home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Глава вторая


Дверь дома Этельфлед отворилась.

И появился Брис.

Я знал Бриса. Хотя и не близко, но наши пути не раз пересекались за долгие годы, в течение которых мы пытались отбросить датчан дальше на север. Я видел его в военных лагерях, даже перекидывался с ним парой слов до начала битвы. Он был ветераном многих сражений, воином, не раз стоявшим в стене из щитов и неизменно под знаменем Этельхельма с застывшим в прыжке оленем. Он умело обращался с оружием, был силен как бык, но туго соображал, вследствие чего ему так и не удалось возвыситься до военачальника одного из крупных отрядов Этельхельма. Хотя сегодня, похоже, именно Брис руководил людьми, отправленными на розыски Этельстана. Он направился к нам большими шагами, воин в ореоле славы, но и сам я не раз одевался подобным образом, так что не особо был впечатлен этим зрелищем.

Добротная кольчуга, скорее всего франкской работы, сидела на нем как влитая, но была продырявлена в полудюжине мест, где новые кольца блестели на фоне потускневшего металла. На нем были высокие сапоги из темной кожи и перевязь для меча с серебряными ромбами, туго застегнутая поверх блестящей кольчуги. На шее висела серебряная цепь, а на широкие плечи накинут темно-красный плащ, прихваченный у шеи причудливой брошью со вставками из гранатов. Шлема он не носил. Его рыжие волосы были длиннее, чем обычно предпочитали саксы, обрамляя лицо, которое довелось лицезреть не одному врагу. На правой щеке он вырезал крест, втерев в рану то ли сажу, то ли грязь, отчего осталась темная отметина, прославившая его как христианского воителя. Он был грозным воином, ну а кем еще он мог быть? Ему довелось стоять в стене из щитов, видеть наступающих датчан и выжить. Годы его молодости уже прошли, борода поседела, а лицо изрезали морщины.

- Лорд Утред, - произнес он. В его голосе не было почтения, наоборот, он прозвучал угрюмо, словно мое прибытие явилось неприятной помехой, что впрочем, полагаю, находилось недалеко от истины.

- Брис, - кивнул я ему с седла.

- Меня прислал король, - сказал он.

- Ты теперь служишь королю Эдуарду? - спросил я. - Что произошло? Лорд Этельхельм устал от твоей вони?

Он проигнорировал оскорбление.

- Он прислал меня за маленьким бастардом, - ответил он.

Я взглянул вверх на деревянную башню, венчавшую церковь Этельфлед. Там висел колокол, стоивший ей тяжелого сундука с серебром. Она так гордилась этим колоколом, отлитым фризскими мастерами и привезенным из-за моря. Вдоль его обода шла надпись: "Этельфлед сделала сей колокол с Божьей милостью и благословением Святой Вербурги". И по Божьей милости этот колокол треснул от первого же удара. Я посмеялся, когда это произошло, и с тех пор, созывая людей в церковь, колокол не звонил, а лишь царапал воздух резким звуком.

- Ты меня слышал? - спросил Брис.

Я неспешно отвел взор от треснувшего колокола и смерил взглядом Бриса.

- Что еще за маленький бастард? - наконец спросил я.

- Ты знаешь, о ком речь, - ответил он.

- Я куплю леди Этельфлед новый колокол, - обратился я к Финану.

- Ей это понравится, - ответил он.

- Может, напишу на нем: "В подарок от Тора".

- А вот это ей совсем не понравится.

- Лорд Утред! - прервал нашу бессмысленную болтовню Брис.

- Ты еще здесь? - спросил я, прикинувшись удивленным.

- Где он?

- Где кто?

- Бастард Этельстан, - пояснил он.

Я покачал головой.

- Не знаю никакого бастарда по имени Этельстан. А ты? - спросил я Финана.

- Никогда о таком не слышал, господин.

- Мальчишка, Этельстан, - повторил Брис, еле сдерживая гнев, - сын короля Эдуарда.

- Его нет дома? - я вновь изобразил удивление. - Ему следует находиться дома или в школе.

- Здесь его нет, - отрывисто произнес Брис, - и школу мы обыскали. Так что найди его.

Глубоко вздохнув, я спешился. Понадобилось усилие, чтобы скрыть боль, и мне пришлось вцепиться в лошадь на то мгновение, пока приступ боли в боку не исчез. Я сомневался, что смогу ступить без посторонней помощи, но затем сумел отпустить седло.

- Это прозвучало как приказ, - обратился я к Брису, сделав пару медленных шагов.

- От короля, - добавил он.

- Короля Уэссекса? - уточнил я. - Но здесь Мерсия.

- Король желает, чтобы его сын вернулся в Уэссекс, - монотонно ответил Брис.

- Ты отличный воин, - сказал я Брису, - я буду рад тебе в своей стене из щитов, но я не доверил бы тебе даже ночного горшка. Для этого ты недостаточно умен. Именно поэтому ты и не командуешь стражей Эдуарда. Так что нет, ты не служишь королю, король в тебе не нуждается. Так кто тебя прислал? Лорд Этельхельм?

Я его разозлил, но ему удалось сдержать гнев.

- Король, - медленно произнес он, - требует своего сына, и ты, лорд Утред, найдешь мне мальчишку и приведешь его сюда.

- Тебе может показаться это странным, - ответил я, - но я не подчиняюсь твоим приказам.

- О, тебе придется, - возразил он, - да, придется.

Хотя он и прятал свое беспокойство за вызывающим поведением, от меня не укрылось его замешательство. Ему был дан приказ схватить Этельстана, но мальчишка как сквозь землю провалился, а мои воины превосходили его числом, но Брису не хватало ума бросить свою миссию. Вместо этого он будет заниматься ей, как и любым другим делом, со свирепой прямолинейностью. Он повернулся в сторону дома.

- Приведите ее! - крикнул он.

Дверь дома отворилась, и воин вывел Стиорру на свет. В толпе раздался приглушенный ропот, лицо моей дочери было в крови, и она прижимала к груди разорванное платье. Финан перегнулся в седле и положил руку мне на плечо, чтобы меня сдержать, но я не нуждался в его жесте. Да, я гневался, но не был глупцом. Я был слишком слаб, чтобы напасть на Бриса, и кроме того, гнев мой был холоден. Я намеревался одержать верх в этом противостоянии, но не при помощи грубой силы. Время еще не пришло. А Брис, тем временем, уверился, что у меня не осталось иного выбора, кроме как повиноваться ему.

- Приведешь мне мальчишку, - с издевкой проговорил он, - и я отпущу твою дочь.

- А что если нет?

Он пожал плечами.

- Хочешь узнать, что случится?

Я отвернулся и кивнул сыну.

- Подойди сюда, - я подождал, пока Утред спешится и подойдет. - Где он? - тихо спросил я. Если кто и знал, где прячется Этельстан, так это мой сын.

Он бросил взгляд на Бриса и повернулся вполоборота к нему спиной.

- Он часто проводит время в кузнице, - сказал он мне.

- В кузнице?

- В кузнице Годвульфа. У него там приятели, - он говорил слишком тихо, чтобы Брис мог что-либо услышать. - Сын и дочь Годвульфа. Вообще-то, он ходит повидаться с ней.

- Ему всего десять!

- Думаю, девять. А ей двенадцать.

- Ему нравятся женщины постарше, а? Так вот, пойди и разыщи маленького дикаря и приведи его сюда, но не слишком усердствуй. Потяни время.

Кивнув, он отошел, пробираясь сквозь угрюмую толпу.

- Куда он направился? - поинтересовался Брис.

- За мальчишкой, конечно же, - ответил я.

Он был подозрителен, но недостаточно умен, чтобы осознать последствия своего следующего поступка, хотя, должно быть, считал его блестящей идеей.

- Прикажи своим людям уйти, - потребовал он.

- Уйти? - прикинулся я столь же глупым, что и Брис.

- Уйти! - заревел он. - Я хочу, чтобы они немедленно исчезли с глаз моих долой!

Он считал, что тем обезопасит себя от угрозы, хотя на самом деле требовал лишь того, чего я от него и добивался.

- Отведи людей на городские стены, - тихо велел я Финану, - и когда я подам сигнал, проникните в дом через крышу конюшни.

- Что ты ему говоришь? - поинтересовался Брис.

- Велю подождать в постоялом дворе "Ячмень", - ответил я, - эль там хорош, намного лучше того пойла, что подают в "Грязном гусе", - я кивнул Финану, и он увел моих людей, исчезнув в одной из узких улочек, примыкающих к церковной площади. Я подождал, пока не замерли звуки копыт, и медленно подошел к дочери. - Как тебя зовут? - спросил я державшего ее воина.

- Хротард, - ответил он.

- Заткнись! - заревел на него Брис.

- Если обидишь ее, Хротард, - продолжил я, - то умрешь очень медленной смертью.

Брис сделал два быстрых шага, встав передо мной.

- Хротард сделает то, что я ему велю, - заявил он, и я почувствовал его зловонное дыхание, но и он мог насладиться мерзким запахом вытекавшего из моей раны гноя.

- И ты прикажешь ему отпустить ее, когда я приведу Этельстана, - отозвался я, - разве ты не этого добиваешься?

Он кивнул. Он всё еще держался недоверчиво, но был слишком глуп, чтобы заметить ловушку. Пусть боги всегда посылают мне глупых врагов.

- Ты знаешь, где мальчишка? - спросил он.

- Полагаю, что да, - ответил я, - и конечно же, если король требует своего сына, то кто я такой, чтобы вставать у него на пути?

Он на мгновение задумался над вопросом, и должно быть, решил, что я полностью готов уступить всем его требованиям.

- Король попросил лорда Этельхельма привезти мальчишку, - объяснил Брис, пытаясь придать своей лжи видимость правды.

- Тебе следовало сказать мне об этом с самого начала, - пожурил я его, - ведь мне всегда нравился Этельхельм.

Брис криво улыбнулся, польщенный моими словами.

- Но мне не нравятся люди, поднимающие руку на мою дочь, - добавил я.

- Это недоразумение, господин, - живо отозвался он. - Этот человек будет наказан.

- Прекрасно, - ответил я, - теперь подождем.

Мы ждали, пока Финан и его люди спешатся и заберутся на стену по ступеням, скрытыми за церковью и находящимися вне поле зрения Бриса. Старая крепость, большую часть которой разобрали, примыкала к углу стены, и эти крепостные валы являлись северной и восточной сторонами дома Этельфлед. На северной стороне находились конюшни и покои слуг, по истечении лет крыши пришли в негодность, и их заменили на солому, поддерживаемую стропилами и ивовыми прутьями. Отбрось в сторону солому, пробей ивовые прутья, и сможешь спрыгнуть в конюшню. Теперь я увидел Финана с его людьми на стене, Брис тоже мог их заметить, стоило ему обернуться, но я отвлек его внимание, расспрашивая о Теотанхиле и слушая историю о его участии в битве. Я прикинулся потрясенным, побудив его продолжать рассказ, а люди Финана низко пригнулись. Лишь один остался на виду, лениво переползая через внешнюю стену.

- А что насчет близняшки - сестры мальчика? - спросил я Бриса.

- Король и ее потребовал, - ответил он.

- Где она сейчас?

- В доме. С кухонными служанками.

- Будет лучше, если ее не тронут, - промолвил я.

- Так и будет, - ответил Брис.

- Прости, - произнес я отвернувшись, - но моя рана ещё болит. Мне надо сесть.

- Я молюсь о твоем выздоровлении, - ответил он, хотя эти слова дались ему с трудом.

- Как будет угодно богам, - произнес я и повернулся к своему коню, которого держал мой новый слуга Эдрик, парнишка восьми-девяти лет. Я согнулся от боли, но взобрался в седло. Брис тоже повернулся и направился к двери дома, где стал ждать рядом со Стиоррой.

Она глядела на меня. Я был плохим отцом, хотя всегда любил своих детей. Впрочем, маленькие дети меня утомляли, а пока они взрослели, я всё время сражался. Я учил сына быть воином и гордился им, но Стиорра приводила меня в недоумение. Она была самой младшей, и мне было больно смотреть на неё, ведь она так походила на свою покойную мать: высокая, стройная, то же вытянутое лицо, те же чёрные волосы, те же тёмные глаза и то же строгое выражение лица, расцветавшее от улыбки. Я почти не знал ее, так как всё время сражался, пока она росла, и ее воспитывала Этельфлед. Почти всю юность она провела с монахинями в Кракгеладе, изучая религию и женские премудрости. Она была приветливой, хотя под этим добродушием скрывалась сталь, и ласковой, хотя я никогда не знал, о чём она думает. Ей пора было выйти замуж, но я не нашел никого, кому бы захотел отдать дочь, и она ни разу не говорила о желании выйти замуж. Она вообще мало разговаривала, скрывая свое истинное нутро за молчаливостью и спокойствием.

Ее нижняя губа была разбита, она распухла и кровоточила. Кто-то сильно ударил ее, и я найду этого человека и убью его. Стиорра была моей дочерью, и никто не ударит ее без моего позволения. Детей следует бить, чтобы они слушались, но как только ребенок достигает совершеннолетия, порки прекращаются. Мужья, конечно, бьют жен, хотя я никогда не бил ни Гизелу, ни любовниц. И я не единственный. Многие мужчины не избивают своих жен, хотя закон это дозволяет, а церковь поощряет, но мужчина не завоюет репутацию, избивая слабых. Этельред бил Этельфлед, но он был слаб, а слабый мужчина доказывает силу, избивая женщин.

Я размышлял об этом и смотрел на дочь, которая стояла очень прямо и спокойно. Порыв ветра принес капли дождя. Я удивленно взглянул вверх, поскольку небо почти весь день было ясным, но дождь оказался кратковременным и тихим.

- Господин, - грубо окликнул Брис. Он снова стал подозрительным, но прежде, чем он смог озвучить свои опасения, появился мой сын вместе с Этельстаном.

- Приведи мальчишку ко мне, - обратился к моему сыну Брис.

- Приведи его ко мне, - приказал я, и Утред послушно подтолкнул Этельстана к моему стремени. Я ухмыльнулся мальчишке, которого любил, как родного сына. Он был хорошим пареньком, проказливым, как и все дети, но сообразительным и стойким. Он уже начал тренировки с оружием, обучался умению биться с мечом и щитом, и от этих стараний приобрел стать. В свое время он будет весьма привлекателен. Темные волосы, узкое лицо и зеленые глаза, как я предполагал, он унаследовал от матери.

- Получишь парня, - крикнул я Брису, - когда я получу свою дочь.

Это заставило его поразмыслить. Он был таким тугодумом. Наверное, его мозги состояли из овсянки. Хороший воин, не скрою, но люди вроде Бриса нуждались в контроле, словно псы. Я решил, что Этельхельм прислал его в Сирренсестр, потому что мог положиться на то, что Брис выполнит любой приказ, и его невозможно будет остановить, как пса, натренированного к охоте на медведя, и лишь когда медведь вонзает свои клыки в брюхо пса и разрывает его кишки, тот понимает, что побежден. Брис по-прежнему раздумывал, что было для него непростой задачей, но в конце концов он разглядел в моих словах ловушку.

- Нужно устроить обмен вне городских стен, - предложил он.

- Вне города? - я сделал вид, что его не понял.

- Считаешь меня глупцом, господин? - спросил он.

- Никогда бы не пришло такое в голову, - великодушно объявил я.

- Твои люди останутся внутри, - приказал он, - а ты выведешь мальчишку за стены.

Я нахмурился, словно обдумывал предложение, которое, конечно, для Бриса имело смысл. Он сообразил, что мои люди могут устроить засаду на узких улицах Сирренсестра, но если обмен состоится в полях вне городских стен, то он не нарвется на ловушку.

- Ну? - потребовал он ответа.

Я посмотрел в сторону человека на стене, а потом очень медленно поднял голову. После паузы я быстро кивнул. Человек со стены исчез, но Брис, конечно, решил, что кивок предназначался ему.

- Поступим по-твоему, - сказал я Брису, - но ты должен дать мне слово чести.

- Слово чести, господин?

- Что человек, который ударил мою дочь, будет наказан.

- Я ведь уже это сказал.

Я подвел лошадь чуть ближе. Копыта громко стучали о римскую мостовую.

- Хочу, чтобы ты отдал его мне.

- Его накажут, - упрямо повторил Брис.

Потом раздались крики и звон мечей, который ни с чем не спутать, и я понял, что Финан со своими людьми уже в доме. Они даже не побеспокоились сорвать солому и сломать держащие ее прутья, а просто прыгнули на крышу, и она мгновенно проломилась. Гербрухт, фриз, что, похоже, никогда не прекращал набивать брюхо и весил как лошадь, видимо, прыгнул первым, а остальные воины Финана последовали в проделанную им дыру. Я не отреагировал на звуки, продолжая смотреть на Бриса.

- Ты отдашь его мне, - настаивал я и перевел дыхание, потому что Брис внезапно услышал суматоху и сообразил, что его провели. Я был готов пустить жеребца вперед, чтобы сбросил его наземь своим весом, но вместо этого Брис вытащил меч и ринулся ко мне.

- Скотина! - заорал он. Он был быстрым. Ни один воин не выживет, если будет медлить, но для верзилы вроде Бриса он был на удивление быстр. Он пробежал несколько отделяющих нас шагов, размахивая мечом в сторону морды лошади, и я дернул поводья и чуть не потерял сознание от приступа боли, пронзившей ребра, и понял, что всё пропало, потому что он был слишком быстрым. Он стащит меня с седла и либо прикончит, либо, если у него есть хоть доля здравого смысла, сделает заложником.

Но хотя он был быстрым, мой сын был похож на молнию.

Меч Бриса так и не попал ни в меня, ни в моего коня. Я даже с трудом разглядел, что произошло, но понял лишь, что Утред вытащил свой короткий меч, Аттор, и метнул его. Клинок ударил Бриса по ногам, лишив его равновесия. Я услышал клацание, с которым упал меч, пока я пытался выровнять дыхание. Брис немедленно поднялся, но Утред уже вытащил свой длинный меч, драгоценный Воронов Клюв. Он оттолкнул назад Этельстана, подальше от схватки.

- Давай, эрслинг, - издевался он над Брисом. Толпа, до этого такая притихшая, вдруг разразилась приветственными криками.

- Скотина, - сказал Брис. Он отпихнул Аттор в сторону и направился к моему сыну. Я помнил, что Брис опытный воин и всю жизнь провел с клинком в руках, он был человеком, которому умение владеть мечом принесло богатство. Он не испытывал страха, а у моего сына Утреда было приветливое, всегда радостное лицо, придававшее ему невинный вид. Брис посчитал, что сможет изрубить его парой ударов, и первым из них стал косой удар, чтобы вспороть моему сыну живот, как ножом, поддевающим сеть с угрями.

Утред отклонился и захохотал. Он опустил Воронов Клюв и снова засмеялся, и Брис заглотил наживку и атаковал снова, на сей раз сделав выпад, а когда Воронов Клюв поднялся, чтобы отразить удар, повернул меч над клинком Утреда, оттягивая свой назад, чтобы перерезать противнику шею. Это было быстрое и умелое движение, но Утред отклонился назад и в сторону, клинок Бриса не дошел до цели всего на ширину пальца, и Брис слегка потерял равновесие. Тогда мой сын просто вытянул руку и ткнул его острием Воронова Клюва.

- Ты такой медлительный, - неодобрительно заявил он, когда сакс пошатнулся.

- Скотина, - пробормотал Брис. Похоже, других ругательств он не ведал. Он снова твердо встал на ноги и взглянул на моего сына, увидел наглую усмешку на невинном личике, и его снова охватила ярость.

- Скотина! - рявкнул он и ринулся вперед, снова сделав бросок, а Утред просто отклонил клинок в сторону, но Брис молниеносно продолжал движение мечом в яростном ударе, направленном моему сыну в голову, и снова Воронов Клюв оказался в нужном месте, и я услышал лязг клинков, в котором можно было различить скрежет.

Клинки зазвенели, не как колокола, хотя в этом звуке и есть что-то похожее, однако последний выпад Бриса закончился скрежетом, как тот шум, что издавал колокол Этельфлед. Клинок не сломался, но звук был зловещим, и Брис это знал. Он отпрянул.

Из дома выходили воины. То были люди Бриса, но их преследовали мои, и никто не вмешался, когда мой сын первый раз бросился в атаку. До сих пор он довольствовался тем, что защищался, поддразнивая Бриса, но теперь ринулся вперед, но не для того, чтобы нанести удар, а чтобы Брис его отбил, а потом еще один, на высоте пояса, и Брис снова отбил. Удар не выглядел особо быстрым или сильным, но когда меч Бриса встретился с Вороновым Клювом, он сломался. Просто разлетелся на две части, а Утред повернул кисть и приставил острие к глотке Бриса.

- Как мне с ним поступить, отец?

- Брось остатки меча, - приказал я Брису. Он колебался, и потому я вытащил Осиное Жало, свой короткий меч, и протянул рукоять Этельстану, укрывшемуся у моего коня. - Если не бросит меч, парень, - сказал я ему, - возьми этот и перережь ему позвоночник у затылка. Пора тебе научиться убивать.

Этельстан помедлил, сомневаясь в том, что я это всерьез. Я ткнул мечом в его сторону.

- Возьми его, - велел я. Мальчишка схватил короткий меч и поднял на меня глаза. - Ты сын короля, - объяснил я ему, - и однажды и сам можешь стать королем. Будешь даровать жизнь и смерть, так что научись это делать, парень.

Он подошел к Брису, который наполовину развернулся и замер, когда мой сын надавил острием Воронова Клюва ему в шею. Тогда наконец-то в мозгу Бриса затеплился огонек разума, и он бросил обрубок своего меча.

- Оставь его в живых, - сказал я Этельстану, который явно почувствовал облегчение от этого приказа.

Из дома выбежали шестнадцать воинов Бриса. Они не вступили в драку, и теперь люди Финана их разоружали. Стиорра освободилась и подбежала ко мне. Я улыбнулся ей и сжал ее руку.

- Кто тебя ударил? - спросил я.

- Священник, - ответила она.

- Священник? - удивился я, а потом заметил среди пленных саксов хмурого и сердитого человека в черной рясе и с висящим на шее тяжелым серебряным крестом. Он был преклонных лет, возможно, старше сорока, с густыми бровями с проседью и тонкими губами. - Это из-за него ты кричала?

- Я услышала стук копыт, - объяснила она, - и надеялась, что это ты. И потому крикнула.

- И тогда он тебя ударил?

- Он ударил меня до этого, - горько произнесла она, - и порвал это, - она показала мне разорванное на груди льняное платье.

Финан расхаживал по маленькой площади.

- Ублюдки даже не пытались драться, - разочарованно заметил он.

Брис и остальные стояли у входа в дом под охраной моих воинов.

- Отведите их обратно в дом, - приказал я после глубокого и болезненного вдоха. - Всё кончено! - крикнул я толпе. - Больше не на что смотреть! Возвращайтесь к работе!

Отец Креода, что присматривал за церковью Этельфлед и учил детишек в маленькой городской школе, поспешил к Этельстану. Он обхватил лицо мальчика руками, закрыл глаза и, похоже, возносил молитву с благодарностями за его спасение.

- Отец Креода! - позвал я. - Так мелкий ублюдок был не в школе?

- Нет, господин.

- А должен был?

- Да, господин.

- Так выпори его, - велел я.

- Это не принесет пользы, господин, - печально промолвил священник. Отец Креода был достойным мужем, честным и серьезным. Он приехал в Мерсию из Уэссекса и верил в мечту короля Альфреда о создании образованного, набожного и полного усердия общества, и я не сомневался, что сообразительный как горностай Этельстан давным-давно понял, что можно с легкостью бросать вызов власти отца Креоды.

- Это не принесет пользы, - согласился я, - но ты почувствуешь себя лучше, - я наклонился, чтобы забрать у Этельстана меч. - А если ты его не выпорешь, то это сделаю я. И сотри ухмылку со своей мерзкой рожи, - добавил я в сторону мальчишки.

Но я и сам ухмылялся. Гадая, скольких новых врагов только что приобрел.

И зная, что собираюсь приобрести еще больше.

Внутри дома Этельфлед находился двор. Дом чем-то походил на лунденский, где я жил с Гизелой, только этот был больше. В центре двора был квадратный бассейн, в котором лягушки оставили густые клубки икры. Я часто представлял в этих домах римлян. Они оставили собственные изображения, нарисованные на штукатурке стен или составленные из мелких кусочков на полу, но рисунки выцвели и покрылись потеками воды, а плитки пола обычно были выломаны. Но всё равно можно было разглядеть достаточно, чтобы понять, что римские мужи носили что-то вроде белого полотнища, обмотав его вокруг тела, или юбку из металлических пластин под нагрудником. Часто они оказывались обнаженными, особенно женщины. В самой большой комнате дома Этельфлед на полу находилась картина с изображением бегущих по густому лесу обнаженных дев, которых преследовал человек с козлиными рогами и волосатыми козлиными ногами. Прибыв в Серренсестр, отец Креода настаивал на том, чтобы картину уничтожили, потому что, по его словам, она изображала языческого бога, но Этельфлед отказалась.

- Он постоянно ее разглядывает, - весело призналась она мне, - и я сказала ему, что это предупреждение об опасности язычества.

Сейчас отец Креода опять уставился на картину, точнее, на гибкую девицу, что смотрела через плечо на преследующего ее козлиного бога.

- Хорошенькая, отец, - брякнул я, и он немедленно отворотил глаза, откашлялся, но так и не нашелся, что сказать. Я не приглашал его в дом, но он всё равно вошел, покровительственно встав рядом с Этельстаном. - Итак, - обратился я к мальчишке, - ты не был в школе?

- Позабыл, господин, - ответил он.

- Ты был в кузнице? - спросил я, проигнорировав его ухмылку.

- Ага, господин.

- Потому что там у тебя подружка?

- Подружка, господин? - невинно удивился он, а потом покачал головой. - Нет, господин, я был там, потому что Годвульф кует мне меч. Он учит меня работать с металлом.

Я взял руки мальчишки в свои и, оглядев его запястья, заметил небольшие ожоги, где кожу подпалили искры.

- Разве Годвульф не знает, что тебе положено быть в школе?

Мальчик улыбнулся.

- Знает, но еще он считает, что мне следует научиться чему-нибудь полезному.

- Полезному, - фыркнул я, пытаясь выглядеть сурово, но он наверняка уловил, что я доволен ответом, потому что улыбнулся. Я посмотрел на отца Креоду. - Чему ты его учишь, отец?

- Латыни, господин, житиям святых и, конечно, письму.

- А латынь полезна?

- Конечно, господин! Это язык святого писания.

Я хмыкнул. Я уселся и почувствовал себя гораздо лучше. Финан поместил пленников в комнате на противоположной стороне двора, а в той, где по полу бежали голые девицы, я остался только с семьей, отцом Креодой и Этельстаном. Это обширное помещение Этельфлед любила больше всего.

- Так ты услышал, что здесь вооруженные люди? - спросил я Этельстана.

- Да, господин.

- И догадался остаться в кузнице?

- Годвульф велел мне остаться, господин.

Молодец, подумал я и посмотрел на Стиорру.

- А ты?

- Я, отец?

- Когда сюда заявились люди Бриса, как ты поступила?

- Я поприветствовала их, отец, - очень мягко ответила она, - подумала, что они от короля Эдуарда.

- Так почему же священник тебя ударил?

- Хотел узнать, где находится Этельстан, а я не сказала.

- А ты знала?

- Знала, - с улыбкой взглянула она на Этельстана.

- Но сказала, что не знаешь? Почему?

- Потому что мне они не понравились.

- И они не поверили тебе?

Она кивнула.

- И отец Алдвин разъярился.

- Они обыскали классную комнату и церковь, - вмешался отец Креода.

- И когда не нашли его, - продолжала моя дочь, - отец Алдвин назвал меня лживой сучкой и заявил, что докопается до правды.

- Лживой сучкой? - повторил я.

Она кивнула. Служанка скрепила ее платье одной из брошей Этельфлед и вытерла кровь с лица, но ее губа распухла и покрылась коростой.

- Он выбил тебе зуб?

- Нет, отец.

Финан открыл дверь и с ленивой уверенностью встал на пороге. Я посмотрел на него.

- Ты обучал моего сына управляться с мечом, - сказал я.

- Да.

- Он быстрее тебя.

Финан улыбнулся.

- Я старею и становлюсь медлительным, господин.

- Ты славно его обучил, - сказал я, - он танцевал вокруг Бриса, как орел над журавлем. Сколько погибших?

- Только двое, и четверо ранены, остальные под охраной.

Я снова перевел взгляд на отца Креоду.

- Отведи Этельстана в другую комнату и вбей в него немного латыни. Финан! Приведи ко мне священника.

Было мало проку допрашивать Бриса. Он был псом Этельхельма, но я подозревал, что на самом деле командовал отрядом священник. Этельхельм мог доверить Брису проложить путь через любые препятствия, но никогда не считал его проницательным или умным, и без сомнения, послал отец Алдвина, чтобы давать ему советы и позаботиться об Этельстане. Я желал знать, какую судьбу они уготовили мальчишке.

Священник покачнулся, пересекая порог, явно от тычка Финана, который последовал за ним, а потом закрыл дверь.

- Он сопротивлялся, - весело доложил Финан.

- Я капеллан лорда Этельхельма, - сказал отец Алдвин, - его исповедник и крестный отец.

- Ты мой пленник, - заявил я, - и скажешь мне, что тебе приказал сделать олдермен Этельхельм.

- Ничего я тебе не скажу! - презрительно буркнул он.

- Стукни-ка его, - велел я сыну, но Утред колебался. Христианские колдуны обладали властью, и мой сын опасался последствий.

- Видишь? - хмыкнул отец Алдвин. - Бог меня защищает, - он ткнул пальцем в сторону моего сына. - Только тронь меня, юнец, и будешь вечно гнить в проклятии.

- Откуда нам вообще знать, что ты священник? - спросил я.

- Я капеллан лорда Этельхельма.

Я нахмурился.

- Алдвин, правильно? Так тебя зовут? Но, кажется, я припоминаю, что встречал отца Алдвина. Старика с длинными седыми волосами и трясущимися руками. У него был паралич, так ведь, Финан?

- Точно, он самый, - подхватил мою ложь Финан, приукрасив ее: - Хромой коротышка. Он еще слюни пускал.

- Так это не отец Алдвин?

- Не может он им быть, он же не пускает слюни.

- Ты самозванец, - сказал я священнику.

- Я не... - начал он, но я его прервал.

- Сними с него эти тряпки, - велел я Финану, - он не больше священник, чем я.

- Ты не посмеешь... - прокричал отец Алдвин, но резко замолчал, потому что Финан врезал ему кулаком в живот. Ирландец отбросил Алдвина к стене и вытащил нож.

- Видишь? - сказал я сыну. - Он самозванец. Только притворяется священником, как тот жирдяй, что приходил в Сирренсестр прошлой зимой.

Тот человек собирал звонкую монету, рассказывая, что накормит бедных и голодных, но все деньги шли на то, чтобы набить ему брюхо, пока отец Креода не расспросил его. Тот парень даже не мог повторить символ веры, так что мы раздели его, оставив в одной рубахе, выпороли и выгнали из города.

Алдвин захрипел, когда Финан разрезал черную рясу. Ирландец вложил клинок в ножны, а потом разорвал рясу до пояса и стянул с плеч священника. Алдвин остался в одной грязной рубахе, свисающей до колен.

- Видишь? - спросил я снова. - Никакой он не священник.

- Ты стал врагом Господа! - зашипел в мою сторону Алдвин. - Господа и всех святых!

- За твоего бога я и куска крысиного дерьма не дал бы, - заявил я, - и вообще, ты не священник. Ты самозванец.

- Я... - слова оборвались, потому что Финан снова ударил его в живот.

- Так поведай мне, самозванец, что лорд Этельхельм собирался сделать с принцем Этельстаном?

- Никакой он не принц, - выдохнул Алдвин.

- Утред, - обратился я к сыну, - стукни-ка его.

Сын мгновение помедлил, а потом пересек комнату и с силой влепил священнику оплеуху.

- Молодец, - похвалил его я.

- Мальчишка - бастард, - заявил Алдвин.

- Еще разок, - велел я сыну, и тот ударил снова.

- Король Эдуард, - сказал я, - женился на матери Этельстана в церкви, и священник, что их венчал, еще жив, - я надеялся, что отец Кутберт еще жив, и судя по удивлению Алдвина, так оно и было. Алдвин уставился на меня, пытаясь понять, правду ли я говорю, и я подозревал, что если бы ему рассказали о существовании отца Кутберта, он так бы на меня не глазел. - Он жив, продолжал я, - и готов принести клятву, что поженил Эдуарда и леди Эгвинн. А это значит, что Этельстан - старший сын короля, этелинг, наследник трона.

- Врешь, - сказал Алдвин, хотя и без особой убежденности.

- А теперь отвечай на вопрос, - терпеливо продолжил я. - Как вы планировали поступить с этелингом?

Потребовалось много времени и угроз, но под конец он признался. Этельстана должны были отправить на юг, за море, в Нейстрию, эта узкая полоска каменистой земли составляла самую западную провинцию Франкии.

- Там есть монастырь, - сказал Алдвин, - и мальчишку вверили бы монахам, ответственным за его обучение.

- Ты хотел сказать, за его заключение.

- Его обучение, - настаивал Алдвин.

- Это место опустошено войной, - сказал я. В Нейстрию вторглись норманны, орды норманнов, которые решили, что Франкия будет более легкой поживой, чем Британия. Любой монастырь в этих диких землях на краю океана скорее всего будет разграблен мстительными норманнами, а всех, кто внутри, перережут.

- Вы хотели обречь этелинга на смерть, - обвинил я его, - не марая руки в крови.

- Это праведные люди Нейстрии, - едва слышно выдавил он.

- Праведные тюремщики, - сказал я. - А король Эдуард об этом знает?

- Король согласился, что его незаконнорожденный сын должен воспитываться церковью.

- И он думает, что это будет какой-нибудь западносаксонский монастырь, - предположил я, - а не выгребная яма в Нейстрии, где этелинг будет дожидаться, пока норманны выпотрошат его клинками.

- Или продадут в рабство, - тихо добавил Финан.

И в этом был смысл. Этельстан с сестрой? Два ребенка? За них можно выручить на рынке рабов во Франкии хорошую цену.

- Ублюдок, - сказал я Алдвину, - а что насчет его сестры-близнеца? Вы надеялись и ее сделать рабыней? - спросил я, поддавшись внезапному импульсу.

Алдвин помедлил, но потом покачал головой.

- Нет, с какой стати?

Я встал, содрогнувшись от неизбежной боли. Вытащил Осиное Жало и подошел так близко к священнику, что мог почуять его зловонное дыхание.

- Дам тебе еще одну возможность, - сказал я. - Ты бывал в Нейстрии?

Он снова поколебался, но на сей раз, испугавшись моего клинка, признал:

- Да.

- И с кем ты там виделся?

Он скривился, когда я дернул мечом.

- С аббатом монастыря Святого Стефана в Кадуме, - в панике выпалил он.

- Ты лживый ублюдок, - сказал я, - если бы он просто хотел поместить мальчишку в монастырскую школу, то было бы достаточно и письма. Я поднял клинок, приподнимая его концом рваный подол его рубахи. - С кем ты виделся?

Он вздрогнул, почувствовав в паху острие.

- С Хрольфом, - прошептал он.

- Громче!

- С Хрольфом!

Хрольф был норвежцем, вождем, что привёл свои корабли во Франкию, где разорил большие области. Британии достигли известия, что Хрольф захватил большую часть Нейстрии и полон решимости оставаться там.

- Ты планировал продать близнецов Хрольфу? - спросил я Алдвина.

- Хрольф христианин. Он воспитает их должным образом!

- Хрольф христианин не более меня, - прорычал я. - Он утверждает, что христианин, потому что франки потребовали это в качестве цены за возможность остаться там. Я бы сказал то же самое, если бы это принесло мне королевство. Ты бы продал Этельстана и Эдгит ублюдку, и что же он сделает? Убьёт их?

- Нет, - прошептал священник, но без особой убежденности.

- И это бы сделало внука лорда Этельхейма единственным наследником королевства Уэссекс, - я поднимал Осиное Жало, пока его острие не коснулось живота Алдвина. - Ты предатель. Вы планировали убить старших детей короля.

- Нет, - снова прошептал он.

- Так скажи мне, почему я не должен тебя убивать.

- Я священник, - захныкал Алдвин.

- На тебе нет одежд священника и ты ударил мою дочь. Священники так не поступают, не так ли?

Ему нечем было возразить. Ему была известна моя репутация убийцы священников. Большинство людей, конечно, опасались убивать монахов или священников, зная, что из-за этого пригвожденный бог приговорит их к вечным мукам, но я не боялся мести христианского бога.

- Ты предатель, Алдвин, - повторил я, - так почему бы мне тебя не убить? Ты это заслужил.

- Позволь мне, - вмешалась моя дочь, и я изумленно обернулся. Стиорра сделала два шага вперед и глядела на меня безо всякого выражения. Она протянула правую руку за мечом. - Позволь мне, - повторила она.

Я покачал головой.

- Убивать - не женская работа.

- Почему? Мы даем жизнь, так почему не можем и отнять ее?

- Нет, - взмолился Алдвин, - нет!

Я его проигнорировал.

- Убить человека сложнее, чем ты думаешь, - сказал я Стиорре, - и хотя эта скотина и заслуживает смерти, она должна быть быстрой.

- Почему? - снова спросила она. - Он хотел со мной позабавиться, отец. Это было бы быстро?

- Подумай о своей душе, - вмешался мой сын.

- О душе? - обратилась она к нему.

- Господь тебя видит, - сказа он, - а убийство священника - это непростительный грех.

- Только не для моих богов, - заявила Стиорра, а я уставился на нее, не смея поверить своим ушам. Я хотел что-то произнести, но ничего не пришло в голову, так что я просто воззрился на нее, и она снова повернулась в мою сторону, на сей раз с улыбкой. - Моя мать была язычницей, - объяснила она, - как и ты. Так почему бы и мне не быть язычницей?

Мой сын пришел в ужас, а Финан ухмылялся.

- Ты поклоняешься моим богам? - спросил я.

- Да, отец.

- Но тебя воспитывали как христианку! - воскликнул ее брат.

- Как и нашего отца, - произнесла она, всё еще глядя на меня, - как и тебя, братец, только не говори мне, что ты не молишься нашим богам. Я знаю, что молишься.

Потом она перевела взгляд на Алдвина, и выражение ее лица ожесточилось. В это мгновение она выглядела настолько похожей на мать, что мне больно было на нее смотреть.

- Позволь мне, отец, - сказала она, снова протянув руку.

Я дал ей Осиное Жало.

- Нет! - воскликнул Алдвин.

Стиорра сорвала льняное платье с броши, обнажив грудь.

- Ты ведь это хотел увидеть, священник? Так посмотри!

- Нет! - завывал Аддвин. Он скорчился, не смея поднять глаза.

- Стиорра! - прошептал мой сын.

Но моя дочь была безжалостна. Я наблюдал за выражением ее лица, когда она убивала священника, и оно было твердым, беспощадным и решительным. Сначала она полоснула его по голове и шее, потом по рукам, которыми он пытался защищаться. Кровь забрызгала ее грудь и платье, когда она еще дважды попала ему по голове, и только тогда она взяла короткую рукоять Осиного Жала обеими руками и с силой воткнула меч в глотку священника. Хлынула кровь, а Стиорра хмыкнула, перерезая ему гортань. Она смотрела, как Алдвин падает, а его кровь собирается в лужу около одной из обнаженных дев, бегущих от козлиного бога. Стиорра смотрела, как Алдвин умирает, а я наблюдал за ней. Всегда было сложно что-то прочесть по выражению ее лица, но я не заметил отвращения к той резне, что она устроила, только любопытство. Она даже слегка улыбнулась, когда священник затрясся и издал булькающий звук. Его пальцы цеплялись за плиты пола, а потом он резко дернулся и затих.

Стиорра протянула мне зажатую в кулаке рукоять меча.

- Спасибо, отец, - спокойно сказала она. - Теперь мне нужно помыться.

Она прижала разорванное и пропитанное кровью платье, чтобы прикрыть наготу, и вышла из комнаты.

- Господи Иисусе, - тихо вымолвил сын.

- Она и правда твоя дочь, - заметил Финан. Он подошел к телу священника и пнул его ногой. - А выглядит, как мать.

- Нам нужно шесть повозок, - сказал я. - По меньшей мере шесть.

Финан с моим сыном по-прежнему глазели на мертвого священника, который вдруг выпустил газы.

- Шесть повозок, - повторил я, - и запряженные лошадьми, а не волами. И предпочтительно с сеном или соломой. С чем-то тяжелым. Может, с дровами.

- Шесть повозок? - спросил Финан.

- По меньшей мере шесть, и они нужны нам к завтрашнему дню.

- Зачем, господин? - спросил он.

- Потому что мы едем на свадьбу, конечно же, - ответил я.

Так мы и сделали.



Глава первая | Пустой Трон (ЛП) | Глава третья