home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 12

Тайна Восточной башни

Яркий свет ударил по глазам, и ноздри наполнились едким запахом щёлочи. Лада пошевелила озябшими лапами — все на месте. Приоткрыв правый глаз, она осмотрелась.

Огромный, угрюмый, убивавший тоской зал: каменные, поеденные плесенью стены, низкий сводчатый потолок, чудовищный, сгнивший шкаф у стены… Комната выглядела декорацией к спектаклю о средневековых вампирах. В центре зала на гранитном полу замерла гигантская установка, размерами не уступавшая вокзальной платформе. Ржавую арматуру агрегата окутывали старые оголённые провода. Толстый рваный кабель извивался по комнате хвостом хищника. Бесчисленные трубки, колбы, пробирки, покрытые бурой грязью, громоздились рядами. Больше всего это чудовище напоминало подпольную химическую лабораторию.

— Вставайте! Хватит надгробными плитами прикидываться! — взвизгнул кто-то.

Продрав левый глаз, такса с трудом поднялась. Юлька и Гарри, впрочем, как и она сама, тяжёлой цепью были прикованы к изъеденной ржавчиной батарее. Мальчику связали руки. Левретка стонала, бессильно опустив измождённую морду.

— Ну что, очухались? — по залу лениво и вяло, с пренебрежением расхаживала…

— Бисти, отпусти нас немедленно! — отрывисто рявкнула Чернышёва.

— Ишь чего захотела! Вам теперь отсюда не выбраться. Между прочим, вас сюда никто не приглашал!

Левретка нервно приподняла верхнюю губу, оголив ровные клыки:

— Стоит мне поплотнее сжать челюсти, и твои бренные останки тотчас погребут в могиле! А кошачьи похороны в наши дни денег стоят!

— Советую тебе не рыпаться, — с угрозой сказала кошка. — Иначе узнаешь меня поближе!

— Я и так тебя знаю. Ты — Бисти, кошка — мерзавка Бэрримора, жрёшь живых мышей и носишь усы.

— Бисти, предоставь это мне, — дверь старого шкафа отворилась, и из него, словно чёрт из табакерки, выпрыгнул Бэрримор. — Жаль, конечно, что я не говорю по-вашему, как Гарри. Но что поделаешь, если собаки понимают людей, а те даже друг друга не всегда понимают. Хотя, держу пари, если бы собаки умели говорить, они не казались бы такими умными, — Альбинос в упор разглядывал Ладу.

Подняв шерсть на загривке, такса зарычала.

— Правильно, — улыбнулся Бэрримор. — Я тоже не доверяю людям. Разве только самому себе. Когда человек протягивает руку, гораздо умнее укусить его, чем позволить себя ударить.

— Бэрримор, мне всё известно! Отпусти нас и давай поговорим начистоту, — Гарри попытался встать.

— Что же такое ужасное тебе известно? — повёл бровью Альбинос.

— Всё! И в частности, твой маленький секрет. Сознайся, ты ведь обманом убедил сэра Николаса составить дарственную?

— О чём это ты?

— Дарственную, по которой в день своего тринадцатилетия, а именно сегодня, ровно в двенадцать часов ночи, Кристофер станет владельцем всего состояния Стивенсонов! — на одном дыхании выпалил Гарри.

— Неужели? — наигранно удивился Бэрримор. — И зачем это мне, интересно?

— Сэр Николас давно планировал отойти от дел и посвятить себя науке. Разумеется, Кристофер слишком молод, чтобы заниматься делами, поэтому его попечителем и наставником становишься ты, Бэрримор. Когда хозяин принял это решение, Кристофер был абсолютно здоров. Однако сразу после подписания дарственной Крис тяжело заболел. Какое любопытное совпадение, не так ли? — Гарри не скрывал от Бэрримора своего презрения. Казалось, даже теперь мальчик совершенно его не боялся. — Я абсолютно уверен, болезнь Кристофера — это твоих рук дело. Одного не могу понять, чем ты изводил Криса? Яд? Но как тогда убедил доктора в том, что он болен раком? Неужели Герценштубе с тобой заодно?

— Ну допустим, всё, что ты сейчас сказал, правда, — медленно, взвешивая каждое слово, проговорил Бэрримор. — Хотя это ещё нужно доказать. Но прости, какие у меня резоны? Если Кристофер умрёт, все деньги снова перейдут Николасу.

— В том-то и дело! После смерти Криса ты планировал извести всё семейство Стивенсонов. Сначала Элизабет, затем и самого сэра Николаса. Зная характер хозяина, ты был уверен, он не станет заниматься дарственной сразу после смерти сына. Тем более, если заболеет Элизабет.

— К чему же такие сложности? Не проще ли убить всех и сразу? — Альбинос усмехнулся.

— Ты люто ненавидишь хозяина. Ты хотел бы не просто сделать его нищим, но насладиться его страданиями, — Гарри перевёл дыхание. — И знаешь, на эти догадки меня навела Бисти. Не отличаясь большим умом, она все уши нам прожужжала о том, что ты строишь какие-то коварные планы…

— Как драматично! Интересно, и для чего мне всё это нужно? Меня вполне устраивает моя высокооплачиваемая работа. А после смерти Стивенсонов я автоматически её теряю. Ты что-то говорил о ненависти? С какой стати мне ненавидеть Николаса? Согласен, я не питаю к нему тёплых чувств, но это мой работодатель.

Разве не глупо терять всё ради какой-то мифической ненависти?

— Возможно, ты был бы прав, если бы не одно «но»… — Гарри пристально посмотрел на Альбиноса.

Глаза Бэрримора превратились в узкие щёлки.

— На днях я слышал ваш разговор с сэром Николасом. Он очень нервничал и, забывшись, назвал тебя братом.

Лада ахнула.

— Да, Франтишка, Бэрримор — сын сэра Патрика Стивенсона, рождённый вне брака. И сэр Николас знает об этом, а потому не прогонял Альбиноса из замка. Ему жаль тебя, Бэрримор. Мистер Стивенсон и не догадывается, какую змею пригрел у себя на груди. Всю свою жизнь Бэрримор прожил в замке, но даже перед смертью сэр Патрик, боясь осуждения высшего света, не осмелился признать своё отцовство. Таким образом, если наследство переходит Кристоферу и он, а затем и родители его умирают, единственным наследником становится родной дядя мальчика, то есть ты, Бэрримор. Не сомневаюсь, что документы, подтверждающие твоё знатное происхождение, уже припрятаны в надёжном месте.

Альбинос ухмылялся, картинно развалившись на грязном диване.

— Разумеется, у сэра Николаса есть ещё и кузины. Поэтому предусмотрительный Бэрримор всеми правдами и неправдами уговорил хозяина перевести всё на имя Кристофера. После родителей у Криса ближе родного дяди никого нет.

— Браво! — Бэрримор театрально зааплодировал. — Признаться, я не ожидал от тебя такой прыти! Что ж, раз вам всё известно, не вижу смысла более скрываться. Ты прав, Стивенсон-младший заболел с моей лёгкой руки. Вернее, с лёгкой руки Карла — моего преданного раба, — Бэрримор кивнул на карлика.

Безобразная морда Карла раздвинулась широкой улыбкой.

— Дурак Герценштубе тут ни при чём. Карл — профессиональный алхимик и чёрный маг в седьмом поколении, — степенно продолжал Альбинос. — Провести современную медицину ему проще, чем почистить яйцо. Он обладает редкостным даром: обожает убивать и делает это изощрённо и со вкусом. Убивать для него и удовольствие, и развлечение, и, поверьте, нелёгкий труд. К тому же Карл знает более тысячи рецептов самых страшных ядов — тут Бэрримор некстати разразился долгим хохотом с переливами и перекатами.

— В нашем случае нужен был особенный яд, — успокоившись, продолжил он. — Чтобы никто не догадался, что мальчишка умирает не своей смертью. И Карл нашёл такое средство — яд древних инков. От него умирают долго, мучительно долго. Я не торопился, добавляя яд в пищу и лекарства постепенно, маленькими дозами. Всё должно было выглядеть естественно. И всё шло по плану, пока не появились вы, — он злобно глянул на собак. — Крысёныш укатил в Чехию и моментально стал выздоравливать. Время поджимало, и я приказал Карлу припугнуть вас по телефону. Всё остальное вы сделали сами. Дурачина Николас купился, как первоклассник.

— Какой же ты негодяй! — в сердцах крикнула левретка.

— Но ведь собаки были зачем-то тебе нужны? — Гарри смотрел на Бэрримора с вызовом.

— Не собаки, — поправил Бэрримор, — а собака. Мне нужна была лишь одна, неважно — Отка ли, Франтишка… Или как вы там друг друга зовёте? Лада и Юлька, кажется? Две героини нужны были для подстраховки: не полюбит Крис одну — полюбит другую. Стены в замке, хоть и толстые, но уши у Карла, понимающего язык зверей, большие. Узнать, кто вы такие на самом деле, мне не составило труда, — Бэрримор беззаботно улыбался. — По рецепту в состав яда входит один ингредиент — самый важный, без него идеального результата не достичь. Ведь всё должно походить на рак, даже если проведут вскрытие. Этот ингредиент — кровь дорогого сердцу животного. Первоначально эта роль возлагалась на Бисти.

Слушая хозяина, кошка равнодушно поглядывала по сторонам и небрежно помахивала хвостом. По её движениям, хвосту и усам было видно: она глубоко презирает всех присутствующих, включая собственного хозяина.

— Я принёс её в замок котёнком в тот год, когда родился Кристофер, — продолжал Альбинос. — Я десять лет вынашивал план мести. Бисти росла в башне — до поры до времени я скрывал её от людских глаз. И это было ошибкой. Возможно, мальчишка и привязался бы к Бисти, если бы знал её с детства. Но я перестраховался, а кошка не справилась — характер тяжёлый, с Крисом они не поладили. Мальчишка не особенно любил животных. Тогда пришлось ему подсунуть «Приключения Отки и Франтишки», ведь Кристофер обожает читать! Ничего подходящего не было, и я нанял этого непризнанного гения Кнедлика написать что-нибудь в нужном ключе, — Бэрримору доставляло удовольствие обнародовать свои злодеяния. Он сиял, как глянцевый голландский огурец. — Старый тщеславный олух работал со спокойной совестью — он ни о чём не догадывался. Моя задумка сработала — Кристофер привязался к Франтишке, — Альбинос остановился и пристально посмотрел на таксу. — Но, как ни прискорбно, сегодня именно твоя кровь убьёт сопляка.

— Да у него от злости в голове предохранители перегорели! — в ужасе прошептала Собакевич. — Это не человек, это — кукла!

— Ради денег ты хочешь убить ни в чём не повинного ребёнка? — тихо спросил Гарри.

— Не ребёнка, а уже двух, любезный враг мой. Плюс двух собак, — поразмыслив, добавил Бэрримор. — Если бы ты не совал свой любопытный нос куда не надо, вероятно, остался бы жив. Однако здесь замешаны не только деньги. Ты прав: я хочу видеть Николаса раздавленным. Всю жизнь я презирал этого недалёкого аристократишку, которому повезло быть официальным отпрыском знатной фамилии. Богатство не его заслуга, оно свалилось с неба в ту самую секунду, когда он появился на свет. А я всю жизнь работал, чтобы чего-то стоить. Хотя я точно такой же урождённый Стивенсон! Однако я сумел перехитрить его, и сегодня — ночь возмездия!

— Твоя ненависть не стоит человеческой жизни. Чужое богатство не принесёт тебе счастья, — Гарри делал последние попытки увещевать безумца.

— Чужое — нет, но это богатство моё по праву! Отец любил меня. Лишь предрассудки не позволили ему открыться, — горько усмехнулся Бэрримор. — Что ж, хватит лирики. Карл, заводи агрегат!

Услышав приказ, хранивший неподвижность карлик включился, как робот. Пружиня, он подошёл к адской машине и опустил рычаг. Внутри агрегата что-то щёлкнуло и пронзительно взвыло.

— Это тоже одно из изобретений Карла — идеальная машина по производству ядов. Тебе, Франтишка, выпала великая честь быть умерщвленной с её помощью!

Надев толстые рукавицы, Альбинос подошёл к Ладе. Такса волчком крутилась на цепи, тщетно пытаясь высвободиться. Она попыталась укусить негодяя, но рукавицы защищали надёжно. Бэрримор нажал красную кнопку, и из чрева машины выдвинулась платформа из толстой резины. Он закрепил на ней собаку ремнями. Вверху вновь что-то щёлкнуло. Чернышёва задрала голову: ещё одна платформа медленно, рыча, точно дикий зверь, опускалась вниз.

«Пресс…» — мелькнуло в голове.

Широкогрудый карлик с мрачным узколобым лицом крепко держал рычаг.

— Немедленно выключи! — Юлька рвалась из последних сил. Готовая задушить себя, она кидалась в разные стороны, переворачиваясь через голову, когда короткая цепь сбивала с ног. Собакевич умоляюще завизжала:

— Бэрримор, отпусти её!

Альбинос оставался равнодушным, наблюдая, как пресс медленно, но верно двигался на Чернышёву.

«Не вырваться, — с тоской думала такса, разглядывая ромб лунного света на полу. Ей вдруг вспомнились друзья, школа, тётя Вера. Знакомые с детства лица калейдоскопом сменялись перед глазами. Франя…»

Грусть подкралась незаметно, постепенно овладевая ею, как потёмки комнатой. Сейчас Лада Чернышёва была маленьким, обезумевшим от страха зверьком, попавшим в западню. И вот что странно — ей уже не хотелось вырываться, бороться, даже жить не хотелось. Чем безнадёжнее становились мысли, тем быстрее ужас уступал место отчаянию.

— Я знал, что ты примешь смерть стойко, — похвалил её Бэрримор. — На свете нет ни одного человека, который слышал бы, как умирает собака. Собаки умирают молча.

«Наверное, я уже и вправду перестала быть человеком…»

— Отпусти её, негодяй! — взвыла Собакевич.

— Заткнись! — Альбинос с размаху саданул её сапогом.

— О-ox! — Юлька вскрикнула протяжно и упала.

Лада смотрела на это, мучительно осознавая своё бессилие. Пресс скрежетал металлом над самой головой.

«Всё кончено» — собака с безысходностью посмотрела вверх. Под самым потолком находилось единственное маленькое окошко, через которое виднелся кусочек луны.

— Не хочется умирать, когда на небе такая красивая луна, — прошептала такса.

Ей вдруг почудилось, что у луны есть глаза. Она смотрела этими карими глазами на Ладу и тихонько поскуливала.

Вдруг с луной что-то произошло. Она затряслась, задрожала и, сверкнув напоследок серебром, рассыпалась на сотни осколков.

Приключения чёрной таксы

Приключения чёрной таксы


ГЛАВА 11 В логове врага | Приключения чёрной таксы | ГЛАВА 13 Операция спасения