home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Как водится, поднявшись на крыльцо и начав рыться в сумке, я первым делом извлекла неправильный ключ и лишь потом нащупала нужный, от дома. Нестандартность ситуации проявилась, когда я поднесла ключ к замку. Ибо тут-то и обнаружилось, что дверь не заперта.

Я задумалась, припоминая, как утром уходила на службу. Нет, дверь я заперла, это абсолютно точно. Я хорошо это помнила, да и вообще не имела привычки безалаберничать в подобных вещах.

Просчитывая варианты, я потихоньку потянулась к самозарядному арбалету. Кто мог отпереть дверь? Соседка, у которой на всякий случай хранился запасной ключ? Но она никогда не приходила без спросу. Алджи? Но он всегда перемещался прямиком в квартиру, открывая портал; ключа у него даже не было, за ненадобностью. Вор? Пожалуй, это казалось наиболее вероятным. Сперва я по привычке отнеслась к такой перспективе довольно-таки спокойно, дескать, что у меня красть? Потом вспомнила, что теперь очень даже есть что: приемник эхолиний самой новой модели. И в холодном поту рванула на себя дверь.

Незваный гость обнаружился сразу же, но на вора он походил менее всего. Высокий мужчина лет пятидесяти с холодным оценивающим взглядом. Дворянское происхождение написано на лице и идеально сочетается с выражением легкой брезгливости, которую, по-видимому, вызывало у него мое скромное и не самое убранное жилище. Богатая одежда, броские цвета, дорогие украшения из тех, которые подобает носить мужчинам, вроде цепи с крупными золотыми звеньями и висящим на ней медальоном, а также нескольких перстней с драгоценными каменьями. Но главное — светлые волосы хорошо знакомого оттенка. Глаза, не совсем серые, скорее оттенка, слегка отдающего в голубизну. Ледяной взгляд, сохраняющий бесстрастность даже при виде направленного на гостя арбалета. Впрочем, оружие я быстро опустила.

— Лорд Уилфорт? — поинтересовалась я, входя в собственное жилище, хотя под взглядом аристократа даже такой естественный поступок казался высшей степенью наглости.

Во всяком случае, его губы растянулись в подобии неприязненной усмешки. Или, может быть, мужчине не понравилось, что я его опознала?

— Вы догадливы. — А вот голос совсем не похож на голос Алджи. Более низкий и значительно менее приятного тембра. — Видимо, не зря работаете в сыске.

Встать с занятого кресла при появлении дамы и хозяйки дома он даже не подумал. Я, со своей стороны, сочла, что в таком случае не обязана предлагать гостю что-нибудь выпить. Обстоятельства совершенно не располагали к гостеприимной суете. Поэтому я просто села на первый подвернувшийся стул, предварительно развернув его так, чтобы оказаться с гостем лицом к лицу.

— Полагаю, мне не нужно представляться? — произнесла я.

— Не нужно, сержант Тиана Рейс, — подтвердил Уилфорт-старший.

— Ну конечно. Вероятно, вы знали, в чей дом проникаете, — сказала я с вежливой улыбкой.

Это, конечно, было лишнее, учитывая личность незваного гостя. Но его манера держаться была настолько оскорбительной, что я не смогла удержаться от шпильки. Абсолютно, кстати сказать, заслуженной.

— Безусловно, — последовал совершенно равнодушный ответ.

Похоже, у лорда-старшего слишком толстая кожа, чтобы реагировать на подобные уколы.

Он посидел молча, глядя на меня не то чтобы даже оценивающе, скорее с неким брезгливым пренебрежением. Наконец мне это надоело. Я склонила голову набок и, не мигая, встретила его взгляд.

— Что привело вас сюда, лорд Уилфорт? — осведомилась я безукоризненно вежливым тоном.

Лорд, кажется, тоже решил, что довольно играть в молчанку.

— Мне стало известно о тех отношениях, в которых состоит с вами мой сын, — сообщил он то, о чем я и так уже догадывалась.

— Он сам вам рассказал? — уточнила я.

— Нет, — поморщился собеседник. — Но для меня не составляет труда выяснить, что происходит в жизни моего родного сына. И выяснить достаточно подробно. Я пришел к вам лично исключительно по той причине, что, как мне сообщили, ради Алджернона вы в свое время рисковали жизнью. Я счел это достаточным поводом, чтобы проявить к вам уважение и поговорить напрямик, вместо того, чтобы пресечь ваши отношения без предупреждения.

Я вздернула подбородок. Способ проявлять уважение этот человек выбрал очень своеобразный. Уилфорт-старший вопросительно приподнял бровь, ожидая словесной реакции.

— Я вас слушаю, — холодно сказала я, не имея намерения озвучивать собственные мысли.

— Очень хорошо, — чуть наклонил голову он. — Надеюсь, вы будете слушать внимательно. Итак, госпожа… сержант, я рассчитываю на вашу понятливость. Не знаю, как именно вам удалось завладеть вниманием моего сына. Кое-кто высказал точку зрения, что здесь не обошлось без магии, но я в этом сомневаюсь. Полагаю, вы просто оказались достаточно расчетливы, умны и предприимчивы и к тому же познакомились с Алджерноном в непростой для него период, когда он был особенно уязвим. Каковы бы ни были ваши цели, им не суждено осуществиться. У Алджернона есть возможность заключить чрезвычайно достойную партию. Этот брак одобряем мы с его матерью, его одобряют родители невесты и даже лично король. Надеюсь, вы и сами понимаете, что в этой ситуации единственное, что остается вам, — это отступить в сторону.

— Как зовут невесту? — полюбопытствовала я. — Алита Ростри?

— Нет, это не она, — поморщился лорд. — Хотя я не ожидал от вас такой осведомленности. Нет, отношения моего сына с леди Алитой в прошлом, и это к лучшему, поскольку иначе он бы упустил нынешнюю партию, значительно более предпочтительную.

— С кем же в таком случае?

— В общем-то это вас не касается, но если вы так хотите знать… С леди Камиллой Розби.

— Вот как.

Мне сразу вспомнился визит Камиллы и те обрывки их с Алджи разговора, что мне довелось услышать. Он был против женитьбы, в этом не оставалось сомнений.

— А что думает о такой перспективе ваш сын? — все так же вежливо поинтересовалась я.

— Понимаю, на что вы намекаете, — кивнул гость. — Хотите сказать, что мой сын увлечен вами и только вами и потому не пожелает вступить в брак с девушкой, которую прочат ему в жены все остальные. Давайте я проясню для вас ситуацию. — Уилфорт-старший подался вперед, и его прищуренный взгляд стал особенно жестким. — Не знаю, на что конкретно вы рассчитываете, но ваш брак с моим сыном невозможен по определению. Возможно, все, чего вы хотели, — это получить от него как можно больше дорогих подарков. — Выразительный взгляд, брошенный на приемник эхолиний, заставил мои щеки запылать огнем. — В этом случае дело обстоит вполне нормально. То, что вы успели получить за последние недели, — ваше. Но брака не будет. Во-первых, мы с матерью Алджернона никогда его не одобрим. Во-вторых, его никогда не одобрит король. Вы хоть понимаете, насколько важной особой является Алджернон Уилфорт? То, что он оказался здесь, — не более чем досадное недоразумение. Он уже пострадал из-за того, что связался с темной, которая никак не подходила на роль его женщины. Вы хотите, чтобы из-за вас он пострадал еще сильнее? Уверяю вас, король никогда не даст согласие на этот брак. А если Алджи ослушается его величества, ничего хорошего ни его, ни вас в этой жизни не ожидает. Он будет уволен с королевской службы, изгнан из столицы и хорошо, если сохранит титул. Вы понимаете, что ни я, ни леди Уилфорт не можем допустить подобного?

Он сделал паузу, видимо, предназначенную для того, чтобы я в полной мере осознала справедливость этих слов. Я молчала. А что было говорить? Не спорить же, право слово.

— Вижу, что понимаете, — по-своему интерпретировал мое молчание Уилфорт-старший. — Очень хорошо. Вы использовали моего сына для своих целей. Получили все, что могли получить. Но на этом история ваших отношений заканчивается. Он женится на леди Камилле, и, разумеется, она не потерпит…

— Лорд Уилфорт, — перебила я. — Я вижу ровно два варианта.

Лорд заинтересованно вскинул брови.

— Я вас слушаю.

— Вариант первый, — четко произнесла я, глядя ему в глаза. — Вы немедленно покидаете мой дом. Вариант второй: его немедленно покидаю я. А вы оставайтесь и делайте все, что вам заблагорассудится. Но предупреждаю сразу: во втором случае я, со своей стороны, направлюсь в гости к вашему сыну.

Какое-то время Уилфорт-старший гневно взирал на безродную девчонку, осмелившуюся фактически указать ему на дверь. Однако он заставил себя сдержать собственный гнев и первым поднялся на ноги.

— Я уже сказал все, что собирался, — бросил гость со спокойствием, которое давалось ему с немалым трудом. — Надеюсь, вы сделаете из этого разговора правильные выводы.

И Уилфорт-старший ушел, не дожидаясь, пока ему укажут на дверь вторично, на сей раз в буквальном смысле слова.

Я немедленно встала, заперла дверь и начала носиться по комнате, чувствуя себя эдаким хаотичным штормом.

Выводы я точно сделала, а вот правильными ли они были — кто его разберет? Главный вывод был один: отец Алджи — порядочная сволочь. Следующий вывод: он в лепешку разобьется, но не даст нам с Алджи нормально развивать отношения. Еще один вывод: он сделает все, чтобы не допустить нашего брака. Но, впрочем, это вряд ли существенно, ведь на брак с Алджи я не рассчитывала с самого начала. Я остановилась посреди комнаты и ожесточенно потерла виски. Или все-таки рассчитывала? Втайне ото всех и даже от себя самой? Иначе почему меня только что так расстроил этот последний, третий, вывод?

Чувствуя, что мозги вот-вот расплавятся, я выскочила из дома и, заперев дверь, пошла, не разбирая дороги. Единственное, чем я руководствовалась при выборе направления, — это чтобы ветер дул в лицо.

Нет, лорд Уилфорт-старший. Ничего вы не добьетесь. Алджи — не маленький ребенок, он отдает себе отчет в собственных действиях. И сам будет решать, с кем ему встречаться и на ком жениться. А я уж тем более ничего вам не должна…

На этом выводе я и собиралась успокоиться, но увы. Успокоиться не получалось. Червячок сомнения продолжал точить меня изнутри. И дело было не столько в пламенной речи отца Алджи, сколько в том, что его слова упали на благодатную почву. И теперь из этой почвы потянулись ростки.

Разумеется, я ни на грош не верила в благородные намерения лорда. Было совершенно очевидно: ко мне он пришел вовсе не из уважения (это ж надо было такое объяснение придумать!), а ради того, чтобы попытаться на меня воздействовать. Наверное, воздействовать на Алджи он уже пробовал, и не получилось. Или даже не пытался, заранее зная, что ничего из этого не получится? И было бы очень здорово со злорадством заявить, что лорд Уилфорт-старший просчитался. Беда заключалась в одном: сколь бы предвзято он ко мне ни относился, многое в его словах было правдой. Пусть и не все.

Мимо прошел мужчина в зеленом камзоле, прижимавший к уху эхофон. Я была так сосредоточена на своих мыслях, что чуть с ним не столкнулась. Потом постояла, пропуская карету, перешла на другую сторону улицы и продолжила идти быстрым шагом, обращая мало внимания на происходящее вокруг.

Попробуй рассуждать логически, Тиана. Так, как ты ежедневно делаешь на работе. Когда речь идет о собственной жизни, это оказывается значительно сложнее. И все-таки стоит попытаться.

В сущности, у наших с Алджи отношений есть только два варианта развития. Либо они окажутся кратковременными и несерьезными, либо как следует ему навредят. Третьего не дано. В первом случае Алджи проведет в Тель-Рее еще некоторое время. Затем это ему надоест, и он вернется в столицу, где, судя по всему, и есть его настоящее место. Собственно говоря, я с самого начала предполагала, что все закончится именно так. Но предположим… Предположим на минуту, что он воспринимает наши отношения более серьезно. Предположим, что он не захочет разрывать их, даже покидая Тель-Рей. Допустим, что он все-таки сделает мне предложение, хотя пока на это не было даже намека. Допустим. Что его ждет в этом случае?

А вот что. В обществе такой брак, разумеется, не одобрят. Бывшая подчиненная, простолюдинка, в придачу еще и темная. Последнее менее принципиально, но так, довесок. Над ним будут насмехаться и показывать пальцем, едва он повернется спиной. Со мной и вовсе не станут церемониться. Но это ладно, допустим, это мы оба переживем. Неприятно, но не смертельно. Идем дальше. А вот дальше становится хуже. Как отнесутся к такому браку его родители, не нужно даже гадать. Все уже сказано прямым текстом. Если мы поженимся, это будет означать для Алджи разрыв с семьей. Мне сразу вспомнилось, как Камилла упоминала, что Алджи очень нежно относится к своей матери. Стало быть, такой разрыв он перенесет тяжело. Возможно, поначалу ради меня он и будет готов разругаться с родителями. Но что потом? Он станет переживать и волей-неволей будет видеть во мне причину этих переживаний. Встать между ним и его близкими — не слишком хороший фундамент для будущей семейной жизни.

Что дальше? А дальше — король. Уилфорт-старший, без сомнения, прав. Короля никак не устроит, чтобы его приближенный взял в жены безродную бесприданницу. Пойдет ли Алджи против воли его величества? Я грустно улыбнулась. Если действительно захочет, то пойдет. Предполагаю, что у него хватит духу бросить вызов королю точно так же, как он недавно бросил вызов нашему полковнику. Но что хорошего может из этого выйти? Королевская немилость? Увольнение со службы, на сей раз не временное и добровольное, а окончательное и вынужденное? И столь же окончательная ссылка из столицы? Все это — снова из-за меня.

Я зажмурилась и скривилась, словно от боли. У меня уже была возможность убедиться, насколько пагубно может отразиться наша связь на карьере Алджи. Дальше все будет только хуже, ибо масштабы возрастут. И рано или поздно в наших отношениях появится холодок. А когда-нибудь разочарование Алджи, его неудовлетворенность новой жизнью приведут к нашему разрыву. Потому что, сколько бы он ни убеждал себя в обратном, подсознательно будет понимать: в его неприятностях виновата я. Пусть неумышленно, но так ли это важно? Важен результат.

И стоит ли при такой вот славной перспективе вставать между Алджи и Камиллой? Нет, если бы речь шла об Алите или, к примеру, Лерии, я бы не раздумывала. Мысленно послала бы Уилфорта-старшего по всем известному адресу и решила: пусть все продолжается как прежде, а там будь что будет. Но Камилла… Камилла в общем-то была мне симпатична. Вернее, скажем так: могла бы быть симпатична, если бы не претендовала на Алджи. Она производила впечатление женщины, рядом с которой адекватный, образованный, благородный мужчина вполне может найти свое счастье. И, как ни горько это признавать, она со своим воспитанием, общественным положением и даже цветом волос подходила для Алджи значительно больше, чем старший сержант Тиана Рейс… А если так, имею ли я право препятствовать их браку? Браку, который решит все те проблемы, которые я, напротив, создаю.

Я прикрыла глаза и тихонько, но почти по-волчьи завыла, благо, поблизости никого не было, а ветер дул в лицо. Как же быть?

Как быть в долгосрочной перспективе, ответа не нашлось. Зато я точно поняла, что надо делать сейчас. Выпить. Желательно коньяку. Желательно побольше. И ноги сами понесли меня в «Шахматную доску».

Приблизившись к трактиру и заслышав шум, который обычно сопровождает подобные заведения по вечерам, я почувствовала себя лучше. Есть люди, которые, когда им плохо, тянутся к компании. Есть люди, которые предпочитают одиночество. Должно быть, я в этом отношении — человек со странностями, ибо предпочитаю одиночество в компании. Точнее говоря, люблю спокойно посидеть в шумном месте, полном людей.

Однако же посидеть в одиночестве не удалось. Я только-только успела перейти порог, ответила на кивок знакомого официанта и начала оглядывать ту часть помещения, что предназначалась для клиентов попроще, как вдруг услышала радостное:

— Госпожа Рейс?

Я повернула голову в поисках окликнувшего меня человека и улыбнулась. Как это ни странно в нынешних обстоятельствах, видеть Дункана Веллореска было приятно.

— Какими судьбами? — осведомился он, пробираясь ко мне между столами.

Я шагнула навстречу и, когда мы поравнялись и Дункан поцеловал мне руку, честно призналась:

— У меня плохое настроение, и я решила выпить.

Вместо того чтобы возмутиться такой вульгарности, он весело рассмеялся.

— В таком случае разрешите составить вам компанию?

Я с удивлением поняла, что желания возразить не возникает.

Дункан повел меня в ту часть зала, что была расположена на возвышении. Подниматься на две ступеньки было непривычно. Будто ты артист в театре и восходишь на сцену. Но стоило мне на эту самую «сцену» подняться, как новые ощущения сменились воспоминанием. Припомнилось, как несколько месяцев назад мы с ребятами сидели в этой самой таверне, только в нижней ее части, а вот сюда, наверх, шел Алджи и вел свою даму. И я невольно ахнула, впервые сообразив, что этой самой дамой была именно Камилла. И как только я не вспомнила сразу, когда она приходила к Алджи на квартиру?

Мы сели за свободный столик, причем официант подскочил как раз вовремя, чтобы услужливо пододвинуть мне стул.

— Никогда не была в этой части зала, — заметила я.

Бахвалиться по этому поводу Дункан не стал. Еще одно очко в его пользу.

— Что бы вы хотели заказать? — спросил он.

Официант застыл рядом в ожидании.

— Коньяк, — уверенно заявила я.

— Какой именно? — тут же осведомился официант.

Я нетерпеливо передернула плечами.

— На ваш выбор. Не из самых дорогих, конечно.

— О цене можете не беспокоиться, — вмешался Дункан.

Вступать в спор я не стала, но взглядом дала официанту понять, что мои слова остаются в силе.

— Что будете есть? — спросил Дункан.

Я вновь безразлично пожала плечами.

— Что угодно, только немного.

Больше коньяка, меньше еды. А чем закусывать, не так уж важно.

Я не особо прислушивалась, пока Дункан делал заказ, затем официант с поклоном удалился.

— Хотите рассказать, что у вас стряслось? — негромко осведомился Дункан.

— Честно говоря, я предпочла бы об этом не говорить.

— Хорошо, — не стал настаивать он. И, в подтверждение своих слов, перевел разговор на совершенно новую тему. — Вы знаете, этот человек, которого вы прислали, действительно обладает уникальным даром.

— Тот, который передает на расстояние изображение? — уточнила я.

— Он самый, — охотно кивнул Дункан.

— Вы с ним работаете? Есть какие-то успехи?

— Успехи есть. Правда, работа еще предстоит большая, но если из всего этого что-то получится… Мы создали группу из четверых специалистов — двое рыжеволосых экспертов по магическим технологиям, один темноволосый, имеющий опыт работы в сфере эхолиний, и ваш знакомый. Ну и время от времени там отираюсь я, хотя толку от меня не слишком много.

— Если вы финансируете проект, знакомите специалистов между собой и являетесь, так сказать, идейным вдохновителем, то толку от вас никак не может быть мало, — заметила я.

— Возможно. — Дункан не стал развивать тему как малозначащую. — Но перспективы действительно потрясают. Нам уже удалось увеличить радиус передачи изображения при помощи некоторых приборов. Пока не слишком существенно, ярдов на двадцать, но это ведь только начало.

Рассказывая, Дункан все больше воодушевлялся, и я почувствовала, как мне передается его воодушевление. Похоже, из моей идеи начинало что-то получаться! Я так обрадовалась, что даже не стала набрасываться на коньяк, когда его принес вместе с первыми, легкими, закусками расторопный слуга. Выпила одну рюмку и на этом остановилась, увлеченно слушая рассказ о нынешних и будущих достижениях.

— Все дело в том, что тот же принцип, по которому работают эхолинии, нельзя полноценно применить к изображению, — говорил Дункан. — Ведь человек теоретически может скопировать чужой голос, но никак не увиденную картину. Поэтому мы исследуем способы объединить некоторые аспекты работы эхолиний с принципиально новыми разработками. Если все получится, это будет настоящий прорыв в магических технологиях! Мы даже придумали новый термин — эховедение!

— Здорово! — искренне восхитилась я. И мечтательно проговорила: — Представляете себе: в случае удачи можно передавать интервью, как по эхолиниям, но при этом видеть все, что происходит в студии. И ведущую, и интервьюируемого!

— А вы представьте, — включился в рассуждения о будущем Дункан, — что эхофоны передают не только звук, но и изображение. И вы можете не только слышать собеседника, но и видеть его, как будто он находится прямо рядом с вами!

— Сказать по правде, в этом как раз есть свои недостатки, — немного подумав, призналась я. — Представьте себе, что рано утром вы спите и вдруг раздается звонок эхофона. Сейчас вы можете схватить его и ответить, не раздумывая. А представьте, что вам придется сначала подобающе одеться, побриться, причесаться, вообще привести себя в порядок — и только потом отвечать!

Мы дружно рассмеялись.

— Да уж, с той стороны никто точно не станет ждать столько времени! — рассудил Дункан. — Возможно, нам следует как-то попридержать эту идею. Впрочем, мы в любом случае начнем с эхолиний, а там уж посмотрим, что будет дальше.

Когда на тему эхолиний было сказано все, что можно было сказать на данный момент, мы погрузились в молчание. Тем более что официант принес основные блюда, а Дункан и тут не пожадничал. Внушительные куски сочного мяса, печеный картофель в качестве гарнира, еще какие-то добавки и соусы. Я ела без особого аппетита, но постепенно содержимое тарелки все-таки уменьшалось.

В какой-то момент я поймала на себе внимательный взгляд Дункана и поспешила вновь уставиться в тарелку. Что он означал, этот взгляд? Просто признак интереса к собеседнику? Стремление разгадать загадку моего плохого настроения? Или интерес мужчины к женщине? А если последнее, то как мне следует на него реагировать? Что если, к примеру, по окончании трапезы Дункан предложит отправиться к нему в гости — скажем, полюбоваться на коллекцию картин или еще что-нибудь в этом роде? Что мне ему отвечать?

Нет, я по-прежнему считала себя девушкой Алджи, мы ведь с ним не расставались. Так что прямо сейчас, сегодня, никуда бы я с Дунканом не пошла. Но ведь и отказаться тоже можно по-разному. Можно отрезать раз и навсегда, так, чтобы человеку больше и в голову не приходило повторить попытку. А можно дать понять, что непосредственно сейчас продолжение нежелательно, но перспективы есть.

Я криво улыбнулась. Вот ведь как странно складывается жизнь. Дункан — тоже аристократ, и тем не менее насколько с ним все проще, чем с Алджи! У него нет родственников, которые могли бы возражать против наших отношений. Он живет в Тель-Рее, а не в столице, не состоит на королевской службе и, следовательно, не обязан его величеству отчетом в своей личной жизни. Казалось бы, тоже мезальянс — но насколько меньше проблем… И я ему явно интересна. Возможно, не столько как девушка, сколько просто как человек, но грань между этими двумя видами заинтересованности довольно зыбкая. Казалось бы, логичный выбор. Но вот беда, Дункан мне симпатичен — и не более. А Алджи мне нужен как воздух.

— Отлично! — раздался прямо у меня над ухом донельзя сердитый голос, который я не могла не узнать. Даже эти гневные интонации были хорошо мне знакомы. Стоило подумать об Алджи — и он уже здесь. — Просто восхитительно! — Тон, которым он произносил эти слова, не имел ничего общего с содержанием. — Вот уж чего я никак не ожидал увидеть!

— Алджи?

Смешение испытываемых мною чувств окончательно выбивало из колеи. С одной стороны, я была просто рада его видеть. Безотносительно всего, что произошло, без всякой связи с причинами, побудившими меня пойти в таверну за выпивкой, просто рада, и все. Как всегда. С другой, я понимала, что объяснение теперь не за горами, и это заставляло напрячься. С третьей, я догадывалась, что наши посиделки с Дунканом выглядят в глазах Алджи не слишком хорошо. И это усиливало чувство дискомфорта. В итоге я не нашла ничего лучшего, как повторить недавний вопрос Дункана:

— Какими судьбами?

И тут же поняла, что вопрос прозвучал неуместно. Особенно очевидным это стало, когда Алджи отреагировал на него злым смешком.

— Представь себе: искал тебя, — ядовито сообщил он. — Смею напомнить: ты сказала мне, что весь вечер будешь у себя дома. И я пришел, как только освободился. Но, как ты догадываешься, дома тебя не застал. И решил поискать. Это место попробовал одним из первых, поскольку знаю, что ты любишь сюда приходить. Как видишь, угадал.

Его сверкающие глаза требовали объяснений, и я пробормотала:

— Ко мне пришел посетитель, и после этого мне захотелось выпить. Вот я и направилась сюда.

И требовательно взглянула в глаза Алджи, рассчитывая, что он догадается, кто именно так основательно испортил мне настроение. Однако Алджи сделал свои собственные выводы.

— Ах вот оно что! То есть он еще и ходит к тебе домой. — Испепеляющий взгляд, устремленный на Дункана, не оставлял сомнений в том, что под местоимением «он» Алджи подразумевал отнюдь не своего отца. — Еще лучше. И как же вы проводили время, если после этого вам так захотелось выпить? Или я лезу не в свое дело?

Он весь закипал и говорил громко, только что не кричал. Но посетители, сидевшие за соседними столиками, все равно косились на нас кто с удивлением, а кто с любопытством. Готова поспорить: Алджи прекрасно это замечал. Но ему было плевать.

— Ты все неправильно понял, — покачала головой я, а сама начала задумываться: оправданно ли такое поведение с его стороны? Ведь, в сущности, я не совершила ничего предосудительного. — Ко мне приходил не Дункан. После того гостя у меня резко испортилось настроение, вот я и пошла в трактир. А уже тут повстречала Дункана, и он любезно предложил мне посидеть вместе.

— Вот как? — Если мои объяснения и успокоили Алджи, на его поведении это никак не отразилось. — И господин Веллореск счел нормальным приглашать на роскошный ужин и совместную выпивку чужую даму?

Роскошный ужин? Я только сейчас внимательно оглядела уставленный посудой стол, посмотрела в собственную тарелку и сообразила, что да, пожалуй, такой ужин действительно можно назвать роскошным. Как-то все эти деликатесы, салаты и прочее раньше ускользали от моего внимания.

До Дункана тоже только сейчас стали доходить некоторые нюансы происходящего.

— А, то есть вы… значит… ага, — глубокомысленно заявил он.

Алджи посмотрел на него уничижительно, но больше никак на эти слова не отреагировал.

— Значит, когда тебе портят настроение, идти ко мне ты нужным не считаешь, — переключился на меня он. — А находишь, что лучше напиться в компании постороннего мужчины.

— Дункан — не посторонний, — зачем-то брякнула я.

Ну, можно объяснить зачем: мне стало неудобно перед Дунканом. Но на Алджи моя реплика произвела, кажется, неизгладимое впечатление.

— Отлично! — едко повторил он. — Очень мило с твоей стороны просветить меня на сей счет. Причем именно здесь и сейчас. Собирайся: мы уходим, — безапелляционно заявил он.

— Что значит «мы уходим»?

Во мне проснулось чувство протеста.

— Это значит — немедленно, — отрезал Алджи.

Запустив руку в кошель, он швырнул на стол несколько монет, видимо, в оплату моего ужина. Хотя насколько я могла судить, сумма перекрывала стоимость ужина раза в полтора-два.

— Имейте в виду, господин Веллореск, — неприязненно произнес Алджи, опуская обе ладони на стол и наклоняясь поближе к Дункану. — Если еще раз я увижу вас вдвоем с моей девушкой, не могу гарантировать, что все закончится так же мирно.

«Ничего себе мирно», — только и успела подумать я, когда меня увлекли в портал.

Секунду спустя мы уже находились у Алджи в гостиной.

— Какого демона? — воскликнула я, отскакивая от него будто от преступника. — Что ты себе позволяешь? Какое право ты имеешь вот так, без спросу, брать и переправлять меня с места на место?

Смешалось все разом: и обида на поведение Алджи, и злость на его отца, и собственные переживания, и вторая рюмка коньяка, которую я все-таки успела выпить в «Шахматной доске»…

— Ах вот, значит, как. Ты уже заговорила о правах!

— А почему бы, собственно, и нет? — вскинулась я. — Это на службе ты мой начальник и у меня никаких прав нет, одни обязанности. А сейчас я не на службе. И в свое свободное время могу пойти в трактир. И имею те же права, что и все подданные!

— И на этом основании ты считаешь возможным выпивать в компании постороннего холостого мужчины, даже не поставив меня об этом в известность?

Определенная доля справедливости в этих словах присутствовала, и у моего поведения было, пожалуй, только одно объяснение…

— Алджи, я думаю, нам пора расстаться, — выпалила я, пока хватило смелости.

Смелость стремительно исчезала, запал сходил на нет.

Алджи сложил руки на груди и замер с застывшим, ничего не выражающим лицом.

— Вот как? — бесцветным голосом проговорил он. — И что же, позволь спросить, привело тебя к такому решению?

Я с трудом подавила желание застонать. По-хорошему, я должна была бы придумать какую-нибудь убедительную причину, чтобы раз и навсегда исчезнуть из жизни Алджи и не портить ее впоследствии своим присутствием. Но вот беда: мне совершенно не хотелось этого делать! И даже обида на его поведение в таверне уже не помогала. К тому же я по своей природе человек прямой, врать не умею и не люблю (профессиональная необходимость в ходе расследования — не в счет).

Больше всего хотелось промолчать. Может быть, просто развернуться и уйти? Но я точно знала: Алджи ждет ответа и такой номер попросту не пройдет. Что там говорил о моих мнимых причинах Уилфорт-старший?..

— Я встречалась с тобой, чтобы вытрясти из наших отношений как можно больше, а сейчас решила переключиться на Веллореска.

Я говорила все тише и тише, все ниже и ниже опуская голову. В итоге фамилию Дункана я произнесла почти беззвучно, глядя на носки собственных сапог. Когда лгать совершенно не хочешь, результат выходит, мягко говоря, ниже среднего.

Алджи не разозлился, не прогнал меня вон, не принялся кричать. Более того, его лицо перестало напоминать ничего не выражающую маску. Правда, я большей частью продолжала глядеть на собственную обувь, но когда Алджи, не разворачиваясь, отступил на пару шагов, все-таки ненадолго подняла глаза. Алджи смотрел на меня изучающе, будто увидел перед собой объект для исследований.

— Значит, вытрясти как можно больше? — неспешно повторил он. — Ты сядь.

Я послушно опустилась на диван, несколько сбитая с толку такой неожиданной, с учетом обстоятельств, заботой. Алджи взял стул и сел напротив, да так, что его колени почти касались моих.

— И как, много вытрясла? — поинтересовался он, не скрывая иронии. — Бриллианты, собственную карету, загородный дом?

Я молчала, не поднимая глаз. Возражать, напомнив про приемник, было бы довольно смешно.

— Любопытно, — продолжил Алджи, обращаясь вроде бы как и не ко мне, а так, разговаривая сам с собой. — Допустим, все это время тобой руководили исключительно корыстные мотивы. Почему же тогда Иртални утверждает, будто ты была согласна выйти за меня замуж, даже если я лишусь состояния, положения в обществе и королевского расположения?

Такое заявление заставило меня реагировать более живо. Судорожно сглотнув, я выпучила глаза, вскинула голову и, встретив внимательный взгляд Алджи, фыркнула:

— Вот ведь болтун!

— Иртални? — переспросил Алджи, усмехнувшись. — Не сказал бы. Хотя ему было бы интересно услышать о себе такое мнение.

— Можешь от меня ему передать, — огрызнулась я.

— Не буду. Что бы ты ни думала на этот счет об Иртални, я болтуном точно не являюсь. Тиана! — позвал он, поскольку я снова старательно смотрела в сторону. Я попыталась не реагировать, но он мягко положил ладонь на мою покоившуюся на коленях руку, и проигнорировать этот жест я уже не смогла. — Что произошло? Пока мы находились в участке, все было нормально. Твое отношение ко мне еще не было корыстным, и расставаться ты тоже не собиралась. Что случилось с тех пор? Тебе заморочил голову Веллореск? Если да, то я сейчас смотаюсь в «Шахматную доску» и принесу тебе его голову, чтобы ты могла поморочить ее в ответ.

Я представила себе эту картинку и содрогнулась.

— Не надо. — Настал мой черед накрыть ладонью его руку. — Дункан здесь вообще ни при чем. Я встретила его, уже когда пришла в «Доску», совершенно случайно. А он увидел, что я в плохом настроении и предложил меня угостить, всего-то навсего. Ты зря так на него накричал.

— Кто же, в таком случае, испортил тебе настроение? — продолжал расспрашивать Алджи.

Ни тени раскаяния я в его глазах не заметила.

— Очень хочешь это знать? — с вызовом спросила я, вздернув подбородок. — Ладно, пожалуйста. Твой отец.

Наверное, мне не следовало в этом признаваться. Наверное, я поступила мелочно и совершенно не в интересах Алджи. Но у меня не было ни грамма желания врать. Тем более что получалось это в любом случае из рук вон плохо.

— Ах вот оно что, — медленно протянул Алджи. Поднялся с кресла, сделал пару шагов по комнате, потом резко развернулся и, сощурившись, констатировал: — Стало быть, любящий отец решил позаботиться о судьбе сыночка и ради этого не побрезговал даже отправиться в такую глушь, как Тель-Рей. — Яд, фигурально выражаясь, прямо капал у него с языка. — И что же он тебе сказал?

— Честно говоря, мне бы не хотелось все это повторять, — поморщилась я.

— Ну, часть, насколько я понимаю, ты уже повторила, — возразил Алджи, намекая на заявление о моих корыстных интересах.

По его лицу я хорошо поняла: не отвяжется, пока не получит ответ на свой вопрос.

— Сказал, что тесное общение со мной не в твоих интересах, — отозвалась я, снова глядя в сторону. С одной стороны, повторять неприятный разговор было предсказуемо неприятно. С другой, рассказ приносил и чувство облегчения. Держать такие вещи в себе нелегко, даже когда считаешь это морально оправданным. — Что они с твоей матерью категорически против нашего брака — это он заговорил про брак, не я, — и в случае оного разорвут с тобой всякие отношения. Что примерно так же поступит и король: сделает все, чтобы этот брак не допустить, а если ты пойдешь против его воли, здорово тебя накажет.

Я замолчала и наконец подняла глаза. И поразилась увиденному. Я Думала, что Алджи сердился, когда обнаружил меня в таверне в обществе Дункана? Нет, то вообще была ерунда. Рассердился он сейчас. Глаза сверкали гневом, и, пожалуй, это даже не метафора. Поскольку в какой-то момент на спинке кресла, рядом с которым стоял сейчас Алджи, вспыхнуло белое пламя. Линия огня быстро распространилась, протянувшись по всей длине спинки. Я испуганно вскочила, прикидывая, где поскорее добыть воду. Найдется ли в гостиной графин или лучше сразу бежать в ванную? А если в ванную, то где взять сосуд, в который воду можно будет набрать?

Однако Алджи вовремя разгадал мои намерения, поморщился, качнул головой и небрежно пошевелил рукой. Пламя исчезло, будто его и не было. Кресло — в идеальном состоянии и никакого запаха гари.

— Мелочи, я умею контролировать такие вещи, — успокоил меня он. — Белый огонь опасен только в случае, если этого хочет тот, кто его создал. Садись.

Я опустилась на диван, с которого только что вскочила. Сердце еще колотилось, не успев возвратиться к привычному ритму, но, пожалуй, в произошедшем даже было нечто позитивное. Эдакая разрядка, или встряска, парадоксальным образом пошедшая моим нервам на пользу.

А вот Алджи, напротив, успокаиваться не собирался. Усадив меня, он снова принялся мерить шагами комнату.

— Отлично! — воскликнул он наконец с прежним ядом в интонации и гневом в глазах. — Очень в духе моего отца. Все сделать по-своему, ни с кем не посоветовавшись и даже никого не поставив в известность. Заявиться к тебе, надавить и постараться добиться своего, воспользовавшись твоим незнанием ситуации. А он случайно не сообщил тебе по ходу разговора — так, между делом, — что бросил мою мать, когда мне не было и двух лет, что все это время жил собственной, несомненно приятной жизнью, в которой ни мне, ни моей матери не было места, и за тридцать лет появлялся лишь в тех редких случаях, когда ему было что-нибудь нужно? И после этого ему хватает наглости, не ставя меня в известность, явиться к моей девушке и диктовать ей условия, к тому же еще и действуя якобы от лица моей матери! Кстати, как он вообще попал к тебе в дом? Ты его пустила?

— Нет, — вздохнула я, — когда я пришла, то обнаружила незапертую дверь. Он ждал меня внутри.

— Еще лучше, — проворчал Алджи. — Незаконное проникновение в чужое жилище. Упрятать его, что ли, в тюрьму недели на две?

Последнее он явно сказал несерьезно, поэтому я не стала спорить и доказывать очевидное: аристократа такого уровня никогда и на сутки не посадят за мелкое нарушение, в результате которого пострадал простой человек вроде меня.

— Полагаю, лорд Уилфорт счел… — начала было я, но глаза Алджи сверкнули настолько гневно, что я снова побоялась за стоявшую в комнате мебель.

— Лорд Уилфорт? — переспросил Алджи таким бесстрастным голосом, что у меня мурашки пробежали по коже. — Он назвал себя лордом Уилфортом?

— Нет, — объяснила я, недоумевая, что его так разозлило, — я сама так к нему обратилась, когда догадалась, что он — твой отец. А что?

— И он, конечно, Не стал возражать, — хмуро заключил Алджи.

— Нет. А должен был?

— Вообще-то не помешало бы, — саркастично отметил он. — Учитывая, что мой отец не имеет ни малейшего отношения к роду Уилфортов — если не считать кратковременный брак с моей матерью. Это она является праправнучкой Александра. Но, разумеется, мой отец не спешит уведомлять людей об ошибке, если кто-то случайно связывает его имя с именем великого исторического деятеля.

— А твоя фамилия, стало быть…

— Я взял фамилию матери. Не из-за знаменитого предка, хотя родством с ним я, безусловно, горжусь. Но с учетом всего, что я рассказал, думаю, тебя не слишком удивит, что ни я, ни моя мать не пожелали сохранить фамилию отца.

— Понимаю.

— Он сказал что-нибудь еще? — устало спросил Алджи.

Видимо, первая волна гнева миновала. Он опустился на диван рядом со мной.

— Сообщил, что для тебя готовят брак с Камиллой, который, в отличие от отношений со мной, решит все твои проблемы, — с напряженной усмешкой сообщила я.

Алджи закатил глаза и откинул голову на высокую диванную подушку.

— Ну конечно, и Камиллу тоже сюда приплели. Впрочем, она сама виновата. Разговоры об этой гипотетической свадьбе — ее инициатива… — Он раздраженно покачал головой. — Нет, ну все-таки каков! Со мной говорить даже не попытался. Конечно, он ведь отлично знал, что я ему отвечу; точнее сказать, куда пошлю. Честно говоря, я вообще становлюсь крайне нетерпелив и не слишком вежлив в его присутствии.

Я вдруг рассмеялась. Нервное, наверное.

— Если так, то ты, во всяком случае, не будешь на меня сердиться за то, как я попрощалась с твоим отцом, — ответила я на немой вопрос Алджи.

— А что ты сделала? — спросил он с таким оживлением, что едва не подпрыгнул на месте.

Я с некоторым смущением рассказала о том, как выставила из дома Уилфорта… то есть не Уилфорта, но все равно старшего, предоставив ему выбор сомнительного характера. Дослушав, Алджи беззвучно рассмеялся. Мне подумалось, что в большинстве случаев я видела его смеющимся именно так — когда он запрокидывал голову с улыбкой и беззвучно тряс плечами. Громкий, раскатистый смех — совершенно не в его духе.

— Я тебя люблю! — неожиданно заключил Алджи.

— Я тоже тебя люблю, — призналась я, пересаживаясь к нему поближе.

Он обхватил руками мою голову и стал целовать меня в губы. Я закрыла глаза, позволяя себе насладиться моментом.

— Если ты так хорошо его раскусила, — заметил Алджи чуть позже, когда мы просто сидели на диване, прижавшись друг к другу, — то почему пошла у него на поводу?

— Видишь ли… — Настроение резко испортилось. Меньше всего мне сейчас хотелось доказывать Алджи, что у нас действительно есть уважительные причины для расставания. Но и замолчать их я бы не смогла. — В некоторых вещах твой отец был действительно прав. К сожалению. Мы ведь совсем недавно получили возможность убедиться, насколько пагубными для твоей карьеры могут оказаться наши отношения.

— Понятно, — вздохнул Алджи.

Как-то странно было сказано это слово. То есть что-то ему, безусловно, было понятно, но вот что именно, оставалось под вопросом.

— Послушай, Тиана. — Он взял меня за плечи и развернул так, чтобы мы сидели лицом друг к другу. — Для того чтобы исчерпать эту тему раз и навсегда, давай просто пройдемся по всем пунктам. Во-первых, что касается недавней истории с понижением. Хочу напомнить, что она не имеет ни малейшего отношения к твоему социальному положению. Это чистая случайность, что именно на данном месте работы запрещены интимные отношения между сослуживцами. В других местах такой проблемы бы не возникло. Например, там, где я работаю обычно, и намека нет на ограничения такого рода. Кроме того, я ведь тебе уже говорил, что это понижение не имеет для меня никакого значения. Во-вторых, что касается моего отца. Полагаю, ты и так поняла, что ухудшить наши с ним отношения практически невозможно.

— А с матерью? — пробурчала я.

— Моя мать совершенно не похожа на моего отца, и их взгляды совпадают крайне редко. В данном конкретном случае тебе не о чем беспокоиться. Уверен, она тебе понравится. И ты ей тоже.

Первое-то ладно, не так уж это принципиально, но вот со вторым сложнее.

— Хочешь сказать, ее ничуть не смутит, что твоя девушка — темная простолюдинка?

Алджи улыбнулся, немного откинув голову назад.

— Вообще-то в моем роду — как раз по материнской линии — уже была одна темная простолюдинка, — напомнил он об историческом факте, не знать которого я, ясное дело, не могла. — Если гены светлой масти доминируют, это не значит, что мы забыли собственное фамильное древо. Кроме того, любовник моей матери — как раз темноволосый. Так что, согласись, ожидать от нее предубеждения против представителей темной масти было бы странно.

Я удивленно приподняла бровь. Почему-то при мысли о матери Алджи мне представлялась бесстрастная, хладнокровная светская дама, в летах, но идеально ухоженная. Вроде матери Адана Гардена. И этот образ никак не вязался с таким словом, как «любовник».

— Что было еще?.. — щелкнул пальцами Алджи. — Да, король. Ты знаешь, у его величества есть масса значительно более важных дел, чем устраивать личную жизнь своих подчиненных. Кроме того, у него семнадцатилетняя дочь, весьма проблемная, поскольку с легкостью заводит любовников, но категорически не желает выходить замуж, и двадцатидвухлетний племянник, который то ли желает, то ли не желает захватить власть и то ли готовит, то ли не готовит государственный переворот. Если король захочет заняться сватовством, ему есть где разгуляться. В одном отец прав: если его величество решит, что я собираюсь вступить в неподобающий брак, он может вмешаться и даже наложить на такой брак запрет. Но штука в том, — продолжил Алджи, не давая мне вставить что-нибудь вроде «Вот видишь!», — что представление короля о том, какой брак является подобающим, а какой — нет, не имеет ничего общего с представлениями моего отца. Уж поверь мне, я знаю, о чем говорю: масть не играет в этом вопросе никакой роли. А может быть, даже наоборот.

— Наоборот? — я непонимающе нахмурилась. — То есть все-таки играет?

— Играет, но положительную. Я уже говорил тебе, что во дворце катастрофически не хватает специалистов по темной магии. Наш король достаточно практичен, так что не удивлюсь, если он решит, что наши с тобой отношения выгодны короне.

— А мое происхождение?

— Тиана, высшее общество гетерогенно. Оно состоит далеко не только из девушек вроде Алиты и Лерии. Среди завсегдатаев дворца — масса людей простого происхождения, которые получили дворянство за свои таланты и заслуги перед королевством. А если не они сами, то их родители. Родословная не играет в придворной жизни такой глобальной роли, как ты думаешь. Ну как, удалось мне рассеять твои сомнения?

— А как насчет Камиллы? — прямо спросила я.

— Не волнуйся, — заверил Алджи. — Можешь быть уверена: на этот счет тебе беспокоиться нечего.

Однако же вдаваться в подробности он не стал, и мне пришлось удовлетвориться этим лаконичным ответом.

Мы продолжили встречаться как прежде, будто и не было неожиданного появления отца Алджи. Правда, вели себя более осторожно, практически не позволяя себе ничего лишнего за пределами его квартиры или моего дома, — не столько из страха перед участковым начальством, сколько просто для того, чтобы не дразнить гусей.

Один раз Алджи встретился с Камиллой. Встреча состоялась не дома, а в ресторации. Они говорили наедине. Алджи заранее предупредил меня об этой встрече и заверил, что тревожиться мне не о чем: речь идет о некоем деле, а котором Камилла хочет попросить у него совета, а может быть, помощи. Дело очень личное, поэтому девушка хочет поговорить с ним без свидетелей. Но никакого отношения к личной жизни самого Алджи оно не имеет.

Разумеется, мне снова пришлось удовлетвориться таким объяснением. Да и не было у меня причин не доверять Алджи. Вот и оставалось нервничать и ходить из угла в угол все то время, что он пропадал с Камиллой в ресторации, а потом улыбаться и делать вид, будто все идет как надо.


— Привет, Тиана! — радостно помахала мне рукой Литана утром очередного рабочего дня.

Дождавшись, пока я зайду в пустой кабинет, девушка скользнула туда следом за мной и, понизив голос, заговорщицки спросила:

— Ты уже слышала новость про лейтенанта Каронда?

— Про Каронда? — Я задумалась, прикидывая, тянет ли хоть какая-то информация, имеющаяся у меня про этого типа, на новость. Ничего такого не вспомнилось, поэтому я ответила: — Нет.

Поначалу меня несколько удивило то воодушевление, с которым Литана задала свой вопрос. Ну, новость, ну, про Каронда. Какое, собственно мне до него дело, да и ей тоже? Но очень быстро до меня дошло: видимо, с бывшим майором произошло нечто достаточно неприятное, чтобы порадовать нас. Да, такие мы нехорошие и злопамятные, но как-никак нам обеим досталось от этого типа. Притом если бы досталось лично мне, возможно, я была бы добрее. Но досталось Алджи, а этого я Каронду простить не могла.

— Вчера вечером, когда он возвращался со службы домой, его избили двое неизвестных, — восторженно сообщила Литана. — Ну, возможно, избили — это слишком сильно сказано, но, как выразились бы мужчины, начистили физиономию.

— За что? — заинтересовалась я.

— Неизвестно, — развела руками Литана. — В разговоры они не вступали.

— И кто это был, осталось невыясненным?

Литана кивнула.

— Только то, что их было двое, один пониже ростом, другой повыше, оба темноволосые. Один светлее, второй темнее. Лица были скрыты под масками. Ушли они быстро и профессионально, следов не оставили. Найти их не представляется возможным.

Один пониже и посветлее, другой повыше и с более темным оттенком волос? Ушли профессионально? Кажется, есть у меня предположение, что за два брюнета это могли быть. И за что, а точнее сказать, за кого они могли «начистить физиономию» лейтенанту, который слишком любит совать нос не в свое дело… Тем более один из этих двоих до сих пор имеет на Каронда зуб за то, что он некорректно обходится со своими секретаршами…

— Им крупно повезло, что их не опознали, — пробормотала я. — А что Дедушка? Серьезно отнесся к этому делу?

Литана, хихикнув, помотала головой.

— Дедушка заявил Каронду, что если его с такой легкостью могут избить посреди улицы два проходимца, то возникает вопрос, не слишком ли высоко для него звание лейтенанта городской стражи.

Мое лицо невольно расплылось в улыбке, такой же, как у девушки. Полагаю, она тоже догадывалась, что за таинственные мстители подкараулили Каронда. И ее следующие слова, как будто бы никак не относящиеся к предшествовавшей теме, косвенно это подтвердили.

— Ты знаешь, Дедушка ведь жалеет, что так тогда на тебя разозлился. Он ведь за тебя переживает на самом деле, потому и вышел из себя.

— Да я понимаю, — вздохнула я. — Но с другой стороны, пусть и он меня поймет. Я уже девочка взрослая. Причем, если уж совсем начистоту, повзрослела очень давно. Сама понимаю все сложности и все риски. И если иду на то, на что иду, значит, знаю, что делаю.

Литана понимающе кивнула.

А ближе к вечеру меня выловил в пустом кабинете Райан.

— О, Тиана! Ты-то мне и нужна! — радостно воскликнул он.

— В чем дело?

Такая радость сразу показалась мне подозрительной, и я осторожно покоилась на приятеля.

— Тут какие-то срочные бумаги, велели незамедлительно передать Уилфорту.

— Так его нет, — откликнулась я. — У него какие-то дела, он сегодня ушел пораньше.

— Я знаю, — кивнул Райан. — Потому и обращаюсь к тебе. Ты же все равно с ним встречаешься, верно? Просто бумаги, судя по всему, действительно срочные, мне велели доставить их к нему домой. Но мне же туда топать через город, а у тебя портал, — Райан указал на мое кольцо. — А кроме того, ты ведь в любом случае к нему пойдешь, ну, или он к тебе. Вот и передай ему документы, хорошо?

— Не могу, — покачала головой я. — Я бы рада, но я действительно не знаю, куда он пошел. Сказал, что по делам, но по каким, не уточнил, адреса не оставил и предупредил, что сегодня будет поздно. Можно попробовать позвонить, но он говорил, что эхофон, скорее всего, отключит: дело важное.

— Уже отключил, — с грустью подтвердил Райан. — Позвонить-то я и сам попробовал, когда выяснил, что на месте его нет. А может, — приятель состроил просительную физиономию, — раз его все равно сейчас не достать, ты хотя бы переместишься к нему в квартиру и оставишь документы где-нибудь на видном месте? Так, чтобы он их обнаружил сразу, как вернется.

Я немного подумала и согласилась. С одной стороны, заявляться к Алджи домой без спросу и без предупреждения вроде как не очень хорошо. Но с другой, он против подобного вроде бы не возражает, даже наоборот, дал мне кольцо именно с тем, чтобы я могла переместиться к нему в квартиру в любую секунду.

Словом, спокойно завершив все свои дела в участке (раз Алджи не дома, то торопиться все равно не было нужды), я воспользовалась кольцом, чтобы переместиться к нему в гостиную. В квартире было тихо и, несмотря на то, что за окном начинало темнеть, не горело ни одной свечи. На всякий случай я все-таки громко окликнула Алджи, но он не отозвался.

Убедившись в том, что хозяина действительно нет дома, я стала оглядываться в поисках наиболее удачного места, где было бы лучше оставить документы. Сначала собиралась положить их на стол прямо в гостиной, но потом подумала, что это все-таки не совсем удачная идея. Неподходящее место для деловых бумаг. Подумав еще чуть-чуть, решила, что кабинет все же подойдет больше. В том, что Алджи заглянет туда хотя бы на минутку, я не сомневалась, достаточно хорошо зная его привычки. К тому же я надеялась, что немного позднее мне все же удастся вызвонить Алджи по эхофону и все ему объяснить. Поэтому я решила положить документы на рабочий стол в кабинете, так, чтобы они сразу бросались в глаза. Вошла в кабинет, приблизилась к столу… и застыла, поскольку в глаза мне бросилось совсем другое.

Это было приглашение на свадьбу. Плотная белоснежная бумага, по периметру которой извиваются золотые линии, чем-то напоминая виноградную лозу. А в этой золотой кайме каллиграфическим почерком выведена надпись: «Мы счастливы пригласить Вас на бракосочетание лорда Алджернона Уилфорта и леди Камиллы Розби, которое состоится 18 июля сего года в 19 часов в храме святого Иллара». Дальше следовал адрес упомянутого храма.

Я опустилась на стул. Восемнадцатое июля — это сегодня. Дату я помнила точно; мне уже приходилось ставить ее на нескольких документах. Время… Я в растерянности нашла глазами часы. Половина седьмого. Что все это значит?

Снова посмотрела на приглашение. Из-под него выглядывали еще два точно таких же листка. То есть это не одно пробное зачем-то написали; судя по всему, приглашения действительно были размножены и разосланы. Может быть, это родители постарались, а сами «жених и невеста» тут совершенно ни при чем? И жениться вовсе не собираются? Придут гости, а родителям только и останется, что развести руками и рассыпаться в извинениях?

Но что-то в этой версии не сходилось, как бы сильно ни хотелось мне в нее поверить. А именно — тот факт, что как раз сегодня вечером Алджи ушел «по делу», не сказав мне, что это за дело и когда он вернется, а также отключив эхофон. Если вдуматься, такую секретность он соблюдал впервые. И привычки отключать эхофон не имел, ведь в его профессии чрезвычайно важна возможность постоянно быть на связи. Вот и сейчас какие-то срочные документы появились, а начальника темного отдела никак не выловить…

Неужели он действительно решил жениться на Камилле? Послушал доводы родителей, быть может, не отца, а матери, и счел их убедительными? Где-то в районе груди стало очень больно. Я даже застыла на полминуты, распрямив спину и стараясь медленно, глубоко дышать. Ладно, такой брак, должно быть, действительно в интересах Алджи, и он имеет полное, безусловное право жениться на Камилле, но… Демоны его побери, почему он ни слова мне не сказал? Какого… черта он развел всю эту секретность? Неужели рассчитывал скрыть от меня свой брак и продолжить общение как прежде? И до каких, интересно знать, пор? Пока не уедет из Тель-Рея обратно в столицу?

Боль в груди ослабла, превратившись в легкий фон. Зато я разозлилась, и разозлилась не на шутку. Вот так водить меня вокруг пальца?! Скрывать от меня вот такое?! Я схватила со стола верхнее приглашение и совершенно неуважительно сжала его в пальцах. Да даже если бы речь шла не о сегодняшнем дне и вообще о происках родителей, как можно было не сообщить вот об этом?! Я потрясла приглашением в воздухе, будто перед носом у невидимого собеседника.

Бросить меня ради более выгодного брака он имел полное право. Я, собственно, с самого начала ожидала, что рано или поздно это произойдет. Но обходиться со мной вот так?! Ну уж нет. Сейчас я пойду по этому адресу (да мне, собственно, и адрес не нужен: я отлично знаю, где находится храм святого Иллара) и выскажу этому интригану все, что думаю о таком поведении. И не побоюсь, что это слегка подпортит ему свадьбу. И не постесняюсь того, что меня там никто не ждет. В конце концов, у меня ведь есть приглашение? Есть. Стало быть, я как всякий другой порядочный гость имею полное право присутствовать на бракосочетании. Сколько там остается времени? Двадцать минут? Успею.

Поскольку имевшееся в моем распоряжении кольцо позволяло телепортацию исключительно в фиксированное место, в данном случае — в квартиру Алджи, идти пришлось пешком. Но храм действительно располагался недалеко, так что быстрым шагом я дошла меньше чем за пятнадцать минут. Запал по дороге немного подрастеряла. Нет, о том, чтобы повернуть назад, я даже не помыслила. Я твердо намеревалась без промедлений разобраться в происходящем. Но, добравшись до каменных стен высокого конусообразного здания храма, не ринулась незамедлительно искать Алджи, дабы если не убить его на месте, то по меньшей мере лишить пары-тройки конечностей, а наоборот, затаилась.

Изнутри доносились голоса, но снаружи особого оживления, как обычно бывает при пышных свадьбах знатных людей, не наблюдалось. За ту пару минут, что я простояла в тени, обдумывая свои дальнейшие действия, внутрь вошел один мужчина в богатом, ярко расшитом камзоле и широкой шляпе, которую он снял перед дверью храма, да еще одна молодая пара, мужчина и женщина, приехавшие в наемной карете. Я осторожно проскользнула в темноту храма вслед за ними и сразу же отступила в сторону, подальше от освещаемого солнечным светом входа. Села на самую последнюю скамью и принялась жадно оглядывать зал.

Они оба были здесь. И Алджи, и Камилла. Я увидела их сразу же, поскольку они находились именно там, где и надлежит жениху и невесте: беседовали со священником возле алтаря. Камилла — в пышном свадебном платье нежно-розового оттенка, как это и положено, украшенном живыми цветами. Алджи — тоже, как и положено жениху, в светлых брюках и светлом камзоле, в руках — букет, который новоиспеченный супруг по традиции дарит своей жене сразу же по завершении обряда. Точнее сказать, именно на этом обряд и заканчивается. В данный момент Алджи что-то негромко говорил, а священник с серьезным видом кивал.

С некоторым трудом я отвела глаза и обвела взглядом зал. Сквозь витражи пробивался скудный свет, а тени приобретали местами причудливые оттенки. Гостей было совсем мало. Должно быть, дюжина, от силы полтора десятка — никак не больше. Странно для такой свадьбы. Складывалось впечатление, что жених и невеста собрали тот минимум свидетелей, который необходим, чтобы брак считался законным. А это как раз двенадцать человек.

Некоторые из гостей переговаривались, но очень тихо, в соответствии с торжественной обстановкой. И моментально смолкли, едва снаружи начали бить часы. Не успело отзвучать эхо седьмого удара, как священник приступил к обряду.

— Братья и сестры! — говорил он, в то время как Алджи с Камиллой стояли напротив него перед алтарем.

Я с опозданием вспомнила, что собиралась высказать Алджернону все, что думаю по поводу такого вот поведения. Но не прерывать же теперь церемонию бракосочетания базарной бранью! Придется перетерпеть. А уж потом я все равно скажу ему пару ласковых слов, пусть даже и при свидетелях.

— Мы собрались здесь, чтобы лицезреть чудо, ибо лишь чудом можно назвать тот момент, когда боги соединяют две жизни в единую семью. Две узкие тропинки, по отдельности бежавшие через лесную глушь, превращаются в единую широкую дорогу, уверенно устремляющуюся в будущее. Две судьбы сплетаются вместе, дабы превратиться в одну. Я счастлив объявить, что сегодня, здесь и сейчас, леди Камилла Розби становится женой Дональда Мэлона.

Это было делом нескольких секунд. В противоположной части храма со скамьи поднялся мужчина, закутанный в темный плащ, и я вдруг осознала, что не одна наблюдала за происходящим из темного угла. Мужчина быстро зашагал к алтарю, на ходу сбрасывая плащ, и оказалось, что он, как и Алджи, одет в светлые цвета жениха. Едва мужчина подошел к алтарю, Камилла одарила его ослепительной улыбкой, а Алджи отступил, предварительно передав столь эффектно появившемуся незнакомцу традиционный букет.

Гости при этом повели себя совершенно по-разному. Одни, похоже, нисколько не удивились, словно именно такого хода событий и ожидали. Другие напротив, что-то в изумлении восклицали и даже повскакивали с мест, однако священник незамедлительно призвал к тишине, и его послушались. Бракосочетание продолжилось будто спектакль, в котором посреди действия заменили актера.

Я еще не успела толком прийти в себя от потрясения, когда от стены отделился еще один мужчина. Как и все присутствующие, он был блондином, но светлые волосы не бросались в глаза на фоне темной стены благодаря черной шляпе. Начинало складываться впечатление, что я наблюдаю не бракосочетание, а фарс. Если еще и этот сейчас окажется тайным женихом… Я даже невольно завертела головой, более внимательно вглядываясь в темные углы, почти готовая обнаружить там целые полчища женихов. А еще, теоретически, кто-нибудь мог залечь под одной из незанятых скамей…

Однако, вопреки моим ожиданиям, блондин женихом себя не объявил. Более того, он даже не стал подходить к алтарю, ограничившись лишь несколькими шагами в этом направлении.

— Простите, но что здесь происходит?

Он говорил не слишком громко, но под сводами храма голос прозвучал внушительно. Тем более что вопрос был задан тоном человека, имеющего полное право на ответ.

С ответом и не замедлили. Заговорил, как ни странно, не жених, не священник и не Камилла.

— Свадьба, — с деланым простодушием откликнулся Алджи. — Разве это не очевидно?

— Чья свадьба? — уточнил незнакомец с упором на первое слово.

— Этого мужчины и этой женщины, — пожал плечами Алджи, указывая на жениха с невестой.

— Насколько мне известно, — блондин извлек на свет точно такое же приглашение, как то, что я обнаружила у Алджи на столе, — здесь должна была состояться свадьба леди Камиллы Розби с лордом Алджерноном Уилфортом, а вовсе не с этим молодым человеком неизвестного происхождения.

Молодой человек неизвестного происхождения хотел что-то сказать, и готова поспорить, что это было бы нечто нелицеприятное, но Алджи его опередил.

— Уверяю вас, что это не так. Если бы здесь состоялась моя свадьба, я как жених был бы в курсе. Вы не находите?

Откровенная насмешка каким-то парадоксальным образом переплеталась в его взгляде и голосе с предельной серьезностью, жесткостью и, возможно, даже угрозой. Это несколько подорвало уверенность собеседника.

— Но здесь черным по белому написано… — попытался возразить он, по-прежнему демонстрируя приглашение.

— Значит, произошла досадная ошибка, — пожал плечами Алджи, словно речь действительно шла о ничего не значащей мелочи.

И правда, ну подумаешь, вместо одного жениха оказался другой! Пустяк, в самом деле. Глобально-то это ничего не меняет. Ох и устрою я кому-то «досадную ошибку», дайте срок. Но я, разумеется, не настолько глупа, чтобы присоединяться к претензиям незнакомца сейчас.

— Однако родители леди Камиллы пребывали в убеждении, что их дочь выходит замуж именно за вас, — продолжал настаивать последний. — Если бы они знали, что женихом окажется этот мужчина, то никогда бы не допустили такого брака.

— Леди Камилла — совершеннолетняя женщина, имеющая право самостоятельно принимать подобные решения, — вновь пожал плечами Алджи. — Если она решила не ставить своих родителей в известность о бракосочетании, это ее личное дело. Насколько я понимаю, родители все же были в курсе, раз они прислали сюда вас.

— Разумеется, они были в курсе, — высокомерно скривил губы блондин. — Вы полагаете, они достаточно небрежны, чтобы не выяснить подобную информацию о планах собственной дочери?

— Понимаю, — кивнул Алджи. — Они проследили за своей дочерью, которая временно перебралась в Тель-Рей, хоть и не стали извещать ее о такой… опеке. Узнав, что она намерена тайно выйти замуж, решили ей в этом не препятствовать, поскольку были убеждены в том, что жених их устраивает. А если дочери хочется посекретничать, что ж, они готовы это перетерпеть. Оказалось, что они немного ошиблись с именем жениха. Что ж, это их просчет. Если желаете, можете незамедлительно связаться с ними по эхофону и известить о прояснившихся обстоятельствах. Только будьте любезны, сделайте это снаружи. Несмотря на то, что я вижу в ваших руках приглашение на свадьбу, не припоминаю, чтобы оно было вам отправлено.

У меня возник позыв демонстративно подняться и выйти из храма вместе с изгнанным блондином, но я, ясное дело, удержалась.

— Да-да, — присоединился к Алджи священник. — Я попрошу вас не мешать проведению обряда.

Блондин сжал зубы, но спорить далее не решился и вынужденно покинул храм, чтобы, вне всяких сомнений, и вправду незамедлительно позвонить лорду Розби по эхофону. Церемония же продолжилась с того места, на котором была прервана, и вскоре подошла к своему логическому завершению.

Дальше примерно две трети из присутствующих бросились поздравлять жениха и невесту, в то время как остальные эмоционально переговаривались между собой, не удаляясь от скамей. Видимо, это были те гости, которых, как и незадачливых родителей Камиллы, заблаговременно не уведомили о подлинной личности жениха.

Я, со своей стороны, встала и, не таясь, подошла к выходу, однако покидать храм не спешила. Напротив, остановилась, прислонившись к стене, и продолжила наблюдать за происходящим возле алтаря. Алджи заметил меня очень быстро. Такого поворота он явно никак не ожидал. Его глаза округлились от удивления, и он очень быстро зашагал ко мне.

— Тиана? Как ты здесь оказалась?

Я неискренне улыбнулась:

— Да вот, гуляла-гуляла, дай, думаю, зайду.

Я извлекла из кармана брюк изрядно (и не так чтобы случайно) помятое приглашение и помахала им перед собой.

На Алджи это нехитрое действие произвело сильное впечатление. Честно сказать, более сильное, чем я ожидала. Он буквально переменился в лице и заметно побледнел, именно сейчас в полной мере осознав, что означало мое появление.

— Откуда это у тебя?

В первый момент он просто не нашелся, что еще сказать, но я приняла этот вопрос за упрек. Конечно, вместо того, чтобы отвечать за свои поступки, по меньшей мере — попросить прощения, он пытается переложить вину на меня!

— Решила пошарить по твоему кабинету, — огрызнулась я, вскинув голову. — Покопаться в секретных документах, вскрыть сейф между делом… Кстати, у тебя есть там сейф?

— Нету, — с оттенком обреченности в голосе вздохнул Алджи. — Тиана, я не это имел в виду.

— Я понимаю! — воскликнула я. — Я вижу, тут вообще все не то имеют в виду! Говорят одно, пишут другое, делают третье… Оно бы и хорошо, но я-то каким боком имею отношение ко всем вашим интригам?! С какой стати я должна обнаруживать своего молодого человека в храме в роли жениха, рядом с той самой женщиной, которую так упорно прочил ему в жены его же собственный папочка?!

Где-то в глубине души я понимала, что, возможно, мои претензии не совсем справедливы, поскольку мое появление на церемонии Алджерноном никак не планировалось.

С другой стороны, кто же еще, как не он, виноват в сложившейся ситуации и в тех незабываемых эмоциях, которые мне довелось пережить за последний час?

— Тиана, Тиана… — Алджи попытался поймать мою руку, но я своевременно ее отдернула. С реакцией у старшего сержанта тель-рейской стражи, ясное дело, все было в порядке. — Ты же видишь, это была всего лишь инсценировка. Рассчитанная на родителей Камиллы, которые ни в какую не соглашались отдать ее замуж за этого парня. Я никак не ожидал, что ты окажешься свидетельницей этого фарса!

От его обычной бесстрастности не осталось и следа; Алджи был расстроен и чувствовал себя виноватым. С одной стороны, это не могло не греть мою обиженную душу, но с другой, желание скандалить и высказывать претензии быстро испарялось.

— А причин сообщать мне об этом, как ты выразился, фарсе ты не видел? — все же не отступила я. — Ты настолько мне не доверяешь? Или, по-твоему, мы настолько чужие люди, что меня подобные вещи совершенно не касаются? И не дело старшему сержанту вмешиваться в дела лорда Уилфорта?

— Тиана!

Алджи возвел глаза к потолку, но высказаться на тему того, как я неправа, ему не дали. Ибо в эту самую секунду к нам подбежала счастливая Камилла и повисла на шее у моего собеседника.

Хоть я примерно и представляла себе причину ее радостного настроения, от данного акта благодарности все равно не пришла в восторг. Алджи — тем более.

Он даже не ответил на объятие, стиснув зубы и держа руки на расстоянии от восторженной девушки.

Камилла, однако, как будто ничего не заметила и, отцепившись от Алджи, все с той же искренней радостью схватила за руку меня.

— Госпожа Тиана, ваш Алджи — самый лучший! — горячо воскликнула она.

Скажу откровенно: слово «ваш» заставило меня слегка оттаять. Но в целом в своих эмоциях я успела основательно запутаться, и, полагаю, это было написано у меня на лице.

— Камилла, успокойся и возвращайся к жениху, — процедил Алджи. — Все, что ты могла, ты уже сделала. Твоя авантюра уже обеспечила мне проблемы в личной жизни; будь добра хотя бы их не усугублять.

Камилла замерла на месте, переводя взгляд с Алджи на меня и обратно.

— Она что, не знала?!

Девушка шокированно и одновременно требовательно уставилась на моего молодого человека, он же — ее несостоявшийся жених.

Последний не счел нужным отвечать словесно, ограничившись лишь выразительным и отнюдь не дружелюбным взглядом.

— А… как же тогда она… — Камилла вспомнила, что говорить о человеке в третьем лице в его присутствии невежливо и исправилась: —…как же вы здесь оказались?

— А она случайно обнаружила вот эту милую вещицу, — с чрезвычайно неискренней улыбкой просветил «невесту» Алджи, на сей раз без труда поймав мою руку, в которой я все еще держала приглашение, и демонстративно помахав ею перед Камиллой.

Последней не потребовалось много времени на осмысление ситуации. Все-таки как Алита, так и Лерия во многом ей проигрывали, в том числе и в способности соображать. Девушка охнула, покачала головой, а потом сердито набросилась на Алджи:

— Я ведь тебе говорила, что надо было сразу все ей рассказать!

— Что именно, Камилла? — не менее сердито переспросил Алджи. — Мы ведь это уже обсуждали. По-твоему, я должен был сказать: «Милая, я готовлю бракосочетание с Камиллой Розби, да-да, той самой, на которой мой отец так сильно хочет меня женить, что даже ворвался в твой дом самым возмутительным образом. Вот приглашения, которые мы собираемся разослать. Но ты не беспокойся, это все не по-настоящему». Так?

Я медленно опустилась на ближайшую скамейку, приложив руки к вискам. Если вначале я была полностью согласна с Камиллой и собиралась поддержать ее упрек, заявив, что Алджи единственный человек, которому не пришла в голову светлая мысль поставить меня обо всем в известность, то сейчас…

— Знаете, леди Камилла, — честно проговорила я, чувствуя себя почти предательницей, — кажется, что-то в его словах есть. Не думаю, что я была бы рада услышать подобное.

— Камилла, иди к жениху, — уже мягче повторил Алджи. — У тебя сегодня свадьба. Мы сами разберемся.

Камилла немного посомневалась, но все-таки вняла просьбе Алджи, тем более что Дональд Мэлон стоял неподалеку, поджидая ее и явно недоумевая, о чем она так долго и серьезно разговаривает с гостями. К тому же воссоединение с женихом, вне всяких сомнений, доставило ей удовольствие.

Алджи взглядом спросил, может ли он сесть рядом со мной. Я продвинулась вглубь скамьи, и он опустился на мое место.

— Тиана, все правда так и было, — примирительно сказал он.

Вытянул руку и положил ее на спинку скамьи за моей спиной. А потом, медленно и аккуратно, опустил мне на плечи, ожидая, что я могу в любую секунду раздраженно ее сбросить.

— Да я понимаю, — мрачно буркнула я, глядя в пол и внешне никак не реагируя на его руку.

Алджи это подбодрило, ибо он счел, что отсутствие реакции все же лучше, чем гневное «Не смей ко мне прикасаться!».

— И все равно, — я поспешила добавить к сказанному ложку дегтя, — это не значит, что я в восторге от происшествия.

— Я понимаю. — Его пальцы крепче сжали мое плечо. Я заметила, как окруженная гостями Камилла бросила в нашу сторону озабоченный взгляд. — Не очень сердишься? Или просто не хочешь устраивать скандал при посторонних?

Я фыркнула. Все-то он знает. Скандалы при посторонних — действительно не моя стихия, и если бы я по-прежнему хотела закатить Алджи небольшую воспитательную истерику, то на все сто процентов дождалась бы, когда мы окажемся дома. Но в данном случае желания устраивать скандал у меня и не было. Нет, высказать в лицо все, что накипело, я вполне способна, однако скандалы и истерики — тоже не моя стихия, хотя исключительные случаи возможны, наверное, для каждого.

— Умеренно сержусь, — глядя прямо перед собой, процедила я.

— Умеренно сердитая женщина — это хорошо, — улыбнулся Алджи, и я воззрилась на него со вполне естественным изумлением. Что это его вдруг потянуло на философствования?

— Это еще почему? — подозрительно спросила я.

— Потому что умеренно сердитую женщину можно постараться всяческими способами задобрить, — охотно объяснил Алджи. — Ко всеобщему удовлетворению.

— Это как например? — проворчала я. — Дорогими подарками вроде бриллиантовых ожерелий, на которые так охотно намекал твой папочка?

— Думаешь, я не знаю, насколько ты равнодушна к подобным вещам? — удивился такому предположению Алджи.

Я пожала плечами. Чем еще предполагается задобрить женщину? Надеюсь, не постелью, которая вроде бы как подразумевается независимо от того, обижена женщина или нет.

В глазах Алджи, явно понявшего невысказанный вопрос, вдруг мелькнул хитрый огонек.

— А хочешь, мы прямо сейчас поженимся? — предложил он, склонив голову набок.

Я думала, что за последний час успела пережить ни с чем не сравнимый шквал эмоций, включая состояние шока. Это была жестокая ошибка. Буквально-таки детская наивность. Поскольку в состояние настоящего шока я впала только сейчас.

— Прямо сейчас сделаем что? — слабым голосом переспросила я.

— Поженимся, — повторил Алджи таким тоном, как будто это само собой разумелось. — А что? Гости еще не разошлись, так что необходимое число свидетелей есть. Священник здесь, жених и невеста тоже. Для бракосочетания все приготовлено. Ну так как?

Я очень глубоко вдохнула, как будто собиралась нырнуть под воду и не выныривать минуты две. На какое-то мгновение мне показалось, что я ведь могу и согласиться, и от такой перспективы слегка закружилась голова. Но разум все-таки натянул вожжи разбушевавшихся эмоций.

— Нет, — решительно заявила я.

— Почему? — тут же откликнулся Алджи.

Я подозрительно вгляделась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или все это серьезно?

— Подобные решения так не принимаются, — сообщила я. — И потом, возможно, тебя это удивит, но я не хочу выходить замуж в форме городского стража. И в присутствии совершенно посторонних свидетелей. Замуж я хочу выйти в нормальном свадебном платье, разослав приглашения, на которых будет написано мое имя, и в окружении своих родственников, пусть их и немного, сослуживцев, друзей и приятелей.

— Каковых очень много, — поддел Алджи. — Примерно половина населения второго округа, особенно если включить всех подозрительных личностей, имевших отношение к твоей работе в качестве свидетелей и осведомителей. Включая завсегдатаев «Шахматной доски», нищих, уличных музыкантов…

— Одного музыканта и правда было бы неплохо пригласить, — не поддалась на провокацию я, припомнив веселого скрипача, сыгравшего ключевую роль в деле об убийстве сестры Дункана.

— То есть принципиально ты согласна? — тут же ухватился за мою последнюю реплику Дункан.

— Мне надо подумать, — мстительно возразила я. — И, по-моему, мы здесь задержались. Свадьба ведь закончилась?

Алджи со мной согласился, и мы двинулись к выходу. Кое-кто из гостей уже покинул храм, но большинство еще оставались внутри. Не успели мы добраться до двери, как нас остановил оклик Камиллы:

— Нет-нет-нет! Вы так просто не уйдете! — Девушка подбежала к нам и схватила за руки, демонстрируя таким образом решительность своих намерений. Через пару секунд к нам присоединился и жених, точнее сказать, уже муж. — Мы вас не отпускаем! Сейчас мы все вместе едем отпраздновать это событие, и вы просто обязаны поехать с нами. У нас не так много адекватных гостей, чтобы ими разбрасываться.

Желала она действительно видеть нас на праздновании или стремилась таким образом помирить, я понятия не имела. Однако отказывать невесте было неудобно, тем более что нас уже обступили прочие гости. Словом, мы согласились.

Как выяснилось, торжественный ужин должен был состояться в тель-рейском доме Дональда. Точнее сказать, теперь в их общем с Камиллой доме. Поехали туда на нескольких каретах. Народу было не слишком много, человек десять, так что мы с Алджи благополучно устроились в одном из экипажей вдвоем.

— Почему они не могли спокойно пожениться? — спросила я, когда мощеная улица неспешно побежала назад под мерный цокот копыт.

Я не преследовала цели в очередной раз упрекнуть спутника; мне действительно было интересно.

— Такой жених не устраивал родителей Камиллы.

— Почему? Насколько я успела понять, он не беден. Опять-таки блондин. Недостаточно знатен?

— Совсем не знатен, — подтвердил мою гипотезу Алджи. — По происхождению он простолюдин. Музыкант. Играет на нескольких струнных инструментах. И несмотря на то, что получил дворянство и вхож в высшее общество, с позиции родителей Камиллы, это не делает его подлинным аристократом.

— За что ему пожаловали дворянство? — полюбопытствовала я.

— Да все за ту же музыку. Он действительно незаурядно играет. Нередко выступал перед королем и членами его семьи. В конечном итоге его сочли достойным такой награды, так сказать, за заслуги перед короной. Я ведь говорил, Тиана: высшее общество неоднородно. Там можно встретить самых разных людей, в том числе тех, с кем тебе будет комфортно.

Я ничего не ответила, делая вид, что увидела что-то интересное за окном. А сама подумала: он говорит на эту тему так, словно действительно собирается привести меня в то самое высшее общество.

Дом у безродного жениха оказался ничего себе. Роскошный особняк в престижном районе на северной окраине города. Куда там скромненькой квартире Алджи. Ужин тоже не подкачал. В общей сложности, включая жениха с невестой, но не считая подававших еду слуг, нас было одиннадцать человек. Одна пара лет пятидесяти, а в остальном молодежь. Слуг я исключила не потому, что, оказавшись в высшем обществе, много о себе возомнила, а по той простой причине, что, не считая прислуживания за столом, в веселье они никак не участвовали.

А весело, надо признать, было. То ли компания подобралась действительно удачная, то ли всем просто передалось настроение до сих пор не верящих в свое счастье невесты и жениха… Несомненно радовало и то, что никто не пялился на мою форму как на музейный экспонат, хотя определенный интерес моя личность явно вызывала. Но я не настолько стеснительна, чтобы излишне напрягаться от самого этого факта.

В промежутках между частыми тостами практически не стихали разговоры. Сначала обсуждали собственно церемонию и вмешательство представителя четы Розби. Потом разговор переключился на каких-то общих знакомых. А затем один из присутствовавших молодых людей (имен я, каюсь, с первого раза не запомнила) обратился к нам.

— Лорд Алджернон, леди, а не поделитесь с нами какими-нибудь историями из вашей практики? Нет, я, конечно, понимаю: тайна следствия и все такое, но наверняка ведь есть вещи, которые можно рассказать? Что-нибудь любопытное или забавное?

В первую секунду этот вопрос меня огорошил. Даже больше того: я испытала чувство, близкое к раздражению. Право слово, почему люди думают, будто работа представителей иных профессий, будь то артисты, лекари или стражи, полна приключений, подвигов и смешных историй? Большая часть нашего рабочего времени — рутина, как и в любой другой специальности.

Но почему-то не успела я так подумать, как с ходу действительно кое-что припомнила. Покосилась на Алджи, прикинула, как он к этому отнесется. Решила, что нормально, и не без удовольствия поведала присутствующим историю о Дике, пронесшем в термосе коньяк под видом чая, и об Алджи, весьма своеобразным образом раскрывшем «подлог». Алджи, как я и ожидала, ничего против моего рассказа не имел; лишь сдержанно, в своем стиле, усмехался, время от времени комментируя события со своей стороны. Выяснилось, к примеру, что о подлинной сущности распиваемого нами напитка он догадался сразу и всю историю с собственным желанием присоединиться затеял исключительно с целью нас проучить. В ответ на упреки в жестокости (к слову, исходившие не от меня, а от хохочущих гостей) пожал плечами и спокойно сообщил, что заставлять Дика и в самом деле пить получившуюся гадость не планировал изначально.

Завершив историю с коньяком (и попутно выпив пару рюмок вышеупомянутого напитка, на этот раз совершенно легально), я почувствовала себя в ударе и, на сей раз предварительно испросив разрешения у Алджи, поведала благодарной публике историю об отжиманиях в кабинете начальства. От идеи рассказать также о «Деле Картера» отказалась. Во-первых, мы все же находились за столом, и не факт, что у всех присутствующих был крепкий желудок, а во-вторых, кто-нибудь из них мог оказаться в хороших отношениях с Лерией. Однако и другие истории стали всплывать в памяти одна за другой. Все же когда работаешь бок о бок с такими ребятами, как Дик и Райан (да и Белобрысый тоже, уж что греха таить), шансов как следует соскучиться остается немного. Алджи все больше молчал, но я чувствовала, что он доволен моим активным участием в застольной беседе.

После того как подали десерт, я притихла, предоставив разговаривать другим, и, в стремлении отдохнуть от переживаний этого дня, откинулась на спинку стула. Повернула голову и поймала взгляд Алджи.

— Ты это серьезно про брак? — тихо поинтересовалась я.

— Абсолютно, — не моргнув глазом, ответил он. И, хитро прищурив глаза, осведомился: — А ты — насчет того, что должна подумать?

— Совершенно серьезно, — заверила я, и в моем взгляде в этот момент играла столь же веселая хитринка.


Глава 17 | Черно-белая палитра | Глава 19