

- Мне действительно лучше.

- В самом деле? - нетерпеливо спросила она.

- Исцелен.

- Слава Богу, - сказала она, взглянув на затянутое облаками небо. - Что случилось?

- Я скоро тебе расскажу, но что стало с гусем?

- Я сохранила знамя Этельреда, - резко ответила она, - это то, к чему привыкла Мерсия. Люди не любят перемен. Им и так достаточно трудно принять женщину в качестве своего правителя, не стоит навязывать и другие новшества. Она соскочила с седла Гаста. Ее кольчуга, сапоги и длинный белый плащ были забрызганы грязью. - Надеялась, что ты будешь здесь.

- Так ты мне приказала.

- Но я не приказывала тебе тратить время на поиски корабля, - язвительно сказала она. Подошел слуга, чтобы взять ее лошадь, а ее люди спешивались и разминали уставшие конечности. - Ходит слух, что сюда идут норвежцы, - продолжила она.

- Слухи ходят всегда, - презрительно ответил я.

- Поступило сообщение из Уэльса, - проигнорировала она мой легкомысленный комментарий, - что в море у их берегов замечен флот. Может, он направляется и не сюда, но к северу от реки Мерз есть пустынные земли, и это может соблазнить их, - она нахмурилась, принюхиваясь, и запах ей не понравился. - Я не для того вышвырнула Хаки с этой земли, чтобы освободить место для другого языческого вождя! Нам нужно поселить там людей.

- Сигтрюгр, - сказал я.

- Сигтрюгр? - нахмурилась Этельфлед.

- Твои шпионы в Уэльсе оказались правы, Сигтрюгр, так зовут вождя, что ведет флот норвежцев.

- Ты знаешь о нем?

- Конечно знаю! Его люди заняли Брунанбург.

- О Господи, - вздрогнула она. - О Господи, нет! Значит, они пришли сюда! Этого нельзя так оставить! Мы должны быстро от них избавиться.

- Я бы оставил их в покое, - покачал я головой.

Она потрясенно посмотрела на меня.

- Оставить их в покое? Ты с ума сошёл? Последнее, что нам нужно, так это норвежцы, контролирующие Мерз. Она зашагала в сторону большого дома. Двое священников семенили за ней, неся кипы пергаментов. - Найдите кладовую, - произнесла она через плечо на ходу, - и убедитесь, что эти документы останутся сухими! Я не могу долго оставаться, - теперь она, очевидно, обратилась ко мне. - В Глевекестре довольно спокойно, но там еще многое предстоит сделать. Именно поэтому я хочу, чтобы эти норвежцы исчезли!

- Но их больше, чем нас, - с сомнением произнес я.

Она быстро обернулась, энергично и решительно, и ткнула пальцем в мою сторону.

- И они станут еще сильнее, если мы дадим им больше времени. Ты это знаешь! Мы должны избавиться от них!

- Их больше, чем нас, - повторил я, - и они закалены в битвах. Они сражались в Ирландии, а там люди учатся быть жестокими. Если мы хотим атаковать Брунанбург, мне нужно по меньшей мере еще триста человек!

- Что с тобой случилось? - она нахмурилась, внезапно встревожившись. - Ты боишься этого Сигтрюгра?

- Он настоящий бог войны.

Она посмотрела мне в глаза, видимо, оценивая правдивость моих слов и увиденное, должно быть, ее убедило.

- О Господи, - сказала она, всё еще хмурясь. - Твоя рана, полагаю, - пробормотала она себе под нос и отвернулась.

Она посчитала, что я растерял всё свое мужество и в результате теперь к её многочисленным заботам и тяготам добавилась еще одна. Она шла, пока не заметила мечи, щиты, копья, кольчуги, шлемы и топоры, сваленные у дверей большого дома под прибитым к стене знаменем Сигтрюгра с красным топором. Она остановилась в недоумении.

- Что это?

- Да, забыл тебе сказать, что эти закаленные в боях воины вчера напали. Они убили троих наших людей и ранили шестнадцать, но мы убили семьдесят два, а Сигтрюгр - наш заложник. Мы держим его до завтрашнего дня, когда его флот отплывет обратно в Ирландию. Тебе и в самом деле можно было не приезжать! Конечно, очень приятно с тобой повидаться, но мы с Меревалом вполне способны справиться с огромными отвратительными норвежцами.

- Ну ты и ублюдок, - сказала она, хотя и без гнева, посмотрела на трофеи, потом на меня и рассмеялась. - И слава Богу, - добавила она, касаясь серебряного креста, висящего на груди.

В ту ночь мы снова пировали с Сигтрюгром, хотя прибытие Этельфлед с таким количеством воинов означало, что мяса стало мало. Зато эля имелось достаточно, а управляющий выдал бурдюки с вином и большую бочку медовухи. Тем не менее, присутствие Этельфлед означало, что настроение в зале стало более сдержанным, чем в предыдущую ночь. В ее присутствии воины, как правило, старались говорить тихо, не затевать драки и не орать во всю глотку свои любимые песни о женщинах. Настроение было еще более мрачным из-за полудюжины церковников, что заняли стол на возвышении, где Этельфлед расспрашивала меня и Меревала о битве у северных ворот. Сигтрюгра посадили на почетное место за столом, как и мою дочь.

- Это все её вина, - сказал Сигтрюгр, кивая в сторону Стиорры.

Я перевел это Этельфлед.

- Почему её? - спросила она.

- Он увидел ее и растерялся, - пояснил я.

- Какая жалость, - холодно вымолвила моя дочь, - что это не продлилось чуть дольше.

Этельфлед одобрительно улыбнулась в ответ на это замечание. Она сидела с прямой спиной, приглядывая за залом. Она мало ела, а пила еще меньше.

- Так она не напьется? - язвительно спросил у меня Сигтрюгр, кивнув в сторону Этельфлед. Он сидел за столом напротив меня.

- Нет.

- Моя мать к этому времени бы уже боролась на руках с воинами отца, - уныло заметил он, - или напилась бы больше, чем они.

- Что он говорит? - спросила Этельфлед. Она заметила, что норвежец бросил на нее взгляд.

- Хвалит твое вино, - ответил я.

- Скажи ему, что это подарок от моей младшей сестры Эльтрит.

Эльтрит была замужем за Бодуэном Фландрским, правившим землями к югу от Фризии, и вместо этого фландрского вина я бы скорее предпочел испить лошадиную мочу, но Сигтрюгру оно, похоже, понравилось. Он предложил налить немного Стиорре, но она резко отказалась и вернулась к своей беседе с отцом Фраомаром, молодым священником на службе у Этельфлед.

- Хорошее вино, - пытался настоять Сигтрюгр.

- Я сама о себе позабочусь, - отстраненно заявила она. Похоже, она единственная среди членов семьи и моих людей не поддалась чарам норвежца. Мне он определенно нравился. Он напоминал мне меня самого, по крайней мере, того человека, кем я был в юности - упрямца, рискующего жизнью ради завоевания репутации. Моих воинов Сигтрюгр тоже очаровал. Он подарил Финану браслет, похвалил боевые навыки моих воинов, признал, что его как следует отделали, и обещал, что однажды вернется и отомстит.

- Если отец даст тебе еще один флот, - сказал я.

- Даст, - уверенно заявил он, - только в следующий раз я не буду драться с тобой. Поищу тех саксов, кого легче разбить.

- Почему бы не остаться в Ирландии? - спросил я.

Он поколебался, прежде чем ответить, и я решил, что за этим последует шутка, но потом он посмотрел на меня своим единственным глазом.

- Они свирепые воины, господин. Ты нападаешь на них и побеждаешь, но внезапно появляется еще целая орда. И чем дальше ты углубляешься в их земли, тем больше их становится. Половину времени ты их не видишь, но знаешь, что они там. Это как драться с призраками, которые появляются из ниоткуда и нападают, - он криво улыбнулся. - Пусть они оставят эту землю себе.

- А мы будем хранить нашу.

- Может и так, а может, и нет, - ухмыльнулся он. - Мы поплывем вдоль побережья Уэльса и, возможно, захватим несколько рабов и заберем их домой. Отец простит меня, если я привезу ему целый выводок новых девушек.

Этельфлед обращалась с Сигтрюгром с презрением. Он был язычником, а она ненавидела всех язычников кроме меня.

- Как жаль, что ты его не убил, - сказала она во время пиршества.

- Я пытался.

Она наблюдала, как Стиорра отвергает все попытки Сигтрюгра завоевать ее дружбу.

- Она так повзрослела, - тепло заметила Этельфлед.

- Да.

- Не то что моя дочь, - вздохнула она, а голос ее стал тише.

- Мне нравится Эльфвинн.

- У нее в голове одни опилки, - пренебрежительно заявила она. - Но пора найти Стиорре мужа.

- Я знаю.

Она помедлила, оглядывая освещенный лучинами зал.

- Жена Этельхельма умирает.

- Он мне говорил.

- Может, уже умерла. Этельхельм сказал, что священники уже свершили над ней последние обряды.

- Бедняжка, - почтительно отозвался я.

- Я долго с ним беседовала до того, как покинуть Глевекестр, - продолжала Этельфлед, по-прежнему рассматривая зал, - с ним и моим братом. Они приняли решение витана. И также согласились оставить Этельстана на моем попечении. Он будет воспитан в Мерсии, и никто не попытается его похитить.

- Ты этому веришь?

- Я верю в то, что мы должны охранять мальчишку, - едко ответила она. Она взглянула на Этельстана, сидящего вместе со своей сестрой-близняшкой за одним из дальних столов. Его королевское происхождение означало, что он должен есть за главным столом, но я избавил его от разговоров со священниками Этельфлед. - Я верю в то, что мой брат не хотел причинить мальчику никакого вреда, - продолжала она, - и он настаивает, что не должно возникнуть вражды между Мерсией и Уэссексом.

- Ее и не будет, если только Этельхельм снова не начнет мутить воду.

- Он переоценил свои силы, - сказала она, - и ему это известно. Он извинился передо мной, и весьма любезно. Но он амбициозен, так что, может, новая жена его отвлечет? Та женщина, о которой я подумываю, уж точно займет всё его время.

Сначала я не понял, о чём она.

- Ты? - спросил я изумленно. - Ты подумываешь выйти замуж за Этельхельма?

- Нет, - ответила она, - не я.

- Тогда кто же?

Она мгновение поколебалась, а потом посмотрела на меня с вызовом.

- Стиорра.

- Стиорра! - воскликнул я слишком громко, и моя дочь обернулась и бросила на меня взгляд. Я покачал головой, и она снова вернулась к своему спору с отцом Фраомаром. - Стиорра! - повторил я, но на сей раз тише. - Она во внучки ему годится!

- Мужчины частенько женятся на юных девах, - язвительно произнесла Этельфлед. Она взглянула на Эдит, сидящую за дальним столом с Финаном и моим сыном. Этельфлед не обрадовалась, обнаружив сестру Эрдвульфа в Честере, но я с жаром настаивал на ее присутствии, заявив, что обязан ей своим выздоровлением.

- А кто ж еще? - резко спросила Этельфлед, и я проигнорировал этот вопрос, как и Этельфлед с тех пор игнорировала Эдит. - А Этельхельм вполне здоров, - продолжала она, - и богат. Он достойный человек.

- Который пытался тебя убить.

- То был Эрдвульф, - возразила она, - который неправильно истолковал желания Этельхельма.

- Он бы убил тебя, убил бы Этельстана и любого, кто встал бы на пути его внука.

Она вздохнула.

- Мой брат нуждается в Этельхельме, - сказала она. - Он слишком могущественен, чтобы не обращать на него внимания и слишком полезен. И Уэссекс тоже нуждается в Этельхельме, как и Мерсия.

- Ты хочешь сказать, что Уэссексом правит Этельхельм?

Она пожала плечами, не желая этого признавать.

- Я говорю, что Этельхелм - достойный муж, у него есть свои амбиции, это верно, но он приносит пользу. Нам нужна его поддержка.

- И ты считаешь, что пожертвовав Стиоррой и уложив ее в постель Этельхельма, ты получишь эту поддержку?

Она вздрогнула от моего тона.

- Я думаю, что твоей дочери пора выйти замуж, а лорд Этельхельм ее обожает.

- В смысле, хочет ее завалить, - прорычал я. Я взглянул на дочь, которая кивала головой, слушая отца Фраомара. Она выглядела серьезной и прекрасной. - Значит, она станет жертвенной коровой ради мира между Мерсией и Уэссексом? - спросил я. Жертвенной коровой называли женщину, что выходила замуж за врага, чтобы скрепить договор.

- Поразмысли над этим, - поспешно сказала Этельфлед. - Овдовев, она унаследует больше земель, чем ты можешь мечтать, больше воинов, чем ты можешь надеяться собрать, и больше денег, чем во всей казне Эдуарда, - она сделала паузу, но я молчал. - И всё это станет нашим, - добавила они тихо. - Не Уэссекс поглотит Мерсию, а мы поглотим Уэссекс.

В христианском писании есть история про человека, которого привели на вершину холма и предложили весь мир. Нынче я уже плохо помню это сказание, лишь то, что этот придурок спустился с холма, и во время этого праздника я чувствовал себя тем самым придурком.

- Почему бы не выдать за Этельхельма Эльфвинн? - спросил я.

- Моя дочь недостаточно умна, - ответила Этельфлед, - не то что Стиорра. А чтобы управлять Этельхельмом, нужна умная женщина.

- Тогда как ты поступишь с Эльфвинн?

- Выдам за кого-нибудь замуж. Может, за Меревала? Не знаю. Я разочарована в ней.

Стиорра. Я взглянул на нее. Она и впрямь была умна и красива, и мне нужно было найти ей мужа, так почему бы не самого богатого человека в Уэссексе?

- Я подумаю над этим, - обещал я и вспомнил о старом пророчестве, которое гласило, что моя дочь станет матерью королей.

Так оно и оказалось.

На заре слабый туман на Мерзе прорезали темные очертания двадцати шести драккаров, что медленно шли на веслах, чтобы перебраться через волны прилива. Люди Сигтрюгра сдержали слово. Корабли были готовы поднять паруса, а Брунанбург снова оказался в наших руках. На берегу остались только Сварт и еще шестеро норвежцев, охранявшие Эрдвульфа и трех его воинов. Я хотел, чтобы в день поражения Сигтрюгра Эрдвульфа отдали мне, но он слишком быстро сбежал, хотя добрался лишь до датских домов в Вирхеалуме, где его нашли люди Сигтрюгра. Теперь он ожидал нашего прибытия.

Я взял Финана, сына и двадцать воинов, а Этельфлед сопровождала еще дюжина. Я настоял, чтобы Этельстан отправился со мной в Брунанбург, а моя дочь также желала посмотреть, как отплывают норвежцы, и потому вместе со своей служанкой Геллой поехала с нами.

- Зачем брать с собой служанку? - спросил я ее.

- А почему бы нет? Там ведь нет никакой опасности?

- Никакой, - согласился я. Я верил, что Сигтрюгр сдержит обещание, и между нашими людьми не завяжется драка. Так оно и случилось. Мы встретили Сварта и его воинов неподалеку от строящегося бурга, где Сигтрюгр оставил взятую взаймы лошадь. Сварт отдал ему меч, а Сигтрюгр взглянул на меня, словно спрашивая разрешения его забрать. Я кивнул. Он вытащил клинок из ножен и поцеловал сталь.

- Хочешь, чтобы я убил саксов? - спросил он, кивнув в сторону Эрдвульфа.

- Я сам сделаю свою работу, - ответил я и спешился, удивившись, что не испытал боли.

- Отец, - окликнул меня Утред. Он сам хотел их убить.

- Я сам сделаю свою работу, - повторил я, и хотя боли не было, прислонился к лошади. Я сделал глубокий вдох, словно боль вернулась, оттолкнулся от бока жеребца и похромал в сторону Эрдвульфа. Эта хромота была притворной.

Он смотрел, как я приближаюсь. Он стоял выпрямившись, с ничего не выражающим лицом. Его темные волосы, больше не смазанные маслом, как раньше, были завязаны лентой. На длинном подбородке топорщилась щетина, плащ был грязным, а сапоги истёрты. Он выглядел как человек, претерпевший удары судьбы.

- Тебе следовало убить меня в Аленсестре, - сказал я.

- Если бы я это сделал, то сейчас правил бы Мерсией, - отозвался он.

- А теперь ты будешь правителем мерсийской могилы, - сказал я и вытащил Вздох Змея. Я скорчил гримасу, словно он слишком много для меня весил.

- Ты убьешь безоружного, лорд Утред? - спросил Эрдвульф.

- Нет, - ответил я. - Берг, - крикнул я не оборачиваясь, - дай свой меч этому человеку.

Я оперся на меч, поставив его острие на плоский камень и перенеся свой вес на рукоять. За спиной Эрдвульфа возвышался недостроенный бург, теперь на его земляном валу торчал колючий кустарник в качестве временного частокола. Я думал, что норвежцы сожгли церковь и конюшни, но они остались нетронутыми. Свант со своими людьми охранял воинов Эрдвульфа.

Берг пустил лошадь рысью. Он взглянул на меня, вытащил Ледяную Злобу и бросил клинок на сырую от росы траву у ног Эрдвульфа.

- Это, - сказал я Эрдвульфу, - Ледяная Злоба. Клинок Кнута Длинного Меча. Твоя сестра сказала, что однажды ты пытался его купить, а теперь я его тебе отдаю. Он чуть меня не убил, посмотрим, сумеешь ли ты довершить дело.

- Отец! - в тревоге крикнула Стиорра. Должно быть, она решила, что мне не осилить Эрдвульфа с Ледяной Злобой.

- Тише, девочка, я занят.

Почему я решил с ним драться? Ему в любом случае предстояло умереть, и он был опасен, опытный воин и вдвое меня моложе. Но всё дело в репутации, дело всегда в репутации. Думаю, что гордость - это самая предательская из добродетелей. Христиане считают ее грехом, но ни один поэт не станет слагать песни о человеке, не имеющем гордости. Христиане говорят, что кроткие унаследуют землю, но кроткие не вдохновляют на песни. Эрдвульф хотел меня убить, убить Этельфлед и Этельстана. Эрдвульф хотел править, он был последней крупицей ненависти Этельреда. Вполне естественно, что покончить с ним должен был я, и все саксы Инглаланда узнают, что именно я его убил.

Он нагнулся и подобрал меч.

- Ты в кольчуге, - сказал он, и это выдало, что он нервничает.

- Я стар, - ответил я, - и ранен. А ты молод. И однажды Ледяная Злоба уже проткнула мою кольчугу, так что может сделать это снова. Это магический клинок.

- Магический? - спросил он, а потом перевел взгляд на меч и заметил надпись.

VLFBERHT

Его глаза расширились, и он взял меч в руку.

Я поднял Вздох Змея и вздрогнул, когда его вес отдался в ребрах.

- А кроме того, - продолжал я, - без кольчуги ты будешь быстрее.

- А если я тебя убью? - спросил Эрдвульф.

- Тогда тебя убьет мой сын, но до конца времен люди будут знать, что лорд Эрдвульф победил Утреда, - слово "лорд" я произнес с насмешкой.

И он ринулся на меня. Он двигался быстро. У меня не было щита, и он взмахнул Ледяной Злобой у моего незащищенного левого бока, но это была лишь пробная попытка, он хотел посмотреть, сумею ли я отразить удар, а мне даже не нужно было об этом задумываться. Клинки скрестились, и Вздох Змея остановил Ледяную Злобу. Я сделал шаг назад и опустил меч.

- Ты не сможешь убить меня, порезав, - сказал я. - Даже клинки Улфберта не разрежут кольчугу. Тебе нужно воткнуть в меня меч.

Он следил за моими глазами. Он шагнул вперед, подняв меч, а я не сдвинулся с места, и тогда он снова отступил. Он меня испытывал, но нервничал.

- Твоя сестра сказала, что в стене из щитов ты всегда дерешься в задних рядах и никогда в переднем.

- Она солгала.

- Она лгала, лгала лежа в моей постели. Она сказала, что ты предоставляешь драться другим.

- Значит, она шлюха и лгунья.

Я снова поморщился, слегка согнувшись в поясе, как делал раньше при внезапном приступе боли. Эрдвульф не знал, что я исцелился, и увидев, что Вздох Змея опустился еще ниже, поставил правую ногу вперед и быстро сделал Ледяной Злобой выпад мне в грудь, а я развернулся вбок и позволил клинку пройти мимо, а потом ударил его в лицо тяжелой рукоятью Вздоха Змея. Он покачнулся. Я услышал, как Финан тихо засмеялся, когда Эрдвульф снова занес меч над моим левым боком, но в этом ударе не было мощи, потому что он еще восстанавливал силы после броска и моего удара, так что я просто поднял руки и позволил клинку пройти по кольчуге. Он попал чуть выше раны, и кольчуга остановила меч, а боли не было. Я улыбнулся Эрдвульфу и быстро взмахнул Вздохом Змея, его острие порезало ему левую щеку, и без того окровавленную после моего удара.

- Если твоя сестра и была ради кого-то шлюхой, то только ради тебя.

Он прикоснулся к левой щеке и почувствовал кровь. Теперь я видел в его глазах страх. Да, он был воином, и неплохим. Он устроил валлийцам ловушку на мерсийской границе и отогнал их, но он умел лишь делать засады и избегать их, умел перехитрить врага и атаковать, когда противник чувствовал себя в безопасности. Без сомнений, он дрался в стене из щитов под защитой верных людей по бокам, но всегда в заднем ряду. Он не был человеком, находящим удовольствие в песне мечей.

- Ты сделал свою сестру шлюхой Этельреда, - сказал я, - и обогатился. Я снова взмахнул Вздохом Змея, целясь в лицо, и он быстро отступил. Я опустил меч.

- Ярл Сигтрюгр! - позвал я.

- Лорд Утред?

- Ты еще владеешь деньгами Эрдвульфа? Сокровищами, что он забрал из Глевекестра?

- Да!

- Они принадлежат Мерсии, - заявил я.

- Тогда Мерсия может прийти и забрать их, - ответил он.

Я засмеялся.

- Значит, ты всё-таки не отправишься домой с пустыми руками. И много он украл?

- Достаточно, - отозвался Сигтрюгр.

Я махнул Вздохом Змея по ногам Эрдвульфа, не сильно, только лишь чтобы он сделал шаг назад.

- Ты вор, - сказал я ему.

- Мне дали эти деньги, - он отошел на шаг назад, поднимая клинок, но я не отреагировал на угрозу, и он снова отступил.

- Это золото нужно было потратить на воинов, - возразил я, - на оружие, частоколы и щиты.

Я сделал шаг вперед и нанес ему косой удар, который просто вынудил его отступить. Я последовал за ним с поднятым мечом, и к этому моменту Эрдвульф наверняка уже понял, что я не испытываю боли, я двигался легко и быстро, хотя и чувствовал, что могу быстро устать. Вздох Змея был тяжелым клинком.

- А ты потратил его на масло для волос, на побрякушки для шлюх, на меха и лошадей, на драгоценности и шелк. Мужчина, лорд Эрдвульф, должен одеваться в кожу и железо. И сражаться, - и с этими словами я бросился в атаку, он отразил ее, но слишком медленно.

Всю свою жизнь я практиковался с мечом. Почти всё время, с тех пор как сделал первые шаги, я держал в руке меч и учился с ним обращаться. Поначалу я опасался Эрдвульфа, предположив, что он быстрее меня и проворно обращается с мечом, но он умел лишь рубить, делать выпады и ставить отчаянные блоки, так что я отгонял его назад, шаг за шагом, а он смотрел на мой клинок. Я специально наносил удары медленно, чтобы он мог четко их разглядеть и отразить, я хотел, чтобы он их видел, потому что не желал, чтобы он оглядывался. Эрдвульф и не оглянулся, и когда он достиг края рва, я стал действовать быстрее, нанося ему удары плоской стороной клинка, так чтобы не поранить, а просто унизить, а его жалкие контратаки я отбивал, даже не задумываясь о своих действиях, а потом резко бросился вперед, он отступил, поскользнулся в грязи рва и упал.

Он приземлился на спину в наполняющую ров воду. Там было неглубоко. Я засмеялся, когда он осторожно наступил на скользкий склон, чтобы встать на ноги. Зрители - и саксы, и норвежцы - подошли к краю рва и смотрели вниз на нас, а Эрдвульф поднял глаза и увидел воинов, суровых воинов, его унижение было столь сильным, что я подумал, что он вот-вот разрыдается.

- Ты предатель и изгой, - провозгласил я и нацелил Вздох Змея ему в живот, а он поднял Ледяную Злобу, чтобы отразить его, но вместо этого я отдернул руку с мечом и нанес рубящий удар. В этот удар я вложил все оставшиеся силы, Вздох Змея встретился с Ледяной Злобой, и она сломалась. Знаменитый клинок переломился пополам, как я того и хотел. Выкованный саксом клинок сломал лучшее творение Улфберта, и какое бы зло ни хранила Ледяная Злоба, какое бы колдовство ни скрывала ее сталь, всё это исчезло.

Эрдвульф попытался податься назад, но я остановил его, ткнув Вздохом Змея ему в брюхо.

- Хочешь, чтобы я тебя выпотрошил? - спросил я, повысив голос. - Принц Этельстан! - позвал я.

Мальчишка спустился вниз по склону рва и встал в воду.

- Господин?

- Каков будет вердикт для этого преступника?

- Смерть, господин, - ответил он недрогнувшим голосом.

- Так исполни приговор, - сказал я и отдал ему Вздох Змея.

- Нет! - закричал Эрдвульф.

- Лорд Утред! - громко окликнула меня Этельфлед.

- Госпожа?

- Он еще ребенок, - сказала она, нахмурившись и посмотрев в сторону Этельстана.

- Он ребенок, который должен научиться быть воином и королем, - ответил я, - и смерть станет его уделом. Он должен научиться приносить ее, - я похлопал Этельстана по плечу. - Сделай это быстро, парень, - велел я. - Он заслуживает медленной смерти, но ты впервые убиваешь. Для тебя так будет проще.

Я наблюдал за Этельстаном и видел твердость на его юном лице. Я смотрел, как он поднес тяжелый меч к шее Эрдвульфа, и заметил, как он слегка поморщился, опустив на нее клинок. Поток крови выплеснулся на мою кольчугу. Этельстан задержал взгляд на лице Эрдвульфа, ударив во второй раз, а потом просто навалился на рукоять Вздох Змея, поднеся его к глотке Эрдвульфа, и серые воды рва окрасились красным, а Эрдвульф забился в агонии, а потом издал булькающий звук, и новая порция крови закружилась в воде, а Этельстан всё нажимал на меч, пока Эрдвульф не прекратил дергаться, а на воде не исчезла рябь от вытекающей крови. Я обнял мальчишку, взял его лицо в свои ладони и заставил посмотреть на меня.

- Такова справедливость, мой принц, - сказал я, - ты хорошо справился, - я забрал у него Вздох Змея. - Берг, - крикнул я. - Тебе понадобится новый меч. Этот уже не годится.

Сигтрюгр протянул руку, чтобы вытащить меня из рва. Его глаза блестели от той же радости, что я видел на крепостном валу Честера.

- Я бы не хотел быть твоим врагом, лорд Утред, - сказал он.

- Тогда не возвращайся, Сигтрюгр, - ответил я, похлопав его по плечу, как и он меня.

- Я вернусь, - возразил он, - потому что ты этого захочешь.

- Я?

Он оглянулся, чтобы посмотреть на свои корабли. Один находился близко к берегу, привязанный тремя канатами к столбу. На носу корабля высился белый дракон, а в когтях он держал красный топор. Корабль ждал Сигтрюгра, но рядом с ним, там, где трава переходила в глинистый берег, стояла Сиорра. Ее служанка Гелла уже была на борту драккара.

Этельфлед наблюдала за смертью Эрдвульфа, но теперь заметила Стиорру у стоящего на причале корабля. Она нахмурилась, не поняв толком, что именно происходит.

- Лорд Утред?

- Госпожа?

- Твоя дочь, - начала она, но не знала, что еще сказать.

- Я займусь своей дочерью, - мрачно отозвался я. - Финан?

Мой сын с Финаном уставились на нее, гадая, как я поступлю.

- Финан, - позвал я.

- Господин?

- Прикончи этот мусор, - я мотнул головой в сторону людей Эрдвульфа, а потом взял Сигтрюгра под руку и повел его к кораблю.

- Лорд Утред! - снова позвала Этельфлед, в этот раз ее тон был резче.

Я лишь отмахнулся, не обратив на ее слова внимания.

- Мне казалось, ты ей не нравишься, - обратился я к Сигтрюгру.

- Мы и хотели, чтобы ты так думал.

- Ты ее не знаешь, - сказал я.

- А ты знал ее мать, когда встретил?

- Это безумие, - настаивал я.

- А ты известен своим здравым смыслом, господин.

Стиорра нас ждала. Она была напряжена и бросила на меня вызывающий взгляд, ничего не сказав.

Я ощутил комок в горле, а в глазах защипало. Я сказал себе, что всё дело в дыме, поднимавшемся от оставленных норвежцами костров.

- Ты просто дура, - грубо бросил я ей.

- Я знаю, - просто ответила она. - Но меня как громом поразило.

- И его тоже? - спросил я, и она лишь кивнула. - И последние две ночи, - спросил я, - после пира? - я не закончил вопроса, но она всё равно ответила, кивнув. - Вся в мать, - сказал я и обнял ее, прижав к себе. - Но это я должен выбирать, за кого тебя выдать замуж, - продолжал я, чувствуя, как она напряглась в моих объятьях. - А лорд Этельхельм хочет взять тебя в жены.

Я решил, что она рыдает, но когда выпустил ее из рук, увидел, что она смеется.

- Лорд Этельхельм? - спросила она.

- Ты станешь самой богатой вдовой Британии, - обещал я ей.

Она по-прежнему прижималась ко мне, глядя мне в лицо, и улыбнулась в точности так же, как улыбалась ее мать.

- Отец, - сказала она, - клянусь жизнью, что выйду замуж за человека, которого ты выберешь мне в мужья.

Она хорошо меня знала. Она видела мои слезы и понимала, что их вызвал не дым. Я наклонился и поцеловал ее в лоб.

- Будешь жертвенной коровой, - сказал я, - между нами и норвежцами. И ты дура. Как и я. А твое приданое, - произнес я громче, сделав шаг назад - это деньги Эрдвульфа.

Я заметил, что испачкал ее светлое льняное платье в крови Эрдвульфа, и посмотрел на Сигтрюгра.

- Отдаю ее тебе, так что, смотри, не разочаруй меня.

Какой-то мудрец, не помню кто, сказал, что мы должны предоставить своих детей их судьбе. Этельфлед на меня разозлилась, но я отказался слушать ее нападки. Вместо этого я слушал пение норвежцев, песнь весел, и смотрел, как их драккары идут вниз по течению, в сторону сгущающегося над Мерзом тумана.

А Стиорра смотрела на меня. Я решил, что она помашет на прощание, но она не двигалась, а потом скрылась из вида.

- Нужно закончить бург, - сказал я своим воинам.

Wyrd bid ful araed. Судьба неумолима.



Глава одиннадцатая | Пустой Трон (ЛП) | Историческая справка