home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава четвёртая. Цивилизация

Будильник надрывался, но девушка его будто не слышала. Она плохо спала всю ночь, размышляя над словами отца, сказанными накануне вечером. И встав довольно рано, забившись в угол дивана, занимавшего правую сторону её комнаты, обняв ноги обеими руками и положив на колени голову, она просидела так не один час.

Настя была в бешенстве. Вот уже шестнадцать лет сводная сестра стоит костью у неё в горле, с каждым разом всё больше вызывая отвращение. Но вчерашнее заявление отца, вернее, отчима, было последней каплей.

За окном стояла жара, и даже никакого намёка на ветерок. Тюль, закрывающий распахнутое настежь окно, ни разу не шелохнулся, но девушке было холодно. Дрожь бегала по всему телу, заставляя её ёжиться и сжимать колени ещё крепче.

Наконец она пришла в себя, вздрогнула, испугавшись настойчивого пиликания будильника, протянула руку к прикроватной тумбочке — тот успокоился. Семь утра. Пора вставать и собираться на работу.

Как же Настя ненавидела всё это. Свою скучную однообразную жизнь, сестру Ангелину, неожиданно появившуюся в этой жизни, своего старикана отчима, совсем выжившего из ума. Собрался умирать и составил завещание в пользу своей родной дочери. Тогда как они с матерью столько лет своей жизни батрачили на него. Но больше всего она ненавидела себя. Через месяц — тридцать. А что она имеет? Работает продавцом-консультантом в «Летауле», живёт с предками в спальном районе и ездит на метро. Тогда когда у Ангелины есть всё. Где же справедливость?

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — била девушка кулаком по дивану. — Чтоб тебя! — последние слова, видимо, предназначались её сестре.

Настя опустила ноги на пол, нащупала тапочки, накинула на плечи халат и направилась в ванную комнату. В коридоре было темно и тихо. Из спальни отчима доносился отчётливый храп. Из зала, где спала мать, — едва слышное посапывание.

Душ не помог — бессонная ночь оставила след на лице. Девушка вернулась в свою комнату, села перед зеркалом:

— Почему всё именно ей? Чем я хуже? — спрашивала она у миловидной блондинки по другую сторону зеркала с растрепавшимся за ночь каре, ярко-зелёными глазами, чуть вздёрнутым носиком и подчёркнутыми татуажем губами.

Так и не получив ответа на вопрос, Настя глубоко вздохнула и, пошарив в косметичке, стоящей тут же на столике перед зеркалом, достала тоналку и занялась титаническим трудом — без следа нужно было замазать последствия бессонной ночи — огромные синюшные мешки под глазами. Через пять минут всё было кончено — от синяков не осталось и следа. Довольная своей работой, девушка попыталась улыбнуться. Не очень-то получалось.

Телефонный звонок заставил её обернуться. Телефон лежал под подушкой. Настя подошла к дивану. О нет! Только не Смурной! Разговаривать с ним не было никакого желания. Девушка сбросила звонок. Вернулась к зеркалу. О нет! Опять! Да что ему нужно? Решила ответить — знала, тот всё равно не отвяжется. И лучше сразу послать, чем игнорировать.

— Привет, Настюха! Не разбудил?

— Чего тебе? — проныла та в трубку.

— На работу едешь сегодня?

— Нет, блин, на каникулах. Еду, конечно, я же не тунеядка, как некоторые.

— Ладно, не злись, — пытался реабилитироваться Смурной. — Я машину новую купил. Хочешь, подвезу?

— Опять «шестёрку»? — язвила Настя.

— Щас. «Форд фокус», — хвастался парень, — практически новый. Всего сорок тысяч километров пробега. Ну, так как?

Настя размышляла. Перспектива тащиться на метро с двумя пересадками, да ещё и в час пик её не очень привлекала, но выслушивать всю дорогу дифирамбы от Смурного было куда хуже.

— Слушай, давай в следующий раз. Ладно?

— Стой! Не клади трубу.

— Ну, что ещё? Смурной, правда, сегодня настроения нет.

— Слушай, ты во сколько заканчиваешь в магазине. Как обычно, в семь? Может, я заеду за тобой?

— Это ещё зачем?

— Может, в кино сходим или так, пивка попьём?

— Или так. Только без пивка. Не звони мне больше! — рявкнула Настя и бросила трубку.

Раздался стук в дверь.

— Доча, ты проснулась? — в двери показалась растрёпанная шевелюра матери.

— Как видишь, — буркнула девушка в ответ, даже не обернувшись.

— Хочешь, блинов напеку.

— Нет. Я позавтракаю на работе.

— Зачем тратить деньги на кафе, если можно поесть дома, — не сдавалась родительница. — Ну, так как насчёт блинов?

— Ма, я же сказала, не хочу я твоих блинов. И отстань уже от меня.

— Ты расстроилась? — немолодая женщина с усталым видом и заспанным лицом, в потрепавшемся байковом халате прошла в комнату и присела на диван.

— Ты о чём?

— О том, что отец вчера сказал?

Настя промолчала.

— Ну, врачи могли и ошибиться. Так что, возможно, всё ещё обойдётся, — хотела успокоить она Настю.

— И чего? — девушка с язвительной улыбкой развернулась в сторону матери.

— И отец поправится, — улыбнулась та.

— Мама, да какая разница: поправится он или нет? — злость и обида переполняла девушку. — Ты пойми, он решил оставить нас ни с чем.

— Зачем ты так говоришь?

— А разве это не так? Он оставил дачу Ангелине. И квартиру тоже.

— Но она его родная дочь! — искала женщина оправдание.

— А мы кто? Так? Приживалки?

— Но Ангелина не выгонит тебя из квартиры. Да и я тут могу жить до последнего своего дня.

— Да это совсем не то! Ты понимаешь? Думаешь, Ангелина такая белая и пушистая, какой она хочет показаться? Я тебя умоляю. Как только папочка коньки отбросит, выставит мигом за дверь и меня, и тебя.

— Зачем ты так?

— Сама не веришь в то, что говоришь, — продолжала девушка злиться. — Ладно. Я на работу опаздываю, — она встала с места, подошла к небольшому платяному шкафу светло-бежевого цвета, открыла дверцу.

— Ладно, твоё дело. Не хочешь блинов, как хочешь, — женщина в спешке покинула комнату дочери.

Настя, просмотрев всё содержимое шкафа, сняла с вешалки шёлковый цветастый сарафан на тонких бретельках, быстрым движением натянула на себя. И прихватив маленькую бежевую сумочку на цепочке и с толстой пряжкой, захлопнула дверь своей комнаты.

— Я ушла! — натягивая жёлтые босоножки на высокой платформе, крикнула девушка из коридора.

Мать в переднике и с венчиком в руках выглянула из кухни.

— Хорошего дня, дочка. И не задерживайся! — эти слова Настя слышала каждый божий день.

И это её очень бесило. Так мать говорила, когда дочь уходила в школу. Те же слова повторяла каждое утро, провожая Настю в институт. И вот она уже несколько лет работает в этом грёбанном «Летуале», но наставления матери не изменились.

Ну что за чушь! Где она может задержаться? Все одноклассницы давно замужем. Лучшая подруга и коллега по цеху Люська две недели назад вышла уже во второй раз. У всех — дети, а то и по двое. А у нее? Парня нормального — и то нет. Дом — работа, работа — дом — её ежедневный маршрут. Только Смурной и остается, когда уже совсем тяжко становится. Он бегает за ней ещё со школы и продолжает на что-то надеяться. Да, скоротать вечерок с пользой для организма можно (это у них называется пивка попить), но замуж, куда он постоянно её приглашает — извольте. Не о таком муже мечтала Настя. И не о такой жизни. Однажды переходя улицу, она увидела принца на белом коне, а точнее «Лексусе» и довольную и улыбающуюся Ангелину, сидящую на пассажирском сидении и поглаживающую того самого принца по щеке. Эта картина до сих пор стоит у девушки перед глазами. И всякий раз, когда она думает об этом, пальцы сжимаются в кулаки, а на лбу выступают капельки пота.

— Нет! Я должна что-то придумать! Я не могу всё это так оставить! — размышляла Настя по дороге на остановку, не обращая внимания на многочисленных прохожих, спешащих, как и она, в это прекрасное утро понедельника на работу, на учёбу или просто по важным делам.


* * * | Султан её сердца | * * *