home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 5

Джонни Депп с помойки

И начались трудовые будни. С восьми утра и до восьми вечера собаки не покладая лап репетировали. Пиппа была строгой и требовательной — скидок на звёздность не делала никому.

Артисты относились к собакам доброжелательно, но предпочитали держаться на расстоянии. Сегодня они фаворитки, а завтра — кто знает? Ведь Пиппа такая непостоянная! Единственными друзьями девочек были Рене и Пифагор — нежнейший из слонов, находящийся у мышонка в полном повиновении. Пользуясь своим безоговорочным авторитетом, Рене забирал у слона половину дневной нормы арахиса, формируя запасы для своей многодетной семьи.

Вскоре Ладе привезли концертный рояль. Скрепя сердце приходилось заниматься на ворованном инструменте. Но душевные терзания таксы были ничтожны в сравнении с физическими муками левретки. Каждое Юлькино утро начиналось с истерики. Двое мускулистых помощников фрекен Карлсен за уши вытаскивали собаку из-под кровати, визжащую и кусающуюся, волокли в цирк, подвешивали к трапеции и поднимали под самый купол. Там левретка неизменно падала в обморок и тряпочкой болталась в вышине. Но вскоре и она пообвыклась. До премьеры оставалось десять дней.

В этот вечер Пиппа была в прекрасном настроении и отпустила девочек пораньше, разрешив погулять в парке. В нём жили ручные кабанчики и олени. Периметр ограждал высокий забор. При всём желании бежать было невозможно. Да и от преследований всемогущей Пиппы так просто не скроешься…

Солнце почти скрылось за горизонтом. Фонари отбрасывали длинные тени на аккуратно стриженную поляну. Посетителей не было — лишь кабанчики фланировали туда-сюда с задумчивыми мордами. В фонтанах журчала прозрачная вода, из висевших меж деревьями вазонов гирляндами спускались вьющиеся растения. Тут и там на мраморных постаментах блестели зеркальные шары, в которых всё отражалось вверх ногами.

Парк был громадным. Друзья заскучали уже в самом начале пути. Настроение у неразлучной троицы было скверное.

— Подходящей кандидатуры нет, хоть ты тресни, — Рене уселся в траву у клумбы рододендронов. — Риск слишком велик, да и объект, скажем прямо, не первой свежести. Не каждый на такую позарится, даже ради поправки бюджета, — размышлял мышонок.

— Рене, нам дорог каждый день, — сказала Лада. — В Англии нас ждёт больной ребёнок. И чем дольше он ждёт, тем меньше шансов, что дождётся…

Юлька молчала, рассеянно следя за божьей коровкой, поднимающейся по стеблю клевера. Листик подорожника задерживал её подъем, не давая ползти. Из-за куста вдруг показалась целая делегация Муравьёв. Увидав божью коровку, муравьи притормозили.

— Я делаю всё, что в моих силах, — мышонок вздохнул.

Юлька пригнула травинку, чтобы освободить букашке дорогу. Но та не хотела на травинку. Коровка остановилась, подумала, расправила крылышки и полетела к морю. Муравьиная братия тоже куда-то перекочевала.

— Опять эти говорящие звери! — послышалось вдруг из недр клумбы. — Покой, покой мне только снится!

— Что такое? — Рене недоуменно уставился в сумерки.

— Там кто-то есть!

Рододендроны на клумбе закачались, и из листвы высунулась взъерошенная голова.

Из косой вечерней тени на девочек смотрел грязный, взлохмаченный человек. Густая нечёсаная борода скрывала лицо, оставляя на виду сильно загорелый нос. В глазах, словно залитых водой, плавала тусклая муть. Человек был грязен, словно его только что выкопали из могилы. В руке он держал огурец.

— Кто этот вонючка? — левретка сморщила нос и чихнула.

— Попрошу не оскорблять меня своими неточными метафорами! — обиделся бродяга, звонко перекусывая огурец.

— Он нас понимает? — удивилась Лада.

— На сто процентов! Похоже, он… особенный.

— Послушай, любезный, как тебя зовут? — важно обратился к человеку мышонок.

— А тебя?

— Рене, а это мои друзья — Франтишка и Отка, — мыш подчёркнуто вежливо поклонился.

— Чего это он с ним церемонится? — не поняла Собакевич.

— А я — Джонни Депп.

— То есть как? — удивился мыш.

— А вот так — по паспорту.

— А откуда ты? Как здесь оказался? Почему валяешься в этой клумбе?

— Я — одинокий странник, занесённый сюда точно так же, как капризами весеннего ветра заносит за тридевять земель крылатое кленовое семя. — Джонни выставил на обозрение свои почерневшие зубы и почесался.

— Ты живёшь один? Но почему ты в таком виде — грязный, оборванный, заросший?

— Ты прав, о мыш! Я одинок, как трепанг на дне океана! Моя натура замкнулась в собственном мире и больше не желает покидать его. А одежда — это всего лишь условность. Воспоминания — вот мои одежды, которые от употребления не изнашиваются. К тому же, сколько ни брейся по утрам, вечером опять щетина вылезает, — с видом греческого философа добавил он.

— Но дом-то у тебя есть? — не унимался Рене.

— Планета, имя которой Земля, — мой дом. А прописан я в этом парке. Весной тут распускаются нарциссы, тюльпаны и анютины глазки, а осенью цветут астры и гладиолусы.

— Звучит весьма абстрактно. А образование у тебя есть?

— Обижаешь — высшее! Хотя я и без циркуля с транспортиром зад себе почесать сумею. Да и по части приличий я большой мастер. Реликт, оставшийся со времён, когда этикет был важной частью моей повседневной жизни.

— Как же ты докатился до жизни такой?

— Спутнику тоже бензина не надо — знай себе крутись, — Джонни снова почесался. Похоже, его беспокоили паразиты.

— А ты не боишься умереть в расцвете сил нищим? — прищурился Рене.

— «Если зерно, упав в землю, не умрёт — то останется одно. А если умрёт — принесёт урожай», — процитировал кого-то Джонни.

— Чего это Рене к нему прицепился? Поговорить больше, что ли, не с кем? — недоумевала левретка.

— И последний вопрос, — деловито подытожил мышонок, — родственники у тебя есть?

— Я был когда-то женат, — у Джонни вдруг затрясся подбородок. — Однажды она собрала меня, как чемодан, и выставила из дому. Я скорбел. Потом всё пошло, поехало, повалилось карточным домиком. В общем, кроме себя, идти мне больше не к кому…

— Всё ясно. Джонни, ты извини, брат, нам посовещаться надо, — Рене отвёл собак в сторонку и возбуждённо зашептал: — Поздравляю! Мы нашли его!

— Ты это серьёзно? — изумилась Юлька. — Он же абсолютный олух!

— Постричь его, побрить, приодеть — в наших руках он станет послушнее пластилина.

— Но как мы его убедим?

— Положись на меня. Строить из себя воротилу финансового рынка любому приятно.


На улице стемнело. По небесному полю полз реактивный самолёт, оставляя за собой светлый хвост возмущённого воздуха.

— Вкратце это всё, — изложил суть дела мышонок. — Ты согласен?

— Само по себе предложение интересно, его содержание — неоспоримо, но в тексте нет убедительности. Бабусенька стара и, к чему лукавить, безобразна.

— В твоём положении привередничать неуместно. Вознаграждение будет достойным.

— Но вы предлагаете мне к наслаждению престарелой женщины разыгрывать из себя шута горохового! А это не моё амплуа…

— Не хочешь — как хочешь.

— Вы ставите меня в фальшивое положение!

— Пойдёмте, девочки!

— Я согласен!

— Решено и подписано?

— Решено и подписано!

Приключения чёрной таксы

Приключения чёрной таксы


ГЛАВА 4 Временное перемирие | Приключения чёрной таксы | ГЛАВА 6 Любовь или морковь?